Вирсаладзе. Художественная культура — Часть 11

Э. Каплан отказался в спектакле от стилизации под древнеегипетское искусство в пластике актеров и в декорациях, которая отличала популярную довоенную постановку В. Лосского, шедшую в нескольких театрах. Он стремился выявить общечеловеческий смысл и подчеркнуть современное значение конфликта между чувством и долгом, лежащего в основе оперы. Внешний же рисунок сценического действия характеризовался скульптурной лепкой мизансцен.

Вирсаладзе создал к этому спектаклю декорации, отличавшиеся значительно большей степенью условности, нежели его предшествующие работы, декорации «экспрессивно-романтического характера», как писал о них рецензент М. Тейх. Приметы древнего Египта были здесь, скорее, лишь внешними признаками монументального образа сурового деспотического мира, нежели сутью решения. Спектакль шел в косых кулисах, расписанных черным, красным и золотом. Они вызывали ассоциации с сооружениями древнего Египта. Преувеличенные масштабы изображений богов и сфинксов по отношению к фигурам актеров подчеркивали подавляющий характер деспотической власти. Вирсаладзе удалось здесь избежать парфюмерной слащавости, часто свойственной постановкам «Аиды».

Приметы древнего Египта

Но художественный результат оказался все-таки не вполне полноценным. Обращало на себя внимание противоречие между лаконичной обобщенностью обрамления и иллюзорно-натуральной вылепленностью скульптурно-бутафорских богов и сфинксов. Живописные задники пейзажно-архитектурного характера не сливались в единое целое со сценой, но и не могли претендовать на то, чтобы стать обобщенно-иносказательной изобразительной формулой действия.

Ценные тенденции тем самым не получали яркого и художественно законченного выражения.

Одной из лучших работ Вирсаладзе в оперном жанре явились в послевоенные годы декорации к опере «Порги и Бесс» Д. Гершвина (Малегот, 1948 г.). Как и все наиболее значительные создания художника в опере, эта работа связана с творчеством Э. Каплана - режиссера, исключительно внимательного к пластической стороне спектакля, глубоко понимавшего роль театрального художника и умевшего дать стимулы для его деятельности.

Действие оперы происходит в бедном негритянском квартале американского городка. Простым и душевным обитателям его противостоят люди, развращенные бизнесом, страстью к наживе. Искренние, простодушные человеческие чувства сталкиваются здесь с темными эгоистическими страстями, со слепой жаждой обладания.

Вирсаладзе создал декорации, реалистически рисующие среду провинциального негритянского поселка и одновременно дающие его поэтический образ. В этих декорациях есть что-то простодушно-наивное и вместе с тем драматичное. Они изображают убогие бедняцкие жилища, но красивы и живописны, а в сцене праздничного пикника на острове становятся экзотически-нарядными.

Ценные тенденции

Интересно сравнить работу Вирсаладзе с постановкой американской негритянской труппы «Эвримен-опера», привозившей «Порги и Бесс» в СССР в 1956 году (художник Вольфганг Рот).

Действие большинства картин оперы происходит на улочке бедного негритянского квартала. В соответствии с ремарками произведения и содержанием действия в американском спектакле справа и слева на сцене были выстроены жилища, где обитали основные действующие лица. Между домами оставался проход, ведший в глубину сцены. Грязные, обшарпанные здания, говорившие о бедности и беспросветной жизни, напоминали кадр из современного неореалистического фильма. Декорации Вирсаладзе (выполненные значительно раньше), казалось бы, во многом походят на этот образ. Однако они вместе с тем содержат и глубокое принципиальное отличие. Правое и левое здания Вирсаладзе соединил промежуточной аркой, так что они образовали единое сооружение, по бокам которого шли уличные проходы. Тем самым дом, в котором жили персонажи спектакля, стал воспроизведением не столько конкретного места действия, сколько окружающей среды, мира героев в целом. И хотя по бокам еще оставались кулисы с изображением других домов, этот дом как бы обосабливался, превращался в целостный, почти скульптурный образ, символизирующий собою весь квартал, поселок, городок. Строенная декорация тем самым возвышалась до обобщения, не утрачивая своего конкретно-изобразительного значения. Конструктивная декорация сочеталась при этом с живописью, с выражением атмосферы действия через колорит. Этот синтез обобщенного образа и конкретного изображения, конструкции и живописи, здесь еще только намеченный, станет одним из главных принципов творчества Вирсаладзе. Можно лишь сожалеть, что замечательный спектакль «Порги и Бесс», доведенный до генеральной репетиции и общественного просмотра, не был показан широкому зрителю.

