Жизнь в обществе постмодерна

Представлено содержание второй дискуссии, развернувшейся на Междисциплинарном симпозиуме «Кризис современной науки: философия, наука, искусство - познание, осмысление, созидание» (Россия, г. Киров, 27-29 апреля 2010 г.). Рассматриваются сложные вопросы существования человечества в мире постмодерна, плюсы и минусы сложившейся ситуации и перспективы ее развития.

Представляем читателям основной ход второй1 дискуссии, развернувшейся на Междисциплинарном симпозиуме «Кри­зис современной науки: философия, наука, искусство - познание, осмысление, созида­ние», организованном Вятским социально - экономическим институтом совместно с Академией философии хозяйства, Центром общественных наук МГУ им. М. В. Ломо­носова и Вятским интеллектуальным клу­бом, который проходил в г. Кирове 27-29 апреля 2010 г.

Основные участники дискуссии:

Ю. М. Осипов - президент Академии философии хозяйства, директор Центра об­щественных наук МГУ им. М. В. Ломоно­сова, доктор экономических наук, профес­сор;

Ф. И. Гиренок - профессор кафедры философской антропологии и комплексно­го изучения человека МГУ им. М. В. Ломо­носова, доктор философских наук;

В. С. Сизов (ведущий дискуссии) -

ректор Вятского социально-экономическо­го института, главный редактор журнала «Вопросы новой экономики», доктор эко­номических наук, профессор;

Н. И. Злыгостева - доцент кафедры философии Вятского социально-экономи­ческого института, кандидат философских наук;

Ю. Н. Тимкин - доцент кафедры фило­софии Вятского социально-экономическо­го института, кандидат исторических наук;

В. А. Девонина - доцент кафедры гу­манитарных наук Академии МВД России г. Н. Новгород (Кировский филиал), канди­дат философских наук;

И. В. Папырин - директор ООО «Вятс­кое книжное издательство».

1 Первая дискуссия «Кризис современной науки» опубликована в третьем номере журнала «Вопросы новой экономики» за 2010 г.

101 ВОПРОСЫ НОВОЙ ЭКОНОМИКИ - №4 (16) 2010

В. С. Сизов: Уважаемые коллеги! Вто­рую дискуссионную сессию предлагается посвятить теме «Жизнь в обществе пост­модерна», а по сути, тому, что происходит в мире, вокруг нас и с каждым из нас. Се­годня популярна критика постмодерна и тех ценностей, которые постмодерн про­возглашает. Часто и вовсе указывается на отсутствие ценностей в современном мире. Мыслители говорят о замене под­линных вещей и ценностей симулякрами, т. е. подделками, лишь подражающими чему-то настоящему. Мир заполнен си­мулякрами, с которыми мы сталкиваемся ежедневно. Возникает проблема: принять это общество или попытаться изменить его? А если все же принять, то как в нем жить, а если изменить, то каким образом? Да и существует ли у человечества воз­можность вернуться назад, встать на тот путь развития, с которого мы однажды сошли? И вообще: так ли уж плох пос­тмодерн и его симулякры? Может быть, проблема в том, что мы воспитаны на дру­гих представлениях о мире? Мы - люди взрослые, и нам трудно меняться, трудно приспосабливаться к этому миру. Из это­го рождается протест в отношении мира, к которому мы не можем приспособиться. И подлинная проблема заключается вов­се не в мире постмодерна, а в нас самих? Поэтому вопрос поставлен так: принять и измениться самим или изменить мир постмодерна?

Ю. М. Осипов: Для начала я предлагаю немного погрузить присутствующих в по­нятие постмодерна.

Возникло понятие «модерн» как модер­низация, как некая переделка мира. Чело­век взял на себя функцию творца не како­го-нибудь блага для удовлетворения своей нужды, а творца мира. Он стал тотально пе­рестраивать мир, т. е. взял на себя функцию Бога. Для этого была совершена Реформа­ция. Протестантизм отменил по-средника между человеком и Богом, снял ограниче­ния, которые существовали в христианской религии. Сначала это была просто поправ­ка: «Я могу с Богом общаться непосредс­твенно». Затем появилось движение Про­свещения - атеистическое по своей сути, отрицающее Бога.

В Лувре есть мраморная статуя, она на­зывается «Освобождение человека от те­нет природы». Это очень важно. В XVIII в. была установка: хватит ориентироваться на природу и быть от нее зависимым, хватит ориентироваться на Господа Бога и быть от Него зависимым. Человек освобождает себя как творец.

Период с эпохи Возрождения до на­ших дней называют модерном. Модерн

-  это «обновление», «переделывание» мира по соображению самого челове­ка, по его лекалу. Происходит развитие науки, техники, искусства, литературы. Вместо Библии появляются произведе­ния Гюго, Толстого и т. п.

Поскольку есть такая эпоха, то должна существовать какая-то предэпоха, которую стали называть премодерном. Это слож­ная эпоха. В премодерне человечество уже начинает отходить от природы, но еще не встает в противодействие природе, стара­ется взаимодействовать с ней. Такой пози­ции соответствовали взгляды и идеология той эпохи. Признавалось сакральное нача­ло, т. е. наличие чего-то сверхчеловеческо­го, Всевышнего в том или ином виде. Сама природа воспринималась человеком как нечто сверхъестественное. В эпоху премо - дерна формируется сознание человека, че­ловеческий язык, философия, религии.

Достижения премодерна сохраняются до сих пор, все существенное в человеке, все человеческое образовалось в премо­дерне. Очеловечивание звериного естества людей происходит именно в премодерне. В человеке возникло человеческое начало, и в один прекрасный момент оно восстало против ограничений, которые накладывали на человека природа и сакрал. С этого мо­мента начинается эпоха модерна.

Чем интересен модерн? Если до модер­на развитие шло постепенно, в модерне

-  это уже экспонент. Сейчас в XXI в. эк­спонент дошел до высшей точки. Особых резервов для дальнейшего движения уже нет, природа покорена, Бог отвергнут, чело­век предоставлен самому себе. И начинает­ся вибрация, давний вопрос: куда дальше? Забрались на Эверест, и что? По идее, надо спускаться вниз. Это впервые почувствова­ли творческие люди на рубеже XIX - XX вв. Возникает отрицание модерна. Первые постмодернисты - это импрессионисты. Затем Серебряный век русской и француз­ской культуры.

В науке ученые почувствовали кризис науки, о нем говорили и искали какие-то пути выхода из него. Интересные термины появились тогда в марксистской науке - «вульгарная политическая экономия», «вульгарная философия», «вульгарное ис­кусство». Они возникли не случайно. За ними появилась идея, обобщающая общий кризис буржуазного общества в рамках марксизма. Но общий кризис - это как раз был кризис модерна, его отражение во всех аспектах.

Человек в эпоху модерна находится в борьбе с природой и сакральным началом, но при этом и созидает. Творческий момент, исходящий от человека, здесь очень важен. Не все из возможного реализовывалось в премодерне, потому что было понимание: нельзя влезать в природу настолько, чтобы подвергать ее отрицанию. Это фактически были экологические запреты. В экономике существовал запрет на ссудный процент, да и вообще на капитал, на прибыль. Но с на­ступлением эпохи модерна запреты были сняты, и в результате экономика, наука, технология, соответствующая философия получили свободу и дали результат, кото­рый мы сегодня имеем. Это возникновение нового искусственного мира, который не предусмотрен Господом Богом (по крайней мере, Он его человеку не давал), человек создал этот мир сам. Бог то ли просто по­пустительствовал этому, то ли явно не спра­вился с человеком - здесь большой вопрос. Бог послал в мир Христа, но получилось, что победило в игре антихристианство. С христианской точки зрения, модерн - это время победы антихриста.

Сейчас возникла интересная ситуация: мир, созданный человеком для человека, вдруг развернулся против человека, и чело­веку в этом мире становится неуютно. Поп­робуйте жить в мегаполисе без выездов на природу, без дач. Самое интересное, что но­вый мир настолько технически оснащен, он настолько искусственный, что человек как человек попросту в него уже не вмещается. Человек, как биологическое, как Божье со­здание, не нужен этому миру. Все вопросы теперь решает техника. Если в премодерне человек формировался, насыщался нату­рально-сакральным началом, то в период модерна человек восстал против природы и сакрала, построил для себя то, что хотел, и теперь это построенное уже парадоксально отрицает самого человека.

Человек создал искусственный мир, который способен уничтожить его самого в один миг. Мы сейчас живем в условиях, когда это может произойти в любой момент от рук и мозгов человека, причем и совер­шенно случайно, в какой-нибудь закрытой или даже открытой лаборатории.

Постмодерн - это уже не модерн. Твор­чество вроде бы продолжается, но уже когда человек переживает собственное от­рицание, и делает вовсе не то, чего он сам хочет, а то, чего хочет созданная человеком техническая система. Он стал рабом этой системы. Это только кажется, что человек сейчас - свободный творец, но это уже не так, а остановить происходящее человек уже не может. Для этого нет никаких сил, кроме одной, предусмотренной священным писанием: второго пришествия Христа и Страшного Суда с последующим преобра­зованием человека и его мира.

Вся история человечества апокалиптич - на. Но в последние времена возникает си­туация, когда человек не знает, что же даль­ше, в каком направлении ему двигаться? Переселение на другую планету, обретение бессмертия для всех? Обратите внимание, насколько бессмысленны эти задачи, т. е. человек подошел к тупику, несмотря на большое развитие вычислительной техни­ки и всего прочего технического.

Постмодерн - это эпоха общего кризиса человеческой цивилизации, человечества в целом. Конечно, человечество разнообраз­но. Есть те, кто достиг «вершин», - это за­падная цивилизация, а также и те, кто к ней примкнул. Есть народы, которые «вершин» этих еще не достигли. Тут-то и разворачи­вается борьба. Это уже борьба миров, даже не цивилизаций. Мир чистого постмодерна и мир, который постмодерном эксплуатиру­ется, который протестует против такой экс­плуатации и самого постмодерна. Здесь-то и развивается, может быть, пока не очень явная, но, надо думать, основная схватка.

В премодерне мир обновлялся медлен­но. Три поколения людей вполне могли прожить в одной и той же исторической ситуации, когда дед был явным авторите­том для внука. Дальше пошло ускорение, но хотя бы одно поколение могло просу­ществовать в устойчивом для себя мире. Сегодня же одно поколение переживает не менее трех трансформаций бытия. Тогда спрашивается, в какой мир каждый чело­век входит, в каком мире он живет и на что опирается? И вот тут-то выходит, мне луч­ше всего быть пустой погремушкой, чтобы облегчить себе возможность приспосабли­ваться к переменам.

Почему сейчас введено непрерывное образование? Если раньше можно было один раз «образоваться» и тебе хватало знаний на всю жизнь, и еще ты мог свой опыт передать потомкам, то сейчас, видите ли, необходимо непрерывное образование. Значит, ты должен «образовываться» та­ким образом, чтобы ничего существенного и прочного в себя не вкладывать. Потому что все вложенное всерьез и надолго не даст тебе возможности приспосабливаться к постоянно меняющейся ситуации. Отсю­да реформа образования, она вовсе не слу­чайна, и делают ее вовсе не идиоты, таково требование времени. Студент не должен ничего знать, и не надо его напичкивать знаниями. Нам говорят сегодня: нужно лишь сориентировать студента, а все ос­тальное он скачает из Интернета, возьмет из электронных учебников. Сегодня в при­оритете вроде бы самостоятельная работа студента, но ясно, что он ничего фундамен­тального делать не будет. Зато повсюду не­прерывное образование, и у каждого масса дипломов. А становятся ли студенты умнее от этих дипломов? Нет! Но если у тебя нет 5-7 дипломов, тебя просто не возьмут на престижную работу.

В принципе современное образование - это симулякр. Но и человек стал симуля- тором, он просто некое подобие человека. Мы смотрим в глаза молодежи и ничего не прочитываем в этих глазах. Раньше мож­но было посмотреть на молодого человека и примерно увидеть, что это за человек, с какими устоями, с какими перспективами. Сейчас ничего такого не увидишь. Постмо­дерн - это царство пустоты, царство функ­циональности, царство какой-то несураз­ной динамики. Мы погрузились в антимир. Постмодерн - это антимир. Понимание того, что человек творит на земле - это как раз задача философии хозяйства, которая предлагает и свое видение.

В. С. Сизов: Когда Юрий Михайлович говорил о мире чистого модерна, то он имел в виду общества, которые достигли наибольшего расцвета. Но сегодня вслед за ними тянутся и другие страны, например, страны БРИК.

Ю. М. Осипов: Они тянутся, но в то же время как бы и противостоят. Есть момент и противостояния.

В. С. Сизов: Безусловно, противостоя­ние тоже есть, но суть в том, что они хотят жить так же хорошо, как и страны «золо­того миллиарда». А для этого надо грабить планету еще сильнее, еще больше разорять природу. В этом случае экологии не будет, и в развитых странах это понимают. Сегод­ня вполне серьезно и на высоком уровне ведутся дискуссии о том, что на планете слишком много людей, что Земля перенасе­лена. Раньше люди нужны были для произ­водства благ. Сейчас для производства благ люди в таком количестве уже не нужны. Парадокс, но сегодня нужны люди, которые эти блага лишь потребляют. В развитых странах перепроизводство товаров и услуг. Потребителей, способных еще и заплатить за потребленные товары и услуги, катаст­рофически не хватает. Именно поэтому се­годня наблюдается бум потребительского кредитования, которое совсем в недавнем прошлом не представляло интереса для кредитных организаций.

По оценкам некоторых экспертов, на­пример, известного прогнозиста академика РАО И. Бестужева-Лады, для нормального существования человечества достаточно 800 - 900 млн. человек. Миллиард - это уже много. Кто-то из политиков говорил, что для России достаточно 20 млн. человек, которые будут обслуживать нефтегазовую отрасль. Действительно, зачем содержать большую социальную инфраструктуру, не­сти дополнительные расходы?

Мы бьем тревогу по поводу того, что страна вымирает. Вполне возможно, что это спланированный и хорошо органи­зованный процесс, преследующий цель уменьшить человеческую популяцию на пространстве, именуемом Россией. В бу­дущем, наверное, в обществе постмодерна демографические вопросы будут решаться именно так. Цель, о которой мечтали поко­ления людей - сделать всех счастливыми, - уже никто не ставит. Населению дается возможность сократиться до необходимо­го количества.

Ю. М. Осипов: Для уничтожения на­селения не надо никаких атомных бомб, достаточно феминистского движения. Фе­минизм - очень верное оружие исчезнове­ния, хотя и не единственный, белой расы, но хаос уже пришел, ибо разрушена выра­ботанная историей система бытия. Конец патриархата в белой расе уже наступил, любое доминирование мужчины, даже ин­теллектуальное и творческое, фактически уже исчезло.

В. С. Сизов: Мы говорим про вымира­ние белой расы, а вымирает ли она? Может быть, она просто сокращает свою числен­ность до оптимума? Если в обществе пост­модерна будет слишком много людей, все они не смогут хорошо жить. Вот, напри­мер, Индия, в которой население больше миллиарда. Бедность в стране страшная. А развитые общества не хотят жить в бед­ноте. Они стараются и власть удержать, и жить хорошо.

Согласен с тем, что общество в России - это общество власти женщин. У нас уже давно наступил матриархат или, по выра­жению Юрия Михайловича - феминокра - тия. Действительно, мужчины в России, по сравнению с женщинами, в правовом отношении постоянно оказываются в про­игрышном положении. Мужчины служат в армии, позже выходят на пенсию, раньше умирают, в случае развода ребенок остает­ся у матери и т. д. Есть определенная со­циальная несправедливость в отношении мужчин, дискриминация по тендерному типу.

Что касается вымирания человечест­ва посредством феминократии, то вопрос более сложный, чем кажется на первый взгляд. Современные технологии позволя­ют обходиться как без мужчин, так и без женщин. Оплодотворение происходит в пробирке. Правда, пока для вынашивания детей нужна суррогатная мать, но отказ от нее лишь вопрос времени. Техноло­гии развиваются семимильными шагами. Если дети будут зачинаться и рождаться иначе, не натурально, то возникнет другая педагогика, появится иное представление о семье, будет и другая психология. Сфор­мируются другие жизненные ценности. А мы тоскуем по привычному образу жизни и не способны принять новые ценности и идеологию нового мира, приходящего на смену старому.

Н. И. Злыгостева: Русская литература очень четко показала, почему феминиза­ция, которая открылась на Западе, была предопределена мужчинами. Это было обусловлено определенной точкой зре­ния. Вот, например, протопоп Аввакум понимал, что от женщины, если она несет в себе духовное начало, в обществе зави­сит очень многое. Когда он возвратился в Москву, его спросили, как это он прошел через те места, через которые еще ни один цивилизованный человек не проходил. Он ответил: «Я сначала пускал свою бабу, а потом уже сам шел. Если женщина с жен­щиной договорится, то мужчина везде пройдет».

Мне кажется, что русская женщина ви­дела в мужчине главную опору всего жиз­неустройства и ее собственной жизни. Это был учитель, как и положено по Евангелию: муж и жена - единое целое. Именно муж был определяющим духовным началом и пока в мужчине бытовали духовные энер­гии, женщина знала, за кем ей идти. Она не рассуждала. А затем появляются муж­чины, особенно в русской интеллигенции, обреченные массой идей, но с не стойкой духовностью. Это трагедия русской жен­щины, которой оказалось не с кем и не за кем идти по жизни. Ни любви, ни жизнен­ной практичности!

Сейчас говорят о возрождении семьи, и все время начинают не с того, все время начинают с денег, с социальных условий, с возможностей, а вот приоритетов духов­ных и нравственных, которые женщину позволяют делать женщиной, нет.

Ю. М. Осипов: А «Домострой» сегодня возможно вернуть?

Н. И. Злыгостева: Нет, невозможно. Но можно и должно изменять ситуацию, все равно женщина рождается женщиной.

В. С. Сизов: Знаете, какая проблема наступит в мире «чистого» постмодер­нистского мира? Сейчас идет борьба меж­ду странами и народами. Когда женщины будут полностью обходиться без мужчин, начнется борьба между мужчинами и жен­щинами за выживание.

Ю. Н. Тимкин: В современной России постиндустриальные информационные тенденции только начинаются. В то же вре­мя у нас были и есть свои специфические предпосылки к появлению постмодерниз­ма. Я не беру советский период, потому что в нем все неоднозначно, а вот в доре­волюционный период эти вещи были. Да­вайте, прежде всего, возьмем форму влас­ти - самодержавие или советский вариант - «комиссародержавие» (так левые эсеры определяли, что такое советский государс­твенный строй). Что порождала эта абсо­лютная ничем и никак не ограниченная власть? Зачастую - «внутреннюю мигра­цию» людей, которые формально соблюда­ли законы, но фактически были в состоя­нии внутренней миграции или анархизма в неявной форме. Это обычное явление рус­ской дореволюционной жизни.

Конечно, имелась официальная госу­дарственная идеология - церковное пра­вославие, замененное затем коммунис­тической религиозностью. Однако секта «хлыстов» в дореволюционной России, по оценкам ряда исследователей, была тре­тьей по численности религиозной струк­турой среди русского населения. В Со­ветское время - это «карьеристы поздней КПСС». Название условное, естественно. Суть одна - какая нынче власть, такие мы и используем партбилеты, такую ритори­ку, такую лексику.

Ю. М. Осипов: А почему Вы против хлыстов?

Ю. Н. Тимкин: Потому что это наибо­лее яркое проявление симуляции, создание видимости того, что они были православ­ными христианами, как раз на постмодер­нистский манер. Фигурой, ярко выража­ющей эту тенденцию, являлся Григорий Распутин, бывший как бы наставником Николая II. Но не следует забывать, что практически такого же рода личность была и у Александра I. Если мы продолжим вни­мательно рассматривать эти вещи, то они откроют чрезвычайно любопытную карти­ну. В условиях самодержавной бюрократии человек - существо заменяемое, потому что незаменимых людей нет. Человек - это винтик в большой ржавой машине, когда - то хорошо смазанной, а потом заржавев­шей и сломавшейся. Суть в том: есть че­ловек - есть проблема, нет человека - нет проблемы. Это элемент постмодернистской деконструкции. Есть и другие: имитация бюрократом бурной деятельности. Чем не симулякр? Далее - феномен распада стра­ны, когда центр везде и нигде, т. е. период смут, когда страна распадается. Возрожде­ние страны откуда может начаться? Да от­куда угодно, где возникнет определенный пассионарный человек. Может? это будет Минин и Пожарский или еще кто-нибудь. Смысл в том, что в дореволюционной Рос­сии уже были некие предпосылки появле­ния постмодернистских тенденций.

Ю. М. Осипов: Правильно, совершенно верно вы сказали. И Греция разлагалась, и Рим. И в Библии об этом много говорится.

Ю. Н. Тимкин: Но там был премо - дерн.

Ю. М. Осипов: Это не значит, что не могло быть постмодернистских вещей. Они, конечно, были. Сейчас это другое, по­тому что весь мир, который построен чело­веком, выглядит симулякром.

В. С. Сизов: Например, софисты. Пе­риод премодерна. Однако софисты зани­мались созданием симулякров и в этом отношении были создателями постмодер­нистских установок.

Н. И. Злыгостева: Что главное в пост­модерне - это утрата границ. И поэтому я не согласна с Юрием Николаевичем Тим - киным. Мне кажется, что размывание гра­ниц более всего сдерживалось в России, в русской традиции. И если речь идет о са­модержавии, то надо признать - оно силь­но отличалось от диктатуры пролетариата. При самодержавии у людей самым глав­ным ограничителем был страх перед Богом.

Власть в России всегда воспринималась как тяжкое бремя, а не как некая возможность. Это на Западе была предпосылка: если нам Господь дал власть, то мы ею воспользуем­ся. В России не так. И когда Вы говорите о тоталитарной власти, не следует смешивать ее с самодержавием. Это разные вещи.

В контексте русской традиции чувство границы было достаточно острым. Я со­гласна с Юрием Михайловичем Осиповым, что в России постмодерн наступает и про­являет себя по-другому, чем на Западе. На Западе всегда существовало ощущение не внутренней, а внешней границы. Оно скла­дывалось исторически, с эпохи Возрожде­ния. Чувственная культура и ориентация на социальные внешние ценности становятся определяющими, складывается культура и модерна, и постмодерна. Поэтому-то у нас постмодернизм появился только к середине XX в., так как не имел под собой глубоких культурных корней.

В. С. Сизов: У нас какое-то тенденциоз­ное отношение к постмодерну. А что в нем собственно плохого? Возможно, это только один из эволюционных периодов развития человеческой цивилизации, вполне нор­мальная и закономерная стадия.

Ф. И. Гиренок: Хочу выступить в за­щиту постмодерна! Сказать, почему он мне нравится. Первое, потому что только культура постмодерна допускает то, что называется «гламурным фашизмом». По­тому что в эпоху постмодерна нравится не вообще женщина, а нравится женщина в военной форме. Вторая посылка - в пост­модерне нет никаких полов, а каждый че­ловек - это отдельный пол. И какой при этом пол, решается каждый раз заново. Ты выходишь из дома и не знаешь, женщина ты или мужчина, ты этого еще не понял. В-третьих, при постмодерне происходят события, но они уже с самого начала ли­шенные событийности. О, это прекрас­нейшая вещь! Например, ты начинаешь высказывать мысль, а она уже обессмыс­лена. Это означает, что в эпоху постмодер­на тебе нужно «крутиться», потому что ты знаешь - сообщение события важнее са­мого события. Само событие не играет ни­какой роли.

Постмодернистская культура вообще не предполагает полов, хотя она и носит гомосексуальный характер. Почему? Объ­ясню. Чем хороша культура постмодер­на? При культуре постмодерна всякое «я» практически производно от другого. При постмодерне фундаментальную роль иг­рает фигура другого, значимость «я» сво­дится к нулю. Если то, что ты чувствуешь, растворяется в том, что ты видишь, а вижу я женщину в военной форме, то тогда это культура гомосексуальная. Если наоборот, то, что ты видишь, растворяется в том, что ты чувствуешь, тогда - это любовь, и мы живем по Домострою. Но у нас то, что мы чувствуем, растворяется в том, что мы ви­дим.

Постмодернистская культура хороша тем, что в ней ты сталкиваешься постоянно с чем-то не структурируемым. В этой куль­туре не важны структуры, не важны усто­явшиеся различия. Структурируемое труд­но выразить вещами, но это как раз то, что разрушает всякую структуру. В том числе и различие полов - это тоже структура, кото­рая разрушается.

Что касается России, я напомню вам начало XX в. Появляется особая культура: идут поиск Третьего Завета и, одновремен­но, эксперименты в области семейных от­ношений. Бинарная структура семьи всем надоела. Появляются эксперименты жить втроем, сначала 2 мужчины и 1 женщина, потом 2 женщины и 1 мужчина. Но возни­кают проблемы: рождаются дети, а что с ними делать, было не понятно.

Почему же так всё тут безотрадно: ни искусства тебе, ни философии. Есть один важный момент. Всё самое важное, всё са­мое ценное случалось куда-то в пространс­тве обожающего взгляда женщины. Она бросает этот взгляд, а в ответ в поле это­го взгляда рождается нечто, что относится к искусству, к философии, ещё к чему-то весомому. Женщине достаточно бросить взгляд, но... она перестала бросать этот взгляд. Получается, что культура постмо­дерна хороша тем, что в ней нет обожа­ющего взгляда женщины. А раз нет этого взгляда, следовательно, ничего в нем не рождается. А раз ничего не рождается, мы имеем то, что имеем.

Ю. М. Осипов: Это действительно игра вместо страдания, вместо страды и обязан­ностей. Многие сейчас так и живут. Пост­модерн - это вовсе не что-то страшное и неприятное. Наоборот, он сладостен, и че­ловек попал в ситуацию этой сладости. Вот и Фёдору Ивановичу Гиренку нравится эта сладость.

В. С. Сизов: Думаю, постмодерн - это реализация философии гедонизма, когда человечество, во всяком случае, его «золо­той миллиард», оказалось в Саду Эпикура, а остальные стремятся туда попасть. На одном из заседаний Вятского интеллекту­ального клуба я утверждал, что труд для человека - это наказание. В Библии Бог говорит Адаму, что наказывает человека добыванием хлеба насущного в поте лица. Действительно, если мы обратимся не к постмодерну, а к предыдущим периодам, то увидим - человек постоянно работает. И только сейчас он может не работать, во всяком случае, трудно. Возникает вопрос: отсутствие труда - это хорошо или плохо, если Бог положил его человеку в наказа­ние? Откуда берется сама возможность не работать? Вероятно, не от Бога, поскольку Бог трудом наказывает.

Нам говорят, что постмодерн плох тем, что в нем отсутствуют структуры, мир пре­вращается в хаос, в кавардак. Однако в ок­ружающем себя мире я этого не наблюдаю. Возможно, какие-то структуры отсутству­ют, но отсутствие структур не обязательно ведет к хаосу. Возможно, они чем-то заме­нены. Например, сетевыми способами со­циального взаимодействия. Постмодерн - это другой тип мира, вовсе не хаос и не «конец света». Проблема возникает по ино­му поводу - из-за того, что в России мир не постмодерновый, мы только входим в пос­тмодерн. И сознание наше тоже не пост­модерновое, поэтому мы так тяжело при­нимаем любые проявления постмодерна, считаем, что он плох и развратен.

Н. И. Злыгостева: Мне кажется, здесь мы смешиваем понятия, может быть, не­произвольно. Вот вы говорите: «Бог нака­зал». И почему же Бог вдруг наказал? Он сказал, - «нельзя вкушать», Он предупре­дил Адама. Поэтому, кто наказал людей? Они сами себя и наказали. Бог сказал лишь о последствиях, которые их ждут. Мы сами себя наказываем. Опять же происходит пе­реворот в сознании - мы из одного реаль­ного мира, в том числе духовного, погру­жаемся в другой, но уже и в антимир.

В. С. Сизов: Когда же это человек был в духовном мире? В духовном мире чело­век никогда не был. Или лучше сказать, он всегда находился в антимире. Нет никако­го погружения, в ощущениях человека нет никакой разницы между миром модерна и постмодерна.

В религии многие законы преподно­сятся как некая априорная данность, как установленные свыше правила. Измене­ния, произошедшие в постмодернист­ском мире, связаны, прежде всего, с тем, что человек благодаря науке и прогрессу, многие законы, которые преподносились религией как данность, может теперь не только объяснить, но даже и отвергнуть. Религиозные нормы работали на выжива­ние общины, народа, человечества. Мно­гие из установлений, которые даются в Священных книгах, как ни буднично это звучит, связаны с вопросами гигиены и санитарии. Например, во время странс­твования евреев по пустыне, когда им посылалась манна небесная, было стро­го запрещено использовать ее в пищу на следующий день. Она давалась только на данный день. Почему? Сейчас есть раз­ные вариации того, что именно было этой манной, но суть одна - это был скоро­портящийся продукт. Все люди, которые пытались ею запастись и употреблять в другие дни, умирали.

У мусульман имеется религиозный за­прет на употребление свинины. Сегодня вы­яснено, что свинина богата холестерином, который укорачивает жизнь. Существует также запрет на употребление спиртных напитков, объяснять который не требует­ся - всем известны пагубные последствия чрезмерного употребления алкоголя.

В те времена, когда религиозные законы возникли, не было науки и тех научно-тех­нических достижений, которые мы имеем сегодня. Поэтому сегодня возникает кон­фликт между соблюдением религиозных догм, возникших тысячелетия назад и вос­принимаемых религиозным сознанием как непреложный закон, и научным знанием, которое способно объяснить подоплеку ре­лигиозного запрета и решить непреодоли­мую ранее проблему современными мето­дами.

Н. И. Злыгостева: Что касается запре­тов в религии, то там запреты не обсужда­ются. Почему, например, у девушки до бра­ка не должно быть никаких сексуальных отношений, она должна подойти к браку целомудренной? Сегодня наука раскрыва­ет суть этого запрета. На основе законов волновой генетики. Но если я начну это обсуждать, то это значит, что я допускаю возможность нарушения данного запрета. Наука снимает запреты, она снимает грани­цы, но эти запреты и границы абсолютны и безусловны.

В. С. Сизов: Почему мы не можем рас­суждать о мотивах того или иного религи­озного закона или запрета, тем более, если знаем, чем эти запреты обусловлены? На­против, исполнять то или иное установле­ние гораздо легче и лучше, если ты знаешь, зачем оно, какую цель преследует.

В. А. Девонина: Природа запрета еще и в том, что нам до сих пор неизвестно, что было в первую секунду сотворения мира.

Именно поэтому докопаться до причины божественных установлений невозможно, не нужно, нельзя. Мир держится тайной, что хорошо понимали русская философия и вся русская культура.

Мы свободу заменили понятием то­лерантности и вседозволенности. И это страшно, потому что понятие «свободы» в славянском варианте происходит от слов «свое», «собственное». Этимологически это не может быть безграничным, потому что тогда человек теряет себя. И воспро­изводство себя, освоение себя, возможно лишь в каком-то своём собственном, лока­лизованном мире.

Идея народа - это тоже локализованное ощущение себя, тех, кто близок, кто поня­тен, кого ты знаешь. Поэтому действитель­но, разрушение человеческого мира идет, и печально, что оно идет за счет тех ресурсов, которые человек раскрыл в себе сам. Мне кажется, что постмодерн - это нечто, что висит в воздухе. Культура постиндустри­ального информационного общества - это экономическая, социальнаяподоплекапост - модерна. Культура добралась до вершины, да, мы забрались на Эверест, но, как пока­зывает статистика, намного больше альпи­нистов гибнет на спусках, чем на подъемах. Поэтому сейчас стоит очень важная задача перед теми, кто мыслит и переживает: про­работать механизм спуска так, чтобы со­хранить человеческую культуру, чтобы мы не упали окончательно в постчеловечество, в эту пропасть.

Ф. И. Гиренок: Замечу еще раз, что постмодернистское общество очень хоро­шее общество, потому что любые запреты в нем можно обойти. Например, традицион­ные семейные отношения диктуют, что мы должны быть целомудренными. А в пост­модернистском обществе не нужно быть целомудренным, потому что возникает так называемое правило «контролируемой из­мены». Сохраняй свое целомудрие за счет контролируемой измены, договаривайся, кому, с кем и когда изменять.

Раньше была проблема с детьми, а те­перь она решается - формируется ювеналь - ное право. Это значит, что ребенок больше не принадлежит своим родителям. Напри­мер, русские женщины неистово любят своих детей, а неистовая любовь вредит ре­бенку, а потому ребенка от родителей надо защищать. Мы изымем у родителей детей и будем воспитывать их уже неродитель­ским, каким-то иным образом. И сейчас в России это вовсю обсуждается. Прекрасная вещь! Ты рожаешь ребенка, отдаешь его - и все! Везде порядок, любовь и счастье, при­чем безо всяких детей.

Человек ныне задумывается: зачем мне рожать детей, если я ничего не могу с этим pe6tHKOM сделать? Раньше было так, что если это твой ребенок, ты можешь делать с ним все, что хочешь. А теперь, оказывает­ся, ты его только родил, и он уже не твой, а государственный, он тебе не принадлежит, ты его даже наказать не можешь. Ювеналь - ная юриспруденция не укрепляет семью, а разрушает.

В. С. Сизов: Еще вопрос: что такое прогресс и на что нацелена прогрессив­ная цивилизация. Разве не на то, чтобы улучшить свою жизнь и, в конце концов, реализовать идею гедонизма. Постмодерн этому помогает, а ветхие законы мешают. Чем больше запретов, тем больше проблем с реализацией всеобщего благоденствия. Сегодня постмодерн убирает последние препятствия на этом пути, разрушает вся­кие табу и помогает человеку реализовы- вать свое человеческое начало, которое многие века и даже тысячелетия было по­давлено под гнетом жестокой и тяжелой жизни. Нет, постмодерн не упрощает, не выхолащивает жизнь, а выстраивает ее по - иному. Общество перестает быть структу­рированным, но при этом оно становится сетевым. Поэтому нет никакого хаоса и не будет!

И. В. Папырин: Однако в рамках се­тей существуют очень жесткие иерархии и структуры, и они незыблемы. Общество разбивается на сети, но внутри сети свои законы.

В. С. Сизов: Я только констатирую факт. Мы пока не знаем, как будет структу­рировано сетевое общество, ясно, что по - другому, как это было раньше.

И. В. Папырин: Как работает сетевое общество, хорошо описано у М. Кастель - са в работе «Информационная эпоха»[78]. Там описано, что общество в процессе глобали­зации распадается не на страны и континен­ты, не на нации, не на людей разных испо­веданий, а на сети. Например, мне приятно общаться с вами, так как вы меня понима­ете, и я не буду общаться с теми, кто меня не понимает. Однако если еще где-то есть такие же собратья по разуму, то это люди моей сети. Подобные сети возникают и у других людей. И тут встает вопрос об ин­формационных коммуникациях уже между сетями. Развиты коммуникации - сети фун­кционируют, не развиты - сети еще зреют. По мере развития информационного обще­ства сети будут доминировать, внутри сети будут весьма жесткие законы, иначе сети не выживут.

В. С. Сизов: Нет, если законы будут слишком жесткие, люди просто уйдут из этих сетей, и сеть не выживет. К тому же сетевая информация - это только один из видов сетей. Сети есть не только горизон­тальные, но и вертикальные.

И. В. Папырин: Да, они многомерны, это понятно. Но они живут только тогда, когда есть интенсивный обмен информа­цией.

В. С. Сизов: Есть сети правительствен­ные, которые образуют правительства всех стран. Благодаря всемирной правительс­твенной сети планета находится в более - менее мирном состоянии. Третья мировая война давным-давно разразилась бы, если бы не было ООН и других межправительс­твенных организаций, которые есть ни что иное, как протосети. Но есть и невидимые сети: межгосударственные, экономичес­кие, политические, межкультурные и т. д. Отношения между государствами мирно поддерживаются благодаря всестороннему общению между людьми, взаимным сим­патиям, желанию понять друг друга. И так было всегда. Договоры и протоколы вто­ричны и никогда не удерживали страны от войн. Напротив, договоров между страна­ми может не быть, но они при этом будут мирно уживаться друг с другом.

И. В. Папырин: Договор как форма устарела, потому что жизнь намного дина­мичнее.

В. С. Сизов: Так ведь это тоже постмо­дерн, иразве это плохо? Подобная ситуация - это достижение постмодерна. Мы только говорим о том, как плох постмодерн, а ведь в нем есть много хорошего.

И. В. Папырин: Предлагаю посмотреть на постмодерн с другой стороны. Давайте доберемся до того, чего в нем нельзя. Что в постмодерне является табу. Например, не­льзя думать медленно.

Ф. И. Гиренок: Я скажу, чего нельзя. Франция, май 1968 г., студенческие выступ­ления. Их первый лозунг: «Запрещается запрещать!». Второй: «Пусть развяжутся языки». Знаете, к чему ведут эти принци­пы сетей? К «детерриторизации». Что это значит? Вот вы говорите: Россия от Карпат до Курил. Они отвечают: простите, какая Россия? Идет процесс детерриторизации, Россия без территорий, «Россия в умах».

Дальше - власть. Вы думаете, что власть в Кремле? Вы думаете, она есть у прези­дента? Если организована какая-то сеть, то для тех, кто в нее попал, уже не важен ни Кремль, никто и ничто. Ты находишься в своей сети, тебе хорошо безо всех осталь­ных, кто не в твоей сети.

Ю. М. Осипов: Сейчас постмодерн, а это одновременно, с одной стороны, пере­ход мира в иное состояние, с другой - де­монтаж человеческого мира. Идет исчезно­вение массы всего, что было характерно для человеческой жизни, человеческого бытия и самого человека. Это самое настоящее опустошение. Интернет скоро приведет к тому, что людям не о чем будет говорить друг с другом, они превратятся в обезьян, которые не говорят между собой не потому, что у них нет голосовых аппаратов, а пото­му что им нечего друг другу сказать. Идет процесс превращения человека поначалу в некую «погремушку», а потом уже и его полное исчезновение. Но в силу того, что это связано с решением задач потребления, материального выживания, то этот процесс сладостен. Тут своеобразная амнезия с эв­таназией. Рекомендации, которые даются нынешнему человеку: хочешь - будь го­мосексуалистом, хочешь - отдай ребенка и прочее. Но что за этим стоит? Вроде бы человек в новой ситуации, вроде бы какие - то новые возможности, а на самом-то деле я вижу исчезновение человека в человеке и больше ничего. Постмодерн - это карна­вал, «развлекаловка», но представьте себе сплошь карнавальное общество.

В. С. Сизов: Развитие технологий и прогресса, особенно информационных технологий и технологий передвиже­ния, вынужденно ведет мир либо к кос­мополитизму, когда границы исчезнут и возникнет единая культура, возможно, с отголосками этнических культур, либо бу­дет монокультура какой-то одной нации, допустим, китайцев. Других вариантов нет. У планеты и человечества тоже два варианта. Если предположить, что Бога нет, тогда гедонизм есть наилучшая фило­софия и наилучшее средство существова­ния человечества, и ничего плохого в этом нет. Чем меньше будет на планете людей, тем оставшиеся особи будут лучше жить. Но если Бог все же существует, тогда тем более, зачем сохранять человечество? Чем быстрее все умрут и окажутся в раю, тем лучше. А то люди только и делают, что воспроизводят новых грешников, которые гневят Бога. Чем длиннее история чело­вечества, тем больше людских душ будет мучиться в аду.

В любом случае мир обречен. Конец один: либо существует и наслаждается жизнью относительно небольшая группа избранных, либо человечество не сущест­вует вовсе. Вот будущее человечества.

Н. И. Злыгостева: Я согласна, постмо­дерн и в самом деле прекрасная вещь. Ког­да читаешь Достоевского: «Линия борьбы будет проходить через каждое человечес­кое сердце», то начинаешь понимать, что остается одна проблема - проблема выбо­ра. Если Бога нет, то постмодерн, и я живу, как хочу, в свое удовольствие, без границ, с лихвой наслаждаюсь жизнью, пока вдруг не задумаюсь: а ежели Он все-таки есть и Он есть вечность, то что тогда? Выходит, что лучше не думать, не обогащать себя и не развивать, а переполняться информа­цией и удовольствиями - все! Но если Бог все-таки есть, почему же Он не прекратит творящиеся в мире безобразия? Видимо, Бог размышляет не в наших категориях и величинах желания дать как можно боль­шему количеству людей спастись. Он от­тягивает этот момент окончательного вы­бора. Однако мы о себе хорошо думаем. Данте неплохо предвидел постмодерн, по­местив большинство людей не в раю и не в аду, даже и не в чистилище, ибо они никуда вообще не годились.

В. С. Сизов: Вы говорите, Бог хочет, что­бы больше людей спаслось. Поверьте - их тем больше спасется, чем меньше будет. Мы говорим о Боге, подразумевая, в общем-то, христианство, его версию. Но вселенная бес­конечна. Как утверждает наука, есть разные варианты бесконечности. И если мир беско­нечен, то можно предположить бесконечное количество планет с бесконечным разнооб­разием форм жизни на них, в том числе и разумной. И как же тогда быть с Христом на других планетах? Придется, видно, допус­тить, что в каждом из обитаемых миров есть свой Христос и Сыновей Божьих повсюду бесконечно много.

Н. И. Злыгостева: Это как раз то, что является тайной.

В. С. Сизов: Сразу почему-то вспоми­нается разговор Великого инквизитора с Христом. Там он много чего говорил о тай­не. Суть одна - как только возникает тайна, табу, так вокруг нее возникает множество спекуляций и инсинуаций.

Н. И. Злыгостева: В науке есть свой предмет исследования, и если ты учёный, то и занимайся им, а от того, что в твою компетенцию не входит, отойди. Я не могу размышлять над этим, не знаю. У Декарта четко сказано, что если нечто не стало оче­видным, значит, это еще не есть истинное знание. Понтий Пилат Христу задает во­прос: «Что есть истина?», а истина стояла перед ним.

Ю. М. Осипов: Дело не в том, что везде Христы, а в том, что не может существо­вать человек без внешней силы, без автори­тета Бога. Сейчас человеку кажется, что он в мире авторитет, «что хочу, то и делаю». Это и есть суть постмодерна. А что дальше без этого всего? Вот и получается, что апо­калипсис, а так и какой-то конец, какое-то эсхато. Все тут логично, и все уже описа­но в Библии. И мы видим, что апокалипсис уже идет, избрав для начала самый, что ни на есть благостный путь.

В. С. Сизов: Тогда постмодерн - это са­мый замечательный вариант апокалипсиса.

Ю. М. Осипов: Да, этакое всеобщее блаженство! Когда Советский Союз су­ществовал, Бога заменил товарищ Сталин. Священным Писанием, как известно, была История ВКПб, Новым Заветом была Про­грамма партии. Всё было продумано. Это было антихристово моделирование. В том - то и дело, что Сталин как раз был челове­ком традиции, но он эту традицию перевел прямо на человека. Человек - создатель пи­сания, человек - создатель норм. Это был триумф человека, это был модерн. Явления сталинизма, фашизма и т. д. - это как раз признаки триумфа модерна, но при этом и его кризиса, загнивания. Откуда это мас­совое насилие, которое возникло вдруг ни с того ни с сего? Откуда мировые войны? Это как раз время торжества человека над самим собою. Рождаются режимы, кото­рые пытаются разрешить неразрешимые проблемы, и им приходится всё и вся конт­ролировать, всех держать в страхе, многих наказывать, а кое-кого убивать.

Сегодня мы входим в подобную же си­туацию, в постмодерне мир не проживет. Можно играть в постмодерн, но не жить в нем.

Ф. И. Гиренок: Юрий Михайлович при­дал игре уничижительный оттенок. А Пла­тон говорил: «Люди, живите, играя, пой­те самим себе очаровывающие вас песни, танцуйте». Почему? Потому что Платоном выражена простая мысль: человек сущест­во мистериальное. Игра носит мистериаль- ный характер. Мистерии устанавливаются в игре. Не живите серьезно, не относитесь серьезно к своим словам, не вытягивайте руки по швам перед тем, что вы делаете, относитесь легко, спокойно.

Ю. М. Осипов: Всё дело в том, что в нынешних играх постчеловеков если и есть мистериальность, то, увы, отрицательная. Оттого, люди милые, особенно не заигры­вайтесь! Будьте бдительны!

[1] Используя этот устоявшийся термин, мы имеем в виду только совокупность теоретических ее направлений, а не прикладные дис­циплины.

[2]  На кризисное состояние экономической теории неоднократно указывали Л. Абалкин, А. Бузгалин, С. Дзарасов, В. Иванченко, А. Колганов, В. Куликов, Д. Львов, В. Маевский, В. May, В. Медведев, Ю. Ольсевич, Ю. Осипов, Ю. Якутии и другие.

[3] Тема кризиса экономической теории затрагивалась участниками конференции Акининым А. А., Бондаренко И. Г., Кожевниковой Т. М., Михеевым В. Н., Пахомовой Н. В., Рихтер К. К., Смирновым В. В., Сошневой Е. Б., Усановым П. В., Шевелевым А. А. и дру-

[4] Модернизация - это комплексный процесс. В данной статье основной упор сделан на модернизацию экономики. Социально-поли­тический, идеологический аспект модернизации требует особого анализа, хотя без него вряд ли возможна и экономическая модер­низация.

[5] Ведомости 2010, 8 февраля. Отдельные экономисты полагают, что и стремиться к постиндустриальному обществу нет смысла, поскольку на практике оно не существует, а развитые страны находятся на стадии неоиндустриальной экономики. Экономист 2008, №6.

[6] Ведомости 2010, 8 февраля.

[7] Известия 2010, 19 августа.

[8] В свое время известная фармацевтическая компания Pfizer отдала одну из молекул на ранней стадии разработки лекарства хорват­ской компании «Плива». «Плива» доработала ее и отдала на коммерциализацию Pfizer. В настоящее время многие знают о таком препарате как Сумамед, он принес многомиллиардные доходы Pfizer, а роялти «Плавы» от этих доходов были выше поступлений в казну Хорватии от туризма и пищевой промышленности.

[9] Экономист 2008, № 6.

[10] См.: Авдокушин Е.Ф. Формы и методы в глокализации мировой экономики. «Вопросы новой экономики» 2010, № 2.

[11]             Япония. Экономика, общество и научно-технический прогресс. М.: Москва, 1988. С.31.

[12]              Ежегодник по науке и технике. Выпуск 27, Токио, 1983. С. 8-9 (на японском языке).

[13] Indicators of Science and Technology, Tokyo, 2007, p. 105.

[14] Имеются методики измерения инновационного потенциала ЮНКТАД, ООН (ПРООН), Всемирного экономического форума, кор­порации РЭНД и др.

[15] По данным веб-сайта Всемирного банка http:// www. Worldbank. Org. kam

[16]             РБК - daily 30.6.2010.

[17]              РБК - daily 30.6.2010.

[18]             Глобальные вызовы - японский ответ. М: «Аиро-ХХ1», 2008. С. 234.

[19]              Глобальные вызовы - японский ответ. М: «Аиро - XXI», 2008. С. 235.

[20] Journal of Japanese Trade and Industry, 2003, №3,p.22.

[21]              Нонака, И., Такэучи, X. Компания - создатель знания. Зарождение и развитие инноваций в японских фирмах / Пер. с английского. - М., ЗАО «Олимп-Бизнес», 2003. С. 17.

[22]              Глобальные вызовы - японский ответ. М: «АИРО - XXI», 2008. С. 238.

[23]              Данные представлены в отчете: «ИТ в органах государственной власти 2009» // На пути к е-правительству. Россия теряет ИТ-кон­курентоспособность? CNews Analytics 2009.

[24] Статистические показатели были представлены на CNews Forum 2008 и опубликованы: «Четыре пути оптимизации в условиях кри­зиса» // CNews 2008, декабрь, № 12/41. С. 16-22.

[25] См. Подробнее: Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура (Пер. с англ. под научн. ред. О. И. Шкаратана). М.: ГУ ВШЭ, 2000.

[26]             «Ведомости», 22.01.2010.

[27]              «Деньги», № 3 (758), 25.01.2010.

[28]              «Голос России», 03.03.2010.

[29]              «Жэньминь жибао», 22.01.2010.

[30]             Пресс-релиз Народного банка Китая, 12.04.2010.

[31]              People's Daily, 04.03.2009.

[32]              www.energytribune.com, 15.04.2010.

[33]              EnergyLand.info, 15.05.2010.

[34]              RBC Daily, 30.03.2010.

[35]              РБК, 30.07.2010.

[36]             Дегсерев, Д. Китай-Африка: важные аспекты отношений // МЭиМО, № 5, 2005. - С. 84.

[37]              Reuters, 21.07.2010.

[38]              The Washington Post, 09.11.2009.

[39]              The Economist, 15.10.2009.

[40]              Жэньминь жибао, 02.11.2009.

[41]             China Daily, 7.12.2006

[42]              Engdahl, F. William «China and USA in New Cold War over Africa's Oil Riches» // www.globalresearch.ca 20.05.2007,

[43]ИАСиньхуа,09.11.2009

[44]              The New York Times, 09.11.2009

[45]              РБК, 15.01.2010

[46]              Север - Юг - Россия 2007: ежегодник. Отв. ред. B.B. Сумский, В.Г. Xopoc. М.: ИМЭМО РАН, 2008. С. 226-233.

[47]             Чжоу Гуантай, «Заметки о китайско-африканских контактах». Пекин, 2003. С. 136.

[48]              BP Statistical Review of World Energy Report 2009. C. 6.

[49]              BP Statistical Review of World Energy Report 2009. C. 22.

[50]              «Африка и Китай», Opec.ru, 14.10.2009.

[51]              «Синьхуа» ИА, 15.12.2006.

[52]             China Brief, Volume: 8 Issue: 3, 29.02.2008.

[53]              Жэньминьжибао, 19.04.2009.

[54]              China Brief, Volume: 9 Issue: 11, 27.05.2009.

[55]              Жэньминь жибао, 02.11.2009.

[56]              The Washington Post, 09.01.2009.

[57]             Жэньминь жибао, 09.02.2009.

[58]              Reuters, 25.10.2007.

[59]             «В борьбе за нефть Судана», Opec.ru, 02.12.2009.

[60]              Независимая газета, 12.01.2010.

[61]TheNew York Times, 18.08.2007.

[62] China Brief, Volume: 8 Issue: 13, 24.06.2008.

[63] Al-Ahram Weekly, 14.10.2004.

[64]             Север - Юг - Россия 2007: ежегодник. Отв. ред. В. В. Сумский, В. Г. Хорос. М.: ИМЭМО РАН, 2008. - С. 226-233.

[65]              The Times, 09.11.2009 и Foreign Policy, 25.09.2009.

[66]              Тэйлор И., Китай и Африка: столкновение и компромисс (на английском языке). (Ian Taylor, «China and Africa: Engagement and Compromise», New York, 2007 - p. 48).

[67]             ИА «Синьхуа», 09.11.2009.

[68]              Associated Press, 09.11.2009.

[69]              ИА «Синьхуа», 22.01.2010.

[70]              «Нефть и капитал», 22.01.2010.

[71]              Energy Tribune, 26.01.2010.

[72]             Гайдар E.T. Государство и эволюция. СПб.: Норма, 1997. С. 159-160.

[73]             Никулин H.M. История предпринимательства в России. М.: МГИМО, 2007. С. 197.

[74]             Шумилов М. И., Шумилов М. М. История России: конец XIX - начало XXI веков. СПб.: «Олеариус Пресс», 2008. С. 549.

[75]             Шумилов М. П., Шумилов М. М. Указ.соч. С. 550.

[76]              Давыдов А. Ю. Мешочники и диктатура в России. 1917-1921 гг. СПб.: Алетейя, 2007. С. 352.

[77] Корелин А. П. Кооперация и кооперативное движение в России. 1860-1917 гг. М.: РОССПЭН, 2009. С. 7.

