Василий Блаженный. Продолжение истории жизни — Часть 2

Пожалел их юродивый, вымолил у Господа прощение несмышленым девушкам, дунул им в глаза, вернулось к ним зрение. Остановила однажды юродивого крепко подвыпившая компания купчиков-молодчиков, стали над юродивым потешаться, задирать его. – Давай подружимся, Вася, – куражился самый задиристый, – ты мне будешь будущее предсказывать, расскажешь, какие меня дела завтра ожидают… – Мне с тобой дружиться нельзя, – покачал головой юродивый, – в тебе черный черт сидит, он тебе друг. А о завтрашнем дне твои хлопоты пустые: не будет у тебя завтрашнего дня, твоему черному черту навстречу другие черные черти верхом скачут. Посмеялись купчики-молодчики речам юродивого и пошли дальше, пьяные песни горланя. Вошли в узкий переулочек, навстречу им опричники в черных рясах на черных конях едут. Подвыпившая компания дорогу им не уступила, слово за слово, опричники, на руку скорые, схватились за сабли и посекли хмельных весельчаков.

Не стало завтрашнего дня у загулявшего купчика. Стояли в Москве лютые морозы, а Василий Блаженный все в лохмотьях ходил, едва тело прикрывавших. Один совестливый и очень набожный боярин уговорил его слезно принять в дар шубу лисью. Ходит Василий, поверх рубища и цепей шубой от морозов укрыт. Увидали шубу на юродивом лихие люди, стали кумекать, как бы шубу отобрать. Отнять – здоров юродивый, да и люди заступятся.

Один из жуликов, самый хитрый, и говорит: – Пускай он сам шубу отдаст. – Как же! – усмехнулись его приятели. – Кто же сам такую шубу отдаст? – Юродивый – он дурачок, мы его обманем. Лег самый хитрый из лихих людей на мерзлую землю, а друзья вокруг него забегали, заахали, хватают Василия за рукава шубы, тянут его к упавшему: – Смотри, юродивый, человек от мороза помер! Дай шубу укрыть его! Василий посмотрел на упавшего, сразу обман разглядел, но не признался, вздохнул, скинул шубу и укрыл лежавшего. Но при этом сказал так: – Шуба лисья, хитрая, укрой дело лисье, хитрое.

Буди же ты отныне мертв за лукавство твое, ибо писано: лукавии да потребятся. С тем и пошел. А лихие люди кинулись хвалить своего хитрого приятеля за придумку, шубу с него сняли да ахнули: лежит их дружок мертвый, мертвее не бывает. Великий князь Московский Василий о наследстве печалился – передать престол княжеский некому, детей нет. Решил он развестись с женой, Соломонией Сабуровой, с которой прожил двадцать лет.

Насильно князь жену законную в монастырь заточил, а сам женился на литовской княжне Елене Глинской, молодой и красивой. Опять юродивый слезы лил, ходил и плакался: – При живой жене на другой жениться – грех великий, будет, будет великая беда. Но и от новой жены у великого князя детей не было. Как-то возле Кремля Елена Глинская остановила возок, выглянула из окошка, подозвала Василия Блаженного, подала ему монету и спросила: – Ты, юродивый, говорят, все наперед знаешь, скажи мне, будет у меня сын, а у князя наследник?

– Скоро сын у тебя родится, – ответил Василий, заглянув ей в глаза. – Это большая радость! – воскликнула княгиня. – Почему же ты печален?

– Будет твой сын умом крепок, да нравом крут, – вздохнул юродивый и перекрестил возок, добавив: – Какова погода при его рождении случится, таково и царствие его будет. Через год, 25 августа (3 сентября) 1530 года, родила юная княгиня сына Иоанна, Иоанна Васильевича. Родила под раскаты грома, потому что в Москве невиданная гроза разразилась. Грозный Иван на Русь пришел.

Росла слава Василия Блаженного, рос младенец Иоанн, будущий царь Иван Васильевич, Иван Грозный. Рос, рос и вырос. Ко времени возмужания и возвышения царя Ивана Васильевича пришлось и признание святости Василия Блаженного. Сам митрополит Макарий поведал царю о святом человеке, «и они оба радостно прославили Бога, воздвигшего в их время такого подвижника». В «Степенной книге» записано, что 23 июня 1547 года Василий юродивый перед Воздвиженской церковью молился в Вознесенском монастыре на Остроге.

Молился и рыдал, горькими слезами обливался. Народ мимо шел, посмеивался – без причины дурачок плачет. Он же в печали большой отвечал так: – Смейтесь, смейтесь, сегодня один дурачок за всю Москву плачет, завтра вся Москва плакать будет. На следующий день в Москве началась «буря велика, и потече огонь яко же молния».Именно с Воздвиженской церкви начался страшный пожар, от которого «старый и новый город сгорели, дворец великого князя исчез в пламени, медь плавилась и как молоко разливалась.

