Вирсаладзе. Художественная культура — Часть 20

Иносказательность образов и лаконизм

В первом случае мы сталкивались с известной сухостью решения, которое сводилось, например, к едва намеченному контуру шпиля Адмиралтейства. Во втором возникали лишенные логики ассоциации («наш берег» напоминал Прибалтику, а «чужой» - Японию; герой по смыслу сюжета не мог попасть из одного места в другое). Творчество Вирсаладзе в равной мере противостоит обеим ложным крайностям в театрально-декорационном искусстве. Оно глубоко содержательно и опирается на завоевания предшествующего периода. Но оно чуждо недооценке специфики балетного жанра. Недаром Вирсаладзе сам посещал в детстве балетную школу и столь долго и самоотверженно работал в балете. Он словно «мыслит хореографически», создавая изобразительное искусство.

Глубоко специфичное, органичное для балета, творчество Вирсаладзе далеко, однако, от мнимых новаций, рождавшихся в борьбе за специфику. И оно практически решает дискуссионные вопросы последних лет, олицетворяя прогрессивные тенденции развития нашего искусства. В особенности это относится к спектаклям, поставленным художником совместно с Григоровичем. Вирсаладзе теперь отказывается от повествовательного оформления. Он строит декорации на сочетании единой установки с покартинной сменой изображений. Оформление не претендует на иллюзию непосредственно воспринимаемой среды, а представляет образ, опосредованный переживанием, мыслью. Это образ-представление («Каменный цветок»), образ-воспоминание («Спартак»), образ-мечта («Лебединое озеро»), то есть образ, данный в субъективном преломлении. И это созвучно метафорическому строю балетов Григоровича.

Целостное решение спектакля «Каменный цветок» определяется образом малахитовой шкатулки, который найден исключительно удачно. «Малахитовая шкатулка» - название одного из рассказов П. Бажова, легших в основу либретто балета, а также и сборника уральских сказов писателя. Образ малахитовой шкатулки на сцене напоминает о литературном первоисточнике и вводит нас в атмосферу художественных промыслов Урала, в поэзию народных ремесел.

Лебединое озеро

В спектакле рассказывается о крепостном уральском мастере Даниле, одержимом мечтой познать тайны природы, законы красоты самоцветов и создать Каменный цветок, соперничающий с естественными чудесами природы. Поэтому изобразительное решение образа спектакля в целом как малахитовой шкатулки осуществлено не только ради внешней ассоциации с литературным первоисточником. Малахитовая шкатулка выступает в спектакле как олицетворение народного художества, как символ того одухотворенного мастерства, преображающего мертвую природу в живые изделия умных человеческих рук, которое составляет пафос действий главного героя и внутреннюю тему спектакля. Каждая картина спектакля начинается и почти каждая из них кончается внутри малахитовой шкатулки. Танцевальное действие как бы вырастает, выливается из нее, а потому все события, происходящие на сцене, кажутся чудесами малахитовой шкатулки. Она - волшебный ларец, хранящий уральские предания и сказы. И потому реальные и фантастические сцены спектакля оказываются сплавленными в единое целое. Начинается действие. За передней стенкой малахитовой шкатулки высвечивается работающий Данила, который трудится над созданием вазы - Каменного цветка. Затем стенка поднимается и внутри малахитовой шкатулки открывается уральский пейзаж.

На фоне этого пейзажа произойдет встреча Данилы и его невесты Катерины, развернется их лирический дуэт. И потому пейзаж этот приветливый и светлый. Он является своеобразным «изобразительным аккомпанементом» к образам главных героев, воплощающих в себе лучшие духовные качества народа: творческую одаренность, человечность, душевную стойкость, нравственную силу и верность в любви. Будучи лиричным по своему светлому, солнечному колориту, этот ландшафт в то же время эпичен в самом предметном изображении (мощные скалы и деревья Урала). Он как бы несет в себе и лирическое и эпическое начала спектакля, которые связаны с любовью главных героев и с их народностью. А потому он как открывает, так и завершает спектакль, вновь появляясь в финале, где Данилу и Катерину, прошедших через суровые испытания, радостно встречают односельчане.

Волшебный ларец

Иной характер имеет уральский пейзаж в сценах, где господствует Хозяйка Медной горы. Это персонаж, играющий в спектакле Ю. Григоровича, в соответствии с музыкой С. Прокофьева, необычайно важную роль. Первоначально являющаяся Даниле в виде ящерки Хозяйка Медной горы - грозная повелительница подземного царства, хранительница тайн природы, олицетворение ее каменной красоты. Она открывает Даниле секрет Каменного цветка, вознаграждая его за добро, труд, любовь, душевную щедрость и стойкость, и карает «насильника и убойцу» (как он назван у Бажова) барского приказчика Северьяна, олицетворяющего в спектакле социальное зло.