[78] Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / Пер. с англ. под науч. ред. О. И. Шкаратана. - М.: ГУ ВШЭ, 2000. - 608 с.

Русская православная церковь как собственник земли: история и современность

В статье исследуется один из аспектов хозяйственной деятельности Русской православной церкви, связанный с владением и использованием ею земельных угодий. Рассматривается вопрос о возможности в наше время возвращения Русской православной церкви принадлежащих ей ранее земель.

Многие века российской истории, вплоть до 1917 г., Русская православная церковь являлась крупным хозяйству­ющим субъектом, владеющим на праве собственности значительными земельны­ми угодьями. С одной стороны, церковь благодаря своему могуществу усиливала свое политическое влияние, а с другой стороны, именно духовно-политическое влияние позволяло ей укреплять свое эко­номическое положение.

Для церкви существовало два способа получения земли:

1)  пожалование государственных зе­мель царскими указами;

2)  пожертвование отдельных имений феодалами, за что получавшие земли при­ходы или монастыри брали обязательство вечного поминовения душ дарителей.

Многие века монастыри являлись пер­вопроходцами в освоении незаселенных земель. Часто из нескольких основанных в лесу скитов вырастали достаточно крупные монастыри, обладавшие необходимыми ре­сурсами для очистки от леса прилегающих земель и заведения на них хозяйства.

Бывали и случаи, когда крестьяне, осно­вав новое поселение на неосвоенных зем­лях, испытывали трудности в их обработке и сами обращались в монастырь с просьбой об опеке. И в тех местностях, куда «при­ходили» монастыри, появлялись дороги, мосты, расчищались посевные площади, создавались новые населенные пункты, словом, возникало реально обустроенное жизненное пространство. Известный вят­ский историк А. А. Спицын утверждал: «Заселение севера и северо-востока России много обязано деятельности иноческих обителей: вятские монастыри превратили в цветущую пашню много пустых земель, которых иначе еще долгое время не косну­лась бы сохатрудолюбивого пахаря» [1].

Поэтому развитие церковного и особен­но монастырского землевладения в России проходило весьма динамично и, как пра­вило, безболезненно в социальном плане, не вызывая серьезных протестов со сторо­ны крестьянства. Темпы роста церковного землевладения стали особенно бурными в XIV-XVI вв., в результате чего церковь превратилась в крупнейшего в стране собс­твенника земли.

В начале XVII в. до 1/3 всех земель сельхозназначения в Европейской России принадлежало церкви. Такие серьезные экономические позиции стали фундамен­том её общественно-политического могу­щества, фактически церковь превратилась в «государство в государстве».

В итоге к середине XVII в. государство столкнулось с острой проблемой напол­няемости бюджета. Основу доходов казны составляли налоговые поступления с крес­тьянских дворов, но почти треть из них были расположены на церковных землях, т. е. находились вне зоны доступа для царс­ких фискальных служб.

В связи с этим именно «помазанники Божии» - русские цари - развернули масш­табное наступление на церковное землевла­дение и, в конечном итоге, отобрали у Рус­ской православной церкви гораздо больше земель, чем впоследствии большевики.

Первым шагом этого наступления ста­ло включение в общегосударственный свод законов - Соборное Уложение 1649 г. - по­ложения о запрете дальнейших пожертво­ваний земли монастырям. Учитывая рас­ширение границ государства, увеличение численности населения и постоянную рас­пашку новых, прежде необрабатываемых земель, процент церковного землевладения начал неуклонно снижаться. К середине XVIII в. церковь владела лишь 15% земель сельхозназначения в Европейской России.

Одновременно государство фактичес­ки ввело «внешнее управление» монас­тырскими вотчинами: царь Алексей Ми­хайлович создал Монастырский приказ, контролировавший хозяйственную де­ятельность монастырей. В начале XVIII в. Петр I использовал Монастырский приказ в качестве структуры, обеспечивавшей пе­рекачку церковных ресурсов государству на нужды, связанные с ведением Север­ной войны.

Постепенно у государственного руко­водства вызревала мысль о необходимости проведения секуляризации монастырских земель. Следует сказать, что данная идея встречала полную поддержку монастыр­ских крестьян. Если первые века существо­вания монастырских вотчин знаменовались относительным «классовым миром» между монахами и подвластными им крестьяна­ми, то в XVIII в. ситуация изменилась.

Подражая светским феодалам, монасты­ри резко увеличили уровень эксплуатации крестьян. С крестьян требовали исполне­ния барщинных работ и уплаты разнооб­разных натуральных и денежных поборов, объем которых постоянно рос. Например, крестьяне Савво-Сторожевского монастыря в своей челобитной указывали, что платят монастырю до 30 видов денежных и нату­ральных поборов [2]. Не отставал от собра­тьев и Хлыновский Успенский монастырь, в хранилища которого одного только меда ежегодно поставлялось около 250 пудов [3].

По всей России отмечались многочислен­ные факты злоупотреблений и лихоимств со стороны управлявших отдельными монас­тырскими вотчинами приказчиков. В итоге критическая масса крестьянского недоволь­ства росла. 50-е гг. XVIII в. ознаменовались рекордным числом бунтов монастырских крестьян, причем их основным требованием был переход на положение государственных крестьян. Таким образом, в вопросе о секуля­ризации позиции государственной бюрокра­тии, дворянства и самих монастырских крес­тьян отличались редкостным единодушием.

В итоге в 1764 г. Екатериной II была проведена секуляризация монастырских земель. Монастыри потеряли 8,5 млн. деся­тин земли и около 2 млн. крестьян.

Однако уже сын и преемник Екатерины II - Павел I - распорядился выделить каждо­му монастырю по 30 десятин земли. И им­ператоры, правившие в XIX в., продолжили эту линию. Особенно крупные земельные пожалования монастыри получили от Ни­колая I, который, кроме того, вновь разре­шил частным лицам жертвовать свои земли монастырским обителям.

Как результат, уже к середине XIX в. крупное монастырское землевладение было восстановлено и росло с каждым десятиле­тием. Однако до уровня XVIII в. подняться было уже невозможно. К моменту револю­ции 1917 г. монастырям принадлежало око­ло 1 млн. десятин земли (в 8,5 раза меньше, чем в середине XVIII в.), а общий объем цер­ковного землевладения составлял 2,5 млн. десятин, что равнялось 1% обрабатываемых земель в европейской части России.

Кроме того, по официальным данным Святейшего Синода за 1913 г., в струк­туре монастырского землепользования пахотные земли составляли лишь 25%, луговые - 12%, огороды, сады и вино­градники - 1%, основную же массу (свыше 60%) составляли леса [4]. То есть вполне очевиден факт, что к моменту революции 1917 г. объем церковного землевладения в масштабах страны был несущественным. Конфискация церковных земель никак не могла способствовать решению «крестьян­ского вопроса», т. к. в целом не приводила к какому-либо существенному увеличению крестьянских наделов.

Между тем Декрет «О земле» от 26 октяб­ря (8 ноября) 1917 г. провозгласил национа­лизацию не только помещичьих, но и церков­ных земель «со всеми их живым и мертвым инвентарем, усадебными по-стройками и всеми принадлежностями». Безусловно, в основе этого решения были политические соображения: Русская православная церковь являлась идеологическим противником но­вой власти, и поэтому большевистское руко­водство стремилось лишить церковь эконо­мической опоры. Расчет был явно на то, что лишенная разом политической поддержки и оказавшаяся в бедственном материальном по­ложении церковь превратится в слабый, уми­рающий институт, не опасный для Советской власти. Вполне логично, что вслед за наци­онализацией церковных земель последовало закрытие, а потом и разрушение храмов.

Следует отметить, что, имея до рево­люции возможности вести хозяйственную деятельность, церковь значительную часть своих доходов тратила на социальные нуж­ды. При монастырях действовали больницы, приюты, богадельни. Все они также были национализированы Советской властью. Согласно советским официальным данным, к 1920 г. у монастырей было национализи­ровано 277 больниц и приютов [5].

После краха коммунистического режи­ма в 1990-е гг. в России началось возрожде­ние религиозной жизни. Начали восстанав­ливаться храмы, возрождаться монастыри. Однако земельные участки, на которых стоят храмы и монастыри, находятся, как правило, в государственной или муници­пальной собственности и переданы рели­гиозным организациям в бессрочное и без­возмездное пользование.

В 1990-е гг. состоялась попытка рес­титуции собственности Русской право­славной церкви, принадлежавшей ей до 1917 г. В 1994 г. рабочей группой под руководством известного экономиста С. Ю. Глазьева был разработан законопро­ект о возвращении традиционным российс­ким конфессиям всех принадлежавших им до 1917 г. земель, за исключением тех, на которых расположены стратегические объ­екты Министерства обороны. Обосновы­вая необходимость принятия этого закона, С. Ю. Глазьев писал: «При отсутствии тако­го акта российские религиозные объедине­ния будут ограблены вторично и окажутся в условиях свободного рынка практически вообще без собственности, то есть на грани полного финансового уничтожения» [6].

Указанный законопроект провозглашал, что «российские конфессии и представля­ющие их религиозные организации, дейс­твовавшие в России до 7 ноября 1917 г. как юридические лица, потерявшие иму­щество вследствие незаконной конфиска­ции в годы Советской власти, объявляются правопреемниками принадлежавшего им имущества и наделяются всеми правами и обязанностями, вытекающими из этого правопреемства». Причем предлагалось вернуть имущество не только религиозно­го, но и «иного» назначения. Но данный проект не получил поддержки в Государс­твенной думе.

Однако церковь продолжала настаивать на возвращении принадлежавшего ей имущест­ва. В 2006 г. патриарх Алексий II заявил: «На­деемся, что в ближайшее время справедли­вость восторжествует, и нашей Церкви будут возвращены принадлежавшие ей до 1917 г. земли со стоящими на них храмовыми и мо­настырскими комплексами» [7].

К 2010 г. в Правительстве РФ был разра­ботан законопроект «О передаче религиоз­ным организациям имущества религиозно­го назначения». 23 сентября 2010 г. данный законопроект был принят Государственной думой в первом чтении.

Нынешний законопроект принципиаль­но отличается от радикальных проектов 1990-х гг. Теперь речь идет о безвозмездной передаче в собственность религиозным ор­ганизациям земель, на которых расположе­ны храмы и другие объекты религиозного назначения. Несмотря на протесты комму­нистов и отдельных представителей музей­ного сообщества, нет сомнений, что дан­ный закон будет принят и в последующих двух чтениях и вступит в силу с 2011 г.

Является ли принимаемый в настоящее время закон первым шагом на пути возвра­щения религиозным организациям всех зе­мель, принадлежавших им до революции 1917 г.? Последует ли после вступления в силу этого закона следующий норматив­ный акт о передаче церкви конфискован­ных у нее большевиками земель и имущес­тва нерелигиозного назначения? А ведь это огромные активы. Помимо храмов и земли, церковь потеряла (по данным 1920 г.) 1112 доходных домов, 704 гостиницы, 436 мо­лочных ферм, 602 скотных двора, 311 па­сек, не говоря уже об огромных денежных суммах, хранившихся в банках и присвоен­ных советским государством [8].

Представляется, что нынешнее государс­твенное руководство на такую радикальную меру не решится, поскольку возвращение церкви земель, не имеющих религиозного назначения, станет толчком для полного пе­ресмотра земельных отношений в стране. Вслед за религиозными организациями свои претензии на земли могут предъявить потом­ки помещиков и купцов. Это, с одной сто­роны, приведет к усилению социальной на­пряженности, а с другой стороны, вступит в противоречие с интересами новых собствен­ников из числа современной буржуазии.

Не случайно и в ныне принимаемом законе заложены жесткие нормы об обя­занности религиозных организаций ис­пользовать переданное им имущество ис­ключительно в соответствии со своими уставными целями.

Предпринимательство в современной России (Формирование российского предпринимательства в условиях зарождения рыночной экономики 1991 — 1998 гг.)

Автор предлагает анализ процесса зарождения предпринимательства и рыночной экономики в России с 90-х гг. XX в. Предполагалось, что переход к рынку возродит в России активную предпринимательскую деятельность. Однако практика показала, что предпринятые правительством меры, такие как «шоковая терапия», отпуск цен, приватизация государственной собственности, реорганизация сельского хозяйства и некоторые другие привели лишь к отрицательным результатам: обесценивание российских денег, разруше­ние производственных связей, спад объемов отечественного производства, распад колхозов, дефолт 1998 г. Однако автор выделяет и некоторые положительные результаты данных экономических реформ.

С окончанием «перестройки» и крушени­ем СССР начинается процесс переходак «нор­мальному» рынку и легитимной частной собс - твенносги. Однако необходимые условия для перехода от плановой к рыночной экономике на этом этапе в России еще не были созданы. Поэтому переход к рыночным отношениям начался сложно и противоречиво. Главными его направлениями стали: либерализация, изменения отношений собственности, фор­мирование рыночной инфраструктуры, де­монополизация экономики, реформирование социальной сферы, формирование открытой экономики, обеспечение устойчивого эконо­мического роста, стабилизация.

Новые подходы к экономической полити­ке были обнародованы президентом РСФСР Б. Н. Ельциным еще в октябре 1991 г. в вы­ступлении на V Съезде народных депутатов России. Они включали три крупные рыноч­ные меры: разовое введение свободных цен; либерализацию внешнеторговой деятель­ности; приватизацию и акционирование в промышленности и сельском хозяйстве. По сути, речь шла о создании новой системы экономической жизни, основанной на част­ной собственности, предпринимательстве и рыночных отношениях.

Предполагалось, что переход к рынку возродит в России активную предприни­мательскую деятельность. Поэтому 1992 г. стал первым годом официально провозгла­шенных рыночных реформ и вошел в ис­торию страны как период грандиозных, но так и не оправдавшихся надежд. Своеоб­разие российских реформ в экономике за­ключалось в том, что рыночные отношения в торговле и в финансовой сфере начали утверждаться до приватизации государс­твенной собственности как основы этих отношений, что породило стихийность эко­номических процессов.

15 декабря 1991 г. было создано «пра­вительство реформ» во главе с Е. Т. Гайда­ром, которое приступило к осуществлению курса, получившего название «шоковая терапия». Курс «младореформаторов» на «шоковую терапию» открыл шлюзы для частнопредпринимательской деятельности, пробудив надежды значительной части рос­сийского населения на быстрое достижение Россией западных стандартов уровня жизни и других атрибутов общества потребления и свободного предпринимательства. Обе­щая выход из кризиса уже к осени 1992 г., правительство самоустранилось от какой- либо активной экономической политики, ссылаясь на то, что без государства и, со­ответственно, без правительства рыночная стихия (саморегулирование) сама все рас­ставит по своим местам. Провозглашалось, что зарождающимся рыночным силам не надо мешать, а предпринимательские уси­лия широких масс населения решат все проблемы. Во главу угла была поставлена масштабная приватизация, которая, как ут­верждалось, должна будет создать широкие слои собственников, умеющих работать и в то же время отстаивать свои интересы, т. е. сформировать российский средний класс.

Первым шагом реформ стал отпуск цен 2 января 1992 г., в результате чего были обесценены деньги на счетах предприятий и вклады в Сбербанке примерно 75 млн. граждан России. Тем не менее эти меры позволили окончательно легализовать ры­ночные отношения, насытить потребитель­ский рынок, предпринять попытку струк­турной перестройки промышленности, спасти страну от экономического парали­ча. Появились десятки тысяч частных ма­газинов и киосков, что позволило в течение одного года преодолеть товарный дефицит. Начался переход к внутренней конвертиру­емости рубля, стал легальным обмен инос­транной валюты на рубли.

С конца 1992 г. в России началась мас­совая приватизация предприятий государс­твенной собственности. Надо отметить, что реально процесс приватизации начался уже в 1991 г. и до октября 1992 г., по сути, протекал стихийно и не регламентировал­ся никакими нормативными документами, что создавало благоприятные возможнос­ти для разворовывания государственной собственности. Только с 1 октября 1992 г. началась выдача приватизационных чеков (ваучеров), которая давала право гражда­нам России на часть приватизируемого го­сударственного имущества. Номинальная стоимость ваучера составляла 10 тыс. руб­лей и стоила, по выражению А. Б. Чубайса, «две волги». Однако эта стоимость носила чисто условный характер и исходила из остаточной балансовой стоимости госиму­щества по состоянию на 1990 г. без учета инфляции и стоимости земли.

В ходе проведения приватизации часть населения действительно стала реальным собственником своих предприятий. Но чаще всего было наоборот, когда подлин­ными хозяевами приватизируемых пред­приятий становились не трудовые коллек­тивы. Признавая этот факт Е. Т. Гайдар, который в этот период возглавлял прави­тельство, практически снимает с себя от­ветственность за негативные последствия приватизации, отмечая, что «де факто приватизация состоялась уже на исходе перестройки».

Поэтому, по его мнению, «основными социальными группами, резко разбогатев­шими в данный период, являлись: часть чиновников и директорский корпус, руково­дители «избранных» кооперативов, по тем или иным причинам получившие изначально крупные государственные деньги, «комсо­мольский бизнес». Именно эти группы ак­кумулировали первые капиталы, с кото­рыми они спешно создавали «независимые банки», компании по торговле недвижи­мостью, захватывая (точнее, формируя) самый выгодныйрынок»[72].

Тем не менее приватизация имела еще ряд негативных последствий как для эконо­мики страны, так и для общества.

Поскольку в результате разгосударст­вления экономики происходило разруше­ние производственно-технических связей, то это, в свою очередь, привело к резкому спаду объемов и эффективности отечест­венного производства и росту социальной напряженности в обществе. Благодаря ис­пользованию чековых продаж в эти годы осуществлялась приватизация части собс­твенности таких крупнейших компаний, как «Газпром», «ЕЭС России», «Ростеле­ком», нефтяных компаний, среди прива­тизированных предприятий находились предприятия черной и цветной металлур­гии, предприятия машиностроения, мор­ские и речные пароходства и многие дру­гие. По сути, прежняя общенародная собс­твенность перешла в руки ограниченного круга лиц, в силу разных причин оказавше­гося ближе других к этой собственности.

Что касается дохода от приватизации государственного имущества, то он был незначительным. За первое пятилетие ре­формы с 1992-го по 1996 г. он составил все­го 0,13 - 0,16% в общем доходе бюджета. Например, доходы России от приватизации более 22 тыс. промышленных предприятий составили всего 347,2 млн. долл., или по 15,5 тыс. за штуку[73].

Первый этап ваучерной приватизации завершился к 1 июля 1994 г. В результате 70% мелких предприятий было привати­зированы и находились в малом бизнесе. Такими объектами, в первую очередь, ста­ли предприятия оптовой и розничной тор­говли, общественного питания и бытового обслуживания.

На втором этапе приватизации в 1995 -

1996  гг., проводившемся в виде свободной купли-продажи на биржах и торгах акций предприятий по рыночной стоимости, в част­ную собственность перешло еще 15 тыс. предприятий государственного сектора. С

1997  г. приватизация продолжалась преиму­щественно в виде продажи акций и целых предприятий на торгах для пополнения го­сударственного бюджета. А всего за 1992 - 2001 гг. изменили форму собственности 138 тыс. государственных и муниципальных предприятий, что позволило наладить про­изводство конкурентоспособной продукции и увеличить оборот розничной торговли[74].

Таким образом, формально возник ши­рокий социальный слой частных собствен­ников. По итогам массовой приватизации 40 млн. граждан России стали формаль­ными акционерами. Однако концентрация богатства оказалась в руках немногих так называемых «эффективных собственни­ков», или «олигархов», интегрировавшихся в бизнес-группы. Центрами такой интег­рации до 1998 г. были банки, а наиболее влиятельные олигархи составили так на­зываемую «семибанкирщину» по названию наиболее крупных и влиятельных финансо­вых групп. Этот термин возник в 1996 г. по аналогии с семибоярщиной эпохи малолет­него Ивана Грозного и включал на самом деле восемь финансовых групп, контро­лировавших в 1990-е годы более 50% рос­сийской экономики и совместно влиявших на принятие важных внутриполитических решений в России. Эту группу состави­ли: ЛогоВаз (Б. Березовский), Менатеп (М. Ходорковский), Альфа-Групп (М. Фрид­ман и П. Авен), Мост Груп (В. Гусинский),

Онэксимбанк (В. Потанин), СБС-Агро (А. Смоленский), Инкомбанк (В. Виногра­дов), Российский кредит (В. Малкин).

Такая ситуация возникла потому, что российский капитализм сформировался не путем открытого и честного предпринима­тельства, а посредством узаконенного во­ровства. Всего за несколько лет многоотрас­левая промышленность России оказалась в руках частников, контролирующих рынок и ценообразование. В собственности госу­дарства оставались лишь земля, природные ресурсы, железные дороги, предприятия жилищно-коммунального хозяйства, меди­цина и образование.

Масштабная чековая приватизация уве­ла российское общество от неэффективной государственной экономики, но она не при­вела к росту производства и его структур­ной перестройке. Кроме того, либерали­зация цен и приватизация сама по себе не привели к созданию конкурентной среды, что не способствовало структурной пере­стройке экономики. Наоборот, произошел обвальный спад производства, усиление сырьевой ориентации экономики, сокраще­ние собственного рынка для отечественных производителей. Такая ситуация сохраня­лась вплоть до кризиса 1998 г.

Приватизация затронула и сельское хо­зяйство. Произошла реорганизация колхо­зов и совхозов, в ходе которой две трети из них были распущены, а бывшие колхозники и работники совхозов стали собственниками земельных долей. Это стимулировало про­цесс создания фермерских хозяйств. В 1992 г. насчитывалось уже 182,8 тыс. таких хо­зяйств, и к 1997 г. их численность возросла до 279 тыс. Однако на долю фермеров прихо­дилось всего 5% сельскохозяйственных уго­дий страны. Более половины из них имели менее 20 га земли, что сдерживало развитие фермерского производства в деревне[75].

Наиболее массовой формой предприни­мательской активности в рассматриваемый период явилось развитие индивидуально - частного предпринимательства, выразив­шегося в челночном движении. «Челноки» (своеобразный аналог «мешочника» пери­ода нэпа) ехали в Китай, Турцию, Поль­шу и другие страны и везли оттуда товары массового спроса, которые реализовывали на оптовых рынках Москвы, Санкт-Петер­бурга и других крупных городов России. В Москве такими рынками являлись Лужни­ки, Петровско-Разумовский, Черкизовский оптовый рынок и др.

В челночное движение были вовлечены значительные массы городского населения: попавшие под сокращение рабочие и инже­нерно-технические работники перепрофи­лированных предприятий военно-промыш­ленного комплекса, научные сотрудники многочисленных НИИ и преподаватели ву­зов, оказавшиеся на рубеже 1980-х - 1990-х годов в сложном материальном положении и т. п. В общей сложности численность «челноков» и тех, кто их обслуживал (води­телей, продавцов и т. д.), достигла к 1996 г. 30 млн. человек, а это составляло более 40% трудоспособного населения России[76].

Торговля и посредничество давали их участникам доход, в те годы просто несо­поставимый с доходами от других некрими­нальных видов деятельности и, тем более, с мизерными зарплатами работников бюд­жетной сферы. Функционировали каналы транспортировки самих «челноков» за гра­ницу и закупаемых ими товаров обратно в страну. Движение получило черты органи­зованности: образовались десятки легаль­ных фирм, которые занимались доставкой грузов из-за границы. Они же открывали свои агентства во многих странах и орга­низовывали туда шоп-туры. В Турции, Ки­тае возникли целые крупные поселения, жители которых стали специализироваться на мелкооптовом снабжении российских «челноков» местной продукцией. Быстрая оборачиваемость мелких торговых капи­талов превращала их в капиталы средних размеров. Более того, мелкая торговля быс­тро реагировала на нарастающую социаль­но-экономическую дифференциацию рос­сийского общества, группируясь в нишах обслуживания как массовых потребителей, так и потребителей с высоким уровнем до­ходов. Достаточно быстро рядом с мелки­ми торговыми палатками стали возникать элитные магазины, владельцы и работники которых нередко начинали с «челночной» деятельности.

В начале 1990-х гг. биржи, банки, стра­ховые фирмы, крупные частные и полуго­сударственные акционерные предприятия возникали по всей России в огромных ко­личествах. Люди впервые в жизни обрели свободу самостоятельной предпринима­тельской деятельности, получили право от своего имени ставить подпись и печать на финансовых документах, что ранее было абсолютной монополией государственных чиновников. Во многом новое российское «учредительство» объяснялось не экономи­ческими причинами, а законами социаль­ной психологии в их приложении к очевид­ной для России ситуации кардинального общественного перелома. Многие новые, тем более малые, предприятия создавались не в силу экономической целесообразнос­ти, а лишь в надежде их организаторов на некую абстрактную «лучшую жизнь», без какой-либо программы долгосрочного раз­вития. В определенном смысле психологи­ческие ожидания скорого процветания до­минировали над трезвым экономическим расчетом и даже здравым смыслом.

В 1990-е гг. предпринимались активные усилия по централизованному возрожде­нию и реформированию различных видов и форм кооперативных ассоциаций. Поми­мо уже принятых на излете перестройки законов, в постперестроечной России были приняты новые законы, регулирующие ко­оперативное движение: «О потребитель­ской кооперации в Российской Федерации» (июнь 1992 г.), «О сельскохозяйственной кооперации» (1995 г.), «О внесении измене­ний и дополнений в закон «О потребитель­ской кооперации в Российской Федерации» (июнь 1997 г.) и т. д. Возникло несколько некоммерческих общественных организа­ций (Лига кредитных союзов, Союз сель­ских кредитных кооперативов и др.), кото­рые попытались объединить деятельность кооперативных организаций. Однако зна­чительных успехов в рассматриваемый пе­риод добиться не удалось. Под эгидой Лиги кредитных союзов на 1 января 1998 г. было зарегистрировано 289 кредитных союзов, в основном городских. Сельские кредитные кооперативы остаются весьма малочислен­ными - в 16 регионах страны специалис­ты насчитали всего 41 такую ассоциацию, объединяющую около 1500 фермеров и мелких предпринимателей[77].

Стремлением возродить общественно- политическую активность предпринима­тельского сообщества явилось учреждение летом 1990 г. Российского союза промыш­ленников и предпринимателей (РСПП) как общественной организации, представляв­шей интересы деловых кругов. В Уставе РСПП в качестве целей организации были заявлены: консолидация усилий промыш­ленников и предпринимателей России, на­правленных на улучшение деловой среды, повышение статуса российского бизнеса в стране и мире, содействие модернизации экономики. В организацию вошли более 100 отраслевых и региональных объединений, представляющих ключевые сектора эконо­мики: топливно-энергетический, машино­строение, оборонно-промышленный, инвес­тиционно-банковскую сферу и др. Первым президентом РСПП с 1990 по 2005 гг. был А. Вольский.

В то же время следует заметить, что сре­ди участников РСПП активную роль игра­ли и продолжают играть некоторые бывшие члены семибанкирщины, а также современ­ные олигархи. Поэтому в общественных кругах эту организацию чаще именуют как «Союз олигархов».

Позднее, уже после кризиса 1998 г. возникли такие общественные организа­ции предпринимателей, как Деловая Рос­сия (2001) и «Опора России» (2002), пред­ставляющие интересы малого и среднего бизнеса.

Своеобразным завершением рассматри­ваемого периода стал дефолт 1998 г., когда правительство С. В. Кириенко объявило о решении в одностороннем порядке ввести 90-дневный мораторий на банковские рас­четы с Западом и выплаты по вкладам в Сбербанке России. Это привело к параличу банковской системы и затяжному кризи­су, выход из которого начался уже в новом веке.

Основными причинами дефолта яви­лись: огромный государственный долг Рос­сии, кризис ликвидности, низкие мировые цены на сырье, составлявшее основу эк­спорта России, а также популистская эко­номическая политика государства и строи­тельство пирамид ГКО (государственный краткосрочные обязательства).

Его последствия серьезно повлияли на развитие экономики и страны в целом, как отрицательно, так и положительно. Курс руб­ля по отношению к доллару упал за полгода более чем в 3 раза - с 6 рублей за доллар пе­ред дефолтом до 21 рубля за доллар 1 января 1999 г. Было подорвано доверие населения и иностранных инвесторов к российским бан­кам и государству, а также к национальной валюте. Разорилось большое количество малых предприятий, лопнули многие бан­ки. Банковская система оказалась в коллап­се минимум на полгода. Население потеря­ло значительную часть своих сбережений, упал уровень жизни. Тем не менее девальва­ция рубля позволила российской экономике стать более конкурентоспособной.

Таким образом, в результате преобразо­ваний на рубеже XX - XXI вв. в России в целом сложился новый капиталистический уклад, основанный на частной собствен­ности. Он характеризовался нестабильнос­тью, слабой защитой прав собственности, ущербностью деловой этики, низкой куль­турой предпринимательской деятельности, невысокой инвестиционной привлекатель­ностью ит.д.

Положительным результатом экономи­ческих реформ, проведенных в 1990-е гг., стала легализация частной собственности и предпринимательства, отход от дирек­тивных методов управления, бесплатная приватизация жилья, ликвидация товарно­го дефицита.

Тем не менее негативным результатом экономического развития в постперестро­ечный переходный период стало возникно­вение противоречия между формированием рыночной инфраструктуры на производс­тве, в финансовой сфере и в сельском хо­зяйстве и обнищанием значительной части населения, резким углублением социально­го неравенства, появлением безработицы и других болезней рыночной экономики.

Начавшийся новый период, связан­ный с деятельностью сначала президента В. В. Путина (2000 - 2008 гг.), а с 2008 г. - президента Д. А. Медведева, еще не является законченным периодом, поскольку главная экономическая задача - создание условий для ускоренной модернизации страны пока не может считаться завершенной.

Несмотря на то что новый период ох­ватывает целое десятилетие, реализовать заявленную программу не удалось. Ми­ровой финансовый кризис, начавшийся в 2008 г., высветил недостатки и слабые сто­роны современной российской экономики. Попытка решить задачи модернизации за счет высоких цен на энергоносители (пре­жде всего - нефть и газ) в так называемые «тучные годы», хотя и позволила сформи­ровать «подушку безопасности», однако за последние два года эта «подушка» исчезла, и проблема структурной перестройки эко­номики опять встала в повестку дня.

Роль STEM-образования в «новой экономике» США

Автор анализирует образование в области науки, технологии, механизации и математики (так называ­емое STEM-образование) как предмет особой важности в большинстве стран с растущим инновационным потенциалом. Основные аспекты системы образования STEM служат примером острой необходимости ее внедрения в США.

Внедрение системы образования STEM продиктовано мировой «новой экономикой» быть конкурен­тоспособным как внутри страны, так и на международной арене. Некоторые аспекты исследуемой пробле­мы могут быть интересны студентам и научным сотрудникам учреждений среднего и высшего профессио­нального образования, а также могут быть полезны для инновационной политики государства.

Инновационное развитие образования -      элементов НИС (национальная инноваци-

залог успешного перехода к «новой эконо-      онная система) разных стран: школа - уни-

мике» и ее развития. Наиболее перспектив-     верситет; университет - частная корпора-

ной формой инновационного образования        ция; государственная научно-техническая

в большинстве развитых стран признается       политика - частные корпорации и универ-

так называемое STEM-образование. Не-           ситетские лаборатории. Многоаспектность

смотря на то что это направление в обра-        рассмотрения всех вопросов STEM позво-

зовании успешно развивается с середины         ляет лучше обосновать практику развития

XX в., потребности новой экономики ой-         этого направления в системе образования

ределили новый «виток» в развитии STEM,      России, правильно организовать между-

его современные формы, методы и сферу        народное сотрудничество российских уни-

применения. Ему уделяется большое вни-        верситетов. мание в Великобритании, Австралии, Кана­де, США и других странах. Актуальность Опыт США в развитии изучения разнообразного опыта STEM в STEM-образования мире неуклонно возрастает. Область STEM, то есть образова-

Особенно интересным при решении за-      ния в области науки (Science) - техно-

дач STEM становится анализ состыковки         логий (Technology) - инженерного дела

(Engineering) - математики (Mathematics), сокращенно - STEM. Эта область призна­на в США в качестве базовой технологи­ческой основы развитого общества: и На­циональным Советом по исследованиям (National Research Council), и Националь­ным Научным Фондом (National Science Foundation, NSF). Степень подготовки ра­бочей силы в области STEM является инди­катором способности нации поддерживать свое развитие. Обеспеченность страны кадрами с хорошей подготовкой в области STEM - ключевая задача всей системы об­разования в США. В последнее время это­му вопросу уделяется особое внимание в силу ряда причин: экономический кризис, обострение вопросов конкурентоспособ­ности США.

Экономический кризис 2008 - 2009 гг. в США показал особую незащищенность малообразованной части населения: основ­ная волна увольнений пришлась на рабо­чих с низким образованием (половина из 30 наиболее растущих и востребованных профессий в Америке требует как минимум степени бакалавра). При этом требования к уровню образования кадров, особенно в инженерной и математической областях, повышаются. К 2016 г. 4 из каждых 10 но­вых профессий потребуют дополнительно­го образования или обучения [1].

Для стимулирования процессов обуче­ния необходима более эффективная обра­зовательная среда. Существующая система к этому не готова. Учитывая масштабность накопившихся образовательных проблем, Президент США Б. Обама обращает вни­мание на актуальность и срочность прове­дения реформы образовательной системы США [2].

По мнению некоторых экономистов, сложность проведения образовательной ре­формы США связана с тем, что, с одной сто­роны, образование становится ключевым фактором развития всей инновационной экономики. С другой стороны, обострение проблем социального государства, особен­но в условиях экономического кризиса, ве­дет к сужению финансовых возможностей государства, сокращению государственных расходов на образование и, как следствие, к снижению качества образования, перекла­дыванию финансового бремени на студен­тов и их семьи, а следовательно, к сокра­щению доступности высшего образования [3].

Активизация развития STEM может стать ключом к решению многих образо­вательных проблем, усилению массового характера образования в сочетании с его гибкостью, росту возможностей экономии финансов.

Недоучет роли STEM-образования в современных условиях подрывает конку­рентоспособность страны. Доля STEM - дисциплин составляет в национальной системе образования США 17%, тогда как в Японии - 64%, в Китае - 52%, в Южной Корее - 40%, России - 33%, Индии - 23%. С меньшей долей американского STEM в образовательной системе США в сравне­нии с другими странами связывается ухуд­шение показателей США в естественных и математических науках. Например, по данным 2009 г., по математическому обра­зованию уровня 8 класса США скатились с 1-го на 9-е место в мире (1).

США сейчас отстают от большинства стран мира по доле выпускников в облас­ти науки и технологий. В результате США находятся на 29-м месте из 109 стран по показателю доли молодежи с математичес­кой или научной степенью среди всей мо­лодежи в возрасте 24 лет (4). По мере того, как экономика США становится все более наукоемкой, кадров подготавливается все меньше.

Таким образом, STEM может стать важ­ным фактором поддержания конкуренто­способности США. Причем, образование должно развиваться от детского сада до пенсии, проходя сквозь образовательную связку: школа - вуз - профессиональная переподготовка (так называемая «образо­
вательная труба» - educational pipe-line); через все этапы исследовательской работы, всю структуру рабочей силы, все элементы НИС США: частный сектор, университе­ты, государственные структуры. В то же время, все звенья образовательной цепочки должны способствовать повышению уров­ня и усилению качества самого STEM.

Поля STEM и STEM-дисциплины в США

Технологии (Technology)

Американские авторы часто использу­ют термин «поля STEM». Они представле­ны на рис. 1.

Рис.1. Основные поля (области, сферы; от. англ. - fields) STEM-образования

Выделенные поля «питают» такие попу­лярные сейчас и перспективные в будущем специальности, как биомедицина, компью­терные и информационные технологии, на - нотехнологии, математическая биология, биоинформатика, компьютерная безопас­ность. Несмотря на то что непосредствен­но к STEM-дисциплинам не относится, например, экономика (МВА, финансы и др.), знание STEM-дисциплин повышает эффективность и в этой области знаний. STEM также способствует развитию таких дисциплин, как международное дело, об­разование и человеческие ресурсы, соци­ально-поведенческие науки, наука об окру­жающей среде.

В настоящее время департаментом тру­да США выделяются 14 секторов рынка труда, требующих усиленной STEM-под - готовки. К ним относятся автомобилест­роение, строительство, финансовые услу­ги, национальная безопасность, транспорт, аэрокосмическая область, биотехнологии, гостиничное дело, розничная торговля, об­ласть передовых индустриальных техноло­гий, энергетика, здравоохранение, область информационных технологий. Даже в ус­ловиях экономического кризиса востре­бованными остаются специалисты по сле­дующим специальностям STEM: химия, компьютерные науки, инженерное дело, математика, физика, астрономия. Прогно­зируется дальнейший рост спроса на спе­циалистов по этим дисциплинам [8].

В США деятельность в рамках STEM координируется так называемой коали­цией STEM-образования (STEM Education Coalition), в которую входят более 1 тыс.

Математика(Mathematics)

Наука (Science)

Инженерное дело(Engineering)

объединяющих

организации,

_работников в об-

ласти зна­ний, спе­циалистов ученых, ин-

по образованию, женеров и технических работников. Участвующие организации ставят своей задачей обеспечение качественного STEM - образования на всех этапах образователь­ного процесса, начиная от детского сада и заканчивая академиями (так называемая «образовательная труба» - educational pipe­line). На каждом этапе вносится вклад в общий результат - в качество STEM-подго- товки. Например, если ребенка обучить ос­новам математики к 5 годам, то он с боль­шей гарантией получит доступ к высшему образованию и любым другим формам профессионального развития.

Сопредседателями коалиции являют­ся Американское химическое общество (American Chemical Society) и Националь­ная научная Ассоциация учителей (National Science Teachers Association). Заседания ко­алиции происходят ежемесячно в здании Американского химического общества (Ва­шингтон).

Примечательно, что STEM-направле - ние имеет в США давнюю историю. Акти­визация этого направления началась после запуска советского спутника в 1957 г. («эф­фект спутника») и дальнейшая история программы фактически отражает циклы
развития американской прикладной и фун­даментальной науки.

В 2006 г. Национальная Академия наук США выразила озабоченность состоянием STEM-образования в США. Комиссия по науке, инженерному делу и общественной политике Академии разработала список 10 необходимых мероприятий для развития STEM-образования в той мере, в какой это необходимо для XXI в. Три наиболее важ­ных рекомендации из них таковы:

-  увеличить потенциал американских талантов посредством улучшения научно - математического образования в формате К-12 (с детского сада по 12-й класс шко­лы), т.е. дошкольного и школьного;

-  повысить квалификацию учителей посредством их дополнительного обучения в области математики и технологий;

-  увеличить поток абитуриентов, под­готовленных для того, чтобы поступать в колледжи и вузы для получения STEM-об­разования.

В январе2006 г. Дж. Буш объявил о начале комплекса мероприятий под общим назва­нием «Инициатива развития американской конкурентоспособности». Суть инициа­тивы заключалась в том, чтобы бороться с недостатками федеральной поддерж­ки образовательных процессов и дости­жения существенного прогресса на всех уровнях STEM. Конкретно планировалось увеличение федерального финансирования передовых НИР-программ, включая удвое­ние федерального финансирования пере­довых исследований в физических науках посредством департамента энергетики, и увеличение числа выпускников американ­ских вузов в области STEM-дисциплин.

НАСА также внедрило программы и учебный план для развития STEM-обра - зования с целью пополнить кадры ученых, инженеров и математиков для освоения космоса в XXI в., создало бизнес-соревно­вание, которое спонсируется Техасским консорциумом космических грантов (Texas Space Grant Consortium). В рамках это­го проекта студенты конкурируют друг с другом по составлению карьерных планов развития обучающейся молодежи таким образом, чтобы заинтересовать школьни­ков средних и старших классов изучать STEM-дисциплины, а также стимулировать преподавателей STEM-дисциплин привле­кать своих студентов к активной практике в STEM.

Национальный Научный Фонд США реализует несколько программ в области STEM-образования. В том числе програм­мы для школьников формата К-12, таких как Программа «Глобальный вызов» (The Global Challenge Award ITEST Program).

STEM в рамках образовательной реформы Б. Обамы

Актуальность STEM-образования воз­растает по мере формирования новой ин­новационной модели США, как в рамках долгосрочной стратегии администрации Б. Обамы, так и в пакете антикризисных мер среднесрочного характера (ARRA, 2009).

6 июля 2009 г. Конгресс США принял Закон «О координации действий в облас­ти STEM-образования» (STEM Education Coordination Act of 2009). В соответствии с ним директор офиса научно-технологи­ческой политики (OSTP) должен создать комитет при Научно-Технологическом Совете (National Science and Technology Council), наделенный функцией координа­ции федеральных программ и мероприя­тий в области поддержки STEM-образова - ния. Федеральные программы, охваченные действием этого закона, следующие: про­граммы департамента энергетики, STEM - программы NASA, программы Нацио­нальной администрации океанических и атмосферных исследований, программы департамента образования и других феде­ральных агентств.

Директор офиса научно-технологичес­кой политики управляет данным комите­том с целью:

-  координировать действия перечис­ленных федеральных агентств в сфере STEM-образования;

-  разрабатывать, внедрять и обновлять каждые 5 лет стратегический план STEM - образования. Этот план должен содержать конкретные приоритетные годовые и дол­госрочные цели, определять единые мето­ды измерения прогресса в достижении по­ставленных целей;

-  описывать подходы всех участвую­щих агентств к оценке эффективности их программ и действий, а также влиять на роль конкретных агентств в программах и мероприятиях, предназначенных для до­стижения названных целей;

-  создавать, периодически обновлять и поддерживать конкретный список феде­рально спонсированных образовательных программ в области STEM. Комитет должен вести документацию об оценках эффектив­ности подобных программ и мероприятий, в том числе процент участия в них наименее представленных меньшинств. Комитет инс­труктирует директора в области стимулиро­вания и мониторинга усилий участвующих федеральных агентств, направленных на эффективную реализацию задач стратеги­ческого плана STEM-образования.

Закон требует ежегодной отчетности директора перед Конгрессом по вопросам реализации стратегического плана. Подоб­ный Отчет перед Конгрессом должен со­держать следующую информацию:

1)  описание программ и мероприятий STEM-образования за предыдущий и те­кущий фискальные годы, а также данные о предложенных программах и мероприя­тиях в рамках президентского бюджетного запроса по всем участвующим федераль­ным агентствам;

2)  уровни финансирования данных агентств по данным направлениям за про­шлый фискальный год и в рамках прези­дентского бюджетного запроса;

3)  описание результатов выполнения плана;

4) описание способов, которыми участ­вующие федеральные агентства будут рас­пространять информацию о возможностях получения федеральной поддержки в об­ласти STEM-образования для желающих ею воспользоваться [5].

В программе STEM Администрация Б. Обамы делает упор на 2-годичное вы­сшее образование (в так называемых «ко - мьюнити колледжах» (амер.: community colleges), то есть муниципальных коллед­жах двухгодичного образования, в которых обучается преимущественно молодежь штата). Дело в том, что в ближайшие годы потребность в выпускниках с дипломами младшего специалиста (степень, получен­ная в двухгодичном колледже США, позво­ляет продолжить обучение для получения степени бакалавра) будет расти в 2 раза быс­трее потребности в специалистах, не полу­чивших образование в колледже. Местные власти заинтересованы в развитии данных образовательных учреждений. Президент Б. Обама поставил цель: к 2020 г. Америка должна стать страной с высочайшей долей выпускников колледжей в мире [6].

2-годичное высшее образование станет эффективным, только если будут созданы следующие условия:

•  научно-педагогический сектор бу­дет обладать достаточной базой для качес­твенного обучения специалистов в сжатые сроки (предложение учебных программ и методик, обеспеченное кадрами препода­вателей - менеджеров учебного процесса);

•  частный сектор будет нуждаться в специалистах в области новых, перспек­тивных технологий (спрос на специалис­тов);

•  школьный участок «образователь­ной трубы» (то есть система К-12) бу­дет готовить STEM-квалифицированных школьников для последующего обучения по интенсивным программам университе­тов (рассчитанным на 2-годичный курс);

•  у выпускников Community Colleges будет мотивировка для продолжения обра­зования в сочетании с ростом практическо­го применения уже полученных знаний и навыков.

При выполнении этих условий сектор 2-годичных вузов будет работать на новую экономику эффективно и оправдает соот­ветствующие инвестиции всех участников НИС.

Преемственность
STEM-подготовки: связь школ и университетов

С начала 50-х гг. в США много внима­ния уделялось взаимосвязи школ и универ­ситетов для усиления механизма подготов­ки в области STEM. За 50 лет наработаны разнообразные контакты системы К-12 с университетами (прежде всего с исследо­вательскими университетами). В 1997 г. Национальный Научный Фонд США доба­вил новый критерий для оценки качества заявок на финансирование исследователь­ских проектов, поступающих от универ­ситетов. Это критерий наличия в проектах предложений по использованию иссле­дований для усиления связей с системой К-12 - так называемый критерий «ширины последствий» от научной разработки, часто называемый «эффектом распространения вширь» (англ. - outreach effect).

Школы и университеты получают вза­имную выгоду от сотрудничества, но со­временная связь этих элементов «образо­вательной трубы» требует существенного укрепления. Дело в том, что официальной системы, узаконивающей такие связи на уровне национальных стандартов (учеб­ный план), так и не было создано. Однако формирование новой экономики и между­народная конкуренция требуют создания именно такой системы. Немалые успехи в этом направлении достигнуты в области нано технологий в рамках Национальной нанотехнологической инициативы (ННИ).

В рамках ННИ были выбраны шесть ведущих исследовательских университе­тов для создания шести Национальных на­учных центров наноинженерии (National

Nanoscience Engineering Centers - NSEC): при Универститетах Райе (Rice), Корнел (Cornell), Колубийском и Гарвардском уни­верситетах, Северо-Западном университете и Политехническом Университете Рансе - лаер (Ranselaer).

Эти вузы устанавливают связи со школа­ми, помогая им вводить новые дисциплины (STEM-направления), готовя талантливых школьников для продолжения образования в этих вузах с целью дальнейшей научной и/или исследовательской работы в связке «исследовательский университет - нано - индустрия». Школьникам дается возмож­ность изучать физику, химию, основы на­ноинженерии, в том числе и в форме ЭО (электронного обучения), знакомиться с лабораторными исследованиями (практи­ческое обучение и демонстрации) универ­ситетов.

Организационно данная работа строит­ся из нескольких блоков. В работе объеди­нены несколько участников. Во-первых, сами ученые-исследователи (для которых часто весьма непросто разработать доход­чивые материалы для школьников). Во-вто­рых, факультеты университетов (отвечают за организацию инновационных методов обучения для школьников). В-третьих, школьная система (ответственная за сба­лансированное обучение всем необходи­мым дисциплинам и навыкам в сочетании с дополнительными предметами по нано- технологиям).

Таким образом, на учебный план школь­ной системы К-12 влияют:

1.  Операционная система (учителя, администрация школ, суперинтендант).

2.  Политики в сфере образования (со­веты по образованию местных органов и штата).

3.  Законодательная система (Конгресс и законодательства отдельных штатов).

4.  Структура финансирующих органов (местные органы, совет правления школы, системы отдельных штатов, федеральное правительство).

Для NSEC и Национального нанотех - нологического координирующего офи­са (National Nanotechnology Coordinating Office - NNCO) выделены пять рекомен­даций:

1.  Каждый из Национальных науч­ных центров наноинженерии (NSEC), воз­главляемый одним из шести выбранных университетов, должен устанавливать и развивать личные отношения с людьми, ответственными за разработку новых на­циональных стандартов учебного плана школ с учетом STEM-дисциплин (в том числе для конкретного штата, где базиру­ется Национальный нанотехнологический координирующий офис), и помогать этим процессам на общенациональном уровне.

2.  Каждый из Национальных научных центров наноинженерии должен разрабо­тать четкие стандарты нанонауки и нано - технологий для того, чтобы добавить их в последующие варианты изменения учеб­ного плана детсадовско-школьной системы К-12. NNCO должен сбалансировать эти стандарты между шестью центрами, чтобы они подчинялись единой логике, но сохра­няли творческое разнообразие, присущее каждому из университетов.

3.  Каждый Центр должен разработать систему поддерживающих курсов по про­грамме нанодисциплин для учителей сис­темы К-12 и совместно с ними для школь­ников.

4.  Каждый Центр вместе с координи­рующим офисом должен предлагать свои стандарты и курсы вниманию политиков и финансирующих органов и организаций при любой возможности.

5.  Каждый Центр должен работать со школьнымидепартаментами подготовки учителей и соответствующими структу­рами университетов с целью подготовки новых компетентных в нанодисциплинах учителей системы К-12.

В более узком и одновременно в более актуальном для новой экономики смысле развитие STEM особенно важно для иссле­довательских университетов. STEM позво­ляет усилить эффективность их деятельнос­ти - раньше и шире привлекать молодежь к практике исследовательской работы в клю­че потребностей новой экономики, активно вовлекать корпорации и государственные исследовательские структуры, усиленные STEM-переподготовленными кадрами в процессы наращивания фундаментально - прикладных работ в русле новейших инно­вационных технологий.

Школы и университеты США пред­лагают разнообразные формы и методы сотрудничества в области STEM. Так, ак­тивно работают Ассоциации школьных правлений, например Иллинойская Ас­социация школьных правлений (Illinois Assosiation of School Boards), Националь­ная Ассоциация школьных правлений (NSBA - Nat School Boards Association). Создаются, к примеру, Ассоциации школьных комитетов (одна из наиболее популярных - Массачусетская Ассоциа­ция школьных комитетов - Massachusetts Association of School Committees). Ассо­циации регулярно проводят конферен­ции, в рамках которых обсуждаются ак­туальные вопросы STEM:

•  поддержание учебного плана вы­сокого качества (например, расширение учебного плана за счет классов on-line в Системе « Starnet» Западного Университе­та Иллинойса - Western Illinois University);

•  дизайн и реализация учебных про­грамм на нескольких языках;

•  виртуальная школа @ Liverpool (дистанционное и on-line обучение);

•  научно-математические ресурсы штата для школы;

•  развитие Программы академичес­ких и научных успехов;

•  создание системы академических достижений (успеха) посредством систе­матического обновления учебного плана;

•  встраивание внеклассного обучения в структуру расписания средних и старших классов;

•  технология обучения - достижение лучших стандартов технологического ос­нащения обучения.

Темы конференций Национальной ас­социации школьных правлений также ка­саются актуальных для STEM вопросов: широкополосных сетевых возможностей, проблем дистанционного обучения, во­влечения технологий XXI в. для использо­вания ресурсов домашнего обучения, раз­вития персонала школ и школьного права, электронного обучения (образования) как инструмента подготовки городских учите­лей (Центр образовательных технологий Университета Джона Хопкинса - Hopkins University).

Как видно, тематика конференций достойна внимания не только школьного персонала, но и профессорско-препода­вательского состава вузов. В рамках эко­номики знаний эти вопросы важны для всех активных слоев населения, особен­но для тех, кто связан с НИОКР и высо­котехнологичным менеджментом. Самые интересные темы конференций готовятся университетами и часто совмещаются с обучением руководителей школ. Приве­дем пример наиболее интересных курсов для школьных учителей (в рамках систе­мы К-12) и других форм работы со шко­лами, организованных шестью нанотех - нологическими центрами США (NSEC), о которых говорилось выше.

Так, программа Гарвардского универси­тета предусматривает следующее.

•  Каждый семиклассник в г. Кемб­ридже посещает Гарвард в ходе учебного года. Каждую пятницу, 30-40 школьников и 3-4 учителя в течение одного дня обуча­ются в Гарварде по программе, похожей на студенческую (с лекциями, обедом, после­обеденными лекциями, показательными лабораторными и семинарами). Для этого задействованы преподаватели и студенты. Самые талантливые школьники таким об­разом знакомятся с университетской жиз­нью уже в школе.

