Вирсаладзе. Художественная культура — Часть 26

 

Книжная миниатюра

«Легенда о любви» - спектакль изумительного колорита. Он отличается изысканным лиризмом, серьезной значительностью образного строя. Как и в «Каменном цветке», здесь царит строго продуманная и необычайно выразительная цветовая система. В ее основе та же «ахроматическая трехцветка» (черный, серый, белый), в которой доминирует теперь не черный, а серый цвет. На нее «положены» насыщенные, звучные тона.

Спектакль идет в серых сукнах. Серый фон проглядывает в просветах изображений, орнаментов и письмен декорации. В спектакле немало серых костюмов и отдельных элементов в костюмах. Трудно представить себе, что серый цвет - символ, казалось бы, чего-то невыразительного, посредственного, безликого - может быть столь прекрасным. Но колористическое волшебство Вирсаладзе в том и состоит, что он этот цвет насыщает поразительной эмоциональной жизнью. Благодаря освещению, бликам светильников, звучному соединению в росписи декорации черного и красного, черного и голубого, черного и фиолетового, а также благодаря ярким костюмам, серый фон перестает быть серым: он начинает играть тонкими переливами розового, желтого, голубого. Он становится то жемчужным, то пепельно-серебристым, то дымчатым. Этот призрачный колорит как нельзя более соответствует духу древней легенды, словно возникающей из глубины веков.

Основными цветовыми гаммами спектакля (помимо «ахроматической трехцветки») являются красная, сине-голубая и золотисто-желтая. Художник строго придерживается этих «заданных» гамм. Лишь в отдельных сценах, словно «разбивая» и предохраняя от схематизма продуманную колористическую систему, он незаметно «вводит» новые краски. Так, в народной сцене появляются сосуды для воды, на коричнево-терракотовую керамическую основу которых наложена зеленоватая полива. А в ущелье, где Ферхад долбит гору, лежат фиолетовые тени. Эти небольшие «мазки» лишь подчеркивают строгость принятой в спектакле системы, дополняя и оживляя ее.

Легенда о любви

Какого разнообразия достигает художник применением основных цветов! Совершенно не замечаешь, что их так немного. Спектакль колористически богат без пестроты и строг без сухости. Его основные цвета, выступая все в новых и новых сочетаниях, живут каждый раз особой художественной жизнью.

Вот, к примеру, сцена Ферхада и юношей. Вспомним, что танец юношей имеет «портретное» значение в характеристике Ферхада. Их единство подчеркивается цветом.

Кроме белого, серого и черного, здесь использован только голубой. На Ферхаде голубые лосины, голубой поясок, белые чалма и рубашка. Те же цвета и в одежде юношей. Но они даны в иных сочетаниях: на одном голубая рубашка с черными пятнышками, на другом - белая с голубыми; на одном - серые лосины и голубой поясок, на другом - наоборот, и т. д. Поэтому всей этой сцене, как и любой другой, свойственны одновременно и большое цветовое единство, и большое разнообразие.

Одна из важнейших сторон изобразительного решения «Легенды о любви» - ее костюмы. В них достигнуто удивительное равновесие характеристичности и танцевальности. Восточные элементы (чалмы, пояса, нашивки и украшения) органически входят в общую композиционную структуру, подчиненную задачам танца.

Так, у придворных плащи накинуты только на одно (правое) плечо, а левая пола халата подогнута к поясу. Таким образом, в правой части костюм обладает бытовой характерностью, а в левой оставляет тело открытым для танцевальных движений. Покрой и цветовая структура одежд всадников и янычар подчеркивают их танцевальные движения, выявляют форму и рисунок хореографии. Разный пластический образ придворных и народа скованный, несколько механичный в первом случае и гибкий, свободный, естественный в другом - определил и разное решение художника. Костюмы царской стражи сделаны так, что их форма и цвет членят фигуры, руки, ноги всадников и янычар, подчеркивая резкость, «марионеточность» их движений. В одеяниях же народа преобладают цельные формы, свободные, плавные, «льющиеся» линии.

Стороны изобразительного решения

Подобную связь костюма с хореографическим образом можно проследить и у всех действующих лиц балета. Она выражается не только в покрое, но и в цвете. «Костюмы «Легенды» - алые и лазурные, белые и черные, где словно встретились цвета всех стихий - огня и земли, воды и воздуха».

Цвета костюмов, как и во всех спектаклях, оформленных Вирсаладзе, связаны с живописью декораций, динамизируют и развивают ее. У главных же героев они имеют, кроме того, образно-характеристическое значение.