». Молодой царь Иван Васильевич, всего пять месяцев сидевший на троне, в ужасе бежал из охваченного пламенем деревянного Кремля и с Воробьевых гор смотрел, как выгорает Москва: ни одного деревянного дома в городе не осталось, а людей погибло «без числа». Через три дня, 26 июня, оставшиеся без имущества и крова горожане, подстрекаемые боярами, ворвались в Кремль и стали требовать выдачи «литвинов», литовских родичей царя, Глинских. Среди горожан ходили упорные слухи, что город «попалили колдовством», что виновата в этом «волхова» Анна, бабка царя. Про нее распускали слухи, что вынимала она из людей сердца, мочила в воде и летала над Москвой, обернувшись сорокой, кропила город водой колдовской, огненной. Так же в народе говорили, что предсказавший беду Василий Блаженный, якобы летал над городом, отгоняя сороку, защищая город.

Были и другие упоминания о том, что видели юродивого летающим над Москвой-рекой. С тех пор юродивого стали уважать еще больше. Но все же, было дело, еще раз побили его крепко. Да и как не побить, когда у церкви, возле Варварских ворот, разбил юродивый камнем чудотворный образ Божьей Матери, на доске писанный. Избили блаженного, собрали прихожане образ по щепочке, отнесли в храм – грех иконе, даже разбитой, в грязи под ногами валяться. Попробовали священники сложить образ и ахнули – под самым святым изображением, совсем незаметно, был пририсован маленький черт. Только святое покровительство давало Василию Блаженному возможность разглядеть дьявола там, где его никто не видел. После этого случая Василия никто больше пальцем не тронул, какие бы чудные поступки он ни совершал. Разве только мальчишки в спину камень бросят.

Он их словно и не замечает, несмышленыши, что с них взять. Подадут горбушку – съест горбушку, подадут пряничек, скушает пряничек. За все спасибо скажет. Принесут одежду – другим нищим раздаст. Дадут грош – либо также нищему отдаст, либо богатому. И приговаривает: – Возьми, удачливый, грошик. У тебя много чего – тебе и грош прибыль. А у меня нет ничего, я с грошика богаче не стану.

Иван Грозный позвал юродивого во дворец, приласкал, поговорил с ним. А перед тем как попрощаться, попросил: – Поведай мне, божий человек, когда смерть моя будет? Нахмурился Василий Блаженный, задумался, но все же правду ответил: – Будет тебе, государь, о том знамение. Над колокольней Ивана Великого будет гореть на небе крест огненный. Как увидишь – знай, смерть твоя пришла. – От чего умереть мне? – спросил царь. – От стрелы каленой, от меча булатного либо от злодейства людского?

– Умрешь ты, государь, от яда смертельного, а поднесет его тебе в кубке самый близкий твой слуга. А кто это, не гневись, государь, не могу тебе открыть. Царь, одним видом своим внушавший трепет и вселявший ужас во многие сердца, юродивому Василию прощал все его выходки, все слова дерзкие, почитал юродивого склонный к мистике царь «яко провидца сердец и мыслей». А в прозорливости юродивого убеждался государь часто. Однажды стоял царь на службе в храме, но молитву не слушал и не совершал, потому как сам мыслями на Воробьевы горы улетел, там ему новый дворец строили. Вот царь вместо молитвы размышлял, как ему дворец обустроить да украсить. Окончилась служба, царь вышел из ворот храма, а его Василий Блаженный за полу кафтана царского хвать пятерней немытой: – Почему я тебя в храме не видел, государь?!

– Откуда же я иду? – рассердился царь. – Идешь ты из храма, – согласился Василий, – да только во время службы ты не там, а на Воробьевых горах был! Устыдился царь, в очередной раз подивился прозорливости юродивого, попросил у него прощения, впредь обещал во время службы о житейском не помышлять. Царь не только милостыней юродивого привечал, но и на пиры его приглашать не брезговал. И вот однажды на таком пиру поднесли блаженному царскую чарку, а тот перекрестился и вылил вино за окно.

Царь увидел, нахмурился, велел еще одну чарку поднести юродивому. Василий все так же сделал. А следом и третью чарку за окно вылил. – Ты что же, юродивый, царским угощением брезгуешь?! – стукнул посохом об пол царь. – Не бранись, государь, – поклонился Василий Блаженный. – Я твоим вином пожар в Новгороде затушил. Грозный царь решил проверить слова юродивого, послал гонцов в Новгород.

Вернулись гонцы и подтвердили, что именно в тот самый день и час в Новгороде был пожар превеликий, полгорода дотла выгорело, воды не хватало. Так бы весь город и выгорел, да появился голый мужик, вылил три ведра воды, и погас пожар, словно его не бывало. А мужик исчез, словно привиделся. В одном из списков жития Василия Блаженного рассказывается история о том, как он уже после смерти своей спас Великий Новгород от разгрома его Грозным. Согласно описанию, ехал Иван Грозный в Новгород во главе опричного войска. Ехал не пир пировать, а новгородцев усмирять, за свободолюбие наказывать. Быть бы великой беде, слезам и крови, да вдруг на мосту через Волхов увидел удивленный царь умершего уже Василия Блаженного.