•  Действует программа переподготов­ки учителей при университете. Учителя ра­ботают вместе с профессорами и аспиран­тами университета над научными темами. Это длится 4-6 недель летом, и контакты продолжаются в течение учебного года.

•  Старшекурсники приходят в школу и работают с учителями, учителя в свою очередь приводят старшеклассников в ла­боратории Гарварда (например, в те, где есть гигантские микроскопы для нанопре - зентаций и опытов).

•  Летние исследовательские про­граммы Гарварда рассчитаны на стар­шекурсников из разных колледжей. Там отбираются лучшие кандидатуры для поступления в университет, причем при­глашаются представители меньшинств и даже иностранцы (в частности, через вузы в Пуэрто-Рико). Растут интернацио­нальные контакты и с другими «прилега­ющими» странами.

•  Для школьников организуются курсы лекций. Ведущие лекторы помога­ют выбрать тему научных исследований и развиваться в этом направлении уже со «школьной скамьи».

•  Налажено сотрудничество с Музеем наук г. Бостона, где работает служба вопро­сов-ответов и есть возможность получить копии лучших лекций по Интернету.

В Колумбийском Университете так­же существует двухгодичная программа подготовки учителей (в летнее время и в течение учебного года), есть программы курирования научной ориентации школь­ников, в которых задействованы аспиранты и старшекурсники.

В Университете Северо-Запада (Northwestern) реализуется миссия усиле­ния пожизненного интереса всех возраст­ных групп населения к нанотематике. С этой целью реализуются следующие дол­госрочные проекты.

•  Программа развития опыта ис­следований для учителей (совместно с другим вузом США), рассчитанная на 2-годичное обучение с использованием летних месяцев.

•  Сотрудничество с Музеем науки и промышленности г. Чикаго - специальная экспозиция с чтением лекций и консульти­рованием.

•  Программы (летние 9-недельные, исследовательские) для старшеклассников и национальных меньшинств.

•  Отдельные программы для испано - говорящих, афро-американцев, в коопера­ции с Обществом чернокожих инженеров и Обществом испаноговорящих инженеров США.

•  Модульная Программа функци­ональных наноструктур (развивается с 1993 г.), рассчитанная на профессиональ­ную ориентацию старшеклассников и от­личающаяся прикладными аспектами под­готовки специалистов.

Другие университеты также предлага­ют интересные курсы для К-12 системы, в частности, в области нано - и биоинжене­рии. Они справедливо считают, что нано - знания вскоре будут также важны, как сей­час - знания о полимерных материалах. Подобные курсы рассчитаны на 2-3 года, и в итоге к окончанию школы молодежь получает солидный и системный багаж знаний.

Таким образом, сотрудничество школ и исследовательских университетов США в рамках STEM-образования - важный ключ к более эффективной новой экономике.

Новые инициативы администрации Б. Обамы в области STEM

В сентябре 2010 г. советниками Пре­зидента США (ведущие ученые и биз­несмены передовых направлений инно­вационного развития) был подготовлен специальный отчет о развитии STEM - образования в интересах всей экономики США. Он переводится так: «Готовить и воодушевлять: система образования от де­тского сада до окончания школы (К-12) по STEM-дисциплинам (наука, технологии, инженерное дело, математика) для буду­щего Америки» [7].

Авторы Отчета предлагают двухсто­роннюю модель трансформации системы STEM-образования. По их мнению, в США надо готовить школьников так, чтобы они обладали устойчивым фундаментом зна­ний в STEM-области и могли применять эти знания в личной жизни и в профессио­нальной карьере. И кроме этого, надо вдох­новлять и стимулировать школьников так, чтобы у них была мотивация изучать эти дисциплины не только в школе, но и в вузе, и чтобы у многих из них присутствовало стремление к дальнейшему карьерному росту в STEM-областях.

В этом отчете также даются рекоменда­ции для Администрации Президента по ме­тодам эффективного решения данной дву­единой задачи. Эти рекомендации связаны с пятью важнейшими приоритетами:

1.  Улучшение федеральной координа­ции и усиление федерального лидерства в STEM-области.

2.  Поддержка движения штатов США по обеспечению единого национального стандарта в области STEM-дисциплин.

3.  Подготовка и стимулирование пре­подавателей STEM-дисциплин, ответст­венных за подготовку и стимулирование интереса школьников к STEM-областям знаний.

4.  Создание условий для того, чтобы школьники и студенты всех уровней мог­ли на практике повышать свои навыки и, соответственно, повышать интерес к этим областям.

5.  Поддерживать усилия штатов и школьных округов по превращению школ в гибкие обучающие структуры, соответс­твующие потребностям новой экономики знаний.

Главным институциональным новшест­вом является рекомендация по активизации развития научно-математических школ.

На сегодняшний день в США примерно 100 научно-математических школ. В связи с их потенциалом следует обратить внима­ние на два момента:

1.  Практика показывает, что эти школы являются мощным средством подготов­ки выпускников с глубокими знаниями и сильной приверженностью к науке и мате­матическим методам. Это ведет к гораздо более высокому уровню их последующего поступления в колледжи и получения спе­циальностей в разнообразных научных об­ластях (4). Математические школы - одно из наиболее эффективных средств борьбы с дефицитом STEM-специалистов.

2.  Развитие научно-математических школ является институциональной инно­вацией, которая доказала свою эффектив­ность в подготовке растущего количества ученых и инженеров.

Очевидна необходимость увеличения числа подобных специализированных школ. В связи с этим Конгрессу США ре­комендуется ежегодно в течение 5 лет ин­вестировать на дело создания и развития этих специализированных школ 180 млн. долл. Средства рекомендуется размещать через организационную структуру ННФ (National Science Foundation). Причем эти средства должны быть объединены со средствами штатов и локальных школьных округов, а также со средствами местной промышленности. Только при таком объ­единении усилий будет достигнута цель утроения количества принимаемых студен­тов в эти школы, которое к 2012 г. сможет достигнуть 140 тыс. человек.

Заключение

С учетом состояния и перспектив STEM-образования в США, его бурной ин­тернационализации и применительно к об­разованию в России можно обратить вни­мание на несколько моментов:

- в ближайшем будущем университеты, не отвечающие международным STEM - стандартам подготовки, будут все быст­рее проигрывать в конкуренции с другими вузами. Ключ к пониманию этойтенденции - глобализация современной экономики, раз­витие ГИС (глобальной инновационной системы), формирование единого поля выс­шего образования;

-  фрагментарность STEM-подготов - ки делает более популярным зарубежное образование даже тогда, когда в этом нет экономической необходимости. В России технические вузы пока конкурентоспособ­ны и могли бы давать более качественное инженерное образование, подтягиваясь до уровня международных стандартов, а не отдавать это направление в образовании «на откуп» иностранным вузам;

-  важно заранее учесть опыт США, Ве­ликобритании и Австралии, где диспропор­ции в структуре STEM-дисциплин уже оче­видны и расходы государства часто просто неэффективно «распыляются», так как в рамках STEM-дисциплин готовится, к при­меру, слишком много физиологов-психоло­гов и слишком мало физиков и инженеров (диспропорции подготовки специалистов STEM-направлений). Важно учиться фор­мировать структуру дисциплин на базе сбалансированной научно-технической политики государства и с учетом мировых тенденций развития новой экономики;

-  отсутствие потребности в STEM-тру - бе, характерной для новой экономики, со­здает сложности в формировании взаимо­связанной системы кадрового «орошения» НИС. Как только развитие НИС станет под­линным приоритетом РФ, важность такого «орошения» станет очевидной и для нас. К сожалению, подобные системы «кадрового орошения» нельзя купить за рубежом, им­портировать через таможню и смонтировать за 1-2 квартала руками иностранных специ­алистов. И потому важно предпринимать шаги в сторону STEM-образования уже сейчас, так как процессы формирования НИС - долгосрочны и специфичны. Зна­ние тенденций и подходов к STEM-образо - ванию в других странах позволяет России заблаговременно готовить себя к любой из возможных ролей (и подчиненной, и лиди­рующей - в зависимости от отрасли) в сфере глобального инновационного пространства, глобальной новой экономики;

- для России развитие STEM-образова - ния и государственное планомерное влияние на этот процесс важнее, чем для промышлен - но развитых стран, так как приходится все чаше подстраиваться под технологии, уже использующиеся в развитых странах, что требует особой готовности национальных специалистов, включая способность быстро переучиваться. Без STEM-подготовки миро­вого уровня это особенно затруднительно. Наша страна все активнее и масштабнее привлекает технологии иностранных компа­ний. Требования технологической безопас­ности, а также стандартов совместимости отечественного и импортного оборудования (различного странового происхождения) вы­нуждают особенно качественно готовить и переобучать специалистов в STEM-ключе. Например, современное полиграфическое оборудование в Москве - преимущественно из Германии, управляется компьютерными программами ФРГ, и оперировать им может только грамотный специалист с хорошим STEM-фундаментом, так как обновление программ и технологий приходится произ­водить чуть ли не ежегодно в целях повыше­ния экономической эффективности обору­дования. Полиграфическая отрасль весьма консервативна в плане обновления техноло­гий, но даже здесь ускоряются все процес­сы обновления инженерно-компьютерных стандартов.

Китайско-африканские отношения: ресурсы и политика

В статье рассматриваются механизмы политического и торгово-экономического сотрудничества КНР со странами африканского континента на современном этапе. В центре внимания - взаимодействие в об­ласти разработки энергоносителей. Дается оценка преимуществ, недостатков и перспектив китайско-аф­риканских отношений.

Второй год глобальной экономической рецессии Китай преодолел успешнее, чем все остальные страны мира. КНР проде­монстрировала уверенный рост ВВП в

2009  г.: китайская экономика перевыпол­нила правительственный план (рост на 8%), увеличившись на 8,7%, причем в IV квартале темпы роста ускорились с 9,1% до 10,7% по сравнению с аналогичным пери­одом прошлого года[26]. Согласно прогнозам Всемирного банка, увеличение ВВП КНР в

2010  г. составит 9%[27].

Российские эксперты уверены, что Ки­тай не только успешно вышел из кризиса, но и существенно упрочил свои позиции в мировой экономике. «Китай не только уве­рился в своей способности выдерживать удары мирового кризиса, но и попытался использовать ситуацию для укрепления своих экономических и на их основе поли­тических позиций. Китай вбросил больше $300 миллиардов в мировые финансы по разным каналам. Всё это приводит к тому, что Китай становится видимым, значи­мым. У Китая появляются глобальные ин­тересы», - считает заместитель директора ИМЭМО РАН, член-корреспондент РАН В. Михеев[28].

В связи с этим актуален анализ крупных сдвигов в мировой экономике и политике, связанных с новой ролью Китая. Исклю­чительно динамичный и продолжитель­ный подъем китайского хозяйства в силу его масштабов (в реальном выражении на эту страну приходится около 25% мирово­го промышленного производства, китай­ская экономика обошла японскую и заняла второе место в мире после США)[29]
создал беспрецедентную ситуацию в глобальной экономике. Современный Китай оказывает значительное, в ряде случаев решающее, воздействие на состояние отдельных товар­ных рынков, международные транспорт­ные и финансовые потоки.

Неизменно высокая динамика и устой­чивость хозяйственного роста в КНР про­являются, помимо прочего, в быстром на­ращивании внешнеэкономических связей - тенденции, особенно заметной в новом веке. Одной из движущих сил данного кур­са правомерно считают угрозу сырьевого и топливного голода.

Стремительное нарастание валютных резервов КНР (их объем по итогам I квар­тала 2010 г. достиг $2,5 трлн.)[30]
обостряет необходимость масштабного поиска новых сфер их приложения. Как полагает дирек­тор Института мировой экономики и по­литики АОН Юй Юндин, «Китай вполне в состоянии и должен расширить прямое инвестирование в Азию, Африку и Латин­скую Америку. Инвестирование средств Китаем в строительство инфраструктуры большинства развивающихся стран имеет большой потенциал. Кроме того, в насто­ящее время существует хорошая возмож­ность для приобретения зарубежных ком­паний китайскими предприятиями»[31].

Глобальный финансовый кризис только благоприятствовал реализации этой страте­гии: пострадавшие от глобальной рецессии и сильно нуждавшиеся в деньгах западные акционеры были вынуждены продавать ки­тайцам свои доли в добывающих компаниях. Китайские компании потратили в 2009 г. $60 млрд. на скупку зарубежных добычных ак­тивов, углеводородов и цветных металлов[32]. Если на протяжении нескольких предыду­щих десятилетий КНР активно использовала собственные недра, чтобы обеспечить высо­кий уровень производства, то отныне китайс­кие предприятия смогут в возросшей степени работать на импортном сырье. Китайская не­фтегазовая компания с ограниченной ответс­твенностью PetroChina (дочерняя компания государственной China National Petroleum

Corporation (CNPC) намерена в течение бли­жайших 10 лет направить до $60 млрд. на разработку зарубежных нефтегазо-вых мес­торождений с целью довести ежегодную до­бычу нефти и газа до 200 млн. тонн в нефтя­ном эквиваленте[33]. Инвестиционные планы PetroChina могут быть расценены как начало нового витка экспансии Китая на междуна­родные энергетические рынки. С 1992-го по 2009 г. китайские нефтяные компании ин­вестировали в свое развитие $44,4 млрд., при­чем львиная доля - $25,4 млрд. - пришлась на PetroChina; $12,6 млрд. потратила Sinopec, еще $3,4 млрд. - CNOOC[34]. При этом в по­следние годы приоритет все ощутимее отда­ется международному направлению. Летом 2009 г. Sinopec сделала две крупные инве­стиции, купив Addax Petroleum за 8,9 млрд. долл. и Angola Block - за $1,3 млрд. В общей сложности начиная с декабря прошлого года китайские нефтяные компании инвестирова­ли за рубеж не менее $13 млрд.

Согласно провозглашенной стратегии в качестве первого шага Пекину необходимо расширять свое влияние на мировых сы­рьевых рынках. Этот шаг является продол­жением политики интенсификации ТЭК, начавшейся в 2000-х гг. С начала века КНР стала позиционировать себя как серьезного игрока на мировом рынке энергоресурсов. Вовлечение крупнейшей экономики в меж­дународные рыночные процессы в области ТЭК в том числе способствовало глобально­му росту цен на нефть и газ. Последние дан­ные МЭА свидетельствуют о высоком уров­не интеграции Китая в мировую энергетику. По данным экспертов агентства, Поднебес­ная за 2009 г. потребила 2,252 млрд. тонн нефтяного эквивалента (угля, нефти, газа и электроэнергии), обогнав лидера прошлых лет США примерно на 4%[35]. Официально Китай не согласился с такой оценкой однако иной статистической информации не пред­ложил. Вместе с тем в связи с неуклонным ростом спроса на нефть зависимость КНР от импортной нефти в I полугодии 2010 г. увеличилась до 55,14%.

Одной из первоочередных целей эк­спансии китайских сырьевых компаний становится богатая разнообразными ре­сурсами Африка. Благодаря определенным механизмам взаимодействия (строитель­ство крупных объектов, инфраструктуры, развитие всестороннего сотрудничества по государственной линии, обмен делегация­ми на высоком уровне) КНР заняла нишу, освободившуюся после ухода из Африки СССР. Об этом свидетельствует и совпаде­ние временных рамок - товарооборот Китая со странами Африки (по оценкам самих ки­тайцев) с 1991 г. по 2000 г. возрос в 6 раз - до $10 млрд., в то время как товарооборот России за этот период сократился[36].

В конце марта 2010 г. китайская компа­ния Sinopec объявила о приобретении за $2,5 млрд. 55% в проекте по добыче нефти на шельфе у берегов Анголы — Sonangol. Это приобретение необходимо Sinopec для уве­личения добычи нефти. 45% этого месторож­дения уже принадлежат китайской компании China Sonangol International Holding. Вместе с этим с начала 2010 г. КНР повысила закуп­ки нефти в Анголе на 75% - до 880.000 бар­релей в сутки[37]. Это позволило африканской стране обогнать Саудовскую Аравию и стать крупнейшим поставщиком данного топлива в Китай в первой половине 2010 г.

Сотрудничество в области добычи ре­сурсов закономерно сказывается на общих показателях торговли с африканскими стра­нами. С 2000-го по 2008 г. товарооборот между КНР и Африкой вырос в несколько раз и достиг $107 млрд.[38]
Таким образом, Ки­тай стал вторым торговым партнером афри­канского континента после США[39]. А прямые иностранные инвестиции КНР в африкан­ские страны по итогам 2008 г. достигли $5,49 млрд., то есть почти 9,8% всех зарубежных инвестиций Китая пришлись на Африку[40].

Экономика и политика

За экономикой следует политика. Не­смотря на то что дипломатические связи и экономическое сотрудничество Китайской Народной Республики с государствами Аф­рики имеют уже более чем полувековую ис­торию, уровень отношений, достигнутый за последнее десятилетие, можно без преуве­личений назвать беспрецедентно высоким, а их характер - всесторонним, многоступен­чатым и многоотраслевым. Из 53 стран кон­тинента 49 имеют дипломатические отно­шения с КНР, причем с Сенегалом, Чадом и Малави они были установлены в 2005, 2006 и 2008 гг. соответственно. На сегодняшний день только 4 африканских государства официально признают суверенитет Китай­ской Республики (Тайвань): Буркина-Фасо, Гамбия, Сан-Томе и Принсипи, Свазиленд.

Одним из ключевых механизмов ки­тайско-африканского взаимодействия стал форум сотрудничества Китай-Африка, в состав которого помимо КНР входят все 49 африканских стран, имеющих дипломати­ческие отношения с Пекином. Целью созда­ния инициированного китайской стороной форума стала централизация и укрепление политических и экономических связей, проведения коллективных консультаций, многостороннего диалога и взаимовыгод­ного сотрудничества между развивающи­мися странами по модели Юг-Юг. Первый форум стартовал в Пекине в октябре 2000 г. при участии делегаций из 44 стран Аф­рики. Второй по счету форум прошел в Ад­дис-Абебе три года спустя.

Если первые две встречи были посвя­щены разработке и принятию Декларации Форума сотрудничества Китай-Африка и Программы китайско-африканского со­трудничества в области экономического и социального развития, то в ноябре 2006 г. в Пекине стороны перешли к практической составляющей взаимодействия.

В соответствии с принятой программой развития экономических связей до 2009 г. Китай предоставил странам Африки льгот­ные кредиты на сумму $3 млрд., экспортные кредиты на $2 млрд., а также создал фонд со­действия китайским инвестициям в размере $5 млрд. Кроме того, Китай пообещал спи­сать долги в размере $1,3 млрд. 33 бедней­шим странам континента (и сделал это к на­чалу 2007 г.), постепенно открыть свои рынки для африканских товаров (впрочем, преиму­щественно сырьевых), а также обучить в ки­тайских вузах 150 тыс. студентов из африкан­ских стран[41]. Для сравнения, в том же 2006 г. Всемирный банк выделил на нужды всех африканских стран к югу от Сахары более скромную сумму - лишь $2,3 млрд.[42]
Пекин­ский саммит заложил основы китайско-афри­канского стратегического партнерства нового типа, ориентированного на равенство и взаи­модоверие в политике, взаимовыгодность и общие преференции в экономике, взаимное обогащение культур, дал мощный импульс развитию сотрудничества в таких областях, как сельское хозяйство, инвестиции, торгов­ля, финансы, инфраструктурное строительс­тво, энергетика, ресурсы, наука и техника.

Дальнейшие планы китайских вливаний в африканскую экономику были озвучены членами китайской делегации, возглавляе­мой премьером Госсовета КНР Вэнь Цзябао, во время 4-го форума китайско-африканс­кого сотрудничества, который прошел в но­ябре 2009 г. в египетском курортном городе

Шарм аль Шейх. Пекин пообещал выделить $10 млрд. льготных кредитов, создать фонд с уставным капиталом в $1 млрд. для кре­дитования средних и мелких африканских компаний[43]. Кроме того, Китай решил ввести нулевую пошлину для 95% товаров из бед­нейших стран Африки, а также списать долги самым безнадежным должникам континен­та. Гуманитарная программа сотрудничества предполагает предоставление медицинско­го оборудования на $73 млн. 30 больницам, строительство 50 школ и сооружение 100 объектов по производству «чистой» энергии из возобновляемых источников[44].

В обмен на эти вложения китайские ком­пании получат эксклюзивные права доступа к минеральным ресурсам, а также выгод­ные контракты на возведение объектов ин­фраструктуры в ряде африканских стран. В условиях крайне нестабильного положения доллара в конце 2009 г. для КНР, держащей значительную часть своих резервов ($2,4 трлн.[45]) в американских ценных бумагах, ин­вестиции в экономику африканских стран стали удачным антикризисным решением.

Все эти планы и уже осуществляющиеся проекты свидетельствуют о том, что афри­канское направление внешнеэкономичес­кой и внешнеполитической деятельности КНР приобрело стратегическое значение, становится важным фактором глобальной политики и мировой экономики[46].

Важно отметить, что Китай, во-первых, не ожидает сверхсрочных дивидендов от ин­вестиций в Африку, а во-вторых, не предъяв­ляет политических требований к своим кре­диторам. Инвестиции часто идут напрямую центральным правительствам; большая их часть идет на оплату услуг китай-ских же компаний (которые обеспечивают реализа­цию инвестиционных программ по инфра­структуре, строительству, геологоразведке и т. д.) и закупку китайских товаров и техно­логий. Подобная схема очень выгодна КНР. Странам-партнерам же достается практи­чески бесплатная инфраструктурная база и доступ к высоким технологиям. Однако местные компании лишаются значительной части прибыли (так как заказы получают ки­тайские компании), а население не получает должного количества рабочих мест.

Китай нуждается в Африке как в полити­ческом, так и в экономическом плане. После «холодной войны», несмотря на тенденцию понижения регионально-политического ста­туса самого африканского континента, зна­чение Африки в дипломатической стратегии КНР только усилилось. В таких вопросах, как ситуация в Тибете, права человека, вступ­ление в ВТО и реформирование ООН, Китай всегда получал мощную поддержку африкан­ских стран. С момента основания Китайской Народной Республики Африка была важней­шей площадкой для мероприятий китайской дипломатии. Как отмечает китайский иссле­дователь Чжоу Гуантай, «история и практика подтверждает, что большинство африканс­ких государств - истинные друзья КНР, раз­витие африкано-китайских отношений имеет огромное стратегическое значение для по­вышения международного влияния Китая и укрепления его дипломатических позиций»[47]. Тем не менее, в 21 в. стратегия КНР на кон­тиненте приобрела больший рыночный праг­матизм: политическая составляющая китайс­ко-африканских отношений уступила пальму первенства экономической.

Суммарные нефтяные резервы африкан­ских стран - 16,6 млрд. тонн[48], что составля­ет 10% общемировых запасов. По этому по­казателю Африка уступает лишь Ближнему Востоку и Евразии. При этом новые мес­торождения открываются ежегодно. Лиде­ры по доказанным запасам нефти - Ливия (5,7 млрд. тонн), Нигерия (4,8 млрд. тонн),

Ангола (1,8 млрд. тонн), Алжир (1,5 млрд. тонн), Судан (0,9 млрд. тонн).

Газовые ресурсы африканского континен­та значительны. Они насчитывают 14,65 трлн. куб. м[49], что составляет 7,9% запасов мировых запасов. По доказанным запасам природного газа Нигерия и Алжир (5,22 и 4,5 трлн. куб. м соответственно) во всем мире уступают лишь России (43,30 трлн. куб. м), Ирану (29,61 трлн. куб. м), Катару (25,46 трлн. куб. м), Туркме­нии (7,94 трлн. куб. м), Саудовской Аравии (7,57 трлн. куб. м), ОАЭ. (6,43 трлн. куб. м).

Необходимо отметить, что в сфере энергетики КНР является крупным партне­ром таких африканских стран, как Ангола, Судан, ДР Конго, Нигерия, Экваториаль­ная Гвинея и Чад. В 2008 году более 60% экспорта африканских стран в КНР прихо­дится на энергоносители, еще 13% - на не­энергетическое минеральное сырье[50]. Око­ло 30% импорта нефти в КНР поступает из Африки. В 2006 году Ангола, обогнав Саудовскую Аравию, стала основным по­ставщиком нефти в КНР[51].

Впрочем, очевидно, что углеводороды являются не единственным африканским сырьем, в котором нуждается Китай. Ин­терес также представляют руды и металлы: железо, цинк, кобальт, медь, уран и бок­ситы, которые импортируются из Замбии, Зимбабве, ЮАР, ДР Конго, Мавритании, Габона и Марокко. Несмотря на то что сам Китай располагает значительными за­пасами цветных металлов, большинство китайских месторождений - это бедные и не приспособленные к искусственному обогащению руды. Разрыв между ростом спроса на цветные металлы в силу бурного промышленного роста КНР и предложени­ем в силу сокращения внутренних запасов может вызвать серьезную проблему для экономики страны. В 2007 г. экономика КНР потребляла 30% добываемого в мире цинка, 25% свинца, 22% меди, 27% стали и 25% алюминия, и эти показатели постоян­но растут[52].

Древесина, ввезенная из Габона, Каме­руна, Сьерра-Леоне и ДР Конго, является основным сырьем для китайской мебель­ной и бумажной промышленности. Китай - крупнейший покупатель табака из Зим­бабве, ведущей статьи экспорта в стране[53]. Фрукты и рыба из Западной и Центральной Африки также являются для КНР крупной статьей импорта.

Значение, отведенное Африке в концеп­ции энергобезопасности КНР, на данный момент уступает странам Персидского за­лива, Центральной Азии и России. Однако в плане продовольственной безопасности континент играет ключевую роль. Притом, что в стране проживает 22% мирового на­селения, на Китай приходится лишь 7% от общего объема пахотных земель. В послед­нее десятилетие в силу экономического и социального развития жители КНР стали больше и лучше питаться. Так, среднеста­тистический китаец стал потреблять в два раза больше мяса и на треть больше зерно­вых[54]. Решение этой проблемы власти Ки­тая видят в аренде земельных угодий для выращивания риса за границей, главным образом в Африке. С 1995 г. китайские ком­пании развивают сельскохозяйственную инфраструктуру таких стран, как Мозам­бик, Танзания, Малави, Ангола и Гвинея - Биссау. К концу 2008 г. подобных проектов насчитывалось 72, а китайские инвестиции в эту сферу достигли $134 млн.[55]. Несмотря на критику со стороны западных природо­охранных организаций, в целом китайские инвестиции эффективно решают вопросы продовольственной безопасности в самих африканских странах. Правительство Се­негала, столкнувшееся в 2008 г. с рядом волнений, причиной которых стал голод, выразило заинтересованность в сотрудни­честве с КНР в аграрной сфере.

Отношения стратегического партнерс­тва между КНР и ЮАР ввиду их комплекс­ного, многостороннего и многоотраслево­го характера иллюстрируют отношения Китая с континентом в целом и, кроме того, значительно способствуют укрепле­нию африканского государства в качестве региональной державы. Несмотря на то что страны установили официальные дип­ломатические отношения сравнительно недавно - в 1998 г., китайско-южноафри­канское сотрудничество стало развиваться стремительными темпами и в различных направлениях. Кроме того, в 2000-х гг. ЮАР внесла коррективы во внешнеполи­тическую и внешнеэкономическую стра­тегию, прежде сильно ориентированную на Европу и Северную Америку. Нельзя исключать, что на такое решение Прето­рии повлияло сближение с Пекином. В 2007 - 2008 гг., когда ЮАР была времен­ным членов Совета Безопасности ООН, ее мнение о событиях в Дарфуре, Зимбаб­ве и Бирме было почти идентично точке зрения Китая. Также поменялся подход к таким понятиям, как «права человека» и «процессы демократизации», что резко отразилось на имидже страны в западной прессе, которая вследствие этого утратила звание оплота либерализма на континенте. По крайней мере, сейчас самое демокра­тическое государство Африки, по мнению Запада, это Гана[56].

Впрочем, охлаждение отношений с США и Евросоюзом было компенсировано укреплением сотрудничества с Бразилией, Индией, особенно в рамках форума трех­стороннего диалога Индия-Бразилия-ЮАР (The IBSA Dialogue Forum), и, конечно, Ки­таем. В сентябре 2007 г., когда по итогам третьего заседания межгосударственной двусторонней комиссии КНР и ЮАР было заявлено, что стороны договорились раз­вернуть торгово-инвестиционное сотруд­ничество в области горной промышлен­ности, инфраструктурного строительства, машиностроения, швейной отрасли, про­изводства бытовой техники, переработки сельскохозяйственной продукции, туризма и финансов. Именно эту дату можно на­звать точкой отсчета нового уровня взаи­модействия между Китаем и ЮАР.

В 2008 г. было открыто 154 совместных предприятия, и Китай вложил в нефинансо­вый сектор экономики Южной Африки $500 млн.[57]
При этом инвестиции идут и в обрат­ном направлении - в 2006 г. ЮАР вложила $200 млн. в ресурсный и потребительский сектора экономики КНР. В конце 2007 г. состоялась крупнейшая сделка в истории двух стран: Industrial and Commercial Bank of China купил 20% акций Standard Bank за $5,6 млрд.[58]
За последние десять лет товаро­оборот между двумя странами увеличился с $800 млн. до $17,8 млрд.

Преимущества и недостатки сотрудничества

Африка тоже нуждается в Китае. С моральной точки зрения, в эпоху нынеш­ней глобализации экономики африканские страны, напуганные перспективой «об­нищания» и «отторжения», также очень высоко ценят роль и статус Китая как ми­ровой державы и надеются добиться его симпатии и поддержки. Будучи постоян­ным членом Совета Безопасности ООН, КНР всегда была на стороне стран конти­нента, поддерживала проведение в жизнь их требований и разумных предложений (например, предоставить Африке посто­янное место в Совете Безопасности ООН). Африка, в свою очередь, приветствовала новую роль КНР - стремительно расту­щей экономической державы, которая не скрывает амбиций стать главным инвес­тором и контрагентом континента во вне­шней торговле.

Правительство Китая регулярно пре­доставляет Африке правительственные кредиты на выгодных условиях, поощря­ет и продвигает сотрудничество на основе совместного капитала между китайской и африканской промышленностью. Кро­ме этого, тысячи африканцев обучаются в китайских вузах. Гуманитарная помощь со стороны Китая всегда ценилась на конти­ненте. Основная причина этого - отсутс­твие политического давление на страны, которые принимают помощь. Характерная черта китайского присутствия - готовность сотрудничать с любым правительством, не­взирая на его идеологию или международ­ный имидж. Что касается энергоресурсов и других видов сырья, то появление такого мощного потребителя, как экономика КНР увеличивает спрос на мировом рынке, сти­мулируя рост цен. Повышенный спрос на сырье для африканских стран - это хоро­шая возможность увеличить свои бюджеты и инструменты внутреннего социального развития.

Сотрудничество с КНР дает африкан­ским странам следующие преимущества:

1.  Доступ к финансам.

2.  Доступ к современным технологи­ям и вооружению.

3.  Доступ населения к дешевым по­требительским товарам китайского произ­водства.

4.  Создание инфраструктурных объек­тов при минимальных затратах.

5.  Долгосрочное партнерство, которое укрепляется даже в условиях глобального экономического кризиса.

6.  Политическая поддержка на между­народном уровне.

7.  Укрепление имиджа местных влас­тей за счет помощи со стороны КНР.

8.  Дополнительный заработок чинов­ников и местных элит за счет проектов с участием китайских компаний.

9.  Поддержка местного малого и сред­него бизнеса со стороны КНР, создание зон экономического сотрудничества (в Замбии, Египте, Маврикии, Нигерии и Эфиопии).

10.  Снижение и устранение таможен­ных пошлин.

11.  Списаниепрошлыхдолгов.

12.  Возможность заработка для местно­го населения.

13.  Активная помощь по гуманитарной линии (медицина и образование).

При рассмотрении стратегии взаимо­действия КНР с Африкой можно выделить несколько особенностей.

Во-первых, несмотря на негативную ре­акцию со стороны западных стран и ряда международных организаций, КНР оказы­вает финансовую и материально-техничес­кую поддержку так называемым «марги­нальным» режимам, в числе которых Судан, Зимбабве, а также с недавних пор Гвинея.

Во-вторых, Африка - это единственный на сегодняшний день регион, где практически открыто идет противостояние США, «сверх­державы настоящего» и «сверхдержавы бу­дущего», как некоторые эксперты называют Китай. Примером почти прямого столкно­вения интересов является Судан, куда очень хотят проникнуть американские Exxon Mobil и Chevron, особенно ввиду строительства нефтепровода стоимостью $3,7 млрд. с про­пускной способностью в 160 тыс. баррелей в сутки, который по плану пройдет из Доба в центральном Чаде, вблизи суданского Дар - фура, в Камерун, к берегу Атлантического океана[59]. Разумеется, китайская CNPC, явля­ющаяся крупнейшим иностранным инвесто­ром в Судане и входящая в 3 из 4 нефтедобы­вающих консорциумов страны[60], не станет без борьбы уступать свои лидирующие позиции.

В-третьих, важным аспектом торгово - экономического сотрудничества между Китаем и Африкой являются подрядные услуги. Отличительной чертой работы ки­тайских предприятий в таких сферах, как строительство, энергетика и горнодобыва­ющее дело, является схема, при которой компании из КНР получают госзаказ на работу за границей, доступ к иностранным ресурсам, а также возможность трудоуст­роить китайских граждан за рубежом в рам­ках данного госзаказа. При этом основным потребителем создаваемой инфраструкту­ры и конечного продукта производства так­же является китайская сторона.

У жителей африканского континента вы­зывает беспокойство несправедливая сис­тема оплаты труда африканских рабочих и служащих на китайских предприятиях и за­воз рабочей силы из Китая. В 2007 г. около 750 тыс. граждан КНР работало или посто­янно проживало в африканских странах[61]
при переизбытке местных кадров низкой квали­фикации. А также неэквивалентный обмен своих невозобновляемых природных ресур­сов на китайскую конечную продукцию или полуфабрикаты. Кроме того, большинство стран континента имеют отрицательный ба­ланс торговли с КНР.

Несмотря на позитивную в целом, ди­намику, в китайско-южноафриканских отношениях присутствуют некоторые противоречия экономического характера. Китайские компании составляют серьез­ную конкуренцию южноафриканским в сферах, в которых те прежде были тради­ционными региональными лидерами[62]. Это вооружение, текстильное производство, строительство, автомобильная промыш­ленность и бытовая техника.

Можно выделить следующие черты не­гативного влияния китайской «экспансии» в Африке:

1.  Отсутствие контроля над инвести­циями.

2.  Подрыв целого ряда местных отрас­лей экономики (в первую очередь легкой промышленности) за счет высокого уров­ня продукции китайских компаний при ее низкой себестоимости, что делает местные компании неконкурентоспособными.

3.  Минимальное предоставление ра­бочих мест местному населению (исполь­зуется привезенная из КНР рабочая сила).

4.  Плохие условия труда и низкая зар­плата для местных рабочих (в некоторых случаях местным кадрам, чтобы успешно работать в китайской компании у себя же на родине, рекомендуется учить китайский язык).

5.  Частые экологические нарушения в процессе работы китайских компаний.

Идеология сотрудничества

Африка является регионом, где КНР про­водит испытания своего геополитического потенциала. При этом Пекин не устает пов­торять принципы своего «мирного восхожде­ния», подчеркивая этим «неагрессивность» собственной внешней политики. В арабском мире, как пишет египетский социолог Ануар Абдель-Малек, в мирной китайской экспан­сии видят уважение суверенитета и невме­шательства во внутренние дела, а «китайские эксперименты с экономической либерализа­цией и постепенными политическими ре­формами рассматриваются как пример для подражания»[63]. Такого же мнения придержи­ваются и многие лидеры стран Африки юж­нее Сахары. В рамках африканской стратегии Китай постоянно указывает на общность их исторических судеб как объектов эксплуата­ции со стороны развитых стран Запада. Од­новременно, подчеркивая свой статус разви­вающейся страны, он предлагает совместное развитие.

Такой подход со стороны КНР доказы­вает свою состоятельность: страны Афри­ки охотно принимают китайский капитал, поддерживают китайские инициативы на международном уровне. Примеры тому - вступление Китая в ВТО, победа кандида­туры Пекина на проведение Олимпиады в 2008 г., а также блокирование вступления Тайваня в ООН. Китай, словно примеряясь к роли глобального лидера будущего, уже сейчас ищет союзников и испытывает раз­личные модели поведения, свойственные амбициозным государствам, в тех регио­нах, где на данный момент наблюдается на­именьшая конкуренция. КНР не голослов­но позиционирует себя в качестве лидера развивающегося мира, а при помощи мно­гочисленных программ помощи и развития реально способствует улучшению жизни в самых отсталых и бедных регионах. Кроме того, ряду стран, прежде слишком зависи­мых от США и международных финансо­вых институтов, сотрудничество с Китаем представляется как шанс для диверсифика­ции государственной внешнеполитической и внешнеэкономической стратегии.

У идеологической привлекательности китайской модели развития для государств Африки есть несколько причин. Во-первых, во время диалога с африканскими нациями КНР используют риторику равенства и вза­имовыгодного партнерства. В отличие от стран Запада Китай не выглядит колониза­тором в глазах африканцев. Во-вторых, ки­тайско-африканское сотрудничество имеет давнюю историю. Китай с 1950-х гг. начал оказывать техническую и гуманитарную помощь странам Африки, уже получившим или борющимся за нее независимость. При­мер того времени - железная дорога Танза­ния - Замбия, строительство которой было полностью профинансировано и осущест­влено Китаем. Объект, сданный в эксплу­атацию в 1975 г., до сих пор является клю­чевой транспортной артерией в Восточной Африке. В-третьих, западная модель эконо­мического развития, по сути, не сработала в большинстве стран Африки. Вполне ве­роятно, что китайская модель развития бо­лее применима в условиях развивающихся стран. В-четвёртых, в 2008 - 2009 гг. КНР стала локомотивом по вытягиванию ми­ровой экономики из глобальной рецессии. При этом имидж США как страны, спрово­цировавшей кризис и сильнее всего от него пострадавшей, резко упал.

Следует отметить, некоторые эксперты уверены, что перенос китайской модели на африканскую почву невозможен. Стар­ший научный сотрудник ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук Э. Лебедева считает, что причинами этому являются «коррумпированность элиты и отсутс­твие у нее политической воли, слабость и не-эффективность африканского го­сударства, его неспособность сочетать социальный контроль над населением с обеспечением стимулов для развития частного капитала, не говоря уже об оп­ределенной цивилизационной специфике африканских народов»[64].

Деятельность Китая в Африке много лет подвергается резкой критике извне. Ведущие западные СМИ характеризуют политику КНР на континенте при помо­щи подобных громких заголовков: «Why Africa Welcomes the 'New Colonialism'?» и «China's New Colonialism» («Почему Аф­рика приветствует новый колониализм?» и «Новый колониализм Китая»)[65]. На таком фоне термин «экспансия», принятый в оте­чественной науке для отражения современ­ных китайско-африканских отношений, можно считать нейтральным. Негативной оценке европейских и американских ана­литиков подвергается тактика действий китайских компаний, при которой прави­тельство КНР под видом займов и инвес­тиций дает госзаказы своим же китайским компаниям, которые выполняют их не на родине, а в Африке. Кроме того, Китай час­то обвиняют в поддержке «недемократи­ческих» режимов Роберта Мугабе и Омара аль-Башира.

Разумеется, страны Запада восприни­мают наступление Китая в Африке как угрозу собственным позициям в регионе. Вот характерное мнение британского ис­следователя Иена Тэйлора: «Китай при­шел в Африку, потому что другие регио­ны были для него закрыты. На Ближнем Востоке, столь богатом углеводородами, доминируют американцы, поэтому Пеки­ну ничего не оставалось, кроме как искать регион, в котором мало кто был на самом деле заинтересован. Ему пришлось идти в Африку и договариваться как с демок­ратами, так и с диктаторами. И сейчас, когда Китай здесь усилился, это вызывает серьезные опасения в Вашингтоне и в ев­ропейских столицах, которые привыкли к тому, что именно они оказывают влияние на дела в Африке. Тут же появляется тре­тья сила, из-за которой весь геополитичес­кий расклад меняется»[66].

К западной критике китайско-африкан­ского сотрудничества иногда, как уже отме­чалось, присоединяются сами африканцы.

В свое оправдание Китай указывает, что, не обусловливая свое торгово-эконо­мическое сотрудничество с африканскими странами какими-либо требованиями, он тем самым демонстрирует свою привер­женность общепризнанным принципам невмешательства во внутренние дела су­веренных государств. В то же время он не скрывает, что рассматривает поддержку африканских государств на международ­ной арене как важный фактор, который позволит закрепить за Китаем роль лидера и выразителя интересов развивающихся стран в условиях глобализации. При этом Пекин стремится не просто эксплуатиро­вать ресурсы Африки, но и делать инвес­тиции, которые помогли бы африканским странам обрести более прочную экономи­ческую основу и достичь поставленных ими целей развития.

Высшему руководству КНР не при­выкать отвечать на критические стрелы, пущенные в его адрес. Во время 4-го фо­рума китайско-африканского сотрудничес­тва премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао заявил следующее: «В течение долгого времени звучат обвинения в том, что Ки­тай пришел в Африку грабить ее ресурсы и практиковать неоколониализм. Я считаю эти обвинения несостоятельными»[67]. И поз­же добавил, что «Китай заинтересован в экономически независимой Африке»[68].

Выводы

У сотрудничества Китая и Африки отлич - наяперспектива.Несмотрянавпечатляющие результаты, показанные в 2008 - 2009 гг., это далеко не пик китайско-африканских отношений. Пока КНР по каким-либо при­чинам не начнет снижать темпы индустри­ального роста и промышленного производс­тва, африканские страны будут оставаться ключевыми поставщиками сырья для ки­тайской экономики. И здесь стоит снова об­ратиться к цифрам. По итогам 2009 г. КНР импортировала 199 млн. тонн нефти, тогда как внутренняя добыча «черного золота» достигла 189 млн. тонн, таким образом, в минувшем году зависимость Китая от вне­шних поставок составила 51,3%[69]. По про­гнозам экспертов, зависимость китайской экономики от импорта нефти продолжит расти. Если в 2006 г. этот показатель со­ставлял 45%, то к 2020 г. он может достичь отметки в 65%[70]. Уже в 2010 г. планируется, что импорт нефти увеличится на 10% по сравнению с 2009 г. Важно отметить что, в 2009 г. добыча нефти в самой КНР упала на 0,5% по сравнению с предыдущим годом, несмотря на все попытки увеличить этот показатель[71]. Показатель импорта увеличил­ся с 3 млн. барр. в день в январе до 5 млн. барр. в день в декабре. Нефть в этом случае - лишь один из примеров, подтверждающих складывающуюся тенденцию.

В период финансового кризиса Китай за счет гигантских золотовалютных ре­зервов утвердился как ключевой игрок на сырьевых рынках Африки. Благодаря праг­матичной стратегии, основанной на рито­рике взаимовыгодного партнерства, а так­же оказываемой без всяких политических условий огромной финансовой и матери­ально-технической помощи, которая была успешно противопоставлена принудитель­ной демократизации, навязываемой США и подконтрольными им международными финансовыми институтами, КНР стал вос­приниматься как главный друг и союзник для целого ряда африканских наций.

Однако в долгосрочной перспективе нельзя прогнозировать лидерство КНР на континенте. Нестабильность и децен­трализация, свойственные большинству стран региона, делают африканскую стра­тегию КНР очень рискованной. За послед­ние годы у китайских компаний накопился печальный опыт столкновений с повстан­цами в Нигерии и Эфиопии, с природоох­ранными организациями в Габоне и Тан­зании, с бастующими рабочими в ЮАР, ДР Конго и Марокко. Помимо внутренних факторов, есть еще и внешние. Постепен­но выходящие из рецессии США и страны Евросоюза едва ли смирятся с ослаблени­ем своих позиций в Африке. Кроме того, отношения стратегического партнерства с континентом небезуспешно выстраивают Индия, Бразилия, Япония и Турция. Хоро­шие шансы вернуться в Африку есть и у России.

На пути к новой парадигме мирового хозяйства

Перед мировым сообществом встает проблема парадигмального сдвига. На фундаменте постиндуст­риального общества зарождается новый универсум. Чтобы определить контуры зарождающегося эконо­мического миропорядка, необходимо выявить основные процессы, в русле которых сегодня происходят трансформации, найти точки их соприкосновения и на основе полученного знания определить направле­ние дальнейшего развития мирового сообщества.

Описывая трансформацию мировой парадигмы, нельзя не сказать о позициях Российской Федерации в современном ми­роустройстве. Какова готовность России с учетом современных тенденций к приходу новейшей парадигмы мирового хозяйства?

В данный момент Российская Федерация имеет следующие показатели развития в сфе­ре ИКТ и инновационной экономики. Индекс развитости ИКТ (The Networked Readiness Index, NRI 2008-2009), опубликованный в ежегодном отчете Всемирного экономичес­кого форума совместно с международной бизнес-школой INSEAD на тему конкурен­тоспособности мировых государств, опреде­ляет российскую экономику на 74-е место из 134 стран (лидерами стали Дания, Швеция, США, Сингапур, Швейцария). Оценка изме­ряет готовность национальной экономики к эффективному использованию ИКТ с учетом трех факторов: среда развития ИКТ, готов­ность трех основных сторон (граждан, биз­неса и национального правительства) к эф­фективному использованию ИКТ и уровень фактического использования ИКТ.

По данным Фонда информационных тех­нологий и инноваций (ITIF), в рейтинге инно­вационных экономик РФ занимает 35-е место из 40, активность венчурного инвестирования определяется в Российской Федерации 28-й позицией, степень развития бизнессреды 30-й, активность научных публикаций 33-й, по уровню развития широкополосного доступа и инвестиции в инновации у РФ - 35-я позиция, электронное правительство и климат для биз­неса - 38-е. По некоторым показателям Рос­сия занимает неплохие позиции, как напри­мер: уровень высшего образования 1-е место, торговая активность - 3-е место, а научные исследования находятся на 15-м месте[23].

Во всех ключевых процессах мирово­го хозяйства мы не являемся лидерами. Слабые стороны Российской Федерации в реализации геоэкономической доктрины выражаются в отсутствии достаточного опыта оперирования в глобальной эконо­мике. Долгое время наше государство было изолировано от мирового сообщества. Мы пропустили начальные этапы становления экономической интеграции государств и распределения экономических зон влия­ния. Вышли на сцену, когда баланс сил уже установился, роли распределены, лидеры обозначены. Вдобавок, смута 90-х годов сильно ослабила промышленную мощь России и практически заморозила даль­нейшее техническое совершенствование, а предпринимаемые действия основывались на советской интерпретации «международ­ных экономических отношений», в рамках которой не учитывались многие сущест­венные аспекты геоэкономической концеп­ции. В результате национальная экономика Российской Федерации зависла в индустри­альных координатах, заняв место мирово­го сырьевого поставщика, при отсутствии развитой инновационной системы вторич­ной обработки продукции для извлечения добавленной стоимости в сфере матери­ального и нематериального производства и сфере услуг.

Первичное обращение внимания прави­тельством РФ на необходимость модерни­зации внешнеэкономической модели было еще в 1996 г. в «Послании по националь­ной безопасности Президента Российской Федерации Федеральному Собранию». Од­нако идеи данного обращения не получи­ли дальнейшего развития. Повторное воз­вращение к концепции геоэкономического оперирования состоялось в октябре 2007 г. на VIII съезде партии «Единая Россия» и отражено в «Плане Путина - достойном будущем великой страны». Одновремен­но, за время экономических реформ Рос­сийской Федерации начатых с распадом СССР, в России сформировалось сообщес­тво ученых, понимающих суть происходя­щих в мировой экономике трансформаций и отмечающих необходимость структур­ной перестройки российской экономики. Среди них такие имена, как Э. Г. Кочетов, В. Л. Сельцовский, М. А. Бендиков, В. С. Паньков, Е. Ф. Авдокушин, П. С. Завьялов, М. П. Миронов, О. М. Юнь, Б. М. Смитиенко, Н. Н. Иноземцев, Ф. Г. Пископель, И. Э. Фролов, В. С. Си­зов и многие другие. На основе научного материала данных ученых сформирована российская геоэкономическая школа, изу­чающая вопрос интеграции отечественной экономики в мировое хозяйство.

Последним ярчайшим событием в дан­ном вопросе со стороны правительства России стала статья Президента Д. А. Мед­ведева «Россия, вперед!», опубликованная 10 сентября 2009 г. в интернет-издании «Газета.Яи» и последующее за ней Пос­лание Президента к Федеральному Собра­нию Российской Федерации, состоявшееся 12 ноября 2009 г.. Еще существует «Страте­гия развития информационного общества в Российской Федерации», утвержденная Президентом РФ В. Путиным 7 февраля 2008 г., ФЦП «Электронная Россия», су­ществующая с 2002 г. и идущая ей на смену долгосрочная целевая программа «Инфор­мационное общество» до2018 г.

Как видно, вопрос о необходимости формирования новой концепции внешне­экономической деятельности с учетом доминирования геоэкономической кон­цепции, развития информационно-комму­никационных технологий и инновационной экономики сдвинулся и набирает остроту. Для его исполнения необходимо решить ряд существенных проблем, вызванных от­сталостью национальных секторов эконо­мики от общемировых стандартов.

В сфере ИКТ Россия обладает квалифи­цированными специалистами, по професси­онализму не уступающими мировым лиде­рам в данной сфере. Однако на рынке ИКТ для бизнеса, который сегодня является на­иболее емким и динамично развивающимся среди всех секторов ИКТ, российские ком­пании не заметны. Это связано с недостат­ком опыта работы с иностранными компа­ниями, непониманием их нужд, специфики бизнеса и международного законодатель­ства, а также узнаваемости отечественных компаний на мировой арене. Российские ИКТ-компании на практике не знакомы со спецификой геоэкономической деятельнос­ти и не могут предложить востребованных решений для нужд ТНК. Также серьезную конкуренцию России оказывают развиваю­щиеся страны (Индия, Китай, Филиппины, Бразилия), которые уже достаточно продол­жительное время присутствуют на мировом рынке, имеют некоторый опыт, известность и заняли свою нишу в сферах оффшорно­го программирования и производства ком­плектующих для микроэлектроники. При этом уровень оплаты программиста или рабочего завода в данных регионах в пол­тора два раза ниже, чем в России, что дает им ценовое конкурентное преимущество. В такой ситуации российская ИКТ-отрасль оказалась меж двух огней. С одной сторо­ны, мы не можем выходить на высокотех­нологичный рынок ИКТ-услуг в связи с отсутствием необходимого опыта работы в данной сфере и наличия готовых к внедре­нию технологических инноваций. С другой стороны, ниша оффшорного программиро­вания и производство комплектующих на основе чужих инновационных технологий уже занята, и конкуренция в данном секторе достаточно проблематична для российских предприятий. В данных условиях единс­твенно возможным выходом может стать господдержка отечественных ИКТ-компа - ний в направлении лоббирования вовлече­ния их в международные сделки с участием Российской Федерации. При таком исходе российский ИКТ-сектор сможет получить необходимый опыт, технологии и извест­ность на мировом рынке.