Пейзаж, в котором Хозяйка Медной горы является Даниле, а затем приводит к гибели Северьяна, - таинственный, ночной, освещенный бледно-желтой луной. Он соответствует фантастичности развертывающихся в нем событий. А в его громоздящихся черных камнях ощущается грозная сила.

И совсем иную картину природы видим мы в сцене, где тоскующая Катерина странствует в поисках исчезнувшего Данилы. Здесь дан Урал зимний: на серо-белых заснеженных елях лежат зеленоватые тени, кроваво-красная луна на небе «перекликается» с оранжево-красным пламенем костра и алым платочком Огневушки-поскакушки, миниатюрного фантастического существа, которое отводит Катерину в подземное царство.

Именно потому, что пейзаж в спектакле в такой же мере образно-эмоциональный, как и предметно-изобразительный, никому и в голову не пришло спросить: почему Катерина, попав в подземное царство зимой (ее привела туда Огневушка-поскакушка из зимнего пейзажа), выходит из него с Данилой летом? Ведь с ее приходом в мир Хозяйки Медной горы все коллизии сразу разрешились, и они с Данилой немедленно покинули подземное царство. Но поскольку место действия в спектакле определяется в первую очередь не логикой бытового сюжета, а логикой музыкально-хореографического действия, такое решение является оправданным. Жизнь без Данилы для Катерины - сон, смерть, земля, покрытая снегом; ее душа словно окутана снежной пеленой, покрыта снежным саваном. А освобождение героев из плена, расцвет их любви совпадают с цветением всей природы.

Уральский пейзаж

И эта образно-эмоциональная логика здесь не противоречит жизненной, ибо действие балета - сказка. Интересно отметить, что Вирсаладзе создал столь выразительные картины природы, ни разу не воспользовавшись зеленой краской. Зеленый цвет в спектакле это только цвет малахита. Поскольку же малахитовая шкатулка обрамляет все картины спектакля, художник избегает зеленого цвета в ином предметном значении. Он пишет пейзаж черной, серой, белой красками, вводит в него красные и розовые, охристые и палевые тона. Ограниченными средствами он достигает разнообразия и выразительного богатства, создавая пейзаж летний и зимний, ночной и дневной. Яркое образное значение имеют и другие картины спектакля. Их декорации всегда эмоциональны и не просто обозначают место действия, а несут в себе его выразительную характеристику. Изба Данилы простая и скромная, чистая и опрятная. В ней происходит помолвка Данилы и Катерины, развертывается их лирический дуэт. А когда разбушевавшийся Северьян пытается отнять у Данилы Каменный цветок или овладеть беззащитной девушкой, то кажется, что сами стены помогают героям противостоять насилию, питают их душевную стойкость. Декорация ярмарки, куда забрела Катерина в поисках Данилы, пестра и празднична. На заднем плане - домик с флажком, карусель, разукрашенная лентами. И вся хореография этой сцены, построенная по принципу вихрем несущейся карусели, словно «продолжает» и «развивает» изобразительный фон декорации. Динамика и веселье этой темпераментной и жизнерадостной картины по контрасту оттеняют тоску Катерины.

Малахитовая шкатулка

Особо следует сказать об изобразительном решении сцен подземного царства. В спектакле Ю. Григоровича подземное царство отождествляется с образом Каменного цветка и решается прежде всего хореографически. Каменный цветок - не бутафорский предмет, а весь подземный мир в целом, раскрывающийся в танцах камней и самоцветов, которыми повелевает Хозяйка Медной горы.

И художник помогает балетмейстеру создать образ подземного царства как Каменного цветка. На заднем плане он изображает пучок кристаллов, своеобразный «букет» самоцветов. И костюмы танцующих камней он строит на сочетании тех же цветов (фиолетового, золотистого, зеленого). А балетмейстер находит для танцев камней рисунок, как бы подсказанный декорацией. Композиции танцевальных групп, лучистые линии рук и ног танцоров сочетаются с фоном в единое целое. Таким образом, изобразительное решение «Каменного цветка» оказывается слитым с танцевально-хореографическим действием прежде всего по содержанию. Но не менее органично синтезируется оно с ним и по форме.