В одежде Ферхада преобладает голубой цвет (в сочетании с белым и серым), у Ширин - белый (с небольшими черными пятнышками-узорами). На руках и ногах Ширин - ниточки белого бисера, которые придают ее танцу трепетность. В дуэте с Мехменэ Бану на голове Ферхада, представляющегося царице ее супругом и властелином, - корона; у него теперь расшитый золотом нагрудник и коротенький плащ, красный цвет которого усилен звучанием голубого цвета костюма. Столь же закономерен цвет одежд Визиря (черный с белой чалмой и красным плащом) и Незнакомца (целиком серый).

Но особенно замечательны в их образно-эмоциональной выразительности костюмы Мехменэ Бану. Самое активное действующее лицо спектакля, она является единственным персонажем, одеяния которого меняются несколько раз. В первой картине (горе у постели Ширин) Мехменэ в траурно-черном, подобно плакальщицам заднего плана. Во второй картине (шествие) она в желтом. Желтый цвет в спектакле это цвет золота. Помимо царицы он присущ еще только девушкам в танце золота и отчасти офицерам. Шествие - наиболее «царственный» эпизод в партии Мехменэ Бану. Поэтому она здесь в костюме желтого цвета (с черными элементами). В сцене, происходящей в ее покоях (танцы шутов, танцовщиц, монолог), Мехменэ Бану с головы до ног жгуче красная. И этим она связывается со своим «портретным» окружением (красный предводитель черных шутов, красные элементы в черных костюмах придворных танцовщиц). А в третьем акте одеяние Мехменэ Бану черное с красным, обобщающее ранее присущие ей цвета мрачного траура и обжигающе-огненных дум. Так через цветовой строй в костюмы проникает драматургия спектакля.

<2 с доставкой

Посоветовал прочный и для iPod.

apple-istory. ru

Цвета костюмов

«Легенда о любви» - пример абсолютной слитности художественного оформления с музыкальной драматургией и танцем. Поэтому совершенно невозможно согласиться с искусствоведом А. Владимирской, писавшей, что в «Легенде о любви» художник создал «несколько рассудочное решение» и что его декорация, якобы, «сама по себе не заключает ничего индивидуального. Она годилась бы для любого балета, либретто которого основано на восточной легенде, сказке или были».

Вот уж поистине несправедливое обвинение! Трудно назвать другой балет, в котором изобразительное решение играло бы столь существенную роль в создании эмоциональной атмосферы действия. «Легенда о любви» превосходит в этом отношении даже «Каменный цветок». Сочетанием изображения, света и костюмов художник создает в каждой картине удивительно тонкую, «вибрирующую», словно музыка, эмоциональную атмосферу, захватывающую зрителя не менее, чем само хореографическое действие. Декорация «Легенды о любви» совершенно индивидуальна и не годилась бы ни для какого иного восточного балета. В ней нет ориентальных штампов восточной балетной классики и нет этнографизма, свойственного многим советским восточным балетам. Она индивидуальна прежде всего своей легендарностью, рожденной конкретным содержанием именно данного произведения. Она не годилась бы ни для сказки, ни, тем более, для были.

Несколько рассудочное решение

Характер каждой отдельной картины соответствует ее музыкально-драматургической сущности. Лазурным кажется дворец в сцене Ферхада и юношей, пылающим - в сцене Мехменэ Бану. А высохший источник и надтреснутая расселина скалы? А скорбное ложе Ширин и тревожное в своем сочетании черного с красным ложе Мехменэ Бану? Неужели все это мыслимо в каком-либо другом произведении? Нет! Декорация Вирсаладзе в «Легенде о любви» является классическим образцом органической слитности изобразительного решения с музыкально-хореографической драматургией.

По отношению к «Каменному цветку» и «Легенде о любви» отметим, что декорации их, при всей немногословности и внешней скромности (но изысканности, утонченности), отличаются удивительным синтетизмом. Они объединяют, органически сплавляют различные принципы и приемы художественного оформления, подчиняя их образному решению действия. Декорации этих спектаклей представляют собой конструкции (шкатулка, ширма) и в то же время они живописны. Им присущи черты панно и одновременно пространственно-перспективного решения. Они создают реальную среду действия и вместе с тем являются его образным фоном. Они как воспроизводят реальный мир, так и дают его метафорический образ, совмещая иллюзорность с иносказательностью. В синтетизме декораций Вирсаладзе коренится, видимо, секрет их многогранно-многопланового воздействия.