В НИОКР благодаря накопленному в период СССР научному потенциалу Российская Федерация до сих пор среди стран-лидеров в данной сфере. В России сосредоточено 10-12% мирового научно­го потенциала, по количеству ученых на душу населения РФ находится на треть­ем месте, уступая Японии и США, но при этом доля России в выпуске наукоемкой продукции составляет всего 0,3% от об­щемирового объема (в США данный по­казатель равен 15%). Большая часть на­шего «умного богатства» формализована в фундаментальных теориях, которые в современных условиях, при отсутствии формулы их коммерческого применения воспринимаются как «полуфабрикат». В стране практически полностью отсутству­ет структура коммерциализации знания. Нет отлаженной модели взаимодействия коммерческого капитала со структурами НИОКР для трансформации накопленно­го знания в инновацию. В результате доля инновационной продукции в общем объ­еме промышленных товаров Российской Федерации равняется 7% (для сравнения в Португалии более 37%, в Финляндии - 58%). Инвестиции в инновации состав­ляют менее 1% ВВП, тогда как в странах «большой восьмерки» - в среднем 2,2% (Япония - 3,2%). Также стоит отметить ус­таревшую систему государственного фи­нансирования НИОКР. Например, в США научно-исследовательские разработки только на 5% оплачены государством, а на 95% - коммерческими структурами, тогда как в России ситуация абсолютно проти­воположна[24].

Понятно, что в данный момент во всех ключевых процессах, формирующих но­вый мировой порядок, Российская Федера­ция находится в роли догоняющих, но при этом сохраняя хороший задел на второе ды­хание, с помощью которого можно совер­шить рывок в лидеры гонки.

Теоретические аспекты

Постиндустриальной парадигме, с уче­том влияния вышеописанных процессов, присущи следующие аспекты.

Глобальность. Все процессы, которые сегодня происходят, имеют свое распро­странение практически на все территории и государства. Мировая экономика представ­ляет собой наднациональный организм, образованный тесными экономическими сплетениями национальных и транснацио­нальных интересов. Внутри этого организ­ма все взаимосвязано и взаимозависимо.

Геоэкономика. Экономические инте­ресы, распространяющиеся поверх нацио­нальных границ, определяют решающее значение в формировании глобального эко­номического ландшафта.

Корпоративность. Основными субъек­тами в глобальной экономике выступают государства, корпорации и международные институты. При этом самыми активными по степени участия в глобальной экономи­ке и степени влияния на геоэкономическое пространство являются корпорации. В ко­ординатах виртуальной экономики корпо­рации выступают не только как носители геоэкономических интересов, но также становятся виртуальными «правительства­ми/государствами», объединяющими вок­руг себя сетевые сообщества.

Информационность. Основной ресурс современной экономики - информация, ко­торая одновременно объект массового по­требления и важный экономический ре­сурс. Эффективная работа с информацией - фундаментальный источник конкурен­тоспособности и власти в мировой эконо­мике[25]
.

Сетевые коммуникации. Основой эф­фективности геоэкономических взаимо­действий выступает возможность беспре­пятственного обмена информацией через структуру, построенную на сетевом при­нципе организации.

Постоянство времени. В едином вир­туальном пространстве существует одно время для всех. Специфика разделения вре­мени, присущая территориально разделен­ному пространству, более не существует. Информационные потоки, отражающие гео­экономические (также социальные, культур­ные, политические) процессы постоянны и непрерывны. Они не кончаются и не при­останавливаются. Один поток замещается другим или же один поток входит в другой.

Пнновационность. Знание, формали­зованное в инновацию, - неотъемлемое со­ставляющее производственного процесса. Конкуренция на мировых рынках требует непрерывности инновационного совер­шенствования. Под влиянием идеологии экономики знания происходит ускорение инновационного обновления мировой эко­номики.

Скорость. ИКТ позволяют осущест­влять множество функций одновременно и взаимосвязанно. Процесс, который раньше требовал длительное время на завершение полного цикла, сегодня может осущест­вляться в доли секунды. Данный феномен имеет глобальный характер, ускоряя как отдельные геоэкономические процессы, так и мировую экономику в целом.

Сервисность. Приоритетным направ­лением извлечения прибыли взамен мате­риального и нематериального производства стало предоставление сервисов. Наиболее совершенными являются инновационные сервисы, позволяющие дополнительно из­влекать интеллектуальную ренту.

Труд. На основе ИКТ организация мо­жет привлекать работников по всему миру, используя трудовые ресурсы в регионах с наиболее выгодными условиями. В резуль­тате возникла глобальная конкуренция тру­довых ресурсов в сферах нематериального производства и в сфере услуг. При этом для компании исчезла необходимость раз­дувать штат сотрудников на случай боль­шого количества работы, а привлекать не­обходимый персонал по требованию, на определенный период, когда необходимы дополнительные трудовые ресурсы. Сам сотрудник может одновременно работать в нескольких компаниях и, тем самым, более продуктивно использовать личное время.

Управляемость. Достаточно компью­тера и выхода в сеть, чтобы контролиро­вать и управлять неким геоэкономическим процессом, совокупностью процессов или всей воспроизводственной цепочкой. ИКТ предоставляют такие качества, как про­зрачность деятельности, возможность ком­плексного мониторинга и контроль.

Информационно-сетевые координа­ты. Субъекты мирового хозяйства и само мировое хозяйство трансформируются по идеологии ИКТ. Субъекты мирового хо­зяйства трансформируются в сетевые вир­туальные организации. Геоэкономическая деятельность осуществляется в информаци­онно-сетевом виртуальном пространстве. Мировая экономика, мировой универсум перетекает в координаты информационной сетевой виртуальной парадигмы.

Все три описанных процесса в равной степени важны в формировании парадигмы постиндустриального общества. Однако специфика влияния, оказываемая данны­ми процессами, различается по сути. Как было сказано, первым процессом, кото­рый активно участвовал в трансформации международных экономических отноше­ний, является глобализация, начавшаяся с экономической интеграции и интернаци­онализации. Результатом стало появление глобальной экономики, которая определяет связанность и единство совокупности наци­ональных хозяйств и, как следствие, доми­нирование геоэкономических интересов. В данный момент в силу политических, зако­нодательных или иных причин, не подклю­ченным в глобальный воспроизводствен­ный цикл остается небольшое количество стран, которые в случае благоприятных ус­ловий могут быть в кратчайшие сроки вов­лечены в координаты геоэкономического пространства. Фактически глобализация, как фаза формирования пост-индустриаль­ного общества, в настоящий момент завер­шена. В рамках образовавшегося наднацио­нального геоэкономического пространства активно протекают уже другие процессы иной направленности.

Знание, являясь неотъемлемой состав­ляющей конкурентоспособности, также за­нимает важное место в модели постиндуст­риальной экономики. Однако радикальные инновации, которые способны повлиять на мироустройство, возникают не слишком часто, а их появление еще не означает зна­чительных трансформаций мировой пара­дигмы. Распространенные сегодня инкре­ментальные инновации, конечно, ускоряют приход и количество радикального знания, однако основное их назначение - постоян­ное непрерывное совершенствование объ­екта (процесса, товара, услуги), на который они нацелены. Из чего следует, что главное влияние «концепции знания» на мировую экономику выражается в ускорении темпов последовательного нерадикального тех­нологического обновления. Сообщения о появлении новых технологий, новых това­ров и новых услуг сегодня приходят прак­тически каждый день. Также повсеместное использование аналитических приложений (информационных технологий накопления и обработки данных) вкупе с бизнес-при­ложениями (системами, опосредующи­ми бизнес-функции) ведет к постепенной автоматизации деятельности компании и снижению присутствия человека в этом процессе. По факту - это направление со­здания искусственного интеллекта в бизне­се. В случае если такое произойдет, то это будет являться той радикальной инноваци­ей, которая изменит мировую парадигму. Однако в ближайшее время такое вряд ли осуществимо.

Что касается аспектов информационно­го общества, то под влиянием ИКТ проис­ходит трансформация субъектов мирового хозяйства (корпораций, государств, между­народных институтов) и самого мирового хозяйства в направлении комплексной ин­форматизации и использования сетевых мо­делей организационной структуры с целью взаимодействия на базе информационного обмена. Геоэкономическая деятельность осуществляется через функциональные приложения, которые взаимодействуют между собой в сетевом виртуальном про­странстве. Корпорация, освоившая ком­плексную интеграцию и автоматизацию своих функций на ИКТ, становится одним целым, независимо от регионального рас­пределения экономических интересов. Че­рез виртуальную экономику и своего вир­туального клона организация действует в реальной геоэкономической среде, которая в свою очередь является наднациональным (надтерриториальным) пространством, ме­стом для размещения которого больше всего подходит также виртуальная среда. Соответственно, вместе с основными субъ­ектами мирового хозяйства виртуальная среда стала местом для геоэкономическо­го пространства и глобальной экономики в целом. Процесс непрерывного усовершенс­твования (инновационного внедрения) стал также возможен благодаря коммуникациям и информационным технологиям. В неко­торой мере он является частью парадигмы информационного общества. Также под влиянием идеологии информационного об­щества претерпели изменение такие аспек­ты, как труд, управляемость, время и др.

Можно сделать вывод, что основные ра­дикальные изменения в мировом хозяйстве происходят в данный момент по идеологии ИКТ, и в ближайшее время мы будем на­блюдать именно влияние процесса инфор­матизации.

Соотнесение процессов глобализации, эволюции НИОКР и информатизации по­казывает, что многие существующие сегод­ня концепции вышли за рамки постиндуст­риального общества. Например, экономика знаний, которая предполагает иную модель извлечения выгоды с применением инно­ваций, не рассматриваемая в рамках пост­индустриальной парадигмы. Сервисная экономика, оставляющая позади сферу ма­териального и нематериального производс­тва как основных источников формирова­ния мирового дохода с переориентацией на предоставление сервисов. Информаци­онное общество с его аспектами и проис­ходящие в данный момент под влиянием его идеологии трансформации привычных категорий (время, труд, структура органи­зации, управление, коммуникации и т. д.) никак не вписываются в координаты пост­индустриальной парадигмы в том виде, в каком она была сформулирована изначаль­но. В этом случае необходимо либо пере­смотреть понятие постиндустриального общества, расширив его концептуальную составляющую, либо принять тот факт, что мы приближаемся к новой модели мироус­тройства.

Индустриальное и постиндустриаль­ное общества не имеют значительных радикальных отличий, позволяющих их разделять по парадигмам мирового раз­вития. Постиндустриальный капитализм является естественным продолжением индустриального, с некоторыми коррек­тировками и эволюционными подвижка­ми. В таком контексте постиндустриализм представляется переходной стадией от ин­дустриализма на пути к новой парадигме мирового хозяйства.

Результатом анализа системы мирового хозяйства является модель постиндустри­ального общества и возможное направле­ние его дальнейшего развития, представ­ленная нарис. 4.

Модель состоит из двух контуров: 1) ос­новополагающих процессов (глобализация, информатизация и эволюция НИОКР) и 2) производных данных процессов в эконо­мической формации (геоэкономика, сетевое взаимодействие, инновационность). В ре­зультате «вращения» контуров относитель­но друг друга формируется «космос» миро-

ГЛОБАЛИСТИКА

НИОКР

инновация, изобретение, ноу-хао и т. д.

ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ

геоэкономическое пространство и его атрибуты

ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО

сеть АП БП

ИКТ инфраструктура _ ит-Д-

Рис. 4. Синкретическая модель мирового хозяйства и направление дальнейшего раз­вития


вой экономики: остальные составляющие аспекты постиндустриальной парадигмы. Кульминацией развития постиндустриаль­ной модели мировой экономики является формирование виртуального пространства, которое в итоге впитывает и объединяет в себе те же основополагающие процессы мировой системы - глобализацию (гео­экономическое пространство), эволюцию НИОКР (инновации) и информатизацию (сетевые взаимодействия). Основным ис­точником фундаментальных изменений при этом являются аспекты идеологии инфор­мационного общества. Под их влиянием в мировой экономике рождаются концепции, выходящие за рамки постиндустриальной парадигмы (сервисная экономика, эконо­мика знаний, сетевая экономика, клиенто- ориентированность и др.), основанные на одновременном использовании информа­ции как основного экономического ресурса и продукта потребления.

Фундаментом радикальных трансфор­маций является симбиоз глобализации и НИОКР, опосредованные через призму ин­формационного общества. ИКТ выступает именно как механизм, опосредующий гео­экономические взаимодействия с присо­единением инновационной составляющей. Если в настоящее время знание и геоэконо­мическая доктрина занимают важнейшее значение в стратегии освоения мировой экономики, то решающую роль в развитии данных процессов играет ИКТ. При этом информационное общество является ис­точником фундаментальных изменений не только на уровне мировой экономики, но и для всего мирового универсума.

Кроме информатизации, в активной ста­дии развития сегодня находятся процессы, связанные с экономикой знания. Принимая во внимание тот факт, что знание и инфор­мация непосредственно связаны, сущес­твует вероятность дальнейшего развития мирового хозяйства под синергетическим влиянием информационных технологий и экономики знания.

Аналитические приложения использу­ются для генерирования инноваций. Неко­торые инновации генерируются автомати - зированно. Другая сторона инновации - это прогноз. Прогноз того, куда движется и как
изменится тот или иной процесс в перспек­тиве. В соответствии с данным прогнозом создается инновация - метод подстройки под обстоятельства. Сегодня информация распространяется по всей планете в одно мгновение. Стоит чему-то случиться - как через небольшой промежуток времени об этом становится известно во всем мире. Однако в данный момент информация все еще следует за объектом, и в этом заклю­чается фундаментальный критерий нашего общества. С развитием возможностей ин­формационных технологий, возможностей вычислительных мощностей и усовер­шенствованием алгоритмов обработки ин­формации, применяемыми аналитически­ми приложениями, прогнозы, сделанные ими, становятся все точнее. Новая пара­дигма мирового хозяйства и мироустройс­тва начнется в тот момент, когда прогнозы, сделанные аналитическими приложени­ями, будут в подавляющем большинстве сбываться (особенно в долгосрочной пер­спективе). В тот момент фундаментальная основа мироустройства радикальным об­разом изменится на противоположенную - информация пойдет впереди объекта. Что и будет являться критерием новой эпохи.

Основным источником фундаменталь­ных изменений мировой экономической парадигмы выступают информационно - коммуникационные технологии. Сегод­ня деятельность ТНК опосредована через ИКТ на 80%, что говорит о практически завершенной фазе активного развития ин­форматизации. В ближайшее время нам предстоит либо стать свидетелями зарож­дения новой концептуальной парадигмы, либо в рамках существующей концепции информационного общества мы найдем адекватную форму адекватно меняющему­ся миру.

Основной фундаментальный актив мировой экономики - коммуникации и информация - находится в прямой за­висимости от технологической базы. В ближайшее время планируется выпус­тить на рынок 256 ядерные процессоры (в данный момент для массового про­изводства число ядер ограничивается восьмью), что совершит очередную тех­нологическую революцию в процессе обработки и передачи информации. И потому, возможно, уже завтра мы про­снемся в новом мире!

Инновационное развитие — опыт Балтии и российская специфика

Для поддержания постоянных творческих знаний необходима прогрессивная инновационная система. «Тройная спираль» - это новая концепция инновационной системы и стратегия развития, основанная на совместной работе трех партнеров - науки, бизнеса и правительства. Страны Северной Европы в регионе Балтийского моря работают в настоящий момент над созданием концепции «Пятой свободы» (свободное движение знаний), основанной на «Тройной спирали». Подобный опыт может помочь нашей стране в пре­образовании российской экономики в инновационную экономику. Первый шаг к развитию сетевой эконо­мики и Европейской сетевой экономики - это проект под названием Gate2RuBIN (Gate to Russian Business Innovation Networks) (Ворота в российскую бизнес-инновационную сеть).

Парадигма сетевой экономики выража­ет собой синтез идей, институтов и практик, получивших свое развитие в экономических, философских, социально-правовых, полито­логических и других теориях. Сетевая эконо­мика - это этап развития постиндустриаль­ной экономики, на котором информационные и другие высокие технологии посредством инновационных механизмов превращаются в решающий фактор роста, определяющий тен­денции производственной и социально-эконо­мической трансформации форм деятельнос­ти и организации социально-экономических систем. При этом весьма существенную роль играют социально-экономические техноло­гии менеджмента и маркетинга, которые яв­ляются заводной частью всего механизма се­тевой экономики. В итоге сетевая экономика предстает как информационная экономика. Информационная экономика предстает как такой тип экономики, где главным произ­водственным ресурсом становится человек, вооруженный возможностями информацион­но-коммуникационной системы. Производс­твом, обработкой, распространением инфор­мации и производством коммуникационных систем (оборудование и коммуникационные услуги) начинает заниматься преобладающая часть активной рабочей силы. Экономика на всех уровнях подчинена сетевой логике, уменьшается количество жестких вертикаль­ных связей, и, одновременно, увеличивается число гибких горизонтальных связей, что способствует всеобщей кооперации и луч­шей адаптации к постоянно изменяющейся действительности.

Одной из важнейших характеристик се­тевой экономики является ее инновацион­ный характер. Сетевая экономика формирует особый инновационный климат, в котором создаются и работают коллективы профес­сионалов, нацеленные на создание новых продуктов по всей цепочке бизнес-процес­са, на основе научных исследований, опыта, эксперимента. Для сохранения конкуренто­способности необходима интенсификация, непрерывность выработки новых знаний и, соответственно, возрастающая степень и эф­фективность их коммерциализации.

Многие страны вложили весьма значи­тельные средства в формирование своего научно-технического потенциала, но не получили серьезной экономической отдачи от этих инвестиций. Причиной такой ситу­ации является тот факт, что научно-техни­ческие знания приносят наибольшую выго­ду в том случае, когда они используются в рамках комплексной системы социальных институтов, учреждений и процессов, из­вестной под названием национальная ин­новационная система (НИС).

В настоящее время развитие инновацион­ных систем происходит в направлении усиле­ния горизонтальных взаимодействий между государством, наукой и бизнесом. Основные участники инновационной системы все силь­нее переплетаются, образуя так называемую «тройную спираль». Наука взаимодейству­ет с государством и частным сектором, они оказывают взаимное влияние друг на друга и вместе определяют направление и скорость экономического развития (см. рис. 1).

Институциональные сферы университе­тов, промышленности и правительства в до­полнение к выполнению своих традиционных начинают приобретать и новые, свойствен­ные другим участникам инновационной сис­темы, функции. Университеты все в большей мере адаптируют функции бизнес-сектора, открывая у себя службы по коммерциализа­ции технологий и другие аналогичные струк­туры и создавая малые фирмы. Кроме того, университеты начинают играть роль, которая

Предприятия Государство

Рис. 1. Модель «тройной спирали»

По данным: BSR InnoNet - The Baltic Sea Region Innovation Network - http://www. nordicinnovation.net/

обычно выполняется государством, когда они участвуют в развитии инновационной де­ятельности на региональном уровне. Таким образом, наука из отрасли по производству новых знаний превращается в необходимый компонент инновационной системы, орга­нично встроенной в отрасли хозяйства, круп­ные корпорации и малые фирмы. В то же время государство перестает играть домини­рующую роль в инновационном развитии.

Возникновение «тройной спирали» свя­зано со следующими изменениями в науке, экономике и политике:

1. Произошла смена «ведущего звена» в цепи взаимодействий между участниками процесса создания инноваций, направля­ющих поступательное развитие общества. Особенностью этой сферы, по сравнению с прежними доминантами развития, является высокий уровень неопределенности: он ох­ватывает все элементы «производственно­го цикла» знаний - затраты, результаты - и связи с внешней средой. Вследствие этой неопределенности взаимодействие участ­ников инновационного процесса осущест­вляется методом проб и ошибок, контроль становится «рефлексивным», т. е. включает замкнутые контуры отрицательной обрат­ной связи между производителями, потре­бителями и посредниками.

2.  Появилась необходимость интенсифи­кации связей между тремя участниками раз­вития - государством, бизнесом и наукой - и создания новой основы построения этих свя­зей - сетей коммуникаций. Эффективность сетевой организации любой деятельности со­стоит в том, что ее результат нелинейно рас­тет при увеличении масштабов сети. Каждый узел сети, будь то производитель или потре­битель продукции, получает дополнитель­ный эффект уже от простого увеличения ко­личества узлов. Наличие сети подразумевает необходимость преобразования функций го­сударства, университетов (научных органи­заций) и фирм в инновационном развитии.

3. В ходе глобализации создаются особые условия для инновационной деятельности. Они проявляются по-разному, в том числе через деятельность транснациональных кор­пораций, наднациональных союзов и альян­сов, которые имеют возможности проводить инновационную деятельность, используя многочисленные ресурсы. В результате в зависимости от функции организации и уп­равления инновационной деятельностью, которые ранее выполнялись государством на основе иерархических структур, меняют­ся как исполнители, так и механизмы.

Траектория устойчивого развития стра­ны обеспечивается интеграцией компонен­тов «тройной спирали» так, чтобы отбор технологий и рынков осуществлялся на долгосрочную перспективу. При этом чем более дифференцированы компоненты в спирали, тем выше вероятность устойчи­вого развития. Соответственно, контроль государства должен быть направлен на ус­тановление рационального компромисса между дифференциацией и интеграцией. «Двойные спирали» между государством и рынком, наукой и бизнесом в современных условиях экономики знаний недостаточны для обеспечения динамичного развития, потому что не имеют механизмов контро­ля по типу отрицательной обратной связи между всеми участниками.

«Тройная спираль» является отображени­ем новых экономических реалий, в том числе экономики знаний (для обозначения ново­го уклада существует ряд однопорядковых терминов: постиндустриальная экономика, экономика знаний, инновационная эконо­мика и, наконец, сетевая экономика, которая определяет современный этап развития на­иболее емко), глобализации, интеграции де­ятельности государств и корпораций, новы­ми средствами коммуникаций и технологий, и сетевыми формами организации. Все эти процессы привели к беспрецедентному ус­корению процессов развития, которое было бы невозможно в старой индустриальной экономике, и к новому качеству экономичес­кого роста. В соответствии с изменившимися факторами развития должна была меняться и институциональная структура.

Концепция тройной спирали успешно реализуется усилиями стран ЕС в Балтий­ском макрорегионе. Он может рассматри­ваться как модель развития региональной кооперации, где могут быть опробованы но­вые идеи и подходы, которые со временем могут стать образцами лучшей европей­ской практики. Для этого 10 июня 2009 г. Еврокомиссия утвердила Стратегию Регио­на Балтийского моря.

Для создания в Балтийском макрорегионе динамичной инновационной зоны, состоя­щей из относительно небольших стран и ин­новационных сред разного уровня развития, главы правительств договорились укреплять транснациональное сотрудничество как на политическом, так и на предпринимательском уровне, таким образом, достигается лучшая маневренность, большая региональная свя­занность и устойчивый экономический рост. Для повышения инновационного потенциала в долгосрочной перспективе регионы долж­ны привлекать инновационные компании и создавать эффективные службы поддержки инновационных технологий.

Ключевым проектом в рамках стратегии стала разработка программы Балтийского макрорегиона по инновациям и системам объединений малых и средних предпри­ятий. Конкретной задачей проекта является содействие транснациональному сотрудни­честву в области научно-исследовательской и предпринимательской деятельности, ко­торое охватывает инновационные системы, системы объединений малых и средних предприятий. Эта программа будет способс­твовать созданию нового образа Балтийского макрорегиона, основанного на интеллекте, исследованиях, инновациях и сотрудничес­тве, и приведет к наращиванию потенциала, усилению международной конкуренции, увеличению объемов иностранных инвес­тиций и числа субъектов мирового класса в некоторых стратегических областях. Про­грамма основывается на результатах и реко­мендациях проекта BSR INNO-Net (Инно­вационная сеть Балтийского макрорегиона), завершенного в 2009 г. и финансируемого в рамках инициативы PRO INNO Europe.

Однако основным и наиболее глобаль­ным проектом является концепция «пятой свободы». Балтийский макрорегион может существенно улучшить свою экономичес­кую позицию в мировой экономике, развив концепцию так называемой «пятой свобо­ды» ЕС - свободного перемещения знаний (вслед за первыми четырьмя - свободным перемещением товаров, услуг, капитала и граждан), основанную на:

•  увеличении международной мобильнос­ти исследователей, студентов, ученых и уни­верситетского преподавательского состава;

•  создании более открытого и конкурен­тного рынка труда для европейских иссле­дователей;

•  облегчении и продвижении исполь­зования интеллектуальной собственности, созданной в общественных исследователь­ских организациях, с целью увеличения трансфера технологий в промышленность;

•  поощрении открытого доступа к зна­ниям и открытых инноваций;

• запуске первоклассных исследователь­ских площадок нового поколения.

В процесс реализации концепции вовле­чены многочисленные структуры макроре­гиона. Политики, бизнес и академии догово­рились эффективно сотрудничать в вопросах определения существующих препятствий и формулировки решений. Балтийский мак­рорегион фактически реализует концепцию «тройной спирали», однако не на сугубо на­циональном, а на региональном уровне.

Позволив исследователям, ученым, зна­ниям и технологиям перемещаться свобод­но из страны в страну в масштабах региона и создав так называемый Североевропей­ский Рынок Знаний, макрорегион мог бы получить беспрецедентные инновационные и конкурентные преимущества в масшта­бе мировой экономики. Концепцию «пятой свободы» предполагается применить сперва в рамках Балтии, а затем, если она докажет свою эффективность, начать ее реализацию в масштабах всего Евросоюза. Концепция «пятой свободы» уже официально включена в новую Лиссабонскую стратегию развития.

Балтийский макрорегион и стратегия его развития представляют одну из первых попыток создания глобальной сети обмена знаниями, инновациями, рабочей силой. Подобная сеть представляет собой новый качественный уровень интеграции. Даже несмотря на то, что стратегия все еще тре­бует практической апробации, России не­обходимо обратить пристальное внимание на Балтийский макрорегион, ведь сотруд­ничество с ним и последующая интегра­ция могут позволить России значительно повысить свою конкурентоспособность и эффективно использовать свой технологи­ческий и инновационный потенциал.

В России идет официальная дискуссия о выборе между модернизацией (с целью избавления от ресурсозависимости) и инно­вационной экономикой. Той политики и тех стратегий, которые можно наблюдать в Се­верной Европе, в России пока еще нет. Орга­низационная структура регулирования инно­вационной деятельности в России является централизованной, с сильными элементами ведомственности и формальными горизон­тальными взаимодействиями. Координаци­онные органы представляют собой, по сути, усложненные бюрократические структуры, а фактически связи между государством и ос­тальными участниками «тройной спирали» организованы по вертикальному принципу в зависимости от административного ресурса. В целом государство не имеет ясно выражен­ных критериев перехода к сетевой экономике, что обусловлено отсутствием практического интереса к восполнению провалов рынка в этой области, поскольку доходы государства формируются из других источников.

Российский бизнес пока недостаточно инновационно восприимчив, что проявля­ется в низкой инновационной активности предприятий с точки зрения объемов, пери­одичности и результатов проводимых ими НИОКР или тех научных исследований, ко­торые они заказывают у сторонних органи­заций. Пока общие условия, регулирующие взаимоотношения между государством и бизнесом, не благоприятны для инноваций на любых типах предприятий. Однако тес­ные пересечения существуют у государства и тех предприятий, в которых значитель­на доля государственной собственности, и именно эти предприятия пользуются ре­жимом «максимального благоприятствова­ния». Большая часть таких предприятий яв­ляется сырьевыми, они имеют самые боль­шие возможности лоббирования своих ин­тересов, и ими накоплены уже достаточные ресурсы для того, чтобы развивать иннова­ционную деятельность. Однако перспекти­вы взаимодействия этого сектора с осталь­ными для трансфера технологий невелики.

Особенностью науки в России является относительная изолированность научных ор­ганизаций и вузов не только от бизнеса, но и друг от друга. Характерно также, что между­народное сотрудничество в российской науке не очень распространено и сильно локализо­вано. В целом принципы построения отно­шений науки и государства практически не претерпели изменений с советских времен. Наиболее тесные связи государства и науки, как и в случае с бизнесом, складываются с го­сударственным сектором науки. Отсутствие общей политики по отношению к инноваци­онной деятельности в целом обусловливает то обстоятельство, что научная компонента в тройной спирали, по сути, является наибо­лее слабой из имеющихся, с точки зрения ее взаимодействий с другими компонентами. В российской действительности можно выде­лить только «двойные спирали» отношений четырех основных видов:

1. Государство - фундаментальная наука.

2.  Государство - сырьевые отрасли про­мышленности.

3.  Государство - остальной бизнес.

4.  Наука - бизнес.

Несмотря на то, что связка наука-биз­нес является самой слабой, именно здесь формируются зачатки сетевой экономики. Инициатива исходит из частного сектора - в России формируются не просто отде­льные инновационные фирмы, а целые ин­новационные сети, созданные по образу и подобию европейских сетей. Более того, эти сети активно интегрируются в сети ЕС в контексте рамочных программ, которые являются ключевым инструментом разви­тия науки и экономики ЕС.

Основные задачи совершенно новой и не существовавшей ранее Рамочной програм­мы повышения конкурентоспособности и инноваций (Competitiveness and Innovation Programme - CIP) - стимулировать инно­вационную деятельность, повысить конку­рентоспособность европейского бизнеса, особенно малых и средних предприятий, развивать энергоэффективность и использо­вание альтернативных энергоресурсов, уско­рить развитие доступного для всех информа­ционного общества. Ее бюджет составляет 3,6 млрд. евро (как и 7РП, она рассчитана на 2007 - 2013 гг.). В рамках этой програм­мы реализуется ряд инициатив и проектов, в том числе упомянутая выше инициатива

PRO INNO Europe и проект создания новой Европейской сети поддержки предпринима­тельства (Enterprise Europe Network - EEN).

Важной особенностью программы EEN является то, что в ней предусмотрена воз­можность участия в сети организаций из третьих стран, однако без финансовой под­держки со стороны ЕС. Для этого организа­ция, представляющая конкурсную заявку, должна продемонстрировать обеспечение ее деятельности в сети со стороны нацио­нальных источников. Кроме того, как по­казывает практика, третьи страны обычно представлены в EEN одним участником, так называемым корреспондентским цент­ром. Это практически впервые открыло по­тенциальную возможность для российской инфраструктуры поддержки бизнеса и ин­новаций для интеграции в новую европей­скую сеть на равных условиях с соответс­твующими европейскими организациями. В течение 2007 г. три сетевые российские организации - Союз инновационно-техно­логических центров России (Союз ИТЦ, координатор), Российская сеть трансфера технологий (RTTN) и Российское Агент­ство поддержки малого и среднего бизне­са (РАПМСБ) - объединили свои усилия для подготовки заявки на участие в EEN. Вместе они представляют более 100 орга­низаций инновационной инфраструктуры и поддержки малого и среднего бизнеса более чем 40 регионов РФ. В июне 2008 г. Еврокомиссия приняла положительное ре­шение по этой заявке. Российский проект в Европе носит название Gate2RuBIN (Gate to Russian Business Innovation Networks). Данный проект - это шлюз в российскую бизнес-инновационную сеть для европей­ских партнеров и обратно - в интегриро­ванную европейскую бизнес-инновацион­ную инфраструктуру для России. Общая цель проекта - содействие развитию биз­нес-технологической кооперации малых и средних предприятий и научных организа­ций России и ЕС, приводящей к повыше­нию их конкурентоспособности.

Достижение этой цели предполагает ре­шение в рамках проекта Gate2RuBIN трех глобальных задач:

1.  Повышение информированности рос­сийских и европейских малых и средних предприятий о законодательных условиях, рынках, возможностях сотрудничества и государственной поддержке международ­ной бизнес-кооперации России и ЕС.

2.  Выявление проектов и поиск партне­ров для международного технологическо­го сотрудничества на основе постоянного скрининга компетенций и потребностей.

3.  Выработка рекомендаций для пра­вительственных структур по улучшению и гармонизации механизмов поддержки международного сотрудничества малого инновационного бизнеса России и ЕС.

Следует отметить, что проект Gate2RuBIN обладает уникальной специ­фикой, а российский центр EEN значитель­но отличается от своих европейских парт­неров. Традиционный европейский центр EEN - это консорциум организаций, кото­рые непосредственно оказывают услуги клиентам в конкретном регионе. В отличие от него российский центр - объединение структур, которые являются координатора­ми своих сетей (имеющих национальный характер), входящее в EEN интегрирован­ной сетью.

Работа проекта Gate2RuBIN за 18 меся­цев 2008 - 2009 гг. характеризуется следу­ющими ключевыми индикаторами:

•  охват клиентов: около 4000 компаний иНИИ;

•  предложения для бизнес-кооперации: 225;

•  предложения для технологической кооперации: размещенные в европейской базе EEN - 75 (всего подготовлено 223, не­которые в стадии контроля качества);

•  выражений интереса к бизнес - и тех­нологическим предложениям (из России/из ЕС): более 500;

•  установлено партнерств: 10 (плюс бо­лее 15на стадии переговоров).

Основной результат этой работы - уста­новленные партнерства. На сегодняшний день при содействии центров Gate2RuBIN их клиентами подписано 10 соглашений о партнерстве с европейскими компаниями и научными организациями. Эти соглашения касаются бизнес-кооперации, технологи­ческой кооперации, совместного участия в 7РП и задокументированы в соответствии с требованиями EEN. При поддержке центров Gate2RuBIN их клиентами было достигну­то более 80 соглашений о межрегиональном («внутрироссийском») сотрудничестве. Око­ло 1050 клиентов получили от центров ин­дивидуальные консультации по различным вопросам, связанным с трансфером техноло­гий и интеллектуальной собственностью.

Gate2RuBIN - это долгосрочная инициа­тива развития для центров-участников. Она означает, прежде всего, развитие нацио­нальной интегрированной сетевой бизнес - инновационной инфраструктуры, гармони­зированной с европейским инновационным пространством. В этом смысле проект имеет ярко выраженную ориентацию на междуна­родное сотрудничество. Вместе с тем, как по­казывает опыт RTTN, работа в рамках меж­дународных проектов и сетей значительно повышает профессионализм и качество услуг инновационных центров внутри России, для внутренней сетевой работы, межрегиональ­ного технологического сотрудничества.

Предстоящее присоединение России к 7РП в качестве ассоциированного члена, не­сомненно, повысит важность и внимание к инфраструктуре поддержки участия россий­ских организаций в европейских проектах со стороны государственных органов. То же касается возможного присоединения России к Рамочной программе CIP. Gate2RuBIN - пилотный проект этой программы, который призван отладить механизм подобного ши­рокомасштабного сотрудничества. Реализа­ция этих возможностей зависит от качества работы пилотных центров, координирую­щей команды проекта, а также эффектив­ности их взаимодействия.

Таким образом, по мнению автора, образование инновационных сетей, их взаимодействие и интеграция с иннова­ционными сетями Европы может сущест­венно поспособствовать преобразованию экономики в России в экономику, осно­ванную на знаниях и инновациях путем технологической и бизнес-кооперации, привлечения иностранных инвесторов, эффективного поиска потребителей ин­новационных продуктов, установления партнерских отношений с иностранными фирмами-инноваторами, обмена знани­ями, учеными и кадрами, а также путем непосредственного участия в Рамочных программах ЕС.

Национальная инновационная система Японии Е. Ф. Авдокушин

В данной статье рассматривается исторический аспект развития национальной инновационной систе­мы (НИС) Японии. Автор выделяет три этапа в развитии НИС Японии, дает подробную характеристику каждого этапа. Кроме того, профессор Е. Ф. Авдокушин анализирует имеющиеся проблемы, тормозящие инновационное развитие Японии на современном этапе, например, проблема интеллектуальной собствен­ности, активное заимствование зарубежных технологий и ноу-хау, недостаточное внимание к фундамен­тальным исследованиям при чрезмерном увлечении прикладными, прагматический тип мышления япон­ских исследователей и ряд других.

Национальная инновационная система (НИС) Японии так же, как и в ряде других стран, складывалась постепенно, поэтап­но. В развитии НИС Японии в послево­енный период можно выделить три эта­па, временные рамки которых включают: первый этап 50-е - 80-е гг. XX в.; второй этап 80-е - 2000-е гг.; третий этап - нача­ло XXI в. по настоящее время. Каждый из этих этапов имеет свои подэтапы, ос­новные черты, особенности, характерис­тики, которые определялись особеннос­тями проводимой научной, технической, образовательной, социальной политики. Фактически формированием целостной, комплексной НИС японское руководство занялось лишь в 80-е гг. При этом первый этап формирования НИС, который опреде­лялся политикой послевоенного развития страны, во многом представляет собой ре­ализацию вполне комплексной, осмыслен­ной инновационной системы, принесшей существенный эффект для японской эко­номики. Однако в условиях глобализиру­ющейся мировой экономики сложившаяся инновационная система, основанная на массированных заимствованиях зарубеж­ных технологий, стала себя исчерпывать, тормозя и набранный темп развития, и со­хранение международной конкурентоус - тойчивости японской экономики.

В послевоенные годы, вплоть до 70-х гг. XX в., научно-техническая и инноваци­онная политика Японии строилась на ис­пользовании двух подходов: во-первых, на заимствовании зарубежных научно-техни­ческих достижений (покупка лицензий, со­здание совместных предприятий, участие в многонациональных исследовательских проектах) и, во-вторых, поощрении раз­вития собственных исследований, прежде всего, на корпоративной основе. Вплоть до конца 80-х гг. XX в. преобладал первый подход, хотя его значимость в общей стра­тегии постепенно сокращалась. Японские экономисты полагают, что такая стратегия в условиях послевоенного дефицита финан­совых ресурсов, научных кадров, слабости технико-технологической базы была оправ­дана извне, была эффективна и необходима для сохранения независимости страны[11]. При этом политика заимствований пере­дового опыта и знаний из-за рубежа имеет ряд прецедентов и отнюдь не свойственна только Японии или другим азиатским стра­нам, заметно проявившим себя во второй половине XX в. на почве имитаторства. Так, например, в Западной Европе были сформулированы основные принципы ес­тественных наук, которые позже были ком­мерциализированы в США.

В Японии научно-техническая и инно­вационная политика государства является составной частью промышленной поли­тики. В стране еще в 60-е гг. XX в. в го­сударственном масштабе сформировалась система ориентации и поддержки перспек­тивных наукоемких и технологически ин­тенсивных отраслей. В 1966 г. Министерс­тво внешней торговли и промышленности разработало первую крупномасштабную национальную программу исследований и разработок. Программа была нацелена на финансирование разработок крупномасш­табной промышленной технологии. С ней были скоординированы планы научных ис­следований государственных организаций, а также частных компаний и научно-иссле­довательских институтов. Тематика иссле­дований постепенно обновлялась.

В 70-е гг. стали реализовываться две программы, связанные с достижением энергетической безопасности страны. Так, программа Саншайн (1974 г.) включала разработку технологий использования но­вых энергетических источников: солнеч­ной, геотермальной энергии, энергии водо­рода, ветра, приливов, океанских течений и др. Программа Мунлайт (начата в 1978 г.) способствовала достижению страной за­метных успехов в снижении энергоемкос­ти производства. В середине 1977 г. совет по науке и технике выпустил программный документ под названием Об основах ком­плексной научно-технической политики на длительную перспективу , в котором были сформулированы основные меры для ус­корения НТП в последующие 10 лет. Они включали:

1)  усиление плановых регулирующих функций государства;

2)  укрепление взаимодействия промыш­ленных, академических и правительствен­ных кругов в развитии исследований;

3)  обеспечение финансирования НИОКР;

4)  подготовку исследовательских кадров;

5)  стимулирование фундаментальной науки;

6)  обеспечение понимания и сотрудни­чества со стороны народа;

7)  развитие науки и техники на местах;

8)  эффективное отражение научно-тех­нической информации;

9)  усиление международной научной деятельности[12].

На основе этого документа в Японии были разработаны программы научно-тех­нического развития по важнейшим направ­лениям. В результате сложились основные контуры научно-технического развития до конца XX в. и начала XXI в., опреде­лены стратегические задачи, составлены программы развития научно-техническо­го прогресса и системы стимулирования внедрения его результатов.

В 80-е гг., на втором этапе формиро­вания НИС Японии, стал последователь­но формироваться курс на максимальную научно-техническую самодостаточность, с упором на национальные инновации. В 1984 г. совет по науке и технике подчерки­вал в своих рекомендациях то, что основой экономического могущества Японии дол­жен стать ее собственный научно-техни­ческий потенциал.

Среди наиболее представительных японских исследовательских программ 80-х гг. XX в. центральной была разрабо­танная Министерством внешней торговли и промышленности (МВТП) Программа развития базовых технологий для новых отраслей . Управление по науке и технике Японии в этот же период реализовывало программу под названием Гибкие иссле­довательские системы для развития сози­дательной науки и технологий . Целью программы было обнаружение ростков ре­волюционной технологии, попытки стиму­лировать открытия и изобретения, которые положили бы начало новым направлени­ям НТП. В отличие от программы МВТП здесь целевые установки не были четко оп­ределены. Была применена уникальная для Японии организация исследований, которая характеризовалась как система проектных лидеров или государственных венчуров.

Эта и целый ряд других государствен­ных и государственно-частных программ заложили основу национальной иннова­ционной системы Японии, формирование и развитие которой рассматривается как стратегия развития страны.

В 1985 г. совет по науке и технике опуб­ликовал программный документ Основы научно-технической политики , который в своем переработанном и дополненном издании (1992 г.) определил 7 главных на­правлений развития японской науки до конца XX века:

1)  обеспечение гармонии в системе на­ука и техника - человек и общество ;

2)  поддержка занятых в сфере науки и техники;

3)  увеличение расходов на НИОКР;

4)  развитие научно-исследовательской инфраструктуры;

5)  стимулирование оригинального мыш­ления и творчества исследователей;

6)  интенсификация международной на­учно-технической деятельности;

7)  содействие научно-техническому раз­витию периферийных районов страны.

В конце 1995 г. в Японии был принят Базовый закон о науке, технике и техноло­гиях , в котором были сформулированы в концентрированном виде организационные принципы научно-технической деятельнос­ти в стране. В законе отмечалось, что на­ука, техника и технологии формируют ос­новы развития как японского общества, так и человечества в целом. Главная задача со­стоит в том, чтобы обеспечить сбалансиро­ванное взаимодействие между различными направлениями науки и техники и тесное сотрудничество между участниками иссле­довательского процесса. Закон указывал на необходимость тесной кооперации между государственными НИИ, вузами и частным сектором, а также на обязательность под­держки и поощрения инициатив частно­го сектора при организации и проведении научных исследований. Одним из резуль­татов реализации положений Закона стала активизация взаимодействия компаний с исследовательскими группами универси­тетов. Число совместных проектов, выпол­ненных компаниями и государственными университетами, возросло с 216 в 1985 г. до 11362 в 2005 г[13].

Следует отметить, что Закон требовал, чтобы основные положения государственной научно-технической политики регулярно кор­ректировались, и это должно находить свое отражение в пятилетних Базовых планах научного и технического развития , утверж­даемых правительством после согласования с советом по научно-технической политике, заменившим совет по науке и технике.

Третий этап формирования НИС Япо­нии можно отнести к началу 2000-х гг., ког­да совет по научно-технической политике на основе анализа глобальных тенденций развития мировой экономики и актуаль­ных проблем, стоящих перед японским обществом, выработал план националь­ной стратегии в области научно-техни­ческого развития. В основе стратегии - выдвижение в качестве основного нацио­нального приоритета по фундаменталь­ным исследованиям и выделение двух крупномасштабных приоритетных облас­тей. Первая из них включает четыре раз­дела: науки о жизни, информатику и те­лекоммуникационные нанотехнологии и материалы, экологию. Вторая область ох­ватывает преимущественно прикладные исследования и технологии, включая энер­гетику и ресурсы, промышленные техно­логии, производственную и социальную инфраструктуру, проблемы Земли и Кос­моса. Все названные разделы являются приоритетами инновационного развития и на исходе первого десятилетия XXI в.

В 2005 г. Национальный институт на­учно-технической политики (NISTEP) представил очередной прогноз мирового научно-технического развития на пери­од до 2035 г., выделив в нем 130 главных инновационных направлений и установив соответствие между действующей в стра­не системой приоритетов инновационного развития и конкретизирующими их инно­вационными направлениями. В итоге была построена матрица приоритеты - инно­вационные направления , часть которой представлена ниже (см. табл. 1).

Таблица 1

Матрица

приоритеты - инновационные направления

Инновационные направления

Науки о жизни

Информатика и телекоммуникации

Экология

Нанотехнологии и материалы

Энергетика и ресурсы

Промышленные технологии

Инфраструктура

Земля и Космос

Прочие

Высоко­производительные компьютеры

+

Системы

искусственного

интеллекта

+

Новые принципы информатики и связи

+

Системы хранения информации

+

+

Электроника для систем безопасности

+

+

Молекулярная и

рганическая

электроника

+

+

Биоэлектроника

+

+

+

Информатика для медицины

+

+

Превентивная медицина

+

Исследование мозга

+

Нанобиология

+

+

Технологии освоения Мирового океана

+

+

Глубинные исследования Земли

+

+

Космические

транспортные

средства

+

Системы

преобразования

энергии

+

+

Новые принципы атомной энергетики

+

Возобновляемые энергетиче ские источники

+

+

Методы оценки ресурсов

+

Технологии

переработки

отходов

+

+

Предотвращение природных катастроф

+

+

+

Наноанализ и наноизмерения

+

Технология нано - и микрообработки

+

Производственные

системы

человек-робот

+

Новые

транспортные системы

+

Системы

производства знаний

+

Методы

оценки технологий

+

Источник: *NISTEP Report№97. Tokyo. 2005, Мау,р. 88.

Для успешной реализации националь­ных приоритетов, как отмечено в японском Базовом плане научного и технического развития на 2006 - 2010 гг. , первостепен­ной задачей становится создание эффек­тивной НИС, определяющим звеном кото­рой являются высококвалифицированные кадры. Их подготовка, доведение до миро­вого уровня становится общенациональ­ным приоритетом. В этой связи поставлена и другая, не менее масштабная задача - выработать меры, которые бы позволили японцам стать нацией, активно формирую­щей передовые знания и технологии.

В целом можно констатировать, что фор­мирование НИС Японии осуществлялось посредством последовательного перехода от преимущественного импортирования пе­редовых зарубежных технологий и ноу-хау к опоре на собственные оригинальные раз­работки и научно-технические достижения на основе отечественных фундаментальных исследований. Подавляющая часть фунда­ментальных исследований в Японии, как и в других развитых странах, ведется в уни­верситетах и государственных лаборатори­ях. Основную долю расходов на НИОКР в Японии несет частный сектор, заинтересо­ванный преимущественно в их прикладном характере. Такой подход обеспечил Японии наибольшие успехи именно на тех направ­лениях технического прогресса, которые связаны с производством потребительских товаров массового спроса. В области фун­даментальных исследований и немассового производства заметно отставание Японии от других развитых стран. Так, несмотря на усиление внимания в Японии к собственным фундаментальным исследованиям, отмечае­мое с 80-х гг. XX в. увеличения их финанси­рования и стимулирования и, соответственно, снижения зависимости страны от импорта зарубежных технологий, эта зависимость все же сохранялась даже в начале XXI в.

Следует отметить, что хотя еще в 60-е гг. Япония по своему научно-техническому потенциалу отставала от большинства ве­дущих стран мира, уже к началу 80-х гг. она сумела фактически обойти Западную Евро­пу и заметно сократить разрыв с США. Та­кие выводы подтверждаются различными статистическими показателями, характери­зующими отдельные аспекты научно-техни­ческого развития страны. В этой связи вни­мания заслуживают разработки японских экономистов, проведенные еще в 80-х гг. XX в., в отношении выявления синтети­ческих показателей научно-технического потенциала и проведение на этой основе международных сравнений.

При разработке синтетического показа­теля японские экономисты выделяют два принципиально важных понятия: во-первых, технический уровень, при определении ко­торого не имеет значения, используется ли в стране отечественная или импортированная техника и технология, и, во-вторых, потен­циальные возможности научно-технических разработок, т. е. способность самостоятельно разрабатывать новые товары и производс­твенные процессы или на принципиальной основе совершенствовать уже имеющиеся. Выделение этих двух понятий ведет к необ­ходимости введения разграничения таких ка­тегорий, как научно-технический потенци­ал и инновационный потенциал . Эти две категории родственны и взаимозависимы, од­нако не следует их отождествлять. Главное их отличие состоит в том, что инновационный потенциал, в сравнении с научно-техничес­ким, включает в себя не только способность создавать научно-технические новшества, но и успешно внедрять их в производстве и реа­лизации товаров и услуг. Таким образом, на­учно-технический потенциал является хотя и весьма важным, но лишь одним из компонен­тов потенциала инновационного.

Научно-технический потенциал страны может быть измерен путем сравнения ис­пользуемых ресурсов и результатов их при­менения. К используемым ресурсам, как правило, относят расходы на НИОКР и/или численность научных работников. Резуль­тат, в свою очередь, измеряется количеством патентов и научных публикаций. Следует заметить, что количество патентов, скорее, является показателем изобретательской, а не инновационной деятельности, поскольку в этом показателе не учитывается коммерчес­кая реализация изобретений, патент вообще может быть не востребован. Количество науч­ных публикаций также не дает полноценную возможность оценить рыночное применение выдвинутых в публикации идей и изобрете­ний. Уровень развития человеческого ресур­са, измеряемого таким показателем, как чис­ло людей с высшим образованием, также не совершенен. Он не учитывает качества обра­зования и актуальности приобретаемых зна­ний, упускается из виду и развитие навыков в результате обучения на рабочем месте. Таким образом, при помощи перечисленных выше показателей можно охарактеризовать, и то не полностью, лишь научно-технический, но не инновационный потенциал страны. Оценка инновационного потенциала должна вклю­чать анализ количественных и качественных параметров, описывающих инфраструктуру страны, уровень развития информационно- коммуникационных технологий и произ­водственной системы, качество образования, степень коммуникативности между различ­ными субъектами инновационного процесса, их способность внедрять и успешно приме­нять новые технологии, (в том числе заимс­твованные из-за рубежа), а также отдачу от инновационной деятельности.

Наиболее комплексной и проработанной системой качественной и количественной характеристики[14]
инновационного потен­циала страны является методология, при­меняемая Всемирным банком и именуемая оценкой знания (Knowledge Assessment Methodology - КАМ). Она использует бо­лее 80 количественных и качественных по­казателей развития страны по четырем ос­новным параметрам экономики знаний :

1)  экономическая система и институци­ональные особенности;

2)  образование и человеческий капитал;

3)  уровень развития ИКТ;

4)  текущий уровень инновационной ак­тивности.

КАМ применяется для подсчета двух индексов - индекса знаний (Knowledge Index - KI) и индекса экономики знаний (Knowledge Economy Index - KEI). KI ис­пользуется для оценки способности страны создавать, внедрять и распространять знания. Он является индикатором общего потенциала страны в области развития знаний. KEI учи­тывает, насколько эффективно используются полученные знания для экономического раз­вития. Если KI подсчитывается по трем из четырех указанных выше параметров - обра­зования и человеческого ресурса, инноваци­онной активности и ИКТ, то KEI включает и четвертый параметр - экономическую систе­му и институциональные особенности.

Индексы KI и KEI дают возможность ис­следовать инновационный потенциал стра­ны в сравнении с другими государствами. Для оценки инновационного потенциала Японии сравним ее показатели в соответс­твии с параметрами экономики знаний с другими развитыми странами (см. табл. 2).

Таблица 2

Страна

KEI

KI

Экономичес­кая система

Текущий уровень инновационной активности

Образо­вание

ИКТ

США

8,74

8,90

8,26

9,42

8,38

8,91

Канада

8,68

8,73

8,51

9,05

8,52

8,63

Великобритания

8,67

8,77

8,36

8,62

8,44

9,25

Германия

8,48

8,57

8,19

8,80

8,07

8,85

Япония

8,42

8,60

7,88

9,27

8,15

8,36

Франция

8,21

8,34

7,81

8,46

8,44

8,13

Италия

7,66

7,85

7,07

7,14

7,84

8,58

в целом по G7

8,50

8,66

8,01

8,90

8,43

8,66

, 2006 г.