Поиск цифровой - на этом сайте.

Правое и левое здания Вирсаладзе

В этом выразились ошибки и перегибы того времени в борьбе с «низкопоклонством перед Западом», подчас приводившие к неверной оценке демократических, реалистических, близких нам произведений. Но художник, с увлечением работавший над оформлением и создавший декорации, полные вдохновения и тонкого вкуса, вернулся к опере «Порги и Бесс» в 1968 году, создав новые эскизы для постановки ее в театре оперы и балета им. 3. Палиашвили. В первые послевоенные годы искусство художника становится более разнообразным, хотя подчас и менее ровным. Расширяется его жанровый диапазон. Вирсаладзе пробует свои силы в жанре оперетты («Кето и Котэ» В. Долидзе в Ленинградском театре музыкальной комедии, 1949). В его творчестве появляется русская и советская тематика («Князь Озеро» И. Дзержинского, 1947; «Семья Тараса» Д. Кабалевского, 1950 - обе постановки в театре оперы и балета им. С. М. Кирова).

Вирсаладзе формировался как художник романтического склада, наиболее полно проявивший себя в историко-легендарной, историко-поэти-ческой сфере. Русская и современная советская темы были для него не столь органичны. Оформление опер Дзержинского и Кабалевского - своеобразное исключение в его творчестве, этим, пожалуй, и интересное. В декорациях к опере «Князь Озеро» Вирсаладзе стремился передать нежные желто-зеленые тона русского пейзажа. Эскизы написаны прозрачно и поэтично. В них есть что-то наивное и трогательное. В «Семье Тараса» Кабалевского художник создал довольно шаблонные бытовые декорации в духе драматических спектаклей того времени. Он говорит здесь словно на чужом языке. Но талант его заметен в сцене в лесу. Здесь черные стволы деревьев и бурые лесные пригорки контрастируют с пышными желтыми, красными, коричневыми красками осенней листвы, с окошком синего неба в просвете деревьев. И этот контраст создает своеобразную драматическую атмосферу: кажется, что безмятежной жизни природы угрожают темные силы.

Художник романтического склада

Русской теме художник отдал дань также при постановке балета «Весенняя сказка» Б. Асафьева (по «Снегурочке» Островского) в театре им. С. М. Кирова (1947, балетмейстер Ф. Лопухов). Здесь эта тема сказочно опоэтизирована и художник больше чувствует себя в своей стихии. Особенно хороши декорации весеннего леса, поражающие легкостью и прозрачностью письма, а также праздничным контрастом желто-зеленой молодой листвы, тонких белых стволов берез и ярко-красных сарафанов в народном хороводе.

Творчество художника в первом послевоенном десятилетии было неровным. Иногда появлялись явно неудачные произведения, где, несмотря на живописный талант автора, сказывались традиционные оперные штампы. К таким работам могут быть отнесены, например, декорации к опере «Демон» А. Рубинштейна (1949, театр оперы и балета им. С, М. Кирова, режиссер П. Румянцев). Видимо, здесь на творчестве художника сказалась слабость режиссуры, хотя и стремившейся применить в оперном театре систему Станиславского, но делавшей это во многом механически и не дававшей глубокого и оригинального истолкования воплощаемого произведения по существу.

Иногда в произведениях Вирсаладзе давали себя знать и некоторые слабые стороны театрально-декорационного искусства того времени, например помпезность и пышность, тяжеловесность, перегруженность и самодовлеющая декоративность изображения («Раймонда» А. Глазунова, 1948; отчасти «Абессалом и Этери» 3. Палиашвили, 1953). Порой романтические штампы обозначались в некоторой слащавости и нарочитой красивости («Сицилийская вечерня» Д. Верди, 1952; «Корсар» А. Адана, 1955). В названных спектаклях есть немало привлекательного. В них проявились и сильные стороны творчества Вирсаладзе, его живописное дарование, колористическое мастерство. Но здесь же сказались и недостатки, которые художник разделял со всем театрально-декорационным искусством той поры.