Основные индексы и параметры

экономики знаний

Источник: составлено по данным веб-сайта Всемирного банка http://www. worldbank. org/кат


В таблице 2 представлены индексы KEI и KI, а также показатели по четырем базовым параметрам экономики знаний. Согласно приведенным данным, по ин­дексу KEI Япония занимает пятое, а по индексу KI - четвертое место среди стран семерки , экономическая система - 5-е место, образование - 5-е место и ИКТ - 6-е место. Однако по инновационной ак­тивности она занимает второе место, ус­тупая лишь США. Последний параметр имеет непосредственное отношение к формированию и развитию структуры

НИС Японии. Рассмотрим его более под­робно на основе трех показателей, све­денных в таблице 3.

Япония является одним из лидеров по показателям научно-технического потенци­ала: расходы на НИОКР в середине 2000-х гг. составили 3,15% ВВП по сравнению с 2,21% ВВП в среднем по странам семер­ки , абсолютная численность научных ра­ботников в Японии составляет 675330 че­ловек, по сравнению с 401838,04 в среднем по странам семерки , а на 1 млн. населе­ния - 5287,0 против 3411,71

Таблица 3

Параметр

Показатель

Япония

В среднем

но G7

Научно-

технический

потенциал

Численность научных работников, 2004 г.

675330,0

401838,04

Численность научных работников на 1 млн. чел., 2004 г.

5287,00

3411,71

Доля расходов на НИОКР в ВВП, 2004, в процентах

3,15

2,21

Результаты научно - технической деятельности

Роялти и лицензионные выплаты, млн. долл. США, 2004 г.

13644,30

8993,97

Роялти и лицензионные выплаты на 1 млн. чел., млн. долл., 2004 г.

106,76

95,28

Доходы от роялти и лицензионных выплат, млн. долл., 2004 г.

15701,30

13459,41

Доходы от роялти и лицензионных выплат на 1 млн. чел., млн. долл., 2004 г.

122,86

107,69

Число научных и техни­ческих публикаций, 2003 г.

60067,00

63623,29

Число научных и технических публикаций на 1 млн. чел., 2003 г.

470,74

612,98

Число патентов, зарегистрированных в USPTO, за 2001 - 2005 гг.

35468,80

22099,69

Число патентов, зарегистрированных в USPTO на 1 млн. чел., за 2001 - 2005 гг

278,03

146,45

Текущийуровенъ инновационной активности, 2006 г.

, по семибалльной шкале, 2006 г.

Условия

инновационной

деятельности

ПИИ в процентах от ВВП, 2000 - 2004 гг.

0,74

2,98

Приток ПИИ в процентах от ВВП, 2000 - 2004 гг.

0,17

2,23

Интенсивность внутренней конкуренции, по семибалльной шкале, 2006 г.

5,90

5,81

Сотрудничество между компаниями и университетами в научной сфере, по семибалльной шкале, 2006 г.

4,60

4,63

Утечка мозгов

5,60

4,86

Доступность венчурного капитала, по семибалльной шкале, 2006 г.

3,90

4,56

Источник: составлено по данным веб-сайта Всемирного банка http:// www. worldbank. org.kam


Результаты научно-исследовательской деятельности соответствуют ее научно-тех­ническому потенциалу. Так, по числу патен­тов, зарегистрированных Бюро патентов и торговых марок США, Япония является абсолютным лидером как по общему чис­лу (35468,80 против 22099,69 в среднем по странам семерки , так и по отношению к численности населения (35468,80 и 278,03 на 1 млн. населения против 22099,69 и 146,45 соответственно)[15]. Следует отметить, что приведенные сравнения в отношении количества патентов не учитывает их ка­чества. По данным Банка развития Японии, в стране учитывается большое количество патентов на незначительные изобретения, в то время как число патентов на ключевые изобретения относительно невелико.

Относительно низкое количество науч­ных и технических публикаций (470,74 про­тив 612,98 на 1 млн. человек) при сущест­венной численности научных сотрудников во многом объясняется тем, что в Японии значительная часть исследователей трудит­ся в частных компаниях и перед ними, пре­жде всего, ставится задача патентования и коммерческой реализации изобретений, а не написание научных работ.

Традиционно являясь крупнейшим им­портером технологий, Япония затрачивает значительные суммы в качестве роялти и лицензионных выплат, которые превосхо­дят средний показатель по странам семер­ки как по абсолютной величине, так и в расчете на 1 млн. населения (13644,30 млн. долл. и 106, 76 млн. долл. на 1 млн. человек против 8993,97 и 95,28 млн. долл. соответс­твенно).

Вместе с тем доходы Японии от роял­ти и лицензионных выплат превосходят соответствующие расходы, и по этому по­казателю страна опережает большинство стран семерки - 15701,30 млн. долл. и 122,86 млн. долл. на 1 млн. жителей против 13459,41 и 107,69 млн. долл. соответствен­но. Это свидетельствует о том, что Япония прошла этап исключительного и преиму­щественного заимствования технологий и, развив собственную научно-техническую базу, превратилась в одного из крупнейших экспортеров технологий.

Определяющим фактором для функцио­нирования НИС является инвестиционный климат. В его создании и поддержании Япо­ния занимает достаточно высокие позиции. В частности, в Японии сравнительно не­высокий уровень утечки мозгов , что яв­ляется определенным свидетельством су­ществования благоприятных условий для японских научных работников.

Одним из определяющих механизмов в осуществлении инвестиционной деятель­ности является интенсивность конкуренции между национальными компаниями внутри страны, поскольку конкуренция заставляет их концентрироваться на инновационной политике. Чем напряженнее конкурентная борьба между компаниями внутри страны, тем выше у них потребность к инновациям. Интенсивность внутренней конкуренции, по оценке Всемирного банка, в Японии со­ставляет 5,90 балла, что выше чем в сред­нем у семерки (5,81 балла).

С середины 90-х гг. XXв., как отмечалось выше, в Японии активизируется сотрудни­чество между университетами и частными компаниями, что способствовало коммер­ческой реализации новшеств, сделанных в учебных заведениях. Такое сотрудничест­во значительно повышает инновационный потенциал компаний, а также нацеливает ученых на исследования, которые могут быть востребованы рынком. Показатель, характеризующий уровень сотрудничес­тва между университетами и частными компаниями, в Японии составляет 4,60 балла, что фактически соответствует сред­нему значению по странам семерки - 4,63 балла по семибалльной шкале, пред­ложенной Всемирным банком.

В то же время Япония отстает от разви­тых западных стран по такому показателю как доступность венчурного капитала (3,90 против 4,56 балла по семибалльной шкале). Это объясняется тем, что в отличие от боль­шинства стран семерки , где малые и сред­ние предприятия и венчурные компании играют ключевую роль в инновационном процессе, в Японии его основными участни­ками являются крупные компании, а малому и среднему бизнесу, как правило, отводится роль субподрядчиков. Сдерживает развитие венчурного бизнеса и особенность японс­кого менталитета, заключающаяся в страхе перед провалом и ответственностью, поэто­му венчурный бизнес, характеризующийся высокой степенью риска, недостаточно раз­вит в Японии.

На фоне ряда показателей, по которым Япония находится в числе лидеров по ин­новационной политике либо отстает, но в небольшой степени, обращает внимание весьма низкий уровень притока ПИИ в страну - 0,17 против 2,23 балла в среднем по странам семерки . ПИИ, как известно, являются одним из основных источников поступления зарубежных технологий в виде лицензий. Их низкий уровень свиде­тельствует о том, что приток зарубежных технологий в Японию не соответствует потенциальным возможностям. Сходный вывод напрашивается и в отношении япон­ского экспорта технологий: несмотря на значительные доходы от роялти и торгов­ли лицензиями, малые объемы японских инвестиций в мировую экономику (0,74 против 2,98 балла в среднем по странам семерки ) говорят о том, что у Японии имеется значительный потенциал в деле экспансии технологий на мировых рынках.

Важным условием, предъявляемым к производственной системе предприятия, производящего инновационный продукт, является ее гибкость, возможность быст­рой переналадки для производства другой продукции аналогичного типа и размера, поскольку от своевременного и относи­тельно малозатратного запуска в серию во многом зависит успех инновации. Другим существенным условием является безде­фектность производства, так как высокое качество - это ключевое свойство иннова­ционной продукции. Японским компани­ям удалось создать на своих предприятиях производственную систему, в полной мере отвечающую двум названным условиям. Гибкость производства достигается как за счет средств гибкой автоматизации, т. е. применения производственного обору­дования, которое в случае необходимос­ти может быть быстро переналажено для выпуска другой продукции аналогичных размеров и форм. Арсенал средств гибкой автоматизации довольно широк. Прежде всего, это станки с числовым программным управлением (ЧПУ), в том числе многоинс­трументальные (обрабатывающие центры), а также промышленные роботы, внутриза­водские транспортные средства (робокары) идр.

Японская робототехника, лидирующая в мире (по данным Всемирной федерации робототехники, в 2004 г. на страну прихо­дилось 42 процента мирового парка робо­тов)[16], добилась существенных успехов в повышении производительности труда в японской промышленности и в его гума­низации. В начале XXI в. робототехника в Японии концентрируется на создании весьма сложных типов роботов - антро­поморфных, т. е. человекообразных конс­трукций. Инновационные разработки в этой сфере осуществляет ряд японских компаний. В частности, компания Fujutsu разработала игрушечных медведей для домов престарелых. Медвежата-роботы, по словам вице-президента этой компании Сатори Хайаши, узнают людей и выстраи­вают с ними отношения... Пожилые люди, страдающие от одиночества, от расстройс­тва памяти, могут общаться с медвежон­ком, и тот помогает им координироваться в жизни. Вряд ли мы заработаем деньги на этом проекте, но принесем пользу . Робо­тизированные игрушки - это лишь одно из направлений японских инноваций в общем процессе создания роботизирован­ной инфраструктуры повседневной жиз­ни. Инновационные разработки в Японии нацелены на формирование гуманного ин­теллектуального общества. Технологии в этом обществе будут использоваться даже в тех сферах, в которых еще не использу­ются сегодня. Так, тот же Сатори Хайаши убежден, что медицинская история каждо­го человека с рождения будет храниться в вычислительных центрах, и система, воз­можно, начнет ежедневно регистрировать то, как часто вы совершаете пешие про­гулки, что вы едите на завтрак и на ужин. Это позволит диагностировать заболева­ния пациентов с большей точностью и ре­комендовать более качественное лечение[17]. Характерно, что подобные инновации уже реализуются. В Японии осуществляется проект по хранению историй болезней, у каждого пациента есть микрочип.

НИС Японии в значительной степени нацелены на всестороннее использование потенциала человека. В этой связи научно - технические и организационные иннова­ции в Японии концентрируются по четы­рем основным направлениям: во-первых, обеспечение экономики более производи­тельными средствами труда и дальнейшее совершенствование трудосберегающих технологий. НТП и совершенствование организации труда по-прежнему остаются решающими факторами экономического роста. Во-вторых, создание такой техни­ки и технологий, которые позволяли бы эффективно включить в экономический процесс дополнительные трудовые ресур­сы, прежде всего, труд женщин и мужчин старших возрастов. В-третьих, поиск ре­шения проблем стареющего общества. Для Японии, а в перспективе для большинства развитых стран, это одна из важнейших проблем. В-четвертых, создание в помощь долгожителям различных средств, способ­ных смягчить многие проблемы старости.

Нацеливая свою НИС на решение про­блем, связанных с демографией, Япония стремится реагировать и на глобальные вызовы, в частности, на ужесточение кон­курентной борьбы на мировых рынках. К началу 2000-х гг. стала проявляться тен­денция к снижению международной КСП японской продукции. В результате по мно­гим товарным позициям, включая персо­нальные компьютеры, запоминающие ус­тройства, принтеры, ЖСК и плазменные панели, мобильные телефоны и т. п. япон­ские компании утратили значительную долю рынка.

Основными конкурентами Японии яв­ляются США и быстро прогрессирующий Китай. Отвечая на эти вызовы, Япония де­лает основной упор на развитие и приумно­жение своего интеллектуального капитала, стремясь на его основе совершенствовать и развивать НИС.

В этой связи одной из проблем, тормо­зящих инновационное развитие Японии, является проблема интеллектуальной собс­твенности. Рассматривая инновационную систему как важнейший национальный ресурс, японские специалисты изучили механизмы поддержки и наращивания интеллектуальной собственности в ряде развитых стран, прежде всего, в США[18]. В результате было принято решение резко снизить уровень расходов на оформление патентной документации, закрепить патент­ные права не за изобретателями и прави­тельством, как это обычно делалось, а за университетами и специальными посред­ническими лицензирующими организаци­ями. Было предложено активно развивать контрактную систему, которая ориентирует университетские исследования на заказы промышленных компаний, доверяя им пра­во быть совладельцами патента, что снижа­ет финансовую нагрузку на разработчиков.

Приоритетами в НИС Японии явля­ются: 1) новые системы; 2) информатика и связь; 3) нанотехнологии и материалы; 4) технологии сохранения окружающей среды. В этих сферах, как считают япон­ские специалисты, возможны прорывные новейшие решения, коммерциализация которых даст инноваторам серьезные пре­имущества перед конкурентами. Основы­ваясь на такой позиции, для ускорения про­хождения оформления патентов, в Японии были пересмотрены Патентный закон и Закон о торговых знаках[19]. Кроме того, для создания эффективной системы из органи­заций-посредников, обеспечивающих пе­редачу научно-технических достижений из университетских лабораторий и государс­твенных НИИ в частный промышленный сектор, был принят Закон о трансферте тех­нологий из университетов в промышлен­ность и специальных мерах по оживлению промышленности и совершенствовании промышленных технологий.

Объектом особого внимания японского руководства является оформление прав на интеллектуальную собственность. В этой связи правовой основой обеспечения ин­новационного развития Японии в насто­ящее время является Основной закон об интеллектуальной ответственности (де­кабрь 2002 г.). Закон нацелен на то, чтобы организовать в масштабах страны цикл интеллектуального созидания . Этот цикл должен включать в себя три важнейших составляющих, объединенных во взаимо­связанную систему: интеллектуальное со­зидание - приобретение и охрана прав на интеллектуальную собственность - ком­мерциализация интеллектуальной собс­твенности. При этом последний этап стано­вится источником средств для следующего аналогичного цикла[20].

В законе оговорено, что государство от­вечает за разработку реализации общей по­литики, обеспечивающей формирование и воспроизводство цикла. Вместе с тем опре­деленная ответственность за ее реализацию возлагается на региональные власти, кото­рые должны отвечать за состояние кадровых ресурсов, организацию сотрудничества меж­ду компаниями и университетами. Универси­теты, в свою очередь, несут ответственность вместе с государством за создание благопри­ятных условий для деятельности исследова­телей и инженеров и наиболее эффективное использование их знаний и опыта.

Формируемая модель НИС нацелена на реализацию повышения степени конкурен - тоустойчивости среди развитых стран. Для этого при формировании инновационной системы в Японии делается упор не только на научно-технические и технологические факторы, но и в значительной степени на технологии в сфере организации и управ­ления. В этой связи особое внимание уделя­ется разработке теории социальных сетей, а также теории, касающейся социальных взаимоотношений и социальной организа­ции. Кроме того, важнейшим направлением в организационно-управленческих иннова­циях является разработка технологий уп­равления совокупными рисками. Органи­зационные инновации затрагивают и сферу научной и инженерной деятельности, в частности, рационализацию методов пла­нирования, выполнения, контроля и оценки исследовательских проектов, которые мог­ли бы повысить производительность труда в научной сфере в среднем на 50%.

В целом можно констатировать, что ха­рактерной особенностью НИС Японии явля­ется то, что она последовательно формиру­ется и развивается с середины XX в., пройдя несколько этапов. При этом на каждом этапе правительственные органы и предприни­мательские круги действовали достаточно слаженно, укрепляя финансовую, кадровую и материальную базу науки, одновременно держа в центре внимания постоянное об­новление оборудования, совершенствование производственных и организационных тех­нологий, развивая систему контроля качес­тва, воспитывая у персонала органическую потребность к повышению квалификации и активному применению новых знаний.

Важной отличительной чертой НИС Японии является ее двухуровнево сть: го­сударственный и частнопредприниматель­ский уровень. Оба уровня весьма активно взаимодействуют. При этом следует разли­чать понятия государственная инноваци­онная политика и государственная научно - техническая политика. Научно-техническая политика нацелена на повышение научно - технического потенциала страны в целом, включая развитие фундаментальной науки, системы образования и др. Инновационная политика ориентирована преимущественно на поддержку инновационной деятельнос­ти в частном секторе: на развитие приклад­ной науки, создание и совершенствование системы обеспечения частных компаний информацией о последних научно-техни­ческих достижениях, а также на облегчение процесса коммерциализации последних.

Важной отличительной чертой японской системы построения инновационной де­ятельности в частных компаниях является ее нацеленность на обеспечение максималь­но эффективного взаимодействия всех ос­новных этапов инновационного процесса - НИОКР, производство, сбыт, маркетинг. Все эти составные части организованы таким образом, чтобы на протяжении всех стадий процесса разработки новой продукции - от начала разработки концепции до организа­ции серийного производства - обеспечить активную генерацию, отбор и быстрое рас­пространение инновационных идей и их ус­пешную реализацию в продукции.

Это достигается за счет используемого японскими компаниями принципа создания организационного знания. Его суть состоит в способности компании как единого целого (а не отдельных его сотрудников) создавать новое знание, распространять его по всей ор­ганизации и воплощать в продукции, услугах, системах. Понять процесс создания знания ор­ганизацией - значит понять процесс осущест­вления инноваций японскими компаниями. Японские менеджеры считают, что знание , выражаемое словами и цифрами, это лишь верхушка айсберга, а знание в основном не - формализовано, т. е. не является чем-то легко видимым и объяснимым. Неформализованное знание существует на уровне индивидуума и плохо поддается формализации, что затруд­няет его передачу и использование кем-либо, кроме владельца. Под это определение попа­дают субъективное понимание, предчувствия и догадки[21]. Кроме того, неформализованное знание тесно связано с действиями и опытом конкретного человека, так же как и его идеа­лы, принятые им ценности и испытываемые им эмоции, что обусловливает специфику ме­тодов передачи и распространения знания.

Основным средством обеспечения эф­фективного взаимодействия всех этапов ин­новационного процесса в крупных японских компаниях является формирование команд разработчиков из сотрудников различных подразделений компании. В японских ком­паниях нет монополии какого-либо отдела или исследовательской группы на создание знания. Таким образом, разработка иннова­ционной продукции в японской компании - это результат активного взаимодействия всех групп, входящих в команду разработчиков.

Характеризуя в целом НИС Японии, следует констатировать, что прежняя мо­дель, основанная на заимствованиях и дальнейшем совершенствовании зарубеж­ных инноваций и технологий, себя исчер­пала к началу 90-х гг. В настоящее время

Япония находится на стадии перехода к принципиально новой модели инноваци­онного развития, которая призвана обеспе­чить ей позиции экономического и научно - технического лидера за счет коммерческой реализации национальными компаниями научных достижений и разработок, не при­менявшихся ранее конкурентами. Важней­шей особенностью новой НИС является реализация разработанной в стране кон­цепции интеллектуального созидания.

Следует отметить, что, несмотря на замет­ные успехи Японии в формировании НИС и существенные результаты по ее реализации, пока кардинального перехода от прежней мо­дели заимствования зарубежных достижений и их адаптации, локализации и совершенство­вания не произошло. Япония по-прежнему активно заимствует зарубежные технологии и ноу-хау. Следует отметить также и недо­статочное внимание японских компаний к фундаментальным исследованиям при чрез­мерном увлечении прикладными. Важным обстоятельством, тормозящим результатив­ность НИС Японии, является, как отмечает российский исследователь Ю. Д. Денисов, сознательный отказ от развития уникаль­ных направлений, связанных с большим рис­ком потерпеть неудачу, особенно если они не обещают выхода на массовое производство, сформировал в японских исследователях и разработчиках сугубо прагматический тип мышления, ориентированный на непрерыв­ные доработки и улучшения изделий и про­цессов, созданных ранее [22]. Существуют и другие препятствия на пути дальнейшего научно-технического и инновационного раз­вития, в частности, недостаточный уровень доступности венчурного капитала.

Вместе с тем НИС Японии имеет су­щественный потенциал, состоящий в со­циальной ориентированности ряда инно­вационных процессов, в противовес сугубо технократическим подходам ее развития.

Модернизация экономики России

В данной статье речь идет о необходимости социально-экономической модернизации нашей страны. Автор определяет сущность понятия «модернизация», выделяет критерии необходимости внедрения мо­дернизации на современном этапе, особенно в области экономики. Модернизацию на современном этапе развития экономики автор называет неоиндустриализацией и определяет шесть основных направлений ее развития.

В настоящее время экспертным сооб­ществом России признана необходимость социально-экономической модерниза­ции страны, а правительство выдвинуло установку на высокотехнологическую модернизацию общественного воспроиз­водства, включая инфраструктурный сек­тор, жилищно-коммунальное хозяйство, сферу обращения и здравоохранения. При этом ранее поставленные задачи, в частности, четырехкратное увеличение производительности труда в ключевых промышленных секторах с повестки дня не снимается.

В научных и бизнес-кругах России идет достаточно активное обсуждение сущнос­ти модернизации, путей и особенностей ее развития. Соответственно, понятие мо­дернизации, ее причины, необходимость и механизмы зачастую имеют разную трак­товку[4].

Переход России на новый этап эконо­мического развития предполагает учет внешних мировых достижений научно - технического прогресса в соединении с национальной конкретно-исторической спецификой страны, ее экономическими особенностями и проблемами. Одна из таких проблем состоит в том, что курс на модернизацию российской экономики про­возглашен после 15-17-летнего перерыва, связанного с формированием рыночной системы. Настоятельная необходимость модернизации определяется:

во-первых, потребностью остановить негативные процессы, развивающиеся в экономике России в течение длительного периода;

во-вторых, модернизация - это приве­дение к современности производитель­ности труда на уровне лидеров мировой экономики, высокой экономической эф­фективности, в том числе энергоресурсной эффективности, а также к соответствующе­му научно-техническому уровню развития страны, адекватному интеллектуальному потенциалу российского общества и в це­лом к мировому уровню конкурентоспо­собности национальной экономики;

в-третьих, модернизация предполагает активное использование инновационных механизмов, как заимствованных извне, так и собственных национальных инноваций. При этом центр тяжести инновационной модернизации должен последовательно смещаться в пользу национальной состав­ляющей инноваций.

Успешные модернизации XX в. реали - зовывались посредством перехода от про­изводства низкотехнологичной продукции к производству все более технологичных, наукоемких товаров, от копирования образ­цов к копированию технологий, а затем уже институтов развития и внедрения иннова­ций. Проблема России состоит в том, что ее экономика должна переходить от деиндус - триализированной экономики к постиндус­триальной. Этот переход во многом схож с переходом от феодализма к социализму, минуя капитализм, который осуществлялся в СССР в отдельных республиках, и, надо сказать, во многом успешно, хотя далеко не без проблем. Однако нынешний переход от деиндустриализированной экономики к экономике постиндустриального типа име­ет свои особенности, специфику, выдвигая ряд проблем и вызовов. Период деиндуст­риализации национальной экономики при­вел к тому, что в самой промышленности произошли структурные изменения, ко­торые сократили потенциальные возмож­ности для инновационного развития эко­номики и обеспечения самостоятельного расширенного воспроизводства. В настоя­щее время в России, по различным оцен­кам, в обновлении нуждается от 50 до 80% (по разным отраслям) основного капитала. В принципе, воспроизводство основного капитала может осуществляться и на пре­жнем материально-техническом уровне. Однако при этом Россия будет все больше отставать от развитых стран, снижать свою конкурентоспособность и ослаблять, не обеспечивая самостоятельное расширенное воспроизводство, систему национальной безопасности. Поэтому единственный путь удержаться в системе высококонкурентных стран в мировой экономике - это, прежде всего, реиндустриализация, новая индуст­риализация, «неоиндустриализация».

В этой связи весьма актуальными ста­новятся два вопроса: 1) новая индустриа­лизация должна охватить все сферы про­мышленности или отдельные ее отрасли? 2) на какой основе должна осуществлять­ся неоиндустриализация? Ответ на второй вопрос, казалось бы, достаточно простой. Конечно, на основе передовых научно-тех­нических достижений, с использованием инновационных технологий. Создание но­вого продукта в рамках старого промыш­ленного комплекса невозможно. Однако здесь мнения российских экономистов, обсуждающих проблему модернизации, разнятся. Одни считают, что модернизация экономики должна базироваться на систе­ме инноваций. Необходимо взращивать ин­новационные сферы экономики и всячески использовать их на службе модернизации национального хозяйства, а также пред­лагать инновационные разработки на эк­спорт. В целом необходимо формировать постиндустриальную «новую экономику», которая и выведет Россию на передовые позиции в мире. Другие экономисты счита­ют, что этот сценарий вряд ли реалистичен. Россия не готова к вступлению в постин­дустриальное общество. Дай современный инновационный сектор в мировой эконо­мике - это весьма небольшая по весу часть экономики. Большая часть ВВП создается там, где производятся промышленные то­вары и услуги массового спроса. Поэтому сосредотачиваться на инновационном сег­менте экономики - это не тождественно на­стоящей модернизации. Поэтому, отвечая на поставленный выше вопрос о том, какие сферы промышленности должна охваты­вать модернизационная индустриализация, отдельные экономисты считают, что модер­низация «не может сводиться к отдельным отраслевым прорывам и даже к развитию инноваций»[5].

В этой связи предлагается пять направ­лений для позиционирования идеи россий­ской модернизации в системе политико - экономических и социальных ориентиров. В их число входит, прежде всего, понима­ние того, что модернизация - это самооп­ределение России в глобальном политико - экономическом пространстве. Основная задача отечественной модернизации, пола­гают В. Иноземцев, Б. Титов и Г. Явлинс­кий, - достичь максимального сближения России и Европейского Союза, создать еди­ный экономический блок, способный ус­пешно конкурировать как с азиатским, так и с североамериканским экономическими центрами силы[6].

Второй ориентир модернизации - это построение в стране справедливого ка­питализма (в котором «закон писан для всех»), системы, в полной мере реализу­ющей творческие и предпринимательские способности россиян, создающей равные возможности для каждого гражданина.

Третий ориентир: модернизация - это новая индустриализация страны, на основе тотального обновления основных фондов, активного внедрения современных тех­нологий и управления. Основным показа­телем успеха модернизации должен стать высокий уровень конкурентоспособности российских товаров на внутреннем и вне­шнем рынках.

Четвертое направление модернизации - укрепление частной собственности и, пре­жде всего, на землю и недвижимость.

И, наконец, идеологией модернизации должно стать превращение России в стра­ну европейской, экономической, социаль­ной и политической культуры.

Со многими выдвинутыми направле­ниями модернизации можно согласиться. В то же время такая концепция вызывает и некоторые возражения. Прежде всего, ее евроцентризм. Сближение с ЕС для ев­ропейской части России объективно необ­ходимо. Однако это лишь одна из целей в геоэкополитическом курсе России. Пред­ложенное позиционирование России, на мой взгляд, однобоко, односторонне и, в конечном счете, неэффективно. Несомнен­но, что сближение России с ЕС, с точки зрения приближения российского капита­лизма к европейским стандартам, является действительно чрезвычайно актуальной за­дачей. Однако, что касается экономики, со­здание единого экономического блока с Ев­ропой при всех благих намерениях вряд ли возможно без отрыва восточных регионов России и, прежде всего, Сибири и Дальнего Востока. Курс на одностороннее сближение с ЕС в экономическом плане может привес­ти к тому, что эти регионы надолго оста­нутся за рамками модернизации. Россия все же евроазиатская страна («Азиопа», по меткому выражению одного из депутатов Думы периода царской России), и азиат­ский, сибирский и дальневосточный вектор ни в коем случае нельзя упускать из виду, тем более что и Китай, и другие страны Северо-Восточной и Юго-Восточной Азии давно «проснулись». Как отмечает Э. Пра - сад, профессор Корнельского университета США, бывший начальник департамента по Китаю Международного валютного фонда, «многие экономики этого региона разви­ваются, уцепившись за фалды китайского фрака»[7]. Россия, имея у себя под боком та­кой людской (Китай) и технологический ресурс (Япония, Республика Корея), не­пременно должна его использовать. Парал­лельное развитие отношений, взаимодейс­твие на обоих направлениях - европейском и дальневосточном, - объективное требо­вание нынешней модернизации экономики России. Отсутствие внятной федеральной стратегии в отношении восточной части страны уже соответствующим образом от­ражается и во взглядах даже российских радикальных экономистов и политиков.

Рассмотрим подробнее такой вектор мо­дернизации, как новая индустриализация страны. Какие направления она должна включать?

Прежде всего, тотальное обновление основных средств производства в традици­онных и новых отраслях на основе новей­ших достижений в тех или иных отраслях производства.

Во-вторых, резкое увеличение удельно­го веса автоматизированных рабочих мест, их роботизации и компьютеризации.

В-третьих, переход к преимущественно машинному производству знаний на осно­ве микропроцессорных устройств, мощных компьютеров, сверхбыстрых вычислитель­ных сетей.

В-четвертых, переход к преимущест­венному использованию технологий, на­целенных на эффективное использование природных ресурсов, посредством широ­кого внедрения процессов рециркуляцион­ного, «чистого» производства, сбережения национальных ресурсов.

В-пятых, воссоздания передовых видов производств и секторов хозяйства, новой материально-технической базы.

В-шестых, особую роль в модерниза - ционном процессе следует отвести совер­шенствованию управления и маркетингу, поскольку самым важным фактором, по данным компании Мс Kinsey, являются именно неэффективные бизнес-процессы, а вовсе не устаревшее оборудование или технологические процессы. Хорошее уп­равление в полтора раза важнее, чем обо­рудование. Другое исследование ученых Стэндфордского университета показывает, что улучшение качества менеджмента на 1 балл (по пятибалльной шкале) повышает производительность труда на 25% и в этом смысле эквивалентно увеличению капита­ла на 65%!.

Неоиндустриализация не может не опи­раться на инновации. При этом необходи­мо делать акцент на инновациях тех отрас­лей, которые активно развиваются и могут предъявить существенный внутренний спрос на инновации. Эти отрасли могли бы запустить механизм общего экономическо­го роста. Вместе с тем необходимо в рамках модернизационной неоиндустриализации планомерно наращивать усилия по разви­тию инновационных секторов экономики, которые в будущем могут стать решающи­ми по переходу российской экономики к новому технологическому укладу.

Провозглашая курс на инновационное развитие экономики, следует структури­ровать инновации, различая их формы, выделив прорывные, революционные и дополняющие инновации. Революцион­ные инновации радикально изменяют об­лик мира, и они, как правило, связаны с длительным и дорогостоящим процессом НИОКР. Делая упор на прорывные, рево­люционные инновации, следует иметь в виду, что во многих случаях к ним прихо­дят через инновации дополняющие. Рево­люционные, прорывные инновации выгля­дят предпочтительнее дополняющих. Так, например, Тайвань производит лучшие но­утбуки, но Apple сделала I Pad. Индийские программисты пишут коды для операцион­ных систем, но VM ware создала виртуали­зацию сервера.

Инженерные инновации играют важ­ную роль в создании нового, более совер­шенного продукта на достигнутом уровне знаний. Здесь весьма показателен опыт Японии, Тайваня, Республики Корея.

Дополняющие инновации не столь су­щественны по степени своего влияния на производственный процесс. Главной целью их является то или иное усовершенствова­ние уже имеющегося предмета (товара, ус­луги, процесса). Имеются многочисленные примеры такого рода инноваций, осущест­вляемых многими ТНК. Так, одна фран­цузская компания на основе инженерных инноваций сумела добиться того, что ее бе­тонные смеси застывают за 4-5 часов, в то время как обычно бетон схватывается через 12-18 часов. При этом в основе инженерных инноваций зачастую лежат научные инно­вации, также базирующиеся на системе до­рогостоящих НИОКР. Тактика извлечения преимуществ на основе дополняющих ин­новаций заключается в создании системы их непрерывного генерирования.

Научные инновации заключаются в формировании новых знаний, их анализе и активном обсуждении. Инженерные (до­полняющие) инновации вкупе с научными часто выводят на уровень прорывных тех­нологий, которые могут быть коммерциа­лизированы при наличии венчурного капи­тала и доступа к мировым рынкам.

Структуризация инноваций показывает особенности догоняющей модернизации, когда модернизирующаяся страна не всту­пает в открытую конкуренцию с техноло­гически передовыми странами, а осущест­вляет последовательное проникновение в производственный процесс, адаптируя, улучшая, совершенствуя, развивая имею­щиеся технологии (часто переданные им на основе международного аутсорсинга)[8] и, в конечном счете, добивается выхода вперед по отдельным направлениям. Так, как пра­вило, действовали новые индустриальные страны. Конечно, прорывные инновации выглядят предпочтительнее, престижнее, давая возможность в короткий период «пройти в ферзи». Однако есть ли пред­посылки для таких инноваций и опережа­ющей модернизации у России, тем более для активного экспорта новых и новейших технологий?

Современная конкурентоспособная на­циональная экономика требует не просто экспорта ноу-хау и технологий (как плодов «чистого разума»), не интеллектуального сырья, а доведенных «до ума», коммерци­ализированных технологий. И если в отно­шении первого у России более или менее неплохо, то в отношении второго явный провал. Поэтому переход от экспорта ми­нерального сырья к экспорту интеллекту­ального сырья выглядит внешне предпоч­тительнее, а на деле означает еще большее расточительство.

Модернизация и «новая экономика»

В течение ближайших десятилетий Рос­сия должна стать страной, развитие и бла­госостояние которой будет обеспечиваться не только сырьевыми, но и интеллекту­альными ресурсами: продукцией науко­емкой экономики, экономики, основанной на знаниях, экспортом новейших коммер­циализированных технологий и продук­тов инновационной деятельности. Неоин­дустриализация в своей перспективной составляющей во многом и должна быть направлена на создание условий для пере­хода к «новой экономике». Государством определены пять основных стратегичес­ких направлений инновационного проры­ва, экономической модернизации страны: энергоэффективность и энергосбережение, ядерные технологии, космические техно­логии, медицинские технологии, стратеги­ческие информационные технологии.

Инновационный сектор экономики предполагает как заимствования извне, так и разработку собственных инноваций, как в производстве, так и в сфере менеджмента и маркетинга с последовательным переходом к приоритету собственных разработок. Мо­дернизация вряд ли может осуществляться последовательно: сначала новая индустри­ализация, а затем, по достижении опреде­ленного результата, переход на преимущес­твенно инновационные рельсы развития. Курс модернизации должен учитывать оба фактора: новая индустриализация должна сопровождаться и наращиванием усилий по переходу на инновационный путь раз­вития. При этом оба направления должны подпитывать друг друга. Инновации здесь должны выступать как определенная ком­бинация производственных и интеллекту­альных ресурсов.

Неоиндустриализация должна обеспе­чить восстановление самой способности к реальному промышленному производству, разработке высококачественных традици­онных потребительских товаров, на основе новейших технологий. Новая индустриа­лизация не может концентрироваться либо на производстве традиционной и модерни­зированной продукции, воспроизводстве передовых, инженерных, но не прорыв­ных технологиях, либо только на высоко­технологичной продукции и разработке новейших технологий при недооценке эф­фективного производства товаров общего пользования. Страна, не умеющая делать должным образом простые изделия, будет делать новое, более сложное, либо плохо, либо только для выставки. Необходимо сочетание этих двух подходов с после­довательным упором на второй. Правда, сочетание может быть разным. СССР про­демонстрировал свою модель такого «соче­тания»: атомные электростанции, атомные ледоколы, атомная бомба, водородная бом­ба, спутник, луноход и другое, с одной сто­роны, и дефицит товаров массового спроса, тотальное отставание сельского хозяйства от нужд потребителя и т. п. - с другой. Ко­нечно, в условиях глобализации проблема такого сочетания выглядит несколько ина­че, в расчет необходимо принимать между­народные рынки и эффективные МРТ.

На первом этапе приоритет неоиндуст­риализации должен сопровождаться созда­нием необходимого инновационного кли­мата в стране для подготовки к реализации инновационной парадигмы развития всего народного хозяйства. Но в основе должны лежать преимущественные усилия по ре­ализации задач по неоиндустриализации. Идти вперед, как говорят китайцы, «на двух ногах», постепенно перенося центры тяжести и приоритеты.

Следует констатировать, что иннова­ционный тип воспроизводства может быть определен как специфический вид интен­сивного воспроизводства, характеризу­ющийся высокой наукоемкостью. Только инновационно-интенсивный тип расши­ренного воспроизводства и экономического роста представляет возможности прорыва и заметного подъема производительности труда - исходного пункта экономической эффективности производства, главного способа повышения уровня и качества жиз­ни всех членов общества. Модернизация российской экономики как раз и призвана обеспечить переход к инновационно-ин­тенсивному типу экономического роста.

Инновационно-интенсивный тип вос­производства представляет собой особую форму экономических отношений, возни­кающую по мере замены индустриальной экономики «новой экономикой». «Новая экономика» во многих своих проявлениях рождается на основе высокоразвитого ин­дустриального общества, на основе инно­ваций индустриального развития. Однако сводить всю «новую экономику» к инно­вациям на основе даже высокоразвитых индустриальных основ вряд ли правомер­но. «Новая экономика» предполагает воз­никновение революционных, прорывных технологий, производительных сил, не свя­занных напрямую с индустриальной базой. К этим технологиям можно отнести ин­тернет-технологии, нано-, биотехнологии и ряд других. «Новая экономика» предпо­лагает заниматься не просто переработкой продуктов труда (т. е. отделением от при­родного материала ненужных элементов), а формировать новые продукты путем ком­бинированного соединения элементарных частиц, используя которые можно доби­ваться высоких результатов, отличающих­ся в разы от результатов индустриальной экономики, в том числе в главном - в про­изводительности труда.

Таким образом, инновационные эконо­мические отношения можно разделить на два типа: инновации на базе индустриаль­ной экономики и инновации, выходящие за пределы традиционного индустриального развития, имеющие особый постиндустри­альный характер и особенности. По мере того, как инновационные экономические отношения первого типа становятся доми­нирующим фактором развития экономичес­кой системы, они все более дополняются инновациями «новой экономики». Поэто­му сводить модернизацию только к неоин­дустриализации на основе инновационных систем первого типа вряд ли правильно, поскольку это не дает видения перспекти­вы, выявления тенденций и особенностей будущего развития. Конечно, на текущий момент в России основной упор должен делаться на восстановительный аспект мо­дернизации - реиндустриализацию. При этом, однако, инновации должны рассмат­риваться не только как тот или иной по сте­пени эффективности инструмент перехода к новой индустриализации, но и как само­стоятельный расширяющийся сектор, ко­торый должен заложить базу для перехода от неоиндустриализма к действительному постиндустриализму - новой экономике.

Следует признать, что умаление роли и значимости «новой экономики» базируется на том, что еще не в полной мере сложились факторы для появления таких средств тру­да, которые принципиально изменили бы характер взаимодействия человека и при­роды в процессе создания материальных благ. Еще нет в массовом объеме и предме­тов труда, неорганического, неприродного происхождения. Общество не исчерпало резервов развития техники и технологий машинного производства и поэтому не перешагнуло пределы его исторических границ. В действительности современная НТР не завершена, она продолжается на базе индустриального развития. В то же время по отдельным направлениям грани­цы индустриального общества нарушены, появились коридоры в новое общество, как характеризует его М. Кастельс, информа- циональное общество. Это еще не «новая экономика», но уже и не индустриальная экономика.

«Новая экономика» не может появить­ся в одночасье. Ее развитие постепенно, поэтапно. В настоящее время «новая эко­номика» во многом базируется на круп­ном машинном автоматизированном, ро­ботизированном машинном производстве, являясь, по сути, неоиндустриальной эко­номикой[9]. Она характеризуется широким использованием новейших достижений науки в области техники и высоких тех­нологий, организации, управления произ­водством и его органической взаимосвязи с социальной сферой и природной средой, с растущей экономической политикой го­сударства. Одним из примеров «новой эко­номики» этого этапа можно назвать опыт Японии. Однако и на этом этапе нельзя выводить всю «новую экономику» из не­оиндустриального общества. Суть «новой экономики» в том и состоит, что она пре­одолевает границы последней в появлении новых производительных сил и формиру­ющихся, не свойственных индустриальной экономике производственных отношений в сфере менеджмента, маркетинга, индиви­дуальных, межфирменных коммуникаций.

Производительные силы «новой эконо­мики» на начальном этапе ее становления и развития не являются определяющими для формирования ее в самостоятельном и самодостаточном качестве. Сфера «новой экономики» предстает как достаточно уз­кий сегмент, который в основном нацелен на поддержку и улучшение эффективнос­ти традиционного производства и бизне­са. В частности, ИКТ используются пока в целом именно в этом качестве. «Новая экономика» на начальном этапе своего воз­никновения не выходит за пределы подчи­ненного, сервильного состояния по отно­шению к традиционной экономике. Вместе с тем нельзя не видеть, что происходит ее развитие на собственной основе, формиру­ющей новую структуру производства и со­ответствующую ему систему отношений. Однако все эти подвижки, несмотря на их явную новизну, резонансность, пока еще объективно имеют невысокую значимость в своем самостоятельном качестве, вне свя­зи с традиционной экономикой и ее моно­польным положением.

Если на первом этапе своего развития преобладает «новая экономика», выраста­ющая на почве неоиндустриального обще­ства и обслуживающего его, то на втором этапе, в который она вступит со времени внедрения нового (шестого) технологичес­кого уклада (в 2015 г.), ее развитие будет все больше происходить на основе новых про­изводительных сил (средств и предметов труда, интеллектуализированной рабочей силы) и формирования новых глобальных и глокальных сетей высоко интернацио­нализированного производства, обмена и потребления. На этом этапе «новая эконо­мика» перейдет от во многом еще сохраня­ющих национальную оболочку производи­тельных сил к глобальным (глокальным). И только на третьем этапе своего развития «новая экономика» станет определяющей и сможет комплексно характеризовать су­ществующую в этот период формацию.

Поэтому забегание вперед в оценке ны­нешнего состояния «новой экономики» и ее влияния на существующую неоиндус­триальную экономику может привести к определенным разочарованиям в ее воз­действии на текущую ситуацию и потерю перспективы.

При осуществлении модернизации не­обходимо четко представлять ее этапы, ме­ханизмы и перспективы, не подменяя одни актуальные требования другими, не менее актуальными проблемами. Кроме того, не­обходимо видеть специфику модернизации той или иной страны, в данном случае Рос­сии, и сообразовывать необходимые шаги с этой спецификой. Ведущие страны мира уже вступили в этап развития «новой эко­номики», и у них свои проблемы роста и развития. Россия еще не вошла в этап раз­вития «новой экономики», формируя пока предпосылки, элементы для ее развития. Соответственно, и цели модернизации эко­номики России состоят в ускорении созда­ния таких условий и предпосылок по всей цепочке формирования нового строя: в го­сударственном управлении, формировании основ «справедливого капитализма», де­мократизации общества и, конечно, новой индустриализации и последовательном формировании инновационного климата (создания механизма «принуждения к ин­новациям») и системы инновационных от­ношений, взращивании новых производи­тельных сил.

Модернизация экономики России предполагает активное использование эффектов глобализации. Многие страны во второй половине XX в. сумели весьма продуктивно использовать эти эффекты на волне становления и развития глоба­лизации. Это относится как к развитым странам, так и к новым индустриальным странам ряда волн «новоиндустриализ - ма». Все это достаточно хорошо изучено и прокомментировано исследователями в России и за рубежом.

Однако глобализационный процесс развивается и обнаруживает новые меха­низмы и возможности, которые могут ис­пользовать страны, не оценившие до конца возможности первого этапа глобализации мировой экономики. Среди этих стран на­ходится и Россия, которая, на мой взгляд, лишь в XXI в. начала более или менее эф­фективно учитывать императивы глобали­зации и ее новейшие стадии глокализации[10]. Процесс глокализации, сопровождающий глобализацию мировой экономики, выдви­гает целый ряд инструментов для эффек­тивного вписывания в процесс формиро­вания международных производительных сил и использование их себе во благо.

В посткризисный период мировая эко­номика переживает этап, когда формиру­ется новая социально-хозяйственная пара­дигма. Пропустив два десятилетия на не вполне удачные реформы, Россия не может упустить шансы этого этапа, когда многие страны стоят на перепутье, выборе обнов­ленных моделей своего роста и развития. Россия в эту «эпоху перемен» должна най­ти адекватный ответ как на внутренние проблемы развития, так и на глобальные вызовы.

Экономическая теория в поисках выхода из кризиса

I

Кризис, переживаемый сегодня миро­вой экономической наукой, уже давно об­суждается в экономических публикациях[1]. За последнее двадцатилетие о нем писали многие наши известные ученые - эконо­мисты[2]. Некоторые авторитеты и адепты «экономике» на Западе, вплоть до лауреа­тов Нобелевской премии, также признают нарастание кризисных моментов в запад­ной экономической науке.

Сегодняшний мировой финансово-эко­номический кризис еще раз напомнил нам о кризисе, переживаемом мировой экономи­ческой наукой. Ее неспособность осмыслить возникающие практические проблемы, от­ветить на драматические вызовы современ­ности в очередной раз заставляет экономис­тов задуматься о причинах сложившейся в экономической теории ситуации и о возмож­ных путях повышения ее практической эф­фективности. Так, на проведенном недавно в Вятском социально-экономическоминститу - те Междисциплинарном симпозиуме, посвя­щенном кризису современной науки, проф. Ю. М. Осипов отметил, что данная им еще в 90-х гг. оценка состояния экономической те­ории как кризисного остается справедливой и сегодня [4, 95]. «Нынешний кризис - это процесс разрушения «воздушных замков», возведенных на ложных основаниях» [7, 25], - считает проф. В. С. Сизов. В возве­дении этих оснований, по нашему мнению, экономическая теория приняла активное участие. Так что «лжеэкономика» [там же] и «мнимая теория (лженаука)» [6, 49] идут сегодня рука об руку, способствуя воспро­изводству друг друга.

На научно-методической конференции «История экономической науки в России: исследования и преподавание», прошед­шей в 2009 г. на экономическом факультете Санкт-Петербургского государственного университета, целый ряд участников[3] не только указали на связь обоих кризисов друг с другом, но и попытались подверг­нуть кризис экономической теории теоре­тическому анализу.

II

Попытаемся обобщить и до некоторой степени систематизировать представления участников конференции о причинах, сущ­ности и путях выхода из кризиса экономи­ческой теории, учитывая также мнения авторов некоторых других публикаций.

1. Главной, определяющей все осталь­ные, негативной характеристикой совре­менной экономической теории является ее перегруженность идеологическими функ­циями. Истоки кризиса мировой экономи­ческой науки лежат в позапрошлом веке, когда единая до того экономическая наука разделилась на два идеологически про­тивоположных направления, для которых защита идеологических догм стала более важной задачей, чем воздействие на прак­тическую хозяйственную жизнь [3, 169]. Но и сегодня, когда неоклассическая кон­цепция считает себя прочно утвердившей­ся в «мейнстриме» парадигмой, главной ее функцией остается именно идеологическое воздействие на общественное сознание, за­щита выработанной ею ранее «неокласси­ческой догматики» [3, 82]. Она остается не столько научной концепцией, сколько клас­сово-идеологической конструкцией, «неок­лассическим вероучением» [3, 82].

Экономическая теория сегодня включе­на в целенаправленное и преднамеренное, в формулировке А. В. Бузгалина, «полити­ко-идеологическое манипулирование» [1, 68] сознанием всего населения. Как его со­ставная часть, как «элитный и эзотеричес­кий механизм подавления и манипуляций» [10, 351] сознанием наиболее образованной части общества, она выступает как «способ мифологизации сознания через экономи­ческий дискурс» [10, 351]. Эту свою роль, по мнению А. В. Орлова, экономическая теория осуществляет «путем отчуждения его (экономического сознания. - С. В.) от реального мира» [6, 49]. Отрыв от действи­тельности, создание в общественном со­знании иллюзорной, беспроблемно-благо­стной картины экономической жизни - это одновременно и главное средство, и глав­ная цель экономической псевдонауки.

2.  Идеологическая функция экономи­ческой теории вступает в конкурирующее противоречие с ее основной, научно-позна­вательной, функцией. Истинность теорети­ческих построений приносится ею в жерт­ву их наглядности и псевдоубедительности. «На смену анализа причинно-следственных связей и отражения их в системе научных категорий пришел анализ функциональных зависимостей» [3, 95] и «абстрактное мо­делирование» [3, 83], «создающее иллю­зию их прикладной значимости» [3, 178]. Логической увязке категорий и выведению их друг из друга не уделяется достаточного внимания. Основополагающие, системооб­разующие понятия, такие как полезность, ценность, стоимость, цена, остаются без обоснования [3, 170].

3.  Из идеологогической зашореннос - ти экономической теории проистекает и ее низкая практическая (диагностическая, прогностическая и проективная) эффек­тивность [3, 178].

Понятно, почему марксистская полити­ческая экономия не смогла предвидеть кри­зис социализма как попытки практического воплощения марксизма. Но ведь и неоклас­сическая теория не смогла предсказать, а затем объяснить причины крушения пла­новых экономик социалистического лагеря [3, 176]. Как не смогла она до этого пред­сказать и триумф марксизма в России, и «Великую депрессию», и сегодняшний ми­ровой финансово-экономический кризис.

4.  Идеологизация науки в широком смысле означает, что она ограничивается исследованием, выражением и обеспече­нием условий реализации текущих интере­сов отдельных социально-экономических групп в ущерб текущим интересам других групп и будущих перспективных интересов всего общества. При этом интересы одной группы и отражающие их научные положе­ния выдаются за интересы всего общества и за всю науку в целом. Иначе говоря, идео­логизированная теория объявляет свою монополию на научное знание вообще. Происходит «монополизация научного зна­ния» [3, 53], не отделимая от его идеологи­зации. Так возникают «экспансионистские притязания неоклассики ... на создание универсальной ... объяснительной модели явлений экономической ... жизни» [3, 82], ее попытки списать со счета марксистскую политическую экономию и «представить становление целостной экономической те­ории как (результат, - С. В.) ... смены мо­нопольных парадигм, а не взаимодействия конкурирующих программ» [3, 83].

5.  Следующим следствием идеологи­зации экономической теории, наряду с ее монополизацией, выступает наруше­ние целостности и стройности ее здания и превращение ее в «поток», отдельные «струи» которого непонятно как связаны друг с другом. Фрагментарность концеп­ций, образующих «мейнстрим», их «спон­танная плюрализация, ... эклектизм, ... эмпиризм...» [3, 178] бросаются в глаза. Разорванность неоклассического знания - это оборотная сторона его монополиза­ции. «Отсутствие целостности ... можно объяснить ... явным или скрытым гос­подством мировоззренческих идиологем в сфере науки» [3, 178].

6.  В продолжение тенденции бесконеч­ного дробления экономической науки и как реакция на осознание теоретической огра­ниченности монополизированных концеп­ций «мейнстрима» на Западе продолжаются попытки создания новых, не отягощенных экономической догматикой теоретических «измов», например: эволюционизма, инс- титуционализма, неоинституционализма [3, 124].

7.  Мировой экономический кризис про­демонстрировал «последствия доминиро­вания в практической экономической поли­тике одной из научных доктрин» [3, 52] и, по сути дела, поставил вопрос об ответс­твенности экономической теории за них и, прежде всего, неолиберального направ­ления, являющегося ее «мейнстримом» [3, 52]. Не будет преувеличением заключить, что экономическая теория, воздействуя на формирование экономической политики своими недостаточно обоснованными ре­комендациями, способствовала зарожде­нию мирового финансово-экономического кризиса.

И кто знает, какие еще более разруши­тельные кризисы ожидают человечество в будущем, в то время как пребывающая в кризисе экономическая теория, перефрази­руя Беранже, «навевает ему сон золотой».

III

Представляется, что для преодоления кризиса, в котором находится экономичес­кая теория, она прежде всего нуждается в деидеологизации, одним из путей кото­рой может быть, если можно так сказать, ее «философизация». То есть расширение предмета ее исследования за пределы то­варно-денежного общественного хозяйс­тва. Законы функционирования экономики, действующие на текущий момент, следует исследовать в контексте законов развития общественного производства, действи­тельных и для прошлого, и для будущего, выявляя при этом исторические условия, в которых существующий механизм функ­ционирования должен уступить место но­вому. Причем стержень, движущую силу развития производства и общества следует искать не в узких исторических границах существования и развития этого общества, какими ограничивал себя исторический материализм, а в гораздо более широких границах развития жизни и природы в це­лом, что можно осуществить в рамках фи­лософии хозяйства. На ее методологичес­кой платформе вполне возможны научное переосмысление законов экономического развития и корректировка вроде бы уже ус­тоявшихся представлений экономической теории.

Более конкретно можно сказать, что, по нашему представлению, целям деидеологи - зации экономической теории на путях пре­одоления ее кризиса могло бы способство­вать включение в предмет ее исследования законов индивидуального потребления - общих и для всех живых организмов, и для человека законов обмена веществ и энергии с окружающей средой. Законы эти действуют далеко за пределами экономи­ческой сферы и имеют общефилософское значение. Разработка теории потребления - это давно назревший в экономических ис­следованиях вопрос [9, 81-88].

Многие российские экономисты счи­тают, что выход из теоретического кри­зиса может лежать на путях возвращения экономической науке ее былого единства, преодоления теоретических противоречий между ее классическим и неоклассическим направлениями. А для этого - на пути за­вершения теоретической разработки фун­даментальных категорий и понятий, ко­торые можно было бы положить в основу единой категориальной системы.

Например, А. В. Орлов считает, что «за­дача состоит в нахождении и обосновании материальной основы стоимости и на этом фундаменте разработке и предложении ра­ционалистического подхода к объяснению реально происходящих в экономике процес­сов. В настоящее время экономическая на­ука находится в самом начале этого пути - на пути к созданию общей экономической теории» [4, 49].

Еще более важным для этой цели, по нашему представлению, является нахожде­ние материальных, объективных основ по­нятия полезности в его взаимоотношениях с понятиями стоимости, предельной полез­ности, ценности и цены.

IV

Понятие полезности отдельно взятого, индивидуального блага в экономической системе К. Маркса оказалось почти не вос­требованным. Его вытеснила отличная от него категория потребительной стоимос­ти, несущая в себе не только индивиду­альную качественную, но и общественно обусловленную количественную опреде­ленность. Но в марксистской политичес­кой экономии полезность сохранила свое категориальное значение как объективное свойство продукта труда удовлетворять в определенной степени конкретную потреб­ность человека. Именно такое понимание полезности, необходимое для целей на­роднохозяйственного планирования, было заложено в Советское время работами С. Г. Струмилина. В работах В. Т. Смирно­ва и В. А. Сибирцева исследовались воп­росы измерения общественной полезности (т. е. полезности количественно определен­ных частей совокупного общественного продукта) в связи с поиском теоретических подходов к незатратной концепции плано­вого ценообразования. Отдельные важные, по нашему мнению, аспекты объективного понимания полезности и ее практическо­го использования затрагивались в работах В. Н Сергиевского, И. Г. Львова, А. М. Ко­гана, Р. Т. Зяблюк, И. Г. Иохина, М. Эрпер - та, специалистов в области квалиметрии (Г. Г. Азгальдова) и других. Но в них ос­тался без ответа вопрос о соизмеримости полезностей разных благ. В. И. Сиськов и В. Я. Ельмеев предлагали это сделать на основе учета экономии затрат труда в пот­реблении продукта. Причем экономии, ко­личественно превышающей, по их мнению, все затраты на его производство. К сожа­лению, метод расчета этой экономии ими не был разъяснен. Дальнейший процесс развития теории полезности в России был существенно подорван переносом усилий экономистов на неоклассическое направ­ление, где вопрос об измерении и соиз­мерении полезностей благ обходится сто­роной. «Полезность, - пишут, например, К. Р. Макконнелл и С. Л. Брю, - понятие субъективное и не поддается количествен­ному измерению» [5,31].

По нашему представлению, полезность любого единичного блага следует рассмат­ривать как его вклад в воспроизводство жизни человека и его способности к труду. То есть как объективное, подлежащее не только субъективной оценке, но и научно­му количественному анализу и обществен­ному предвидению, практически значимое для регулирования общественного произ­водства явление. Такое же объективное, как потребность в этом благе, удовлетворяемая им на ограниченный промежуток времени с определенным результатом. Излагаемый ниже подход к измерению и соизмерению полезностей благ основан на учете того, что к экономически значимому, действительно конечному результату - к воспроизводству жизненных, интеллектуальных и трудовых способностей, как каждого отдельного че­ловека, так и общества в целом - приводит удовлетворение не отдельно взятой по­требности, а всего комплекса имеющихся у человека потребностей [9, 81-88]. Таким образом, чтобы свести полезности всех благ к некоему общему количественному знаменателю, то есть соизмерить, следует выразить их как доли в совокупной полез­ности обычно потребляемого человеком за единицу времени набора благ.

Эти доли имеют однозначную и нагляд­ную скалярную единицу измерения - вре­мя жизни и трудоспособности человека. Полезность каждого блага сводится к тому, что он о участвует в воспроизводстве жиз­ни человека на определенный промежуток времени. Но не тот, после которого у чело­века опять возникает потребность в таком же благе, а от доли в том промежутке, ко­торый воспроизводит весь потребляемый набор благ.

Блага оцениваются и сравниваются по­требителями по времени жизнеобеспече­ния. Наиболее просто это происходит в от­ношении продуктов питания. Если условно предположить, что человеку для того, что­бы прожить один день, достаточно одно­го килограмма мяса, то он очень просто рассчитает полезность пятидесятикилог­раммовой туши кабана, добытого на охоте, которая будет равна пятидесяти дням. Ог­раничив, опять же условно, все потребнос­ти человека тремя одинаково необходимы­ми ему ежедневно пищевыми продуктами (например, половиной килограмма мяса, одним килограммом хлеба и двумя кило­граммами картофеля), мы должны будем признать, что их совместная полезность также равна одному дню жизни. С другой стороны, уже не условно, а вполне реаль­но, хотя и с некоторыми ограничениями, совокупная полезность всех потребленных человеком в течение года благ может быть оценена в 365 дней. Таким образом, можно заключить, что существует принципиаль­ная возможность скалярного количествен­ного измерения полезности благ временем жизнеобеспечения.

Заметим, что в приведенных примерах доступные потреблению объемы благ рав­ны объемам потребностей в них. А теоре­тическое отображение такой равновесной ситуации практического значения не имеет. Ведь главная задача экономической теории, по нашему представлению, заключается в том, чтобы раскрыть механизм достижения такого равновесия, а не его сохранения. Когда нет настоятельной необходимости менять объемы производства или потреб­ления, то нет нужды и в критериях таких изменений. Нет нужды и в использовании понятия «полезность». Другое дело, если, например, требуется оценить целесооб­разность увеличения объема производства какого-либо блага или включения в струк­туру потребления новых, ранее не произво­дившихся благ. Ведь именно в таких слу­чаях у хозяйствующих субъектов возникает необходимость знать, будут ли оправданы затраты на новое благо или на увеличение количества старого блага полезным резуль­татом.

Когда потребитель благ выступает од­новременно и как производитель, оценка их полезности временем жизнеобеспече­ния может быть без затруднения модифи­цирована в оценку рабочим временем. Вос­производство жизни человека неотделимо от воспроизводства его способности к тру­ду. Достаточно лишь приравнять день жиз­ни к рабочему дню, а долю дня жизни - к соответствующей доле рабочего дня. Тогда и производство хозяйствующего субъекта, и его потребление получат один и тот же количественный измеритель, станут соиз­меримыми друг с другом. А сам хозяйс­твующий субъект получит возможность сравнивать свои трудовые затраты с их ко­нечными результатами, выраженными в по­лезности, определять эффективность своей трудовой деятельности и управлять ею.

В результате измерения полезности благ временем трудоспособности, которое обес­печивает их потребление, каждый продукт труда получает две сравнимые количест­венные характеристики: труд как затрату и труд как результат. Первый представляет собою время затраченного на производство продукта конкретного труда, второй - вре­мя потенциального, универсального труда, к которому будет способна воспроизведен­ная потреблением продукта рабочая сила. Сравнение воплощенных в каждом продук­те труда затрат и результатов есть одновре­менно и сравнение полезности уже потреб­ленных человеком благ с полезностью благ, только что им произведенных. Очевидно, что, находясь под сознательным контролем хозяйствующих субъектов, результат их труда (полезность каждого блага) должна превышать затраты. Очевидно также, что без такого контроля, без хозяйственного расчета, основанного на возможности со­измерения затрат и результатов, было бы невозможно ни возникновение трудовой деятельности, ни эффективное развитие общественного производства. Можно по­нять, почему Ф. Визер считал, что «учение об исчислении полезности» [2, 442] есть одновременно и «учение об экономическом расчете» [там же]. Ведь расчет, осущест­вляющийся в индивидуальном сознании каждого хозяйствующего субъекта, - это и есть та «невидимая рука рынка», которая управляет общественным товарным произ­водством.

Поэтому следует предположить, что должна существовать не только принципи­альная теоретическая возможность со­знательного измерения и соизмерения по - лезностей благ, но и простая, конкретная, доступная сознанию каждого хозяйствую­щего субъекта практическая технология такого измерения.

Можно указать на несколько момен­тов, которые упрощают задачу измерения полезности в сознании потребителя, в том числе в условиях неравновесного состоя­ния экономики.

Во-первых, для хозяйствующего субъек­та имеет значение расчет полезности лишь тех благ, которые требуют затрат труда. Поэтому ограниченность всего трудового ресурса, которым он располагает (а вместе с ним - и сырьевого, и денежного, и капи­тального ресурсов), самым существенным образом сокращает перечень продуктов, полезность которых ему практически тре­буется определить.

Во-вторых, задача еще более упроща­ется, если в этом перечне есть продукт с уже известной, выраженной в количестве потенциального труда полезностью. Срав­нивая этот продукт с другим продуктом, а вернее, сравнивая настоятельность и важ­ность потребностей, которые оба они удов­летворяют, хозяйствующий субъект может сделать приблизительный вывод о том, больше или меньше должна быть трудовая полезность второго продукта.

В-третьих, дальнейшее упрощение за­дачи исчисления полезности может проис­ходит, если при сравнении двух продуктов выявляется различие в наборе или интен­сивности содержащихся в них простых потребительских свойств. Например, раз­личия в содержании сахара в двух разных видах фруктов.

В-четвертых, рынок дает хозяйствую­щему субъекту возможность неоднократ­но, возвращаясь к одному и тому продукту, итеративно корректировать субъективную приблизительность оценок полезности. Повторяемость, стандартность, однотип­ность процедур существенно облегчает расчет полезности продуктов хозяйствую­щими субъектами.

В-пятых, многие наиболее нужные про­дукты в многократно повторяющихся вос­производственных актах доказывают свою полезность и эффективность и количест­венно фиксируют ее в сознании людей. Они образуют как бы опорный каркас структу­ры общественного потребления. Очевидно, что их полезности были ранее определены верно, что они оптимально покрывают за­траты труда на производство этих продук­тов. Именно такие продукты (прежде всего продукты питания) и могут использоваться хозяйствующими субъектами как образцы для сравнения с ними полезностей других продуктов.

В-шестых, многие жизненные блага заменяют или дополняют друг друга, и по­этому полезность одних может быть вы­ражена через полезность других, если она известна.

В-седьмых, большинство непищевых продуктов труда выступают своего рода «средствами производства», вернее, средс­твами экономии каких-либо других продук­тов. Все они в конечном итоге опосредству­ют экономию пищевых продуктов и затрат на их производство. Ни один продукт не производится, если он не выполняет этой своей функции экономить общие затраты труда на воспроизводство способности че­ловека к труду.

В отличие от полезности продуктов пи­тания экономия других продуктов и затрат труда на их производство является более видимым и наглядно подсчитываемым ре­зультатом. Поэтому полезность большинс­тва благ может быть сведена друг к другу не только субъективно, в сознании отде­льно взятых потребителей, но и объектив­но, посредством расчета не только потре­бителями, но и другими хозяйствующими субъектами (торговыми посредниками, производителями), а также экономистами, учеными.

Например, посуда и тепловая обработ­ка повышают усвояемость пищевых про­дуктов и сокращают потребность в них. Одежда и жилище сокращают расход энер­гии человека и опять-таки снижают по­требность в пище. Их полезность, сле­довательно, может быть вычислена по времени жизни, которое обеспечили бы заменяемые ими пищевые продукты. Не­сколько более опосредствованно, но по тому же принципу, можно рассчитать и выразить в продуктах питания полез­ность транспортных средств, средств про­изводства, информационных продуктов - практически абсолютного большинства продуктов труда. Методологию сведе­ния полезности «средств производства для средств производства» к полезности «средств производства» можно найти у теоретиков маржинализма. И ничто не мешает распространить ее на предметы потребления.

V

Какие возможности открывает изложен­ное «трудовое» понимание полезности благ для сравнения и поиска связующих звеньев в классической и неоклассической пара­дигмах и, в частности, в теориях трудовой стоимости и предельной полезности?

Понятие трудовой стоимости применя­ется у К. Маркса к условиям равновесной экономики, когда все товары производятся как потребительные стоимости, количес­твенно и качественно соответствующие общественным потребностям. В этих ус­ловиях количественно стоимости товаров пропорциональны затратам на их произ­водство, превышая их на одну и ту же про­порциональную долю. Именно единая нор­ма превышения свидетельствует о равной степени удовлетворенности потребностей хозяйствующих субъектов во всех товарах. Сумма затрат труда может быть конкретно исчислена, но вот размер этого превышения над затратами принципиально неизвестен, так что даже сама возможность его выявле­ния делает понятие стоимости непримени­мым («день измерения стоимости будет ее последним днем»). По К. Марксу, величина стоимости определяется не суммой затрат, а количеством простого абстрактного тру­да, общественно необходимого для вос­производства товара. Абстрактный труд у К. Маркса - это будущая затрата рабочей силы как абстрактной же, потенциальной способности человека к любому труду. Эта способность содержится в организме чело­века и, добавим мы, воспроизводится по­треблением произведенных им благ. Так что на воспроизводство любого блага обществу целесообразно и необходимо направлять лишь столько потенциального труда (буду­щей универсальной способности к труду), сколько способно воспроизвести потребле­ние этого блага. Из сказанного можно за­ключить, что при условии равной степени удовлетворенности потребностей количес­твенные определения трудовой полезности и трудовой стоимости совпадают. Кроме того, оба эти определения содержат прису­щие каждому благу две трудовые характе­ристики, два различных количественно и качественно вида труда: конкретный труд - затрату и потенциальный труд-результат.

Так же, как и величины стоимостей благ, величины их полезно стей пропорциональ­ны затратам на их производство. Таким об­разом, в условиях равновесной экономики трудовые стоимости товаров равны их тру­довым полезностям и совместно выступа­ют в качестве количественных оснований для равновесных рыночных цен. Но когда равновесие рынка нарушается, стоимости перестают определять товарные цены. И единственным ориентиром для установле­ния цен в сознании хозяйствующих субъ­ектов остаются только исчисленные полез­ности товаров. Изменение неравновесных цен оказывает регулирующее воздействие на объемы производства и приводит эконо­мику к новому равновесию и к формиро­ванию новых стоимостей, количественно отличающихся от прежних. Так что стои­мость выступает скорее не центром коле­баний цен, а лишь периодически выявляю­щейся их асимптотой.

Теория предельной полезности, как бы не подчеркивали ее основатели субъектив­ный характер этого понятия, тем не менее, не лишена многих объективных оснований. Так, если степень удовлетворенности по­требности в том или ином благе может оп­ределяться по субъективным ощущениям потребителя, то предел ее насыщения - это уже объективная, предсказуемая величина, которую мы можем определить как объем потребности в благе. Как бы не отклоня­лись друг от друга индивидуальные преде­лы насыщения, на рыночные процессы они не оказывают существенного влияния, по­скольку статистически выравниваются в общественную норму потребления. От­талкиваясь от условия равного насыщения всех потребностей у всех потребителей, теория предельной полезности на самом деле отталкивается от условия равенства объемов общественных производства и потребления. То есть признает, что ведет свой анализ в рамках точно такого же огра­ничения, что и теория трудовой стоимости. И поэтому совершенно правильно делает вывод, что чем бы количественно ни опре­делялись в указанных условиях величины предельных полезностей благ, именно они будут определять количественно и цен­ности благ, и их рыночные цены. То есть при условии равновесия производства и потребления должно наблюдаться ко­личественное соответствие друг другу и предельных полезностей, и ценностей, и абстрактно обозначенных величин трудо­вых стоимостей, и трудовых полезностей, и цен товаров. Но ведь единственно реаль­ной и практически значимой проблемой, которую призвана решить экономическая теория, - это отнюдь не установление при­знаков равновесия экономики, а выявление рыночного механизма, который к этому со­стоянию приводит.

Вероятно, поэтому в трудах теоретиков маржинализма понятие предельной полез­ности не занимает монопольного катего­риального положения. Во многих случаях оно дополняется у них понятиями «абсо­лютной.», «собственной», «совокупной», «ожидаемой» полезности, каждое из кото­рых имеет скорее объективный, чем субъ­ективный характер. И свою методику рас­чета. Причем, по их мнению, «расчет по предельной полезности является гораздо более простым, чем расчет по совокупной полезности» [2, 449], то есть «методом уп­рощения» [2, 474], применимым лишь в частном случае полного удовлетворения потребностей. Отнюдь не «предельные», а именно эти «собственные» полезности, о которых маржиналисты сообщают нам еще меньше, чем о «предельных», тем не менее и должны нести ответственность за количественное обоснование ценностей и цен товаров при нарушении равновесного состояния экономики.

Таким образом, ни теория трудовой сто­имости, ни теория предельной полезности не закрыты от взаимодействия с понятием объективной полезности блага, измеряемой потенциальным трудом, который воспроиз­водит его потребление, и поэтому соизме­римой и с затратами на его изготовление, и с полезно стями других благ. Трудовая стои­мость ничего не потеряет, если приобретет скалярную измеримость благодаря прирав­ниванию к измеренной трудом (в равновес­ном состоянии экономики) полезности. Не потеряет своего субъективного характера и предельная полезность, если откажется от принципиальной «неизмеримости», и бу­дет измерена не частным «упрощенным», а предложенным нами универсальным ме­тодом измерения объективной полезности благ. Но при этом обе эти теории приобре­тут возможность объединения и дополне­ния друг друга в рамках единой, универ­сальной экономической теории. Появится также возможность объективного количес­твенного обоснования уровней ценностей благ и их рыночных цен в условиях не­равновесной экономики [8, 149-160], объ­единения основных, базисных категорий и классической, и неоклассической теорий

-  стоимости, предельной полезности, цен­ности, цены - в единую категориальную систему.

Кроме того, на основе измерения и со­измерения полезностей продуктов труда потенциальным трудом может быть теоре­тически смоделирован механизм планово­го образования неравновесных цен, ориен­тированных не на затраты, а на результаты и приводящих плановое общественное хо­зяйство к равновесному состоянию.

Политическая экономия и экономике в XXI веке М. Ю. Павлов

что в действительности экономике служит не

столько познанию экономических явлений,

сколько оправданию и воспеванию системы

С. С. Дзарасов (д.э.н., проф. Института               частного предпринимательства и свободного

экономики РАН) рассмотрел вопрос о соотно-            рынка. Социальная сущность экономических

шении политической экономии и экономике и       явлений в нем выброшена за борт и всё внима-

то, почему первая заменена вторым. Известно,       ние переключено на изучение их функциональ-

что это было сделано А. Маршаллом в конце             ных зависимостей. Но как бы ни были важны

XIX в. Ещё незадолго перед этим свой курс эко-    последние, их знание без первой не может быть

номических знаний Дж. Милль называл «по-                                                                     полным.

литической экономией». Однако со временем                  Маршалл писал учебник для настоящих и

за пределами марксистской традиции почти               будущих бизнесменов, которым классическая

повсеместно произошел переход от политичес-       теория стоимости и раскрываемые при этом от-

кой экономии к экономике. Сам Маршалл мо-         ношения труда и капитала были «поперёк гор-

тивировал произведенное им переименование            ла». Бизнес интересовали конкретные формы

необходимостью приблизить экономическую           предпринимательской деятельности, благодаря

теорию к реалиям жизни, под которыми пони-         которым можно получать максимум прибыли,

мались нужды бизнеса, и дать предпринима-                 чему и подчинена маршаллианская теория,

телям путеводитель для осуществления своих                     В разработке своего курса Маршалл вы-

деловых операций.                                                   ступил подлинным новатором, и долгое время

Было ли это действительной целью Map-             его «Принципы» оставались непревзойденной

шалла или за этим скрывались совсем другие,         настольной книгой бизнесменов. Этой дорогой

а именно социально-классовые мотивы, теперь          последовали все остальные авторы экономике

едва ли можно точно сказать. Но стало ясно,                 до наших дней. Й. Шумпетер писал о Map-

шалле, что он понимал бизнес и бизнесменов лучше, чем большинство других ученых-эко­номистов, не исключая тех, которые сами были предпринимателями. Он чувствовал внутрен­ние, органические потребности экономической жизни даже лучше, чем формулировал их, и в силу этого он выступал как «властитель дум», а не как журналисты или теоретики, которые не более чем теоретики.

Именно этим было положено начало пово­роту от классической политической экономии к неоклассической теории, а тем самым от анализа реальности к её изображению в угоду бизнесу в том виде, в каком явления выступают на поверхности экономической жизни. Класси­ческая же традиция была другой. В ней реаль­ность всегда представляла собой единство двух сторон: сущности и явления, формы и содер­жания, объективного и субъективного, видимо­го и невидимого.

В результате произведенной Маршаллом операции по удалению социальной сущности явлений форма оказалась оторванной от содер­жания. Подобный подход логически требовал того, чтобы им был сделан и следующий шаг: отказ от названия науки «политическая эконо­мия» и замены её «экономической теорией», впоследствии названной ещё проще - эконо­мике. Из этого вырос современный мейнстрим экономической науки, в котором фокус внима­ния перенесен от социальной к биологической сущности человека как потребителя благ.

Человек в этой механической системе рас­сматривается как её атомизированная частица. При этом индивиду приписывается такая ра­циональность (substantive rationality), в силу которой он якобы обладает неограниченными вычислительными способностями в пресле­довании и достижении своей личной выгоды. Подобно тому, как в механической системе движение частиц подчинено физическим зако­номерностям, утверждает маршаллианская, а вслед за ней и вся остальная ортодоксия, так и поведение индивидов в экономической системе определяется их предпочтениями в выборе то­варов и услуг. В этой предопределенности пове­дения (well behaved) индивидуума ортодоксия видит ключ к пониманию происходящих в эко­номике процессов. Индивид рассматривается исключительно как потребительское существо, у которого нет иных мотивов деятельности. Он только реагирует на то, что предопределено из­вне: на сигналы рынка в виде цен на товары и услуги и приспосабливается к ним.

Исключение социальной сущности явле­ний из экономического анализа заключало в себе еще и другое преимущество для аполо­гетики капитализма. Оно открывало широкие возможности для математического описания экономических явлений и тем самым придания неоклассической ортодоксии видимости точ­ной науки. Несомненно, что математические методы открывали новые, ранее невиданные возможности. Они позволяли углубить эконо­мический анализ и раскрыть то, что невозмож­но сделать чисто логическим путем. Поэтому едва ли кто будет оспаривать, что в известных пределах математизация экономической тео­рии разумна и необходима.

Однако при игнорировании социальной сущности явлений математическая элегант­ность принимает самодовлеющий характер, что приводит к утрате связи с экономической реальностью. Тем более что математический анализ всегда предполагает различные допу­щения и ограничения, что также действует в этом направлении. Об этой слабости математи­ческого анализа и эконометрических моделей на Западе накоплены горы литературы. О по­рочности уходить от экономической реальнос­ти путём необходимых для математического анализа допущений пишут многие научные ав­торитеты, разбирающиеся как в экономике, так и в математике. Например, Нобелевский лауре­ат В. Леонтьев писал, что профессиональные экономические журналы заполняются матема­тическими формулами, ведущими читателя от группы более или менее вероятных, но совер­шенно произвольных допущений к точно сфор­мулированным, но ошибочным теоретическим выводам, при этом экономисты-теоретики и эконометрики продолжают выдавать множес­тво математических моделей и исследовать весьма детально их формальные свойства, ос­таваясь неспособными сколько-нибудь заметно продвинуться к пониманию структуры и прин­ципов функционирования реальной экономи­ческой системы. Если множество имеющихся критических замечаний свести к какой-то од­ной общей формулировке, то она означает сле­дующее: экономическая теория оторвалась от реальности и ушла в виртуальный мир иллю­зорных предположений, а потому не в состоя­нии отвечать на проблемы нашего времени.

Подобный разрыв между теорией и практи­кой не проходит бесследно. Он вызвал большое недоверие к экономической теории, под кото­рой обычно имеют в виду неоклассическую ортодоксию. Поэтому не случайно именно она стала основным объектом критики альтерна­тивных школ экономической науки.

Двадцатилетний рыночно-капиталистиче - ский эксперимент в странах бывшего СССР явился новой тестовой проверкой постулатов неоклассической ортодоксии. И что же? Про­веденный у нас тест еще раз показал их несо­ответствие экономической реальности и тем самым, по крайней мере, неполную научную со стоятельно сть.

Рыночные реформы в наших странах начи­нались с помпой всеобщего доверия и воспева­ния неоклассических постулатов и основанной на них модели рыночной экономики, якобы способной за короткое время поднять экономи­ку до небывалых высот. Достоинства рынка и частной собственности расписывались самым многообещающим образом, а плановой эконо­мике и общественной собственности давались самые уничижительные оценки, как основной причине наших бед и страданий. При больших трудовых и материальных затратах и организа­ционных усилиях, говорили нам, плановость позволяет достичь небольшого результата, в то время как рынок обладает механизмом та­кой идеальной самонастройки, что при ма­лых затратах позволяет достичь высочайшего эффекта. Стоит шоковым путем (свободным ценообразованием и обвальной приватизаци­ей собственности) ввести свободу рыночного предпринимательства, как мы сразу окажемся в раю и достигнем высот благополучия разви­тых стран.

В итоге 20-летнего эксперимента примене­ния неоклассических постулатов в соответс­твии с Вашингтонским консенсусом получи­лось прямо противоположное. Мы оказались у разбитого корыта. Экономика стран, приняв­ших Вашингтонский консенсус (понимай: нео­классическую модель экономики), покатилась вниз, а стран, не принявших этот консенсус и избравших собственный путь развития, она пошла в гору. Например, ВВП России за ука­занный период после резкого спада в середине 90-х гг. прошлого века к настоящему времени едва достиг уровня 1990 г., в то время в Китае он вырос в 5,3, Вьетнаме - в 4, в Индии - 3,3 раза. Сравнение явно не в пользу тех, кто при­нял неоклассическую концепцию и модель эко­номики.

Если говорить о теоретических истоках провала одних стран и успеха других, то напра­шивается вывод о несостоятельности неоклас­сической теории, из которой маршаллианство удалило социальный компонент. Вне социаль­ного контекста она стала годной в основном для оправдания капитализма, но негодной для преобразования общества к чему-то лучшему, т. е. созданию такой экономики, которая бы служила не обогащению одних за счет других, а повышению общей эффективности и благо­состояния всего населения. Для таких целей необходима альтернативная экономическая те­ория, что требует отдельного рассмотрения.

Размышления о соотношении политичес­кой экономии и экономике продолжил А. В. Сорокин (д.э.н., проф. кафедры политической экономии экономического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова).

Он, в частности, отметил, что фундамен­тальная наука перестает быть наукой, если она теряет способность объяснения очевидных явлений и закономерностей, отраженных в экономике. Экономикс не более чем описание очевидного. Метод экономике - математичес­ки-описательный метод. Метод, который при­меняли Галилей и Ньютон.

Включение экономике в модель «Капитала» (синтез) - актуальная задача политэкономии. Синтез - проблема, которая в принципе не мо­жет быть поставлена экономике.

У многих коллег-политэкономов заметное пренебрежительное отношение к экономике и ее методу. Экономикс - это отражение не­посредственно наблюдаемых, поверхностных явлений. Но отбрасывать экономике нельзя. К. Маркс в 3-м томе «Капитала» писал: «Ана­лиз действительной, внутренней связи капита­листического процесса производства - дело в высшей степени сложное и требующее очень серьезного труда; если задача науки заключа­ется в том, чтобы видимое, лишь выступающее в явлении движение свести к действительному внутреннему движению, то само собой разуме­ется, что в головах агентов капиталистического производства и обращения должны получаться такие представления о законах производства, которые совершенно отклоняются от этих за­конов, и суть лишь выражение в сознании дви­жения, каким оно кажется. Представления куп­ца, биржевого спекулянта, банкира неизбежно оказываются совершенно извращенными». Это относится и к экономике.

По мнению Сорокина, экономике может быть включен в модель «Капитала» в качест­ве подчиненного момента. Если бы «Капитал» писался сегодня, то, скорее всего, носил бы на­звание «Капитал. Критика политической эко­номии, микроэкономики и макроэкономики». Понятно, что у политической экономии в ши­роком смысле и экономике - разные предметы. Предмет экономике тот же, что и предмет «Ка­питала», - совокупность производственных от­ношений современного буржуазного общества, экономический базис, «богатство народов» или «богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства».

Богатство народов (ядро производствен­ных отношений) было и остается предметом экономической науки: Смита, Рикардо, Сея, Милля, Маркса, Вальраса, Кейнса. Только один Маршалл, формально не отказываясь от анали­за богатства, добавил к предмету экономичес­кой науки «человека» с его поведением. И эта ветвь экономической науки, или маршаллиан - ская версия неоклассики, получила название «мейнстрима». Эта версия с ее полезностями, предельными полезностями, кривыми безраз­личия выходит за рамки экономической науки и не синтезируется. Синтезу подлежит Вальра - сианская версия неоклассики, построенная ма­тематически-описательным методом.

Маркс опередил науку на столетие. В то время как политэкономическая мысль ориенти­ровалась на три великих открытия естествозна­ния - открытие клетки, учение о превращении энергии и теорию развития, сводившую раз­витие исключительно к эволюционному раз­витию, Маркс применил генетический метод анализа экономической структуры общества. Генетический метод - это диалектический ме­тод исследования, но здесь иная диалектика, отличная от эволюционного развития, диалек­тика «современного общества» как живого, раз­вивающегося организма. Выделение генотипа из материального, конкретного организма и построение модели организма, развивающего­ся из генотипа, ни что иное, как материалис­тическая диалектика (принципиально отлич­ная от идеалистической диалектики Гегеля).

Метод «Капитала» не был понят его совре­менниками прежде всего потому, что он трак­товался в координатах трех великих открытий XIX в. Отсюда выход за пределы конкретно-ис­торического организма, который недопустим в рамках генетического метода, сформулировано - го Энгельсом как принцип «соответствия логи­ческого историческому»; принцип «от простого (которое ищется в эволюции, в «простом товар­ном производстве», предшествующем капита­лизму) к сложному»; принцип «от абстракт­ного к конкретному», в котором абстрактное считается действительным исходным пунктом исследования и, либо произвольно формулиру­ется исследователем, по определенным им са­мим критериям (Вазюлин), либо выводится из «одного-единственного конкретного отноше­ния» (Ильенков), а не из всего многообразного конкретного, конгруэнтного данному конкрет­но-историческому организму.

Смысл метода: берется конкретно-исто­рический, современный способ производства, единство многообразного, совокупность конк­ретных производственных отношений, живой организм. Действительный исходный пункт - конкретное. Методом абстракции осуществля­ется расчленение предмета. Как и в генетике, выделяются два фактора общественного богатс­тва - потребительная стоимость и стоимость, два гена, которые, с одной стороны, присутс­твуют во всех клетках организма, а с другой - являются исходным отношением и содержат в себе, скрыто, весь организм в потенции.

В эту генетическую модель капитализма и включаются разрозненные категории эконо­мике.

В «Капитале» Марксу удалось ответить на вопрос, поставленный Смитом в «О при­роде...». Природа богатства - стоимость. И она была «окончательно» открыта не Смитом и Рикардо, а Марксом. То, что она трудовая - тавтология, никакой другой природы богатс­тва, никакой другой стоимости не существует. Стоимость - кристаллизация абстрактного тру­да под ограничением ОНРВ.

Всевозможные «нетрудовые теории» - нон­сенс. Теория предельной полезности отнюдь не является теорией природы богатства наций и, строго говоря, вообще не является теорией.

Непосредственно наблюдаема форма бо­гатства - потребительная стоимость, благо.

Размышляя о методе Экономикса, Сорокин отметил, что открытие природы общественного богатства Маркса не было понято современни­ками (и не только современниками, как писал Ленин). Есть основания считать, что в эконо­мической науке произошла революция метода, которая ранее произошла в физике. Если при­рода явления неизвестна, то ученому ничего не остается делать, как отказаться от всяких по­пыток понять эту природу и перейти на мате­матически описательный метод.

Галилей советовал ученым: не рассуждайте о природе, сущностях и пр., наблюдайте, давай­те количественное описание в виде формул.

Основы описательного метода были зало­жены Смитом, неоклассика математизировала описательную сторону метода Смита, при этом отказавшись от второй стороны метода Смита (выяснение внутренних взаимосвязей) и от ре­шения проблемы поисков природы богатства. Также и Л. Вальрас считал, что экономическая наука должна описывать естественные фак­ты, т. е. факты, не зависящие от воли эконо­мических агентов. К ним прежде всего отно­силась меновая стоимость. Он считал теорию общественного богатства областью математи­ки и сравнивал ее с физико-математической наукой. Примером применения нового метода является математическое выведение равно­весия обмена, опирающееся на эмпирические кривые спроса без какого-либо упоминания о поведении потребителя и полезности.

Новаторство Вальраса подверглось критике современников. В письме к Вальрасу К. Мен - гер указывал, что «математика очень хороша в определенных описательных целях, но она не позволяет проникнуть в сущность явления». Но главным оппонентом математически-описа­тельного метода Вальраса стал А. Маршалл. В «Принципах экономике» (1890 г.) он выступил против математизации экономической науки. Маршалла не устраивало то, что, как он писал, «Факты сами по себе молчат... Наиболее опро­метчивым и ненадежным из всех теоретиков является тот, кто претендует на то, чтобы дать фактам и цифрам говорить самим за себя».

Маршаллианская контрреволюция означа­ла нарушение основного принципа математи­чески описательного метода - описывать, но не лезть в объяснения, а то получится какая-ни­будь глупость. Записали уравнение обмена Фи­шера, но не выводите отсюда количественную теорию денег.

Возвращаясь к проблеме синтеза, Сорокин отметил, что в «Капитал» не вошли категории, которые еще не имели широкого хождения, либо были неясно выражены: валовой доход, сбережения, инвестиции, основные макро­тождества (они получают объяснения на уров­не накопления I тома и схем воспроизводства II тома). Ключевые категории - спрос и величина спроса, предложение и величина предложения - синтезируются на уровне 1 гл. I тома.

Иногда считается, что генетическая модель и синтез экономике означает апологию капи­тализма, отказ от материалистического пони­мания истории, под которым имеется в виду смена способов производства. Это не верно. Напротив, генетическая модель позволяет от­крыть внутренние законы движения рыночного организма и выяснить такие антагонизмы-про­тиворечия, по сравнению с которыми меркнут традиционные недостатки капитализма - не­справедливость эксплуатации, отчуждение тру­да и т. п. Капитал - стоимость, которая в своем движении авансируется, сохраняется и возрас­тает. В ходе самовозрастания капитал исполь­зует нестоимостные факторы - труд, природу и науку, которые он не обязан воспроизводить. «Капитал беспощаден по отношению к жизни и здоровью рабочего...», он беспощаден к при­роде и науке (в том смысле, что, используя тех­нологии, например, генно-модифицированные продукты, проявляет полное безразличие к раз­витию фундаментальных наук).

Антагонизмы (демографический, экологи­ческий, научный) не могут быть решены внут­ри экономического базиса. Их решение требу­ет вмешательства надстройки (общества, государства). В анализе этих глобальных ан­тагонизмов и возможных форм их разрешения и заключается задача политической экономии, предметом которой является базис во взаимо­действии с надстройкой. Генетический метод Маркса позволяет перенести центр тяжести по­литической экономии с анализа «ростков соци­ализма» и различных переходных форм на вы­яснение реальных противоречий-антагонизмов, определяемых внутренними (генетическими) законами развития капиталистического спосо­ба производства. Проблема тотального износа основных фондов в России гораздо острее, чем проблемы постиндустриальной экономики.

В заключение Сорокин отметил, что синтез экономике - актуальнейшая задача политичес­кой экономии, и чем скорее она будет решена, тем лучше. Математически-описательная мик­ро - и макроэкономика элементарна и синте­зируется, т. е. получает объяснение с позиций природы общественного богатства, за исключе­нием маршаллианского осадка. Решению этой задачи была посвящена работа А. В. Сорокина «Теория общественного богатства. Основания микро - и макроэкономики» (М.: Экономика. 2009).

В своих выводах Сорокин отметил, что се­годня необходимо:

1) переосмысление «Капитала» с позиций генетического метода, 2) включение в модель «Капитала» микро - и макроэкономики, 3) ра­дикальная перестройка курсов микро - и мак­роэкономики на основе модели «Капитала», 4) переосмысление политэкономии как науки о надстроечной «оболочке» базиса, законы кото­рого изложены в «Капитале», т. е. фактически разработка новой политической экономии, от­ражающей реальные проблемы России и име­ющей непосредственное применение в госу­дарственной политике.

М. Ю. Павлов (к.э.н., доцент кафедры политической экономии экономического фа­культета МГУ имени М. В. Ломоносова) счи­тает, что политическую экономию и различные теории менеджмента искусственно развели, хотя политическая экономия намного ближе к менеджменту, чем экономике. Реальные уп­равленцы, особенно высшие менеджеры, охот­но применяют многие выводы политической экономии на практике, а экономике считают кабинетной наукой, которой почти нет места в реальном бизнесе.

Например, долгое время владельцы акций и потенциальные инвесторы пытались понять, от чего же зависит стоимость, капитализация фирмы. Стоимость фирмы пытались связать со стоимостью ее балансовых активов, с ее обо­ротом, прибылью, пока в 1957 г. не появилась работа, в которой Ф. Модильяни и М. Миллер, ставшие впоследствии Нобелевскими лауре­атами, убедительно доказали, что стоимость фирмы зависит только от одного показателя - ее будущих прибылей. Чем больше ожидаемая прибыль, тем выше стоимость акций. И стои­мость фирмы не зависит от структуры ее капи­тала.

Получилось, что работу по структуре капи­тала отнесли к управленческой, а политэконо­мы эти выводы относительно структуры капи­тала не заметили. А ведь это были важнейшие выводы, оказавшие огромное влияние на соот­ношение реального и фиктивного капитала в экономике. Именно эти выводы в значительной степени способствовали повороту рыночной экономики от реального капитала к вирту­альному. Раз стоимость фирмы не зависит от структуры капитала, то не надо обременять себя громоздкими и быстро устаревающими основными средствами - можно переключить­ся на более маневренные финансовые активы. И именно с конца 1950-х гг. мы наблюдаем постепенное развитие процессов финансиали - зации и виртуализации экономики.

Необходимо интегрировать политическую экономию и теорию менеджмента - на стыке получится наука, которую уже давно ждут и те­оретики, и практики.

О. Ю. Мамедов (д.э.н., проф. Южного федерального университета) предлагает рас­смотреть проблему выхода за рамки узкого предмета мейнстрима через призму проблемы идентичности.

Единственной наукой, до последнего вре­мени не обращавшей внимания на проблему идентичности, оставалась отечественная эко­номическая теория. Однако постоянно под­нимаемые ведущими действующими поли­тиками и практиками вопросы о том, какая экономическая система нам подходит, а какая - нет, какой подражать, а какой не подражать, существует ли вообще универсальная эконо­мическая модель или таковой не существует (вопросы, вдруг озаботившие все уровни на­чальственной иерархии), немедленно «пота­щили» экономистов к тому, от чего они дол­гое время благоразумно дистанцировались, а именно - к проблеме идентификации россий­ской экономики.

Первыми об «экономической идентичнос­ти» заговорили, разумеется, психологи, кото­рые, подобно постоянно мигрирующим интел­лектуальным кочевникам, давно потеряли свою «родину» (то есть предмет своей науки) и стали существовать за счет агрессивной атаки практи­чески всех отраслей социального знания. Долго психологи подбирались и к самой объективной, в силу специфики ее предмета, социальной на­уке - к экономической теории (изучающей дви­жение той социальной материи, в которой, по блистательному определению одного из ее про­роков, «нет ни грана сознания»!).

Однако это не смутило не только психоло­гов, но и многих экономистов, буквально вце­пившихся в так называемую «субъективную» сторону организации общественного произ­водства. В результате психологи привычно свели «экономическую идентичность» к соци­альным установкам личности, определенного этноса, конкретной социальной страты, то есть к тому, что лежит за пределами экономической науки.

Между тем в признании или непризнании момента сознания в качестве «предметного элемента» экономической науки скрывается невидимая граница между научной экономи­ческой теорией и всеми разновидностями ее «мутации», как бы ни маскировалось это при­знание - в виде «предпочтений», «рациональ­ности» или «выбора». Экономика как объект научного анализа - это сфера не того, что пред­почитает или выбирает производитель, а того, что он вынужден делать в данных исторически производственных обстоятельствах.

Еще сто пятьдесят лет назад (!) другой про­рок экономической науки объяснил - дело не в признании побудительных мотивов поведения производителей, а в том, что не идут далее, не исследуют, что лежит за ними, в их основе, что генерирует эти побудительные мотивы. Пред­мет экономической науки как раз и находится в том пространстве, которое расположено «за» пределами побудительных мотивов пове­дения производителей, само формирует эти побудительные мотивы.

Юристам, политологам, социологам при­вычнее отрицать универсальность экономи­ческих и социальных систем, что объяснимо, - они «питаются» различиями, спецификой, мно­гообразием этих систем.

Однако экономическая наука, стремясь к объективному отражению объективного мира, существенно отличается видением об­щественного устройства, в том числе и эконо­мического. Это научное видение фактически совпадает с диалектико-материалистическим воззрением, которое - в ситуации его активно­го неприятия в силу различных обстоятельств - всё равно сохраняется, но уже в интуитив­но осознаваемой форме, что создает допол­нительные гносеологические сложности (до которых «неэкономистам» справедливо нет никакого дела).

К несчастью для обществоведов-неэконо­мистов, прозаический взгляд экономистов на национальную экономику не остается «внут­ренним» делом самих экономистов. Общеоб­ществоведческая «неприятность» проистекает из того, что экономическое устройство - как бы ни усмехались убежавшие от марксизма эко­номисты, политологи, юристы и социологи - продолжает оставаться «базисом» всех иных (неэкономических) производных социальных форм.

В реальности это означает только одно - характеристика идентичности национальной экономики «задает» и все иные характеристи­ки данной социально-национальной системы. Поэтому экономистам принадлежит решающее слово в определении социальной идентичнос­ти данного общества.

Исходная научно-методологическая посыл­ка концепции экономической идентичности - признание единства экономического устройс­тва производства на данной исторической сту­пени его развития, общности его принципов, императивов, корреляций и тенденций, пред­определяющих универсальный вектор движе­ния всех национальных экономик, - короче, всё то, что из многообразия реального мира эконо­мики вмещается в гениальную абстракцию, имя которой - «общественно-экономическая формация».

ПОТЕНЦИАЛ ПОЛИТИЧЕСКОЙ

ЭКОНОМИИ И НЕОБХОДИМОСТЬ ЕЕ РАЗВИТИЯ

Конференцию открыл сопредседатель орга­низационного комитета А. В. Бузгалин (д.э.н., проф., директор Института социоэкономики МФЮА, заслуженный проф. кафедры полити­ческой экономии экономического факультета

МГУ им. М. В. Ломоносова). Он остановился на засилье экономической теории, которая по­лучила обобщенное название «экономике» и породила две волны сопротивления:

1.  Пассивную - когда под видом экономи­ческой теории вопреки стандарту некая толика преподавателей, особенно в российских реги­онах, в Украине и Казахстане, читает не толь­ко микро - и макроэкономику, но и включают в курс компоненты классической политической экономии.

2.  Открытую - когда ученые предлагают альтернативные курсы, и до недавнего времени это было уделом факультативов и «полупарти­занских» акций.

В последнее время ситуация стала ме­няться. Экономический кризис, помимо не­достатков, имеет и некоторые «плюсы». В результате кризиса возникла новая волна ин­тереса к политической экономии. Хорошо из­вестно, что в США и Западной Европе «Капи­тал» Маркса стал одной из самых читаемых книг по экономике. В Берлине весной 2008 г. в Политехническом университете проходи­ла конференция, посвященная глобальному экономическому кризису. На пленарном за­седании, собравшем 1500 человек, участни­ки с большим интересом, с многократными аплодисментами встречали марксистские выступления. Ситуация меняется в лучшую сторону и в России. Так, на экономическом факультете МГУ уже 2-й год подряд читается курс «Политическая экономия», на который в этом учебном году записались 150 студен­тов из 300 учащихся на 3-м курсе. Читается курс «Теория общественного богатства», в котором очень многое взято из «Капитала» К. Маркса и классической политической эко­номии, причем все это рассматривается как фундамент микро - и макроэкономики. Этот курс собирает не меньшее количество студен­тов. В Институте экономики РАН член-корр. В. А. Медведев уже 3-й год ведет семинар, посвященный марксизму.

Всё это позволяет поднять целый ряд во­просов, которые в рамках курсов микро - и мак­роэкономики с добавлением неоинституциона - лизма рассмотреть и представить невозможно. Какие это вопросы?

Первый блок. Исследование экономики как совокупности конкретных, исторически ог­раниченных экономических систем. Если по­смотреть на подавляющее большинство учеб­ников микроэкономики, то в них отсутствует грань между экономикой «вообще» и рыноч­ной экономикой. Во введении иногда выделя­ются разные типы экономик, а затем даются характеристики рыночной экономики. И даже нет вопроса о начале и конце тех или иных ти­пов экономик - рыночной, натурально-хозяйс­твенной, плановой. Или же отношения личной зависимости и каких-то других отношениях труда-капитала, помимо отношений найма.

Второй блок. Политическая экономия ос­нована на диалоге экономики с другими об­щественными сферами, но не на основе «эко­номического империализма», когда принципы рационального поведения, максимизации полезности и оптимизации выбора из сферы рыночной экономики переносятся в сферу по­литики, духовной жизни и даже в отношения любящих супругов (теория «человеческого ка­питала» Г. Беккера). Политическая экономия предполагает несколько иное: использование общефилософских, общесоциальных, общегу­манитарных методов для исследования эконо­мики в диалоге с социальной, политической, духовной сферами. Это другой подход. Это подход целостных общественных наук, кото­рый позволяет работать на стыке разных дис­циплин, не подавляя специфику любой другой сферы.

Третий блок. Политическая экономия жест­ко выходит на проблему экономических субъек­тов и социальной структуры, ее экономических детерминант. Этот выход позволяет показать, что есть экономически обусловленные соци­альные слои, классы, производные от классов страты. Это вывод не только К. Маркса. Этот вывод был сделан до Маркса и развивается во многих политэкономических работах после Маркса и вне Маркса. Этот вывод позволяет поставить вопрос об экономических интересах, о противоречиях этих интересов и об анализе экономических процессов с точки зрения того, чьи интересы скрываются за теми или иными решениями.

Четвертый блок. Политическая экономия включает в себя анализ взаимодействия эко­номики и технологических основ, общества и природы, экономики и социально-полити­ческих процессов. Очень редко в учебниках микро-, макроэкономики можно найти опи­сание экономической системы, зависящее от лежащих в ее основе технологических пара­метров и тех или иных социально-политичес­ких отношений. Между тем если общество базируется на ручном труде, то поведение человека, мотивация, ценности, социально- экономические отношения будут одни, если индустриальная система совершенно другие, если креативная деятельность в постиндуст­риальном обществе - третьи. Проблема об­ратного влияния - какой тип технологий со­здает та или иная экономика, - практически вообще не рассматривается. Между тем если мы посмотрим на современную экономику, то увидим очень специфический тип тех­нологий: за последние 50 лет человечество очень мало продвинулось в технологиях ма­териального производства и в сфере форми­рования человеческих качеств. В медицине есть продвижения, но не революционные. Мы летаем на самолетах с той же скоростью (900 км/ч), что и 50 лет назад, на машинах стали ездить не быстрее, а даже медленнее - сейчас средняя скорость движения по Мос­кве - 10-15 км/ч. Мы создали компьютеры и Интернет, но мы непроизводительно исполь­зуем 98% их ресурсов.

Все вышеназванные блоки дают основа­ние показать политическую экономию как ту науку, которая: 1) дает возможность стра­тегического анализа важнейших социально - экономических и экономико-политических процессов, происходящих сегодня; 2) полезна для всех - от социальных движений, профсо­юзов и других организаций, которых прежде всего интересует социальная составляющая экономики, до бизнеса, который хочет знать, как лучше всего мотивировать конвейерно­го рабочего, а как - креативного директора; 3) важна для студентов, которые хотят не прос­то уметь рисовать кривые по чужим данным, где реальная экономика - частный случай, а хотят, прежде всего, получить представление о реальных экономических процессах, тен­денциях; 4) дает понимание политическим деятелям, которые хотят (пусть даже и из эго­истических интересов) проводить грамотную экономическую политику.

А. И. Колганов (д.э.н., заведующий лабо­раторией по изучению рыночной экономики экономического факультета МГУ им. М. В. Ло­моносова) подчеркнул, что он хотел бы подде­ржать тезис о том, что для восстановления по­зиций классической политической экономии в экономической науке нам необходимо употреб­лять полученную нами политико-экономичес­кую культуру знания (Р. М. Нуреев) для того, чтобы находить ей применение во множестве смежных областей. И тем самым доказывать на практике ее значимость. Это совершенно необ­ходимо.

Колганов также поддержал мнение Сороки­на, который говорил о необходимости синтеза и попыток инкорпорировать имеющиеся эконо­мические доктрины, которые мы считаем пред­назначенными для изучения поверхностного слоя экономической жизни, в доктрину более фундаментальную, с тем, чтобы одно объясня­ло другое.

Колганов также поддержал Г. Н. Цаголо - ва в том, что «нам пора не прятаться за спиной Маркса и встать на его плечи, а то и выйти впе­ред».

Он отметил, что существует одна очень се­рьезная проблема, которая мешает. Проблема эта заключается в том, что «мы с вами являемся носителями вот этой политико-экономической культуры», а она у нас не воспроизводится в научном сообществе. Если и воспроизводится, то в суженном масштабе. Потому что мы не в состоянии при той структуре преподавания экономической теории, которая сейчас сложи­лась, передать студентам свою культуру сис­темного диалектического изучения категорий, отражающих производственные отношения. У нас нет на это времени и возможностей в рам­ках тех учебных планов, которые существуют. Мы можем сколько угодно демонстрировать студентам преимущества политической эконо­мии в понимании конкретных явлений через различного рода ответвления экономической теории, но вот эту культуру, которую мы впи­тали с изучением «Капитала», им передать не в состоянии.

О восстановлении этой культуры следует по­думать очень и очень серьезно. Потому что без этого всё то, что мы делаем, с течением времени «уйдет в песок» и не будет воспроизводиться. В этом заключается ключевая проблема.

Можно ли как-то продвинуться в реше­нии этой проблемы в рамках существующих возможностей? Здесь существует два пути. Во-первых, надо не дать нашему опыту уйти, пропасть бесследно. Для этого было бы крайне полезно изложить накопленный опыт и полити­ко-экономическую культуру в серии публика­ций, чтобы хотя бы таким образом сделать эту культуру доступной. Понятно, что это отнюдь не решает проблему преемственности, воспро­изводства политико-экономической культуры. Но, во всяком случае, это шаг в нужном направ­лении. Студенты должны иметь возможность опереться на источники, демонстрирующие им не только классическое наследие, но и подходы к его изучению, и современную интерпретацию классического наследия. Необходимы работы по предмету и методу политической экономии, по диалектике «Капитала», равно как и работы, показывающие приложение политико-эконо­мического категориального аппарата к иссле­дованию современных проблем.

Во-вторых, следует вести работу по посте­пенному восстановлению престижа политико - экономического знания. Современный эконо­мический кризис дает нам хороший повод для такой работы, и им надо в полной мере вос­пользоваться. Стандартные неоклассические подходы оказались несостоятельными перед лицом экономического кризиса, а политичес­кая экономия имеет в своем арсенале теоре­тический аппарат для анализа причин цикли­ческих кризисов. Есть, разумеется, и другие аргументы, связанные в первую очередь с тем, что политико-экономический взгляд на хозяйс­твенную реальность затрагивает такие ее плас­ты, которые вовсе не исследуются неокласси­ческой теорией.

И здесь, кстати сказать, призыв выйти из - за спины Карла Маркса должен сыграть очень большую роль. Потому что на простом повто­рении культуры «Капитала», конечно, мы дале­ко не уедем. Безусловно, необходимо культурой «Капитала» овладевать. Это шаг, который явля­ется абсолютным императивом для того, чтобы воспитать грамотного политэконома.

Маркс предсказывал разложение стоимост­ных отношений с развитием капитализма. Что мы сейчас и наблюдаем. Но есть ли у нас теоре­тическое описание этого разложения стоимос­тных отношений в современном капитализме? Соображения на эту тему есть, но единичные. Проведено ли это наше понимание начинаю­щего формироваться разложения стоимостных отношений в современном капитализме через всю категориальную систему производствен­ных отношений капитализма? Например, как влияет разложение стоимостных отношений на отношения капиталиста и наемного рабочего? И разве сам капитал как производственное от­ношение застыл в неизменности? Все это уже давно надо было исследовать, но этого не сде­лано совершенно, за малыми исключениями. Надо двигаться вперед.

Откликнулась ли наша отечественная по­литическая экономия на такие тенденции сов­ременного капитализма, как глобализация и сдвиги в постиндустриальном направлении? Откликнулась, но с запозданием. Мы факти­чески плетемся в хвосте тех разработок, кото­рые были сделаны за рубежом, как западной леворадикальной политической экономией, так и представителями развивающихся стран. Мо­жет быть, и нами сказано кое-что заслужива­ющее внимания, но это уже выглядит как ком­ментарии к работе, проделанной до нас.

Только двигаясь вперед, мы сможем с пол­ным основанием пробивать те стены, которые сейчас воздвигнуты на пути преподавания по­литико-экономического знания, и должны до­казывать не только свои способности, не толь­ко свою практическую полезность, но и свою мощь как исследователей.

Размышления о важности возрождения и продвижения политической экономии, об ак­туальных задачах политэкономов продолжил М. И. Воейков (д.э.н., проф., зав. сектором раз­вития социально-трудовых отношений Инсти­тута экономики РАН). Он, в частности, сказал, что отмена и почти запрещение политической экономии как научной и учебной дисциплины внесло некоторую растерянность и даже раз­брод в рыхлые ряды постсоветских политэ­кономов и экономтеоретиков, которые в боль­шинстве своем - те же самые политэкономы. Многие с кислым выражением принялись ос­ваивать западный экономике, некоторые испод­тишка втискивают в него старые, проверенные жизнью и опытом политэкономические кате­гории, некоторые отчаянно сопротивляются. У большинства стоит в душе стон: верните нам политическую экономию!

Почему стон? Конечно, этому есть много причин. Главная - политическая экономия в российской интеллектуальной традиции (со второй половины позапрошлого века) была не только набором рекомендаций и указаний - что и как надо делать в народном хозяйстве, но, прежде всего, помогала пониманию этого хозяйства и путей развития общества. Со всей очевидностью это проявилось в дискуссии между народниками и марксистами. С тех пор политическая экономия в российской традиции несет мировоззренческую или философскую нагрузку.

Конечно, это не только русская тради­ция. И на Западе политэкономия выполня­ла эту функцию. Как писал в свое время Ж-Б. Сэй, каждый гражданин обязан изучать политическую экономию, если хочет быть активным участником гражданского обще­ства, т. е. гражданское общество и полити­ческая экономия генетически связаны. Но сегодня на Западе мировоззренческая функ­ция политической экономии отошла к другим социальным наукам, и прежде всего к соци­ологии. Возьмем книги известных западных социологов: Д. Белла, И. Валлерстайна, Р. Дарендорфа, Л. Туроу и др. - это, с нашей точки зрения, типичные политэкономические труды. С другой стороны, возьмем книги на­ших политэкономов - Л. Абалкина, А. Бузга - лина (частично А. Колганова), В. Медведева, Д. Сорокина и даже В. Иноземцева - с запад­ной точки зрения - это типичные социологи­ческие работы.

Таким образом, хотя социология у нас ин­тенсивно развивается больше 50 лет, но до ми­ровоззренческих обобщений она пока не под­нялась. Эту функцию продолжает выполнять политическая экономия. Это наша российская интеллектуальная традиция, в которой поли­тическая экономия составляет основу, цемен­тирующий каркас всей системы социальных наук. Речь не идет о собственно экономической науке, где почти всем очевидно, что политичес­кая экономия составляет ее фундамент. И ес­тественно, что отмена политической экономии разваливает не только экономическую науку, которая превращается в разрозненный набор различных теорий, методов, кривых и формул, но и делает бессистемной всю социальную науку. Вместо «дерева» экономической на­уки получается «сад камней» (по выражению О. Ананьина).

Конец классической политической эко­номии «на Западе», конечно, не есть происки «классовых врагов», а есть объективный про­цесс изменения западного мира и рыночной экономики, прежде всего. Политическая эконо­мия, как известно, изучает отношения людей, прикрытые вещной формой. И дело в том, что эта форма в современном западном обществе истончается и трансформируется, соответс­твенным образом трансформируются функ­ции политической экономии. Сглаживаются и межклассовые отношения. Так, расширение среднего класса не только гасит классовые ан­тагонизмы, но и снимает социальную пробле­му классового общества, разрабатываемую в марксистской парадигме. Еще в начале XX в. С. Булгаков замечал, что социальный вопрос составляет главную проблему политической экономии. Сегодня его содержание существен­но меняется. Меняется, но еще не изменилось. Трансформируются фундаментальные осно­вы и рыночной экономики. Возрастание роли государства в распределительных процессах (почти половина ВВП распределяется не через рынок), борьба с бедностью и неравенством, огосударствление финансовой сферы принци­пиально меняют основы рыночной экономики. Так, например, появление и распространение фидуциарных денег выбивает объективную основу из-под рыночной экономики. Конечно, от всего этого проблем становится не меньше, но они уже изучаются в большей мере другими социальными науками. К примеру, фидуциар­ные деньги - это предмет политической эко­номии или политологии? То же и в отношении социальных классов, которые, по выражению Ж. Дерриды, оказались разрушенными капита­листической современностью.

Однако утверждая, что проблемное поле классической политической экономии истон­чается, тем не менее, надо признать, что оно еще есть и требует политэкономического ос­мысления. Это относится как к старым пробле­мам, так и к новым. Например, как понимать и трактовать те же самые фидуциарные деньги, процент за кредит, ренту, распределение и т. п. Например, проблема материального производс­тва. Известно, что в сфере материального про­изводства занято все меньше и меньше людей. Как-то Р. Дарендорф представил расчет, по ко­торому выходило, что в типичной стране ОЭСР на работу в материальном производстве тра­тится лишь 1% всего годового объема времени всего населения страны. Куда исчезает матери­альное производство? Политическая экономия занимается материальным производством (его вещной формой), но исчезновение последне­го должна объяснять политическая экономия. Сохраняется ли индустриальное ядро (В. Ма - евский) в современной экономике? Если нет, то как вообще можно представить себе эконо­мику? Может ли быть «общество знаний» без промышленно сти?

Возможно, ответ на эти вопросы лежит в проблеме сужения докапиталистической пе­риферии. Капитализация мировой деревни (и третьего мира в целом) раздвигает поле полит - экономического исследования на периферию капиталистической миро-системы. На место этнографии приходит политическая экономия, которая призвана решить (или объяснить) про­блему накопления и перемещения капитала от центра к периферии и возможности реализации прибавочной стоимости (Р. Люксембург).

Но в политической экономии появляют­ся новые процессы, часть из которых даже получила название «новая политическая эко­номия». Суть этих процессов сводится к рас­пространению политэкономического (или даже экономического) метода исследования на области, которые ранее не являлись пред­метом политэкономии. По мнению Дж. Бью - кенена, в новую политическую экономию включается: 1) теория общественного выбора;

2)  экономическая теория прав собственности;

3)  экономический анализ права; 4) политичес­кая экономия государственного регулирова­ния; 5) неоинституциональная экономическая теория; 6) новая экономическая история. При­ведем некоторые названия работ в этой облас­ти: политическая экономия пространства, по­литическая экономия выбора (общественного выбора), политическая экономия терроризма, политическая экономия голода, политичес­кая экономия демократии и т. п. Таких работ множество, не все они удачны, но характер­ная их особенность состоит в том, что авторы стремятся с помощью политэкономического метода исследовать ранее не свойственные ей проблемы.

Еще в начале XX в. М. И. Туган-Баранов - ский предусматривал, что в пострыночном обществе политическая экономия частью пре­вратится в теорию экономической политики. Любопытно, что в СССР с конца 1920-х гг. ста­ла развиваться концепция политической эко­номии, «в широком смысле» как бы пригодная для пострыночного общества. Можно также заметить, что данная концепция онтологичес­ки весьма близка к «новой политической эко­номии».

Сегодня появилось новое поле исследова­ний политической экономии на границе рын­ка и нерынка. Тут можно выделить две линии. Первая, то, что есть процессы, отношения и блага, которые по природе своей не имеют рыночного характера, но в силу всеобщности денежной экономики получают денежный эк­вивалент и предстают как результат овещест­вления, т. е. нерыночное благо начинает функ­ционировать как рыночный товар. Другими словами, потребительная стоимость не через меновую, а непосредственно становится пред­метом политической экономии (Ж. Бодрийяр) или богатством становятся самопредставляе­мые вещи (М. Фуко). Другая линия обратная. Многие рыночные продукты (товары) в силу социальных ограничений и других причин пе­рестают быть товарами (В. Ленин) и выпадают из нормального рыночного функционирования. Например, общественные блага («опекаемые блага» А. Рубинштейн), для которых создается «квазирынок». Все это предмет политической экономии, но иной, нежели классической, кото­рую лучше назвать постклассическая.

Марксизм же служит как бы переходом от классической политэкономии к постклассичес­кой. Марксизм венчает, завершает одну и дает толчок, начинает другую. Марксизм объявил и объяснил конец политической экономии как науки о неорганизованном социальном хозяйс­тве (Н. Бухарин). Постмарксизм (Д. Лукач, Ж. Бодрийяр, Ж. Деррида, М. Фуко и др.) объ­ясняет появление постклассической полити­ческой экономии.

Возвращаясь к российской политэкономи - ческой традиции, надо иметь в виду, что в об­щем и целом она была взращена в лоне марк­сизма. Как отмечал Н. Бердяев, марксизм был процессом европеизации русской интеллиген­ции. Российскому интеллигенту в начале XX в., чтобы выглядеть современно и умно, надле­жало быть марксистом. Конечно, с тех пор мно­го утекло воды. Был Сталин, который вырезал многих марксистских интеллигентов (И. Рубин и др.), теперь американская мысль, которая часто путает марксизм и сталинизм (Ф. Хайек). Но есть Россия, есть российская интеллиген­ция, пронизанная марксизмом, - дело осталось за политической экономией.

Но речь должна идти не о воссоздании марксистской политической экономии. Такой нет и быть не может. Маркс был критиком классической политической экономии, он создал ее завершение, вершину. Выражение «пролетарская политическая экономия» бес­смысленно, ибо цель пролетариата состоит в упразднении классов и, стало быть, само­го себя (Д. Лукач). Вот этот процесс уничто­жения («снятия») классов и вещного мира и призвана объяснять постклассическая поли­тическая экономия, которая корнями уходит в марксизм.

Р. М. Нуреев (д.э.н., проф., заведующий кафедрой экономического анализа организа­ций и рынков Государственного университе­та - Высшей школы экономики) отметил, что в странах Запада «Капитал» не произвел того впечатления, на которое рассчитывал автор, посвятивший этому труду более 20 лет. Новые принципы систематизации категорий стали интересны лишь последующим поколениям методологов второй половины XX в. Здесь ока­залось интересным всё: и формальная логика как предпосылка и момент диалектики, и метод восхождения от абстрактного к конкретному в «Капитале», и роль антиномий в процессе поз­нания, а также их отражение в экономической системе, и «Капитал» как открытая система познания.

Историков мысли «Капитал» всегда при­влекал как критика политической экономии, как образец бережного отношения к истории экономической мысли, скрупулезного исполь­зования источников, как попытка написания истории политической экономии по образцу и подобию «Истории философии» Гегеля (то есть как история рыночной экономики, «взятая в необходимости», как история, воспроизводя­щаяся в развитом предмете).

Социологов привлекли идеи Маркса об ос­новных формах экономических отношений и ступенях развития личности: диалектика вза­имодействия природы и общества, единство собственности и труда, а также взаимосвязь индивида и общности, в которой Маркс выде­лял следующие ступени развития: личная за­висимость, личная независимость, основанная на вещной зависимости, свободная индивиду­альность - всестороннее развитие каждого как условие развития всех, концепция всесторон­него развития личности («по ту сторону мате­риального производства») как предпосылка и элемент современного постиндустриального общества.

Для специалистов по экономической исто­рии и компаративистике представляет несом­ненный интерес метод единства исторического и логического, взаимосвязь технико-экономи­ческого и социально-экономического анализа, диалектика производительных сил и произ­водственных отношений, единство формаци - онного и цивилизационного подходов, история как естественно-исторический процесс и как результат деятельности людей, следовательно, больше политическая экономия в широком, чем в узком смысле слова.

Для институционалистов несомненный интерес представляет новый подход к анализу экономики и права, впервые реализованный в полном объеме в «Капитале». Маркс фактичес­ки выступает как предшественник институцио - нализма. Он реализует новый подход к анализу экономической природы частной собственнос­ти, отличный и от подхода классиков полити­ческой экономии, и от леворадикальных кри­тиков этой собственности типа П.-Ж. Прудона. Конечно, марксистская и неоиституциональ - ная теории прав собственности существенно отличаются друг от друга. Однако до сих пор представляет интерес проделанный Марксом анализ отчуждения и фетишизма в условиях рыночной экономики, овеществления лиц и персонификации вещей.

Несомненен и вклад Маркса в становле­ние теории межотраслевого баланса. Конечно, Маркс выступает здесь как ученик Ф. Кенэ. Любопытно, что его абстрактная и конкрет­ная теория воспроизводства оказались более универсальными, чем схемы Ленина, которые не выдержали испытания временем, предопре­делив гипертрофированное развитие первого подразделения в ущерб второму. Непонятая с позиции неоклассической теории равновесия марксистская теория экономических кризи­сов получила своеобразное развитие в теории Шумпетера (1939 г.).

Проявляет ли интерес к Марксу академи­ческая наука развивающихся стран? Скорее да, чем нет. В условиях кризиса неоклассики на периферии капиталистического мира постула­ты рационального поведения, на которых ос­нованы современные микро - и макроэкономи­ка, практически не работают. Здесь очевиднее плюсы и минусы развития капитализма и отра­жающей это развитие неоклассики. Здесь оче­виднее проблемы бедности и богатства, стати­ческий характер современной западной науки. Отсюда нагляднее видны изъяны современного экономико-математического моделирования, опирающегося на теорию рационального вы­бора.

Маркс интересен везде, где осуществляют­ся поиски альтернативы неоклассике. Неудиви­тельно влияние марксизма на молодую исто­рическую школу (В. Зомбарт) и австрийскую экономику (О. Бем-Баверк), на традиционный (Т. Веблен, К. Поланьи, Г. Мюрдаль) и новый институционализм (право и экономика), новую экономическую историю (Д. Норт, Н. Розен - берг) и эволюционную экономику (Шумпетер), посткейнсианство (Дж. Робинсон, П. Сраф - фа) и леворадикальную экономику (П. Баран, А. Эммануэль, И. Валлерстайн).

Ю. М. Осипов (д.э.н., проф., заведующий лабораторией философии хозяйства эконо­мического факультета МГУ им. М. В. Ломо­носова), рассматривая вопрос о том, какие объективные проблемы социально-экономи­ческого развития мира и России может решать политическая экономия и не решают микро - и макроэкономика, обозначил, что это всё соци­ально-экономические вопросы, восходящие к способам производства и присвоения ресур­сов, средств производства, продукции, образа жизни. Иное дело: как? Здесь потребно не вос­произведение прошлых решений, а обретение новых. Классика должна стать неоклассикой (не путать с самозваным неоклассическим син­тезом). Соответственно, выделяются основные разделы политической экономии как науки и учебного курса (в т. ч. проблемы использова­ния критики классической политической эко­номии): собственность, присвоение, способ производства (в новых интерпретациях). Поэ­тому на вопрос «надо ли, и если "да", то как, где (не на экономических факультетах) препо­давать политическую экономию?» есть только один ответ: «Надо!» И в бакалавриате (первич­ное освоение), и в магистратуре (дискуссион­ное освоение).

У. Ж. Алиев (д.э.н., проф., вице-президент образовательной корпорации «Туран», Алма - Аты (Казахстан)), отметил, что любая наука свое содержание выражает через систему со­циальных функций, выполняемых ею. Это утверждение справедливо и по отношению к такой базовой экономической дисциплине, как теоретическая экономика.

Под функцией теоретической экономики понимается не только один из ключевых эле­ментов ее дисциплинарной структуры, но и служебная роль, назначение и «поведение» ее как науки. Другими словами, функция есть ре­ализация на деле предмета теоретической эко­номики, т. е. способ существования и обнару­жения ее предмета.

Надо сказать, что проблема системы функ­ций теоретической экономики (а в ее рамках - политической экономики и Экономикса, а также ныне преподаваемой экономической теории) до сих пор не стала полноценным объектом (и предметом) специальных исследований в виде диссертационных или монографических работ. Этому способствовало распространенное не­гласное мнение о функциях теоретической эко­номики как о чем-то малозначащем, не заслу­живающем особого внимания. Применительно к различным ее направлениям они рассматри­вались вскользь в связи с другими проблемами данной науки, причем основной акцент был сделан на ее практическую функцию.

Проблема функций теоретической экономи­ки актуализируется в связи с общей тенденци­ей повышения социальной роли науки вообще и экономической науки в частности в условиях глобализации макрохозяйственных отношений, а также современного глобального финансово- экономического кризиса и явно недостаточной реализации потенциальных возможностей те­оретической экономики в исследовательско - познавательной, хозяйственной и учебно-об­разовательной практике. В этой связи прежде всего вопрос о функциях теоретической эконо­мики должен занять подобающее место как в собственно научно-исследовательском, так и в учебно-образовательном процессе. При этом следует особо отметить, что главную трудность в данном вопросе составляет неразработан­ность методологии систематизации функций теоретической экономики.

В методологическом плане систематиза­ция функций теоретической экономики (как и всякой науки) должна опираться на основ­ные виды человеческой деятельности, куда входит и наука как специфическая социаль­но-духовная и интеллектуально-информаци­онная система: познавательная, оценочная, практическипреобразующая. Кроме того, следует также учесть и реальное место и положение, которое занимает теоретическая экономика в системе наук вообще, в системе гуманитарных наук, в системе собственно экономических наук. Эти методологические подходы позволяют выделить следующие три основные функции теоретической эконо­мики: гносеологическую (познавательную), аксиологическую (оценочную) и праксиоло­гическую (прикладную).

Высшим социальным критерием и резуль­татом функционирования теоретической эко­номики в целом является формирование ин­теллектуально и духовно развитой личности, свободной индивидуальности как истинного субъекта и богатства всё более осознаваемого и предполагаемого социализированно-гума - нистического общества.

(Окончание в следующем номере)

Менеджмент в китайской традиции[50]Б. Б. Виногродский

Взаимоотношения между руково­дителем и подчиненными

В Китае более четко, более жестко выст­роены взаимоотношения между руководите­лями и подчиненными. В трудовом коллек­тиве существует принимаемое всеми его чле­нами разграничение. Здесь при назначении на должность человека сразу начинают вос­принимать по-другому, даже если это быв­ший коллега, словно бы он действительно сразу изменился. К руководителю относятся сначала как к руководителю, а потом как к человеку. В России обычно наоборот: снача­ла относятся как к человеку, а потом как к ру­ководителю.

О том, насколько важно выстраивание правильных взаимоотношений между руко­водителем и подчиненными в Китае знали давно. Здесь имеется многовековая практика налаживания правильных отношений. Об этом свидетельствуют и всякого рода древ­ние тексты. Для примера вновь обратимся к книге «Искусство управления», написанной в III в. канцлером Чжу-Гэ Ляном, в которой он дает многочисленные советы по управ­лению страной. В очередной главе нас инте­ресует раздел «Государь и слуга».

«Образцом правильных отношений меж­ду государем и слугой служат отношения меж­ду Небом и Землей, и если они приближают­ся к этим высшим образцам, следовательно, государь обращается к слуге с добротой, а слу­га служит господину с чувством совести и че­сти.

Если у человека «двойное» сердце, то есть два типа намерений, то он не может слу­жить государю. А если государь сомневается в правильности своих действий, то он не может управлять своими слугами.

Если «верхи» и «низы» ценят ритуалы, тогда народом легко управлять. Если «верхи» и «низы» в гармонии и послушности, тогда полностью исчерпывается Путь государя и слуги. Государь с помощью ритуала направ­ляет слугу, чиновника. Чиновник с помощью верности служит государю, а государь замыш­ляет, строит стратегию своего управления с помощью замысла, использует замысел для того, чтобы управлять. Чиновник же исполь­зует свою способность замысла[51] для того, чтобы служить.

Государь и слуга - это «верх» и «низ», верхи и низы, для них корнем и основой яв­ляется ритуал. Для отца и сына вверху и вни­зу родственность является основой доброты. Для мужа и жены вверху и внизу гармонией осуществляется покой или счастье для семьи.

Если верхи не могут, и в них нет правиль­ности, тогда низы не могут, и у них нет воз­можности правильно ориентироваться на вер­хи. Если верхи искажают, то внизу кривизна. Если наверху смута, то внизу - непокорность.

Таким образом, государь должен только наводить правильный порядок, исправляя имена, а чиновник, слуга должен только слу­жить. Следовательно, просвещенный госу­дарь занимается постоянной коррекцией сво­его правления и тогда верный чиновник все свое служение отдает государю.

Тот, кто изучает, учится - тот наставник со светлым мышлением, а тот, кто служит - это государь со светлым мышлением. Таким образом устанавливается целостная система должностей и функций, определяются пози­ции, жалование, награды, учреждаются знат­ные титулы. Так распределяется система пра­вильного называния имен в управлении со­отнесенная с небесными установлениями. Так устанавливается система алтарей, кото­рые позволяют связать земные дела с небес­ными циклами, и тогда индивидуальная ко­рысть не разрушает справедливых обществен­ных принципов. Тогда ложное не вмешива­ется в истинное и в этом исчерпывается путь наведения порядка в стране».

Из данного текста следует, что у каждо­го в этом мире свое предназначение. У од­них - править, у других - служить. Так уста­новлено Небом (то есть божеством) и чело­век не волен менять этого. Однако не следу­ет считать, что одни установления (в данном случае должности или обязанности) легче или тягостнее других. И управление, и служение требуют чистоты помыслов и полной само­отдачи, только тогда управляемая система гар­монична и будет результат ее деятельности, точно так же как в гармонии находятся Небо и Земля.

Но у Чжу-Гэ Ляна описывается идеаль­ная ситуация, то есть какими отношения дол­жны быть, чтобы быть идеальными. Мы зна­ем, что в реальной жизни это не всегда про­сто реализовать. Почему? Ответ на этот воп­рос в этом случае будет различным на Западе и в Китае. И в этом ответе западному чело­веку открывается еще один парадокс восточ­ной системы управления. Поясним: если в организации идет что-то не так, подчинен­ные не выполняют план, опаздывают, дела­ют ошибки в работе, как поступит западный руководитель? Что бы он в итоге не предпри­нял, суть остается в том, что именно он сам будет разбираться в ситуации, искать ее при­чины, возможно поменяет или уволит каких - то менеджеров и специалистов. Его основ­ная задача не люди, а результат управления.

Совершенно по-другому построена иде­альная китайская модель. В ней каждый ра­ботник, каждый менеджер должен пережи­вать как за свою собственную работу, так и за успех всей организации, чувствовать личную ответственность за результаты ее деятельно­сти. Поэтому такой упор делается не только на то, что должен уметь и какими качествами обладать руководитель, государь, но и служа­щий, чиновник. Китайские тексты, описыва­ющие то, каким должен быть чиновник, пи­сались в первую очередь для них самих, ими читались и применялись в повседневной практике. Они не были руководствами для руководителей по воспитанию идеальных чиновников.

На самом деле идею того, что и руково­дитель, и подчиненный, каждый должен са­мостоятельно и добровольно совершенство­вать свое отношение друг к другу, понять не трудно. Однако человеку с западным складом ума сложно осознать практическую сторону этой идеи и тем более ее принять. Это про­исходит из-за того, что на протяжении всей истории Западной цивилизации здесь цари­ла только одна модель управления - «началь - ствоцентрическая». Ее основная идея выра­жена в популярной в России поговорке: «На­чальник всегда прав!». Априори считается, что именно руководитель должен задавать тон трудовых отношений в организации и соот­ветствующим образом воспитывать подчи­ненных через предъявление тех или иных требований к их трудовым характеристикам. При этом мало учитывается то обстоятель­ство, что основные характеристики человека как личности закладываются до 5-6 лет и в дальнейшем поменять их не просто даже по собственной воле, не говоря уж о посторон­ней. Кроме того, в западных организациях чаще всего речь идет только о материальных успехах компаний, которые выражаются в соответствующих показателях и значениях. Даже там, где заботятся о создании так назы­ваемой «корпоративной культуры» и «мораль­ного климата», это так же направлено на по­вышение общей эффективности труда, а в итоге на извлечение дополнительной прибы-

На Западе нет представлений о согласо­ванности усилий по совершенствованию ру­ководителя по отношению к подчиненным (чиновникам), а подчиненных по отношению к руководителю (государю) и компании (го­сударству). Ибо на Востоке и Западе различа­ются представления о ценностях и успешно­сти, о чем уже было сказано в предыдущих главах. Подчиненный не просто должен не препятствовать управлению собой, но все­мерно помогать в этом руководителю. Здесь мы снова возвращаемся к той идее, что в ки­тайской идеалистической управленческой традиции процесс управления - это не про­сто субъкт-объектные отношения, а целост­ное явление, направленное на максимальную эффективность всей системы. Из такого пред­ставления об управлении следует, что его осу­ществляет не только руководитель, но в рав­ной мере и его подчиненные, а сам смысл по­нятия управления приобретает иной, чем на Западе, характер. Именно поэтому управлять по-китайски - значит взращивать внутрен­нюю моральную силу, которая и является глав­ным инструментом такого управления. Кста­ти, профессор В. В. Малявин в своей книге «Китайская цивилизация» указывает, что со­гласно традиционной доктрине, государь дол­жен только символизировать власть в своем лице, то есть «управлять посредством недея­ния», «сидеть на троне в глубоком безмолвии и только»[52].

В качестве примера текстов для подчи­ненных кратко изложим содержание книги автора Ван Тянь-си, жившего при династии Мин «Чэнь дао» или «Путь чиновника»[53]. В ней вообще речь не идет о пути начальника, а только о пути государственного служащего. Даются всякого рода наставления в том, как следует служить. Служба чиновника должна осуществляться с помощью восьми основных качеств:

1)  верность,

2)  почтительность,

3)  искренность,

4)  прямота,

5)  усердие,

6)  осторожность,

7)  честность,

8)  ясность.

Эти восемь качеств являются основой для управления. Дальше они описываются. В служении государю решимость стоять за него, делать все для него является верностью. Осторожное старание и всякое отсутствие любого пренебрежения и лени называется почтительностью. Ясность в сердце и отсут­ствие лживости называется искренностью. Праведные слова без того, что называется «задним умом», называется прямотой. Ста­рание быть справедливым и утром и вече­ром, следовать этому без лени называется усердием. Не допускать в делах никаких не­праведных слов и не делать утечки инфор­мации называется тщательностью, осторож­ностью. Покой и сдержанность в движениях, чтобы не загрязнить внутреннюю чистоту, называется честностью. Видение закона, по­нимание его, на основании чего делается раз­личение, называется ясностью.

Не надо думать, что вышеизложенные принципы носят только идеальный характер или были распространены лишь в Старом Китае. Сегодня эти взгляды так же находят отражение в управлении. Например, повсе­местно существует порядок, которого пуга­ются люди, ничего не понимающие в Китае - это планерки. Перед ресторанами, магази­нами выстраивается персонал в линеечку, а старший смены или другой руководитель проводит инструктаж. Внешне похоже на утреннее построение в армии. Только здесь люди слушают, общаются между собой, то есть между ними устанавливается связь, и только потом расходятся по своим рабочим местам. И при этом у китайцев, с одной стороны, нет панибратства, с другой, значительно более подчеркнутое уважение подчиненного к ру­ководителю, но при этом совершенно нет подобострастия.

Большое значение придается ритуаль­ным, церемониальным взаимоотношениям. Так, например, не принято, чтобы подчинен­ные обращались с просьбами, ходатайствами или жалобами «через голову» своего началь­ника, напрямую к высшему руководству, по­тому что люди должны придерживаться су­ществующей иерархии в трудовых отноше­ниях. Но в то же время в Китае всегда при­ветствуется и считается добродетелью спо­собность обратиться с критикой прямо к ру­ководителю: «Не делай так! Так нельзя!» В первую очередь это касается морально-нрав­ственных аспектов поведения начальника.

В целом же стараются избегать конф­ликтов, не доводить ситуацию до обострения. Ориентацию на бесконфликтность можно назвать национальной чертой. Тем не менее, китайские трудящиеся в экстренных случаях могут и взбунтоваться - например, устроить забастовку. И это будет считаться законным. Такое бывало раньше, еще в 80 - начале 90-х гг. XX в., но сейчас забастовки практически не встречаются.

Подбор персонала

В западном менеджменте субъектом уп­равления выступает личность, понимаемая как совокупность индивидуальных соци­альных и психологических качеств, характе­ризующих человека и позволяющих ему ак­тивно и сознательно действовать[54]. Для ки­тайского менеджмента свойственно несколь­ко иное представление об управлении и от­ношении в нем к личности. В Китае, прежде всего, управляют процессами, которые про­ходят через личность. Под управляемыми процессами следует понимать течение любых событий, направляемых волей заинтересо­ванного человека. Люди являются «провод­никами», через которые эти события и осу­ществляются. В разное время и в зависимос­ти от обстоятельств они могут «проводить» лучше или хуже. При этом особое значение имеет характеристика внешней среды, кото­рая является активным участником этих про­цессов, а еще - агенты влияния и фактор вре­мени.

Например, если необходимо чего-то до­биться от человека, а он не соглашается, то на Западе, в первую очередь, будут думать о применении каких-то способов воздействия, чтобы вынудить его это сделать. Но не факт, что человек и после принуждения согласит­ся сделать то, чего от него добиваются. Ки­тайцы, как уже было сказано, стараются не влиять непосредственно на самого человека, если предполагают, что могут ничего от него не добиться. Они постараются влиять на про­цесс опосредованно, на что-то такое, что в конечном итоге приведет к желаемому резуль­тату, при этом вполне возможно, человек сам с радостью сделает то, чего никогда не сде­лал бы, если бы его пытались заставить. И это, скорее всего, не воздействие на близких человеку людей. Влияние может быть оказа­но вообще на что-то, казалось бы, отдален­ное, не имеющего непосредственного отно­шения к человеку. Знание точек влияния и умение их находить - это особое искусство талантливого руководителя.

Кстати, часто китайцы, зная о том, что вопрос скорей всего в ближайшее время не может быть решен в их пользу, просто откла­дывают его решение на неопределенное вре­мя, создавая таким образом «патовую» ситу­ацию, но не проигрывая. Поскольку в их пред­ставлении время движется циклически, то рано или поздно события начнут развивать­ся благоприятным для них образом. Вот тог­да-то вопрос и может быть решен.

Еще раз подчеркнем, что опосредован­ное влияние применяется китайцами не в каждом случае, а лишь там и тогда, когда у них существует уверенность, что непосредствен­ное обращение к человеку не приведет к не­обходимому результату[55]. В других случаях, влияние на процесс может быть оказано и через человека. Вообще, китайская наука уп­равления традиционно уделяет большое вни­мание вопросам психологии людей, их тем­пераментам и характерам. Поскольку именно эти характеристики определяют способность человека быть «проводником» управленчес­кого процесса.

В древности китайцы различали восемь основных типов личности и двадцать пять психотипов. Их описание можно встретить уже в таком старинном и очень авторитет­ном медицинском трактате как «Желтый Им­ператор». При этом китайцы, естественно, выделяют какие-то свои, кажущиеся им наи­более важные черты личности и, соответ­ственно, разработана своя типология. Напри­мер: «храбрый», «стремящийся устанавливать законы и нормы», «склонный к литературно­му творчеству», «разговорно-переговорный» и т. п.

Если же попытаться охарактеризовать тип китайской нации в целом[56], то его можно назвать «прогностическим». Потому что они больше находятся во времени, больше смот­рят сквозь время, не в ту точку, в которой на­ходятся сейчас, а туда, где окажутся через ка­кое-то время. Психологи, проводившие экс­перименты по визуализации прошлого и бу­дущего, выявили, что для китайцев представ­ления о прошлом находятся позади простран­ственной точки «Я», а о будущем - впереди. Тогда как для европейцев обычно прошлое - слева, а будущее - справа[57].

Для китайцев прошлое - это то, что при­ходит, а будущее - это то, что уходит. Это на­зывается «должное придти» - «цзян лай». Бу­дущее становится настоящим и уходит, а то, что уже когда-то было, должно вернуться, ведь время имеет циклическую природу.

Что касается характеров людей, то в Ки­тае давно были разработаны не только ори­гинальные классификации, но и методики ди­агностики. Считалось, что характер человека нетрудно определить, если внимательно вгля­деться в его внешний вид и поведение, ибо люди добрые и злодеи различаются по состо­яниям и облику. Интересно то, что в Древ­нем Китае давно были известны психологи­ческие законы, открытые на Западе лишь в XX в. Так, например, люди, скрывая свою истинную натуру, вовне нарочито демонст­рируют противоположность своей сущности. Зачастую люди, кажущиеся внешне добрыми и добродушными, внутри бывают хитрыми и обманывающими; те, кто вовне почтите­лен, внутри вполне может оказаться лживым; человек доблестный для окружающих, внут­ри может быть робким; внешне старательный оказывается неверным.

Чжу-Гэ Лян, например, пишет о том, что существует семь способов узнавания челове­ка, если требуется хорошо понять его сущ­ность.

1-  ый способ. Спрашивайте человека о правде и неправде, каково его отношении к «да» и «нет», при этом смотрите, куда направ­лена его воля.

2-  ой  способ. Исчерпайте возможности человека выражать свое мнение, чувства и эмоции словесного и смотрите, как он меня­ется.

3-  ий  способ. Спрашивайте человека и всячески выспрашивайте советов его, чтобы он, в конце концов, предложил какие-то пла­ны, стратегии, расчеты и проанализируйте, насколько он знает эту тему или ситуацию.

4-  ый  способ. Говорите человеку о труд­ностях и невзгодах, которые ему предстоят при выполнении задания, и смотрите, на­сколько он храбр.

5-  ый  способ. Напоите испытуемого ви­ном с тем, чтобы видеть проявления его ха­рактера.

6-  ой   способ. Поставьте человека перед выгодой и посмотрите, насколько он честен.

7-  ой   способ. Поставьте человеку сроки выполнения дела и посмотрите насколько можно ему доверять.

В современном Китае при принятии человека на работу и продвижении по карь­ерной лестнице однозначно учитываются его тип характера или темперамента, а так же тип мышления. Китайских начальников отделов кадров в первую очередь интересуют профес­сиональные навыки претендента на работу и в целом соответствие характеристик чело­века конкретному делу и тем функциям, кото­рые на него будут возложены, потому что он может справляться с ними, а может быть и неподходящим работником для данного вида работы. Например, если человек решитель­ный, жесткий, то трудно от него требовать, чтобы он выполнил тонкое, деликатное по­ручение. В целом же при принятии на рабо­ту бессознательно отдается предпочтение веселым, красивым, здоровым, аккуратным, правильным. Правильным - значит понима­ющим и соблюдающим неписанные правила поведения. Моральность, честность, вер­ность, справедливость - это все те качества, которых обязательно ждут от вновь прини­маемого сотрудника.

Это еще и потому, что трудовой коллек­тив играет в жизни среднестатистического китайца значительно большую роль, чем, до­пустим, в России. Коллектив принимает на себя роль большой семьи. Что-то наподобие того, каким было идеальное представление о коллективе, как опоры социализма в СССР в шестидесятые годы прошлого века. Тем не менее, мнение и потребности настоящей се­мьи в Китае значимы для человека больше, чем мнение и потребности коллектива. Точ­но так же мнение начальника для подчинен­ного будет всегда более значимым, чем мне­ние коллектива. Начальник, в конечном сче­те, все решает. И если в современной россий­ской ситуации работники могут пойти и про­тив мнения руководителя или не выполнить, саботировать его указание, то в Китае это мало вероятно.

Подбором персонала занимаются как спе­циальные люди, отвечающие за этот процесс в компании, так и специализированные рек - рутинговые фирмы. Существуют и аналоги того, что в России называется «биржа тру­да». При приеме на работу, прежде всего, об­ращается внимание на социальное положе­ние семьи, из которой происходит человек. В России и вообще на Западе это не столь зна­чимо, но Китай - это «родовая» страна. Счи­тается важным, из какого рода человек ведет свое начало, поскольку есть те или иные ха­рактеристики рода, т.е. черты, свойственные всем его представителям, и это тоже стара­ются учитывать.

Китайцы в значительной мере привяза­ны к месту жительства, поэтому большое зна­чение имеет землячество, особенно среди тех, кто уехал из родных мест. Известно много примеров, когда тем или иным видом деятель­ности в крупных китайских городах занима­лись только уроженцы какой-то конкретной местности, наподобие того, как в России, например, многие продуктовые рынки прак­тически полностью контролируются азербай­джанцами или вообще выходцами с Кавказа.

При приеме на хорошую, престижную ра­боту желательно иметь рекомендации. Это играет свою роль. Соискатель должен соста­вить резюме о себе, указать образование, пре­дыдущие места работы и т. д. Вполне возмож­но, что фирма, в которую устраивается чело­век, запросит характеристику с прежнего ме­ста работы. Дипломы тоже играют несомнен­ную роль, но уже как дополнительные аргу­менты в пользу соискателя.

Возраст так же имеет значение. В неко­торых сферах деятельности отдается пред­почтение молодежи, в других, наоборот, лю­дям постарше. В Китае, например, практичес­ки нигде нет немолодых официантов. Все официанты молодые. Как правило, для вновь принятого сотрудника устанавливается «ис­пытательный срок», в течение которого к нему тщательно присматриваются. Если это моло­дой человек, то к нему может быть пристав­лен еще и наставник.

Ну и, конечно же, учитывается, какого года рождения человек и кто он по году, ка­ковы характеристики этого года. Например, в Китае даже на уровне поговорок существу­ют установки, что «собака» с «петухом» взаи­модействует плохо. Поэтому вряд ли в один отдел примут людей, родившихся в эти годы. То есть традиционные подходы к характери­стикам личности существуют и используют­ся для установления возможностей примене­ния того или иного сотрудника.

Основы социально-трудовых от­ношений

Способы работы руководства с коллек­тивом в Китае распространены в основном те же, что и применяются сегодня повсемес­тно во всех странах. Это как индивидуальная работа через собеседование и семью, так и групповая по формированию коллективного духа.

В этом плане большое значение прида­ется общим застольям, вообще общей еде. Со­вместные обеды, ужины, банкеты и т. п. со­трудников происходят по разным причинам и достаточно часто. Считается, что совмест­ная еда сближает. В Китае развита система ресторанов, а пища дешевая, поэтому совме­стные трапезы обычно устраивают там, а не дома или на работе. Рестораны организова­ны так, что там всегда очень много отдель­ных комнат на любое количество гостей. Вы­бор блюд обычно поручается одному чело­веку, но большое значение придается рассад­ке - куда кого посадить, с кем пить вино или пиво, с кем чокаться. В отличие от России, где принято произнесение тостов для всех на­ходящихся за столом и всеобщее чоканье, в Китае тост обычно состоит всего из одного - двух слов и предназначен, как правило, для одного конкретного человека за столом с ко­торым и чокаются через легкое ударение бо­калами по столу. Вообще, существует особая культура застолий, и она активно использу­ется для формирования корпоративной куль­туры. В последние годы стали распростра­няться совместные поездки трудового коллек­тива, особенно развит внутренний туризм.

Интересно то, что у китайцев на офис­ных столах часто лежат книжки «Двадцать две буддийские истины», или висят под стек­лом изречения из этой брошюры. Например, такое: «Нет в жизни большего врага, чем ты сам, нет большей добродетели, чем терпе­ние». Наподобие того, как в современных российских офисах менеджеры низшего и даже среднего звена любят вывешивать ли­стовки с таким содержанием как: «Приноси много, говори быстро, проси мало» или «Указ Петра I: Перед начальником имей вид придурковатый...» и т. п. Но если в России к ним относятся с юмором, хотя и не без на­мека, то в Китае к таким слоганам относят­ся вполне серьезно. Кроме двадцати двух буддийских заповедей еще весьма распрост­ранен «Канон ста проявлений терпения». Считается, что все это помогает преодолевать тяжести в работе и продвигаться по служеб­ной лестнице.

Делать карьеру, в том числе в управле­нии, на низших должностях не очень слож­но, т.к. норма управляемости, принятая в Китае с древнейших времен, не очень боль­шая - всего пять человек, так называемые «пятерки», которые в свое число включают и руководителя, тогда как в западном варианте чаще встречается число «семь». Вероятно, что число «пять» для управления выбрано не слу­чайно, а исходя из закона «пяти первоэлемен­тов» - «у-син», который является коррелиру­ющей системой пяти движений, хотя могут иметься и другие обоснования этого выбора. Во всяком случае, китайская армия также все­гда строилась по «пятеркам».

В Китае, так же как и в Японии, не при­нято часто менять место работы, но в отли­чие от Японии пожизненного найма на ра­боту не существует. А в сельских районах даже нашла широкое распространение работа «вах­товым» методом. Крестьяне уезжают на за­работки обычно на несколько месяцев, на ка­кие-либо большие стройки. Но в основном к частой смене постоянной работы относятся плохо. Причины же перехода с одного рабо­чего места на другое те же самые, что и в дру­гих странах: интриги внутри организации, недовольство уровнем заработной платы или начальством, отсутствие возможности карь­ерного роста.

Кроме зарплаты сотрудникам могут вып­лачиваться премии, надбавки, проценты с прибыли и т. п. Существуют и не денежные выплаты, при чем разнообразные по видам: от туристических поездок, до ценных подар­ков, в качестве которых преподносится в ос­новном электроника.

С заработной платы работников могут быть сделаны и удержания, например, за на­несение ущерба фирме, за нерадивость в де­лах. Такие удержания происходят на уровне «начальник - подчиненный» и практически никогда через обращение в суд. Наиболее об­щее правило, за что сотрудник может быть уволен - это невыполнение своих непосред­ственных обязанностей. И, например, вряд ли возможно увольнение за грубость именно потому, что невероятно редко можно встре­тить проявление грубости в Китае. А вооб­ще, увольнение по инициативе руководства - это тоже редкость. Обычно люди уходят из компании сами.

Здесь так же допускается работа по со­вместительству, если это не вредит делу на основной работе. Если есть такая возмож­ность, то подработать считается нормальным. Вообще умение работать много уважается, хотя в государственных структурах люди из­бегают этого.

В Китае принята работа командой, где каждый знает, что должен делать сам и в ка­кой момент сменить или помочь своему то­варищу по команде. Сотрудники постоянно поддерживают друг друга. У них очень хоро­шие отношения между собой в коллективе, что происходит, по-видимому, в результате из­начального коллективистского воспитания, начинаемого еще с детских садов.

Конечно нельзя сказать, что отношения между сотрудниками всегда идеальны. Кон­фликты тоже бывают. В этом случае задача китайского начальника постараться прими­рить работников. При чем сделать это нефор­мально. В Китае, в отличие от России, в зна­чительно меньшей степени в трудовых отно­шениях играет роль эмоциональность или мотивация типа: «А мне нравится, а я хочу!». В России люди, как правило, на порядок ме­нее терпимы друг к другу. И, к сожалению, мотивация чувством долга, ответственности становится год от года все слабее, в сравне­нии с теми же китайцами.

В современном Китае заботятся об усло­виях труда и стараются соблюдать охрану тру­да, хотя еще не везде это происходит на дол­жном уровне, но все же прогресс в этом от­ношении очень большой. Так, например, если строительство идет в городе, то здание обя­зательно укрыто строительной сеткой, а ра­бочие ходят в касках, и за этим следят.

Нормативная продолжительность трудо­вого дня - восемь часов, выходные дни - суб­бота, воскресенье. Время работы в офисах обычно с восьми часов утра до пяти часов вечера. Но на любого рода подрядных рабо­тах люди, конечно, работают сколько могут, и днем и ночью. Перерывы в работе хотя и до­пускаются, но не такие как в России - с чае­питиями, с едой и разговорами. Все же ки­тайцы более усердные и трудолюбивые, у них больше осознания того, что они делают.

Еще не так давно у китайцев не было оплачиваемых отпусков, сейчас по законода­тельству положен десятидневный оплачивае­мый отпуск. Пенсионный возраст - 60 лет и, как правило, после этого люди не работают, не потому что не желают, а потому что все же имеется определенная проблема с занятостью населения и работать пенсионерам не дают. Только в качестве каких-то небольших подра­боток или если человек является крупным специалистом в какой-либо области.

[1]  Жэньминь жибао. 18.12.1997.

[2]  Тенденции глобализации «экономики знаний» / под ред. Ли языке).

[3]   Гуанмин жибао. 17.05.1986.

[4]   Теория «экономики знаний» / под ред. Чжан Хэшэна. - Ляонин жэньминь чубаньшэ, 1992 (на китайском языке).

[5]  Феномен «новой экономики» и ее прогноз / под ред. Ши Пэйхуа и Цан Люйдэ. - Гуйян. Гуйчжоу жэньминь чубаньшэ, 2001.

[6]  «Чжаньлюэ юй гуаньли», 1999. - № 4. - С. 95.

[7]   Феномен «новой экономики» и ее прогноз. / под ред. Ши Пэйхуа и Цан Люйдэ. - Гуйян. Гуйчжоу жэньминь чубаньшэ, 2001. - С. 20.

[8] Там же. - С. 21.

[9] Там же. - С. 21.

[10]              Дин Си, Чжиши Цзинцзи (Экономика знаний). - Харбин: Харбин гунче дасюэ чубаньшэ, 2006. - С. 51-57 (на китайском языке).

[11] Ли Чуньлин, Чжунчань цзецэн: Чжунго шэхуэй чжидэ гуань-чжу ды жэнь цюнь (Средние слои: группа, заслуживающая внимания китайского общества) // Шэхуэй лань пишу 2003: Чжунго синши фэньси юй юйцзэ (Голубая книга об обществе за 2003 год: Анализ и прогноз положения в китайском обществе). - Пекин, 2003. - С. 25-30 (на китайском языке).

[12] Феномен «новой экономики» и ее прогноз / под ред. Ши Пэйхуа и Цан Люйдэ. - Гуйян. Гуйчжоу жэньминь чубаньшэ, 2001. - С. 21 (на китайском языке).

[13]              Там же.

[14]             Новая экономика: Великая ссора. Под ред. Чжань Чжэна. - «Сиюань чубаньшэ», 2002. - С. 103 (на китайском языке).

[15]              Там же. - С. 117.

[16]              Экономика знаний и исследования по созданию инновационной системы / под ред. Вэнь Синя. - «Сычуань чубань цзитуань балу чубаньшэ», 2008. - С. 1 (на китайском языке).

[17] Там же.

[18]              Там же. - С. 43.

[19] Очерки по «экономике знаний» / под ред. Дань Чжигана. - Пекин. Чжунго гуаньмэй дасюэ чубаньшэ, 2006. - С. 20, 37 (на китайском языке).

[20]              Исследование по сравнительному институциональному анализу глобального развития новой экономики / под ред. Жун Баохуа и Ван Ли. - «Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаньшэ», 2006. - С. 30 (на китайском языке).

[21] Там же.

[22]              Новая экономика: Великая ссора / под ред. Чжан Чжэня. - «Сиюань чубаньшэ», 2002. - С. 104.

[23]              Там же.

[24] Исследование по сравнительному институциональному анализу глобального развития новой экономики / под ред. Жун Баохуа и Ван Ли. - «Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаньшэ», 2006. - С. 40 (на китайском языке).

[25]              Там же.

[26]              Новая экономика: Великая ссора / под ред. Чжан Чжэня. - «Сиюань чубаньшэ», 2002. - С. 105.

[27] Исследование по сравнительному анализу глобального развития новой экономики, с. 40

[28]              Там же. - С. 41.

[29] Исследования по сравнительному анализу глобального развития новой экономики, с. 190

[30] Глобализация и государственные интересы Китая / под ред. Чжу Пинюаня «Жэньминь чубаньшэ», 2004. - С. 32 (на китайском языке).

[31]              В средствах массовой информации встречаются словосочетания: «инновационное мышление» (чуансинь сывэй), «техническая инновация» (цзишу чуансинь), «инновация в области знаний» ( чжиши чуансинь), «инновационный проект» (гуансинь гунчэн), «система инновации» (чуансинь ситун), и т. п. В обычном смысле китайское слово чуансинь (инновация) имеет значение «отбросить старое, создать новое».

[32]
Информационные блага - это блага, которые могут быть представлены в цифровой форме («can be digitized»), но не обязательно фактически должны быть представлены в цифровой форме [21, 3].

[33] Например: «PriceScan» (http://www.pricescan.com); сайт «Price.ru» (http://www.price.ru). с помощью которого можно найти цены и координаты фирм, продающих компьютеры, ноутбуки, офисное оборудование, телефоны, системы безопасности и др.; «New-Price.ru» (http://new-price.ru) - каталог лучших Интернет-магазинов.

[34] Пиринг (peer-to-peer, или сокращенно - P2P) - сетевая коммуникационная структура, в которой индивиды взаимодействуют непосредственно друг с другом (с целью передачи информации, обмена файлами, одновременной совместной работы над проектом и т. д.), без подчинения централизованной системе или иерархии.

[35] Федеральный закон «О техническом регулировании» от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ вступил в силу 01 июля 2003 г.

[36] Федеральный закон «Об обеспечении единства измерений» от 26 июня 2008 года № 102-ФЗ вступает в силу 30 декабря 2008 г.

[37] Организация внутрифирменного международного производства предоставляет ТНК следующие возможности. Во-первых, использовать льготы международной специализации производства отдельных стран. Во-вторых, использовать налоговые, инвестиционные и другие льготы, предоставляемые странами для зарубежных инвесторов. В-третьих, маневрировать загрузкой производственных мощностей, приспосабливая свои производственные программы в соответствии с конъюнктурой мирового рынка. В-четвертых, использовать свои дочерние компании в качестве плацдарма для завоевания развивающихся рынков. В- пятых, продлевать жизненный цикл продукта, налаживая его производство в зарубежных филиалах по мере его морального устаревания в стране основного базирования.

[38] Данные цепочки, во-первых, требуют определенного управления для эффективного функционирования; во-вторых, подобные цепочки основаны на эффективности системы в целом, а не ее отдельных составляющих. Поскольку при функционировании единого производственного процесса, который расчленяется на операции, осуществляемые в различных странах, частный продукт, производимый в той или иной стране, не имеет потребительской стоимости вне интернационально-организованного процесса производства. Таким образом, в цепочке имеются основные действующие лица (чаще материнские компании ТНК), которые несут ответственность за разделение труда между предприятиями и за предоставление отдельным участникам условий для повышения эффективности их деятельности.

[39] Продолжение. Начало статьи в журнале «Вопросы новой экономики» № 3, 2009.

[40] См.: Цзян Цзин, Стровский Л.Е., Фролова Е.Д. Опыт формирования и функционирования зон с особой экономической политикой. Препринт - Екатеринбург: Институт экономики УрО РАН, 2006.

[41]             В частности, совместное формирование мирового дохода и его гармоничное перераспределение.

[42] См. подробнее: КочетовСВ.Г. Глобалистика как геоэкономика, как реальность, как мироздание: Новый Ренессанс - истоки и принципы его построения, фундаментальные опоры, теоретический и методологический каркас. М.: ОАО Издательская группа «ПРОГРЕСС», 2001.

[43] Термины «трансгуманитарное измерение» и «трансгуманизм» в научный и внешнеполитический обиход введены известным российским учёным и специалистом в области внешней политики Александром Ивановичем Сухаревым.

[44] См. подробнее: Кочетов Э.Г. Гуманитарная космология (дорога к новому мирозданию новых людей). М.: «Деловая литература», 2006.

[45] Уфимцев Р. Телега с колесом от «мерседеса» // http://www.sovross.ru/modules. php?name=News&file

[46] http://kprf.ru/dep/59552.html

[47] Порфирьев А.И. Свобода доступа к образованию в России // Юридическое образование и наука, № 3, 2002.

[48] http://forum.msk.ru/material/society/492047.html

[49] Из стенограммы «круглого стола» на тему «Законопроект о добровольности ЕГЭ» от 5 марта 2008 года.

[50] Продолжение. - Начало в №№ 3, 4. 2007; №№ 1, 2, 3-4. 2008; №№ 1, 2, 3. 2009.

[51] В данном случае под «замыслом» следует иметь в виду способность порождать какие-либо реализуемые идеи, то есть прагматичное, деятельное мышление.

МалявинСВ.В. [Китайская цивилизация. - М.: АСТ, 2001. - С. 107.

[53]ВанСГянь-Сы. Гуань Цзянь Цзи Яо («Путь чиновника»). - Пекин, 2004. Пересказ выполнен Б.Б. Виногродским.

[54]ВеснинШ.Р. Стратегическое управление. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2004. - С. 11.

[55]             Этот принцип частично раскрыт в книге А.Девятова «Китайская специфика. Как понял ее я в разведке и бизнесе». - М.: «Муравей», 2002, где применительно к поиску наиболее выгодных решений назван «принципом третьей силы».

[56]              Такие опыты проводит, например, в своих исследованиях проф. Г.Гачев.

[57]              У россиян встречается как европейский, так и азиатский тип визуализации времени. Вытянутая рука статуи В.И. Ленина, вылепленных разными скульпторами, указывает на светлое будущее то вперед, то направо.

Реформа образования Российское образование: итоги восьмилетнего реформирования Н. В. Караваев

В современном российском обществе мало кто сомневается в объективной необхо­димости реформирования образования, выз­ванной продолжающейся научно-техничес­кой революцией и переходом к информаци­онному обществу, «экономике знаний». Целью такого реформирования должно быть внесе­ние в существующую систему образования изменений, способствовавших более эффек­тивному функционированию этой системы. Начало реформирования современного рос­сийского образования связывают с 2001 г., ког­да Распоряжение Правительства РФ от 29.12.2001 № 1756-р была одобрена подготов­ленная Министерством образованием России с участием заинтересованных федеральных органов исполнительной власти Концепция модернизации российского образования на период до 2010 г. (далее «Концепция»). В со­ответствии с Концепцией, основной целью развития образования в России должно быть повышение его качества, доступности и эффек­тивности. Помимо Концепции, с целью даль­нейшего реформирования системы образова­ния Постановлением Правительства РФ от 23.12.2005 № 803 была утверждена Федераль­ная целевая программа развития образования на 2006-2010 гг. До окончания намеченных в соответствии с Концепцией и Федеральной программой мероприятий осталось чуть боль­ше года, но уже сейчас можно говорить о не­которых итогах, и в частности обратить вни­мание на негативные, с нашей точки зрения, явления в реализации существующей образо­вательной политике.

Политика Шокращенияроссийскихвузов

24 июля 2008 г. в Московском инженер­но-физическом институте Министром обра­зования и науки РФ А. А. Фурсенко было сде­лано историческое заявление о необходимо­сти снижения численности вузов в России примерно до 150-200. Однако является ли это объективной необходимостью для нашей страны?

К началу 2009 г., по данным Националь­ного аккредитационного агентства, в России было зарегистрировано 1364 вуза. По оценке Росстата, численность постоянного населения Российской Федерации на 1 августа 2009 г. составила 141,9 млн. человек. Таким образом, в 2009 г. на 1 российский вуз приходилось в среднем 104 тыс. граждан. Если планы Ми­нистра образования будут реализованы, то на 1 вуз будет приходиться от 709 до 946 тыс. граждан.

Накануне 1917 г. в России существовало 150 вузов на 91 млн. населения, таким обра­зом, на 1 вуз приходилось 607 тыс. человек. Таким образом, в результате «реформ» коли­чество вузов на душу населения должно упасть ниже дореволюционного уровня, ког­да примерно половина россиян была негра­мотной.

В развитых странах мира получение выс­шего образования граждан является важным направлением государственной политики, обеспечивающим их стратегическим преиму­ществом и потому, к примеру, в Австралии на 1 вуз приходится в среднем 52 тыс. граж­дан, а в Бельгии - 55 тыс.

Политика [сокращения Шисла [студентов

В структуре российской экономики при­мерно из 50 млн. трудящихся лишь 25 % име­ют высшее профессиональное образование. По мнению специалистов, рост и диверси­фикация экономики в посткризисный пери­од могут быть обеспечены за счет производ­ства конкурентоспособных, инновационных товаров и услуг. Но для обеспечения инно­вационного роста экономики требуется, что­бы в этот сектор приходило до 40 % работ­ников с высшим профессиональным обра­зованием.

По официальным данным, в нашей стра­не из 1 000 выпускников средней общеобра­зовательной школы в вузы поступают 554 че­ловека (т.е. 55,4%), тогда как в Латвии - 73%, в Литве - 72%, в Греции - 74%, в Финлян­дии - 88%, в Южной Корее - 85% (по другим данным - 87,5%), в США и Швеции - 83%. При этом экономики Южной Кореи, США и скандинавских стран являются более разви­тыми и инновационными, чем в России. Из сказанного напрашивается простой вывод: чем больше граждан в стране поучают выс­шее образование - тем выше темпы эконо­мического развития данной страны, и значит, государство должно всемерно поощрять по­лучение его гражданами высшего образова­ния соответствующего требованиям рынка. Что же происходит в России?

Реформы образования привели в 2009 г. к дестабилизации приема в вузы. Во-первых, Приказом Минобрнауки РФ от 28.11.2008 № 362 «Об утверждении Положения о фор­мах и порядке проведения государственной (итоговой) аттестации обучающихся, освоив­ших основные общеобразовательные про­граммы среднего (полного) общего образова­ния», было предписано выпускникам школ до 1 марта подать в образовательное учрежде­ние заявление с указанием, какие дополни­тельные экзамены, необходимые для поступ­ления в вуз или в ссуз, кроме русского языка и математики, они будут сдавать. Приказ вступил в силу только 10 февраля 2009 г. Та­ким образом, для того чтобы узнать о суще­ствовании такого приказа, определиться с выбором будущей специальности и вуза, уз­нать, какие экзамены предусмотрены для по­ступления в этот вуз и сделать последующий выбор дополнительного экзамена, то есть, определить свою будущую судьбу, школьнику предоставили всего 18 дней. Поэтому мно­гие школьники подали заявление на экзаме­ны (как правило, гуманитарные), которые на их взгляд было легче сдавать. Во-вторых, из - за возможности у абитуриента подать доку­менты в неограниченное количество вузов многие учебные заведения сильно недосчи­тались поступивших, а многие абитуриенты не смогли поступить из-за большого наплы­ва абитуриентов-«дубликатов». В результате реформы произошел повсеместный недобор в негосударственные вузы, а также в государ­ственные вузы на технические, педагогичес­кие и аграрные специальности.

Что же касается соответствия высшего образования потребностям рыночной эконо­мики, то российские вузы продолжают до сих пор готовить специалистов по стандартам второго поколения, утвержденным еще в 2000 г., то есть, исходя из представлений о ком­петенции выпускников, сформулированных еще девять лет назад. И даже если к 2010 г. наконец-то будут утверждены стандарты тре­тьего поколения, вузы должны будут еще в течение 4-5 лет готовить студентов, посту­пивших в 2009 г. по старым стандартам. В этой связи можно ли считать справедливыми уп­реки работодателей к вузам по качеству вы­пускников? Вузы всего лишь выполняют го­сударственный заказ, сформулированный в тех государственных образовательных стан­дартах, какие существуют.

Политика Шо унификации [российской образователънойШистемыврамкахБолонс - кой [Конвенции

По мнению инициаторов присоедине­ния Российской Федерации к Болонской кон­венции этот шаг должен привести к тому, что для российских студентов доступным станет получение высшего образования за границей, выпускники российских вузов смогут трудо­устраиваться в Европе, а подготовка специа­листов станет более эффективной и менее до­рогой. При этом умалчиваются те факты, что реформа не предполагает финансового обес­печения обучения российских студентов за границей, а при стабильной безработице в Европе на уровне 5-10% российским выпус­кникам будет трудно рассчитывать на достой­ную работу, соответствующую их квалифика­ции. Отказ же от специалитета в пользу ба­калавриата ведет к повсеместному сокраще­нию срока учебы до 4 лет и снизит уровень подготовленности выпускников. При этом возникает вопрос, если бакалавриат эффек­тивнее специалитета, почему реформа не зат­рагивает учебные заведения МВД, ФСБ, Ми­нобороны, медицинские и технические вузы, занимающиеся подготовкой для нефтяной или оборонной промышленности? Очевид­но, здравый смысл подсказывает реформато­рам, что для жизненно важных, приоритет­ных для государства сфер надежнее подготов­ка кадров в соответствии с традиционными программами специалитета.

Теперь, что касается такого «блага», как «академическая свобода» студентов. В запад­ноевропейских университетах большинство «академически свободных» студентов учатся гораздо больше срока, предусмотренного учеб­ными планами (5-7 лет вместо 3-4), причем около 70% студентов бросает учебу на ранних стадиях. В этой связи в Европе растет обеспо­коенность тем, что с одной стороны, студен­ты добиваются бесплатного высшего образо­вания, а с другой - готовы «учиться» десяти­летиями за счет средств налогоплательщиков. В Советском Союзе и в современной России эта проблема решалась и решается за счет ав­торитаризма учебного процесса, позволяюще­го выпускать более 90 квалифицированных выпускников на 100 поступивших[45]. Какой в таком случае смысл в реформе, последствия которой носят заведомо негативный характер для всех потребителей образовательных услуг?

Отсутствие [Моддержки Ив [развитии электронногодбученияШ

В большинстве развитых стран в качестве способа борьбы с экономическим кризисом используется переподготовка взрослого на­селения по новым профессиям и специаль­ностям с помощью электронных дистанци­онных технологий. Для этого повсеместно создаются места доступа к электронному обу­чению. В России системы дистанционного обучения государством практически не под­держиваются. Как результат, в международ­ных рейтингах по различным параметрам развития электронного обучения и готовно­сти к нему Россия занимает в лучшем случае 32 место, а в худшем - 71, причём отставание от развитых стран с каждым годом увеличи­вается на 2-3 позиции. Более того, в после­дние годы были предприняты усилия для ликвидации имеющихся наработок в облас­ти электронного обучения: ликвидация фили­алов, а также представительств вузов, ис­пользующих дистанционные технологии.

Разрушение [системы [Педагогического образования

Политика в области набора в высшие учебные заведения привела к тому, что в 2009 г. педагогические вузы недобрали аби­туриентов даже на бюджетные места. Доля предпочтений абитуриентов в 4 раза ниже, чем доля выделенных бюджетных мест в пе­дагогических вузах. Такой недобор легко объясним с точки зрения низкого престижа профессии педагога, усугубляемого низкой за­работной платой и отменой системы льгот, особенно для сельских учителей. Сокращение числа студентов - будущих педагогов, с од­ной стороны, и политика по увольнению уже работающих учителей, с другой стороны, при­ведет к тому, что в ближайшие годы школы останутся без учителей. Непонятно одно, как без учителя в России будет реализовываться программа по переустройству и технологи­ческой модернизации экономики?

ПолитикаШо{«модернизации»{селъских школ

В соответствии с политикой «модерни­зации» сельского образования по официаль­ным данным в 2003-2006 гг. в России закры­то почти 2000, а в 2007-2009 - 2400 сельских школ. Такое резкое сокращение числа сельс­ких школ, по мнению реформаторов, помо­жет решить такие проблемы сельского обра­зования, как малокомплектность (в 7,5 тыс. школ количество учащихся менее 100 чело­век), неукомплектованность кадрами и сла­бую материально-техническую базу. Взамен декларируется создание крупных образова­тельных центров и доставка школьников до места учебы школьными автобусами. В ре­зультате, детям предлагается либо каждый день ездить по российскому бездорожью за десятки километров в большую школу, либо оставаться на пятидневку в интернате при школе.

Чем грозят последствия таких реформ? Мало того, что они принудительно превра­щают детей при наличии дома и родителей в сирот, ликвидация школ на селе неизбежно приводит и к его полному исчезновению, поскольку школа во многих муниципальных образованиях является единственным очагом культуры. Очевидно, это понимают в Таилан­де, где взят курс на то, что бы в каждом селе, если там даже есть два-три ученика, откры­валась своя сельская школа. В России же «ре­форма» сельского образования привела к тому, что в Тамбовской области, по словам депу­тата Государственной Думы Тамары Плетне­вой, в нескольких селах были закрыты шко­лы вопреки протестам родителей, детей, учи­телей. В Кемеровской области в 2008 г. при закрытии 10 из 19 сельских школ областной прокуратурой были выявлены нарушения, а именно, не было решений сельских сходов, соответствующих экспертных оценок[46].

Между тем, как отмечал А. И. Порфирь - ев, «существуют альтернативные способы ре­шения проблем сельского образования: вве­дение института земского учителя широкого профиля, модели "выездной учитель", созда­ние социокультурных комплексов (включаю­щих в себя, помимо прочего, библиотеку, шко­лу, детский сад, оснащенный компьютером, по возможности подключенным к сети Ин­тернет). Эти и другие комплексные и проду­манные действия могут дать сельским жите­лям подлинный доступ к образованию и спо­собствовать, с одной стороны, национальной интеграции, с другой - сохранению самобыт­ных черт народов России»[47].

Политика По введению единого Носудар - ственного^кзамена(ЕГЭ)вкачествеедин - ственнойЦглавной)формывыпускных^кза- меновёШколеШёступителъных-ёёузах

Попробуем разобраться с последствиями такой политики.

Вопреки заверениям инициаторов вве­дения ЕГЭ, экзамен не стал «панацеей» от кор­рупции. Так в 2007 г. группа выпускников Иркутской области была возмущена тем, что часть из них сдавала ЕГЭ в специальных - «платных» - аудиториях. В 2008 г. история по­вторилась в республике Татарстан, где два ру­ководителя пункта проведения ЕГЭ органи­зовали сдачу данного «экзамена» по сходной цене - за 5 тысяч рублей, пригласив для это­го преподавателей вузов и студентов старших курсов[48]. Единый государственный экзамен 2009 г. проводился с вопиющими нарушени­ями, в результате чего министр образования и науки РФ приказал уволить руководителей органов образования, организовывавших ЕГЭ в регионах, где были искусственно за­вышены результаты тестирования. К приме­ру, по результатам сдачи ЕГЭ в Адыгее, Во­логодской области, Туве и Чукотке количество сдавших экзамен по русскому языку выпуск­ников школ превысило 100 процентов. В Нижегородской и Ивановской областях, а так­же в Калмыкии более 100 процентов школь­ников сдали экзамен по математике. В Ингу­шетии проверкой подозрительно высоких результатов ЕГЭ занялась прокуратура. По ре­зультатам социологических опросов, 25% рос­сиян считают, что количество взяток при еди­ной системе аттестации только увеличится, 36% полагают, что останется прежним, и 17%, что возможностей для злоупотреблений ста­нет меньше.

Для получения аттестата школьник дол­жен сдать всего два экзамена - русский язык и математика. Это означает, что с точки сто­ронников ЕГЭ, русский человек в 21 веке должен только уметь считать и писать, и не более того. Фактически Россию хотят превра­тить в страну третьего мира. ЕГЭ не прове­ряет умение человека размышлять, анализи­ровать, превращая тем самым российскую молодежь в людей, неспособных самостоя­тельно создавать интеллектуальный продукт. Изгоями в обществе оказались те ученики, чье мышление существенно отличалось от мыш­ления составителей ЕГЭ - то есть наиболее мыслящая, творческая молодежь с большим потенциалом. В отличие от традиционных экзаменов по истории, обществознанию, ли­тературе с помощью ЕГЭ нельзя проверить мировоззренческие ориентации человека, его ценности, патриотизм. Тем самым ЕГЭ име­ет ярко выраженное антивоспитательное зна­чение. Из-за ЕГЭ меняется и социальное на­значение школы, вместо того чтобы развивать личность ребёнка, она вынуждена «натаски­вать» его на решение тестов. Таким образом, введение ЕГЭ резко снижает и без того не­высокое качество школьного образования. Как результат, 36% россиян считают, что ЕГЭ хуже оценивает знания, 27% думают, что не луч­ше и не хуже, и лишь 16% - что лучше.

По данным Минобрнауки РФ, 28 863 школьника не смогли набрать в 2009 г. про­ходной балл по двум обязательным предме­там - русскому языку и математике. Таким образом, в этом году не получили аттестаты примерно 3% выпускников. По оценкам экс­пертов, если бы планка сдачи ЕГЭ не была умышленно занижена Рособрнадзором, ми­нимум 15% детей остались бы без аттеста­тов, то есть более ста тысяч человек. Но и для 3% школьников результаты ЕГЭ оказались трагедией. Эти люди лишаются права посту­пать в вузы и техникумы. Данная категория граждан практически остается на уровне не­полного среднего образования, что лишит их всяких перспектив в жизни. Есть вероятность того, что эта молодежь пополнит ряды кри­минальных структур, социально ущемленных людей. Это грозит в ближайшем будущем со­циальным кризисом, а в дальнейшем и по­литической дестабилизацией всей страны. Об этом свидетельствует опыт Греции, Бол­гарии, стран Прибалтики.

Не дает ЕГЭ и объективной картины о качестве знаний поступающего в вуз абиту­риента. Очевидно, это понимали на уровне Правительства РФ, иначе как объяснить цель издания распоряжения от 24.12.2008 об ут­верждении перечня государственных вузов, которым разрешается проводить помимо ЕГЭ дополнительные вступительные испытания профильной направленности (МГУ, СПГУ, МГИМО и др.). Дополнительные экзамены были введены даже в Высшей школе эконо­мики, являющейся инициатором введения

ЕГЭ в России. Однако эти меры не спасли самые известные вузы страны от издержек ЕГЭ. Так, на мехмате и факультете вычисли­тельной математики и кибернетики МГУ им. М. В. Ломоносова справились с конт­рольным тестированием только 40 процентов первокурсников.

В основе российского ЕГЭ лежит амери­канская система тестирования, появившаяся в результате реформы образования США, на­чатой в 1967 г. группой специалистов во гла­ве с Александром Кингом. В результате «ре­форм» уже в середине 90-х гг. уровень образо­вания США упал до уровня конца XIX в. Вы­пускники американских школ зачастую не уме­ют грамотно читать и писать, а считают толь­ко с использованием калькулятора. В 2005 г. Бил Гейтс на Конгрессе американских губер­наторов сделал заявление о том, что амери­канская школа умерла, поскольку перестала готовить производителей интеллектуальных продуктов. Она превратила своих выпускни­ков в потребителей, неспособных ничего со - здавать[49].

К сожалению, плачевные результаты ре­формы образования в США ничему Россию не научили, и мы опять «наступаем на те же грабли» в виде тестов. Более того, сегодня по умению угадывать правильный ответ в тес­тах судят о качестве не только среднего (пол­ного) общего, но и высшего профессиональ­ного образования. Но если плохая сдача тес­тов в школе, как правило, влечет неприятно­сти только для экзаменуемого, то для вуза это является основанием для лишения государ­ственной аккредитации, а значит и закрытия вуза в связи с оттоком студентов.

Президент Всероссийского фонда «Обра­зование» С. К. Комков по поводу реформ в об­разовании сказал следующее: «Сегодня прак­тически решается судьба не просто образова­ния в России, а решается судьба государства. Либо мы сохраняем традиционное, класси­ческое, фундаментальное образование, каким всегда было российское образование, и чем, кстати, отличалось от многих других миро­вых систем, либо мы переходим на другой уровень образования - к прикладной систе­ме, которая предусматривает собой не под­готовку человека, способного создавать ин­теллектуальный продукт, а подготовку квали­фицированного потребителя неких услуг, ко­торые будут разрабатываться и создаваться другими людьми... Недавно была озвучена довольно красивая и очень яркая доктрина развития нашего государства до 2020 г. Глав­ная задача, которая там поставлена, - это раз­витие на основе экономики знаний, переход на новый, инновационный, путь развития. Извините, с кем мы можем этот инноваци­онный путь развития осуществлять? С потре­бителями, которые будут методом «угадайки» тыкать и угадывать в тестах правильный от­вет, или с теми ребятами, которые готовы раз­мышлять, готовы творить?»1

Сегодня злободневным является уже не вопрос о том, к чему ведет нашу страну та - каяреформа высшего образования. Для здра­вомыслящих людей это - очевидно. Вопрос о том, может ли реформаторов хоть что-то ос­тановить от сталкивания большей части рос­сийского общества к интеллектуальной дег­радации и невежеству.

Кому выгодна реформа образования в России?

Одной из важнейших особенностей рос­сийского образования является его перманен­тная реформируемость. Почти всегда сфера образования в нашей стране являлась гиган­тской экспериментальной площадкой. Рефор­мы образования проводились даже в те пе­риоды, которые принято считать «застойны­ми». Достаточно вспомнить школьную рефор­му 1982 г. В связи с этим уместно рассмот­реть современные реформы образования в свете исторического опыта предыдущих пре­образований.

Рассмотрим некоторые определения по­нятий. Реформа - это преобразование в ка­кой-либо области общественной жизни, не касающееся основ существующего социально­го строя.

Цель реформы: внести в существующую систему изменения, способствующие более эффективному ее функционированию. Под­черкнем, что реформа не разрушает систему, но, наоборот, укрепляет её. Классический при­мер - отмена крепостного права в 1861 г., ко­торая сохранила помещичье землевладение и обеспечила переход помещиков к более выгод­ным для них способам приобретения дохода.

Реформы образования всегда серьезно влияют на общественно-политическую жизнь, поскольку система образования явля­ется стратегической сферой интересов госу­дарства. В чем состоят эти интересы:

1. Политический интерес государства:

•  система образования предназначена для усвоения господствующих в обществе ценно­стей, учебные заведения должны воспитать людей, «вписывающихся» в общество, а не тех, кто будет выступать за его изменение;

•  система образования должна воспро­изводить существующий социальный поря­док, готовить законопослушных граждан, обеспечивать легитимность политического режима. В конечном итоге образовательная деятельность служит интересам элитных со­циальных групп.

2.  Экономический интерес государства: подготовка квалифицированной рабочей силы для экономики, что позволяет обеспе­чить независимость страны и конкурентос­пособность на международной арене.

Основа реформ образования - государ­ственный интерес, когда государство стал­кивается с угрозами политического и эконо­мического характера. Как правило, образо­вание начинают реформировать тогда, когда оно не справляется с задачами, возложенны­ми на него государством (или справляется не в полной мере). Например, Николай I счи­тал движение декабристов «пагубным по­следствием ложной системы воспитания». Поэтому он ужесточил надзор за учебными заведениями, превратив их в подобие ка­зарм.

Рассмотрим важнейшие реформы обра­зования в истории России:

1.  Реформа Петра I: создание системы светских учебных заведений, предназначен­ных для представителей правящего слоя. Цель: создать слой грамотных чиновников, офицеров и технических специалистов. В результате возникло, так называемое, «обра­зованное общество», которое стало синони­мом понятия «правящий слой».

2.  Реформа Александра II: создание сис­темы учебных заведений для всех слоев на­селения. Цель: создать слой грамотных работ­ников для промышленности.

3.  Реформа Ленина: «ликвидация негра­мотности». Цель: добиться всеобщей грамот­ности для обеспечения максимального эффек­та в идеологической обработке населения.

4. Реформа Сталина (1930-е гг.): создание развитой сети профессионального образова­ния. Цель: создание кадров для индустриали­зации страны.

В целом реформы образования шли «рука об руку» с модернизацией общества, с его подъемом на более высокую стадию разви­тия, прежде всего экономического.

История знает и примеры неудачных ре­форм образования. Так, провалилась хрущев­ская реформа образования 1959-1964 гг., про­водившаяся под лозунгом «приближения шко­лы к жизни». Эта реформа предусматривала труд старшеклассников на производстве, со­кращение часов на общеобразовательные предметы, возможность поступления в вуз только после отработки определенного вре­мени на промышленных предприятиях. В итоге, «приближение к жизни» привело к примитивизации образования. И все эти но­вации исчезли из школы вместе с уходом Хру­щева с политической сцены.

Следует подчеркнуть, что во второй по­ловине ХХ века произошло принципиальное изменение целей реформирования образова­ния: если ранее в основе был количествен­ный критерий (создание новых учебных за­ведений, количественный состав обучающих­ся), то с середины ХХ в. на первое место выд­винут качественный критерий (обеспечение качества образования, адекватного требова­ниям и запросам общества - чему, как и на каком уровне учат и учатся).

Реформы образования в наше время яв­ляются объективной общественной необходи­мостью. Толчком к реформам стали НТР и пе­реход к постиндустриальному, информацион­ному обществу, «экономике знаний», в которой особую роль играет высшее образование:

1. На уровне граждан: в современном об­ществе без высшего образования невозмож­на успешная карьера, социальное положение человека во многом определяется уровнем его образования.

2. На уровне государств: могущество со­временных государств определяется уровнем развития технологий, овладеть которыми без качественного образования невозможно.

Итак, модернизировать российское обра­зование необходимо. Но возникает важней­ший вопрос: что для этого нужно сделать?

Российское правительство предлагает свое решение данного вопроса: нужно войти в Болонский процесс и одновременно резко ужесточить государственный надзор в сфере образования.

Уместно напомнить основные принци­пы Болонской декларации:

1. Введение двухуровневой системы выс­шего образования (бакалавриат - 4 года, ма­гистратура - 2 года).

2.  Введение кредитной системы оценок.

3.  Признание дипломов стран-участниц Болонской системы на всей территории Ев­ропы.

4. Качество образования определяется не традиционными знаниями, умениями и на­выками, а профессиональными компетенци­ями, которые устанавливаются совместно с экономическими структурами.

Как известно, в 2007 г. в РФ был принят закон о переходе на 2-х уровневую систему высшего образования. С 1 января 2011 г. при­ем в вузы на специалитет прекращается.

В связи с необходимостью серьезного пе­ресмотра требований к высшему образова­нию, была затянута на 4 года работа по раз­работке государственных образовательных стандартов высшего профессионального об­разования третьего поколения. Наконец, в конце мая 2009 г. проекты стандартов по большинству образовательных программ были представлены в Министерство образо­вания и науки. Но их утверждения пока не произошло.

Возникает ряд вопросов:

1. Сделают ли болонские принципы выс­шее образование в России более качествен­ным?

2.  Почему российское руководство с та­ким рвением готово подчинить свою само­бытную систему образования западноевро­пейским принципам?

Россия, как известно, не является членом ЕС и вероятно никогда туда не попадет, а та­кая европейская структура как НАТО практи­чески открыто признается российскими вла­стями важнейшей потенциальной угрозой для безопасности России.

Как это возможно совместить: в военном отношении западные европейцы являются чуть ли не врагами России, зато в области образования - чуть ли не диктаторами?

Весьма сомнительно и то, что болонское образование будет радикально более каче­ственным, нежели традиционная система. Здесь уместно заметить, что самые продвин - цтые в экономическом отношении страны мира с наиболее развитой системой образо­вания - США и Япония - абсолютно не соби­раются подчинять себя болонскому диктату.

Введение двухуровневой системы выс­шего образования приведет к тому, что:

1)  уровень подготовки бакалавра будет ниже уровня подготовки специалиста, т. к. срок обучения сократится на 1-2 года;

2)  возможность подготовки магистров получат только крупные вузы, стоимость обу­чения в которых порой в 10 раз превышает стоимость обучения в малых провинциаль­ных вузах (так, стоимость обучения в МГУ по экономическим специальностям составляет от 220 до 320 тыс. руб. в год);

3) в итоге, полностью законченное выс­шее образование, дающее право обучаться в аспирантуре и преподавать в вузе, станет при­вилегией богачей.

Одновременно наше государство озабо­тилось вопросами повышения качества обра­зования, но сделало это весьма своеобразно. Начнем с того, что у государственного руко­водства достаточно интересное понимание критериев качества образования.

Согласно статье 2 «Закона об образова­нии», «организационной основой государ­ственной политики Российской Федерации в области образования является Федеральная целевая программа развития образования». В настоящее время действует Федеральная це­левая программа на 2006-2010 гг. В соответ­ствии с ней, показателями развития системы обеспечения качества образовательных услуг являются:

-  удельный вес численности российских высших учебных заведений, аккредитован­ных соответствующими зарубежными агент­ствами;

-  удельный вес численности высших учебных заведений и филиалов, осуществля­ющих прием по результатам единого государ­ственного экзамена;

-  удельный вес численности лиц, при­нятых в образовательные учреждения сред­него профессионального и высшего профес­сионального образования по результатам ЕГЭ.

Кроме того, 53% средств (27 млрд. руб.), выделенных под эту программу, предназначе­ны на финансирование разного рода админи­стративно-бюрократических мероприятий.

Следует особо отметить, что практичес­ки все мероприятия по реорганизации обра­зования в России властные структуры про­водят, не советуясь с участниками образова­тельного процесса, мнение педагогической общественности и в целом населения полно­стью игнорируется.

При этом лицемерие государственных ру­ководителей не знает границ. Так, 29 августа сего года в интервью программе «Вести» пре­зидент Медведев заявил: «У нас практически все абитуриенты, кто поступал в высшие учебные заведения, считают систему ЕГЭ хорошей и справедливой, и 70 процентов их родителей». В то же время, по результатам опроса, проведенного в 44 российских реги­онах Фондом «Общественное мнение», одоб­ряют введение ЕГЭ 21% опрошенных, не одобряют - 47%, затруднились с ответом - 22%. При этом, 59% опрошенных из числа сдававших ЕГЭ заявили, что при наличии выбора предпочли бы сдавать экзамены по старой системе.

Против ЕГЭ выступил и прошедший в Петербурге Всероссийский форум учителей.

Еще одной ложью правящей бюрократии является утверждение о якобы резко возрос­ших бюджетных расходах на образование. На самом деле, на протяжении последних лет расходы на образование в абсолютных пока­зателях росли, но одновременно росла и ин­фляция. А вот доля расходов на образование в структуре федерального бюджета осталась практически неизменной - на уровне 4%.

Также с 90-х гг. не изменился и удельный вес затрат на образование по отношению к ВВП - примерно 3,5%. В то время как в стра­нах Европы этот показатель составляет в среднем 7%, в США - 11%, в Японии - 14%, а в Южной Корее доходит до 25%.

Действия российских властей в области образования очень часто носят характер пиар - акций, которые по сути оказываются пустыш­ками. Так, широко разрекламированный нац - проект «Образование» на деле предполагает весьма незначительное по государственным меркам финансирование, которое к тому же неуклонно сокращается. В 2010 г. он потеря­ет 40% финансирования, на его реализацию будет потрачено 16 млрд. руб. (в 2009 - 27 млрд. руб.). По сравнению с реальными нуж­дами нашей огромной страны, это - капля в море.

Что происходит реально, так это посто­янное возрастание административного дав­ления на институт образования и свертыва­ние академических свобод. Перефразируя известное выражение президента Медведе­ва, образование активно и целенаправленно «кошмарят».

Можно сказать и более жестко: государ­ство стремится установить тотальный конт­роль над образованием.

По бюрократической логике получается, что все вузы являются потенциальными мо­шенниками, за которыми необходимо устано­вить полицейский надзор. В результате зна­чительная часть усилий учебных заведений направляется на обеспечение правильной от­четности, что мешает им сосредоточиться на реальном подъеме качества обучения.

К тому же сами рамки, в которые госу­дарство загоняет вузы, отнюдь не способству­ют совершенствованию процесса обучения. Так, почти все учебные заведения (кроме МГУ, СПбГУ и «Бауманки») и педагогичес­кие работники в настоящее время являются рабами госстандартов, но качество этих стан­дартов, как правило, является крайне низким.

В России после вольных 90-х гг. проис­ходит «завинчивание гаек» в преподавании гуманитарных дисциплин, особенно ярко это проявляется по отношению к истории. В луч­ших традициях КПСС создана и действует пре­зидентская комиссия по «противодействию фальсификации истории». Правители страны вновь стремятся превратить историю из на­уки в служанку власти. Абсолютно игнори­руется тот факт, что в гуманитарных науках в принципе не может быть единственно пра­вильных теорий и трактовок.

При этом одновременно происходит ис­ключение истории из числа базовых дисцип­лин федерального компонента в проектах но­вых государственных образовательных стан­дартов по ряду специальностей, например, юриспруденции.

Принцип гуманитаризации образования в настоящее время фактически отброшен. Го­сударство пытается навязать образователь­ным учреждениям через новые госстандар­ты резкое сокращение перечня дисциплин общегуманитарного цикла. Получается, что теперь государству нужны выпускники, не умеющие самостоятельно мыслить, тупые исполнители, к тому же в массе своей недо­учки, люди, которые имеют лишь «професси­ональные компетенции».

По мнению известного политолога Б. Ю. Кагарлицкого, директора Института проблем глобализации, «современное рос­сийское общество для той экономики и той социально-политической системы, которые оно сегодня имеет, слишком образованно. Мы слишком много знаем. И для предотвращения социальной катастрофы, которая неизбежно наступит в противном случае, нужно в тече­ние примерно 10 ближайших лет разрушить систему образования и довести общество до интеллектуальной деградации. Потому что, если общество не дойдет до массовой интел­лектуальной деградации, оно просто может не позволить делать то, что с ним делают» [1].

В целом, на наш взгляд, реформаторские процессы в российском образовании вполне вписываются в более широкие тенденции по формированию тоталитарного общества в нашей стране. Почти подавив свободу сло­ва, государство пытается уничтожить и сво­боду мысли, полностью подчинив своим ин­тересам и своему диктату систему образова­ния.

Применение метода кластерного анализа в ходе моделирования влияния региональной инфраструктуры на качество жизни населения (региональный аспект)

Региональный уровень совершенствова­ния инфраструктуры должен учитывать спе­цифику местных социально-экономических условий качества жизни населения. Поэтому необходимо исследовать тенденции роста качества жизни населения для каждого реги­она в динамике по годам.

Для выполнения кластерного анализа качества жизни населения в зависимости от региональной инфраструктуры была постро­ена экономико-математическая модель каче­ства жизни населения на примере регионов Приволжского федерального округа: v(х)=466-3,532х1+2,856х2-0,598х3 - - 0,017х4+0,087х5         (1)

где v - качество жизни населения в зави­симости от региональной инфраструктуры

(х) - качество региональной инфраструк­туры

х1 - качество населения х2 - качество материального и духовно­го благосостояния

х3 - качество экологической ниши х4 - качество безопасности х5 - качество социальной сферы 466 - влияние внешних факторов Коэффициент множественной детерми­нации: 0,990

Средняя ошибка аппроксимации: 3% Критерий Фишера: 6,051 Построение модели было выполнено при использовании следующих базовых показате­лей предложенной нами методики исследо­вания качества жизни населения (см. табл. 1.).

Таблица 1

СоставбазовыхШоказателейметодикиШсследованияШачестваЖизни^аселения Показатели качества населения: численность населения на 1 января, тыс. чел. Число детей (моложе трудоспособного возраста, до 16 лет), чел. Число родившихся, тыс. чел. Число умерших, тыс. чел. Младенческая смертность в возрасте до 1 года, тыс. чел. Естественный +прирост (-убыль) населения, тыс. чел. Ожидаемая продолжительность жизни населения при рождении в 2001-2006 гг., лет. Число браков и разводов, тыс. ед. Общий коэффициент брачности на 1000 чел. населения, разы. Общий коэффициент разводимости на 1000 чел. населения, разы. Зарегистрировано больных с диагнозом, установленным впервые в жизни на 1000 чел., чел. Прерывание беременности (аборты), разы. Покупка населением алкогольных напитков (водка и ликероводочные изделия), тыс. декл.

Показатели качества материального и духовного благосостояния: валовой региональный продукт на душу населения, руб. Численность официально зарегистрированных безработных, тыс. чел. Расходы и потребление домашних хозяйств на 1 января 2007г., %. Площадь жилищ, приходящихся в среднем на 1 жителя, м2. Обеспеченность населения основными продуктами питания: валовой сбор зерна (в весе после доработки) в хозяйствах всех категорий, тыс. т. Потребление хлебных продуктов на душу населения в год, кг. Производство яиц в хозяйствах всех категорий, миллионов шт. Потребление яиц на душу населения в год, шт. Производство молока в хозяйствах всех категорий, тыс.т. Потребление молока и молочных продуктов на душу населения в год, кг. Производство скота и птицы на убой в хозяйствах всех категорий, в убойном весе в год, тыс.т. Потребление мяса населением в год, кг. Валовой сбор сахарной свеклы в хозяйствах всех категорий в год, тыс. т. Потребление сахара на душу населения в год, кг. Валовой сбор картофеля в хозяйствах всех категорий, тыс. т. Потребление картофеля на душу населения в год, кг. Численность населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума (% от общей численности населения), %. Среднедушевые денежные доходы (в месяц) на душу населения, руб. Прожиточный минимум, руб. Численность учащихся дневных общеобразовательных учреждений, тыс. чел. Численность студентов средних специальных учебных заведений, тыс. чел. Численность студентов вузов, тыс. чел. Финансирование из региональных бюджетов мероприятий культуры, искусства, кинематографии, развития средств массовой информации, тыс. руб. Финансирование учреждений образования из региональных бюджетов, тыс. руб. Библиотечный фонд на 1000 чел. населения (на конец года), экз. Число посещений музеев на 1000 чел., разы. Численность зрителей театров на 1000 чел. населения, чел. Выпуск газет на 1000 чел. населения, средний разовый тираж, экз.

Показатели качества социальной сферы: число больничных коек на 10000 тыс., ед. Число медицинских кадров на 10000 тыс. населения, чел. Объем платных услуг населению, млн. руб. Социальная стабильность: распределение общего объема денежных доходов по 20-процентным группам населения, %. Финансирование из региональных бюджетов здравоохранения, тыс. руб. Финансирование медицинской помощи населению из средств региональных фондов ОМС, тыс. руб. Общие расходы региональных бюджетов на социальную политику, тыс. руб.

Показатели качества экологической ниши: число зарегистрированных экологических преступлений по субъектам Приволжского федерального округа, ед. Сброс загрязненных сточных вод в поверхностные водные объекты по субъектам Российской Федерации, млн. куб. м. Удельный вес проб воды, не соответствующих гигиеническим нормативам в водоёмах I категории (используемых в качестве источников питьевого водоснабжения) по санитарно-химическим показателям / по микробиологическим показателям, %. Удельный вес проб воды, не соответствующих гигиеническим нормативам в водоёмах II категории в местах рекреации (отдыха) населения (используемых в основном для купания) по санитарно-химическим показателям / по микробиологическим показателям, %. Среднесуточный отпуск воды населению и на коммунально-бытовые нужды на одного городского жителя, л. Использование свежей воды на орошение, обводнение и сельскохозяйственное водоснабжение по субъектам Российской Федерации, млн. куб. м. Использование свежей воды на хозяйственно-питьевые нужды по субъектам Российской Федерации, млн. куб. л. Выбросы загрязняющих атмосферу веществ, отходящих от стационарных источников, тыс. т. Улавливание загрязняющих атмосферу веществ, отходящих от стационарных источников, тыс. т. Финансирование из региональных бюджетов мероприятий по охране окружающей среды, тыс. руб.

Показатели качества безопасности населения: Число зарегистрированных преступлений на 100000 чел., ед. Финансирование мероприятий национальной безопасности и правоохранительной деятельности из региональных бюджетов, тыс. руб.

Продолжение таблицы 1

Показатели качества инфраструктуры: густота автомобильных дорог общего пользования с твердым покрытием по регионам РФ, км. дорог на 1000 км2 территории. Густота железнодорожных путей общего пользования на конец года по регионам РФ, км на 10000 км2 территории. Число зарегистрированных абонентских терминалов сотовой электросвязи по регионам РФ, (на конец года) тыс. Производство и транспортировка электроэнергии по сетям ЛЭП по регионам РФ, млрд. квт.ч. Добыча нефти, включая газовый конденсат, и транспортировка по нефтепроводам по регионам РФ, тыс. т. Финансирование из региональных бюджетов производства и транспортировки топлива, электроэнергии, развития транспорта, связи и информатики, тыс. руб. Отправление грузов железнодорожным транспортом общего пользования, млн. т. Грузооборот автомобильного транспорта организаций всех видов деятельности, млн. тн.-км. Пассажирооборот автобусов общего пользования, млн. пас.-км. Перевозки пассажиров автобусами общего пользования, млн. чел. Отправление пассажиров железнодорожным транспортом общего пользования, тыс. чел. Перевозки грузов автомобильным транспортом организаций всех видов деятельности, млн. т.

В соответствии с методикой анализа, принятой ООН, интегральным показателем качества жизни населения взят индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), 0 < ИРЧП ^ 1.

В основу кластерного анализа качества жизни населения было положено решение факторного уравнения (1) для каждого из 14 - ти регионов Приволжского федерального ок­руга в период 2001-2006 гг.

Тенденции роста качества жизни насе­ления, изучаемые в ходе кластерного анали­за в сравнении по регионам по признаку «рост качества жизни населения за каждый год периода 2001-2006 гг.», обнаружили сле-

Качество жизни населения, усл. ед.

дующее: в период 2001 и последующие ис­следуемые годы качество жизни населения росло в регионах Приволжского федерально­го округа асимметрично. Рис. 1. отражает семь кластеров регионов по росту качества жизни.

Кластер первый. Размер кластера от 20000 до 60000 усл. ед. (условных единиц качества жизни населения) (рис. 1.).

Рис. 1.
Кластеры[ростакачестважизни^аселенияв ПриволжскомфедеральномокругеШ
ШОНг.

Кластерный центр 40000 усл. ед., куда вошли такие регионы, как: Кировская область
- 33908,396 усл. ед., Республика Марий Эл - 38054,76 усл. ед., Республика Мордовия - 41502,248 усл. ед., Пензенская область - 58769,596 усл. ед. Сходство процессов в си­стеме качества жизни этих регионов вырази­лось в сочетании невысокого материального благосостояния населения этих регионов со значительным снижением безопасности на­селения и невысокими пенсиями, пособия­ми пенсионерам и малозащищенным слоям населения.

Кластер второй занимает Ульяновская область, которой свойственно более высокое, по сравнению с первым кластером, качество социальной сферы и социальная защищен­ность бедных слоев населения.

Третий кластер представлен Удмуртской и Чувашской республиками и Саратовской областью с ещё более высокой социальной защищенностью населения пенсиями, посо­биями, наличием более разнообразных ме­роприятий молодежной политики.

Четвертый кластер занят Оренбургской областью, в которой ещё выше качество ма­териально благосостояния населения и соци­альной сферы по сравнению с предыдущими кластерами.

В пятый кластер вошли разные по харак­теру качества жизни Республика Башкортос­тан и административный центр Приволжс­кого округа - Нижегородская область, Перм­ская область (вместе с Коми Пермяцким АО). Для Нижегородской области характерно пре­обладание высоких показателей духовного благосостояния, а для Республики Башкорто­стан и Пермской области - материального. В этих регионах значительное качество соци­альной сферы и социальной защищенности населения осложнено негативной нагрузкой низкого качества экологической ниши (в Баш­кортостане в большей степени) и снижением качества безопасности населения (в Нижего­родской и Пермской области в большей сте­пени, чем в Башкортостане).

Шестой кластер отдан Республике Татар­стан, а седьмой - Самарской области по кри­териям высокого качества социальной сферы, благосостояния населения и значительного качества показателя «качество населения» благодаря наиболее высокой продолжитель­ности жизни в этих регионах. Тем не менее, из-за роста преступности здесь снижена бе­зопасность населения.

В период 2002 г. качество жизни растет более равномерно по сравнению с 2001 г. На рис. 2. представлены три кластера регионов, образовавшиеся в процессе роста качества жизни населения.

Кластер первый. Размер кластера от 0 до 200000 усл. ед. (условных единиц качества жизни населения). Кластерный центр состав­ляет 100000 усл. ед., куда вошли: Кировская область, Республика Марий Эл, Республика Мордовия, Пензенская область, Чувашская республика, Ульяновская область, Удмуртская Республика, Саратовская область. В этих ре­гионах невысокое благосостояние населения растет вслед за ростом качества социальной сферы, что сопровождается некоторым сни­жением преступности. Аутсайдером этого кластера является Кировская область (35289,601 усл. ед. качества жизни), передо­вым регионом оказалась Саратовская об­ласть (164201,595 усл. ед. качества жизни), ускорившая темп роста качества социальной сферы.

Кластер второй. Размер кластера от 200000 до 400000 усл. ед. Кластерный центр 300000 усл. ед. Сюда вошли такие регионы, как Нижегородская и Оренбургская области, Пермская область (вместе с Коми Пермяцким АО), Республики Татарстан и Башкортостан. Для этих регионов характерно снижение ка­чества экологической ниши, преступности и быстрый рост качества социальной сферы и благосостояния населения. Передовым реги­оном кластера является Республика Башкор­тостан (290981,058 усл. ед.), аутсайдером - Нижегородская область (202447,151 усл. ед.).

Кластер третий. Размер кластера от 400000 до 600000 усл. ед. (условных единиц качества жизни населения). Кластерный центр 500000 усл. ед., куда вошел единствен­ный регион - Самарская область (517141,113
усл. ед.), для него характерен бурный рост качества социальной сферы, который в не­сколько раз опережает рост остальных факто­ров системы качества жизни и как бы «тянет» их за собой.

Рис. 2. ЖластерыростаШачестваЖизниЫаселенияв Приволжскомфедералъномдкругев2002г.

300000

Нижегородская область 291599,351 усл. ед

Качество жизни населения, усл. ед.

Кластер 1 Кластер 2 Кластер 3 Кластер 4 Кластер 5 Кластер 6

омн Пермяцким АО 317031,502 усл. ед.

Саратовская область 190065,062 усл. ед.

Удмуртская республика 149062,347 усл. ед.

Чувашская республика 104441,806 усл. ед., Ульяновская область. 106628,248 усл. ед. Пензенская область. 10891,198 усл. ед.

Республика Мордовия 79419,479 усл. ед. Кировская область 57135,35 усл. ед., Республика Марий Эл 59645,305 усл. ед. 0                        100000              200000              300000                     400000              500000              600000

Качество жизни населения, усл. ед.

Рис. 3. ЖластерыростаШачестваЖизниЫаселенияв Приволжскомфедералъномдкругев2003г.

Рис. 3. отражает процесс роста качества жизни населения в 2003 г. Этот процесс, бла­годаря усилиям Республики Татарстан, сно­ва возвращает её в отдельный привилегиро­ванный кластер. Особо надлежит отметить то, что Республика Татарстан (489376,994 усл. ед. качества жизни) буквально «наступает на пятки» лидеру - Самарской области (537945,94 усл. ед.), благодаря повышению
качества социальной сферы и снижению пре­ступности.

В целом процесс роста качества жизни населения в Приволжском федеральном ок­руге в 2003 г. обнаружил шесть кластеров ре­гионов.

Кластеры первый и второй представле­ны регионами-аутсайдерами. Это - Кировс­кая область (57135,35 усл. ед.), Республика Марий Эл (59645,305 усл. ед.), Республика Мордовия (79419,479 усл. ед.), Чувашская республика (104441,806 усл. ед.), Ульяновс­кая область. (106628,248 усл. ед.), Пензенс­кая область (10891,198 усл. ед.), Удмуртская республика (149062,347 усл. ед). и Саратовс­кая область (190065,062 усл. ед.). Проблема общая для этих регионов состоит в недоста­точном финансировании социальной сферы, которое необходимо для роста качества жиз­ни населения.

300000

Кластеры третий и четвертый содержат регионы, в которых усилия правительства в области роста качества жизни подкрепляют­ся ощутимым по своему объему финансиро­ванием сфер качества жизни со стороны го­сударства. Это - Нижегородская область (291599,351 усл. ед.), Пермская область вме­сте с Коми Пермяцким АО (317031,502 усл. ед.), Оренбургская область (333026,772 усл. ед.) и Республика Башкортостан (352837,783 усл. ед.).

Привилегированные кластеры пятый и шестой включают Республику Татарстан (489376,994 усл. ед.) и Самарскую область (537945,94 усл. ед.), для них характерен рост факторов качества жизни населения на фоне опережающего роста качества социальной сферы.

Самарская область 652058,359 усл. ед.

Республика Татарстан 590672,799 усл. ед gf

Республика Башкортостан 460827,374 усл. ед

Нижегородская область 444203,355 усл. ед

Оренбургская область 421625,198 усл. ед J^

Пермская область вместе S с Коми Пермяцким АО 296642,78 усл. ед

Js Саратовская область 235322,836 усл. ед

2Г Удмуртская республика 184811,175 уел ед.

Пензенская область 168858,935 усл. ед

Ульяновская область 123946,636 усл. ед., Чувашская республика 126022,01 усл. ед. Республика Мордовия 136506,636 усл. ед

Кировская область 83045 усл. ед., Республика Марий Эл 92290,876 усл. ед.

Качество жизни населения, усл. ед.

700000

600000

500000

400000

200000

100000

0            100000 200000 300000 400000 500000 600000 700000

Кластер I Кластер 2 Кластер 3 Кластер 4 Кластер 5 Кластер 6 Кластер 7 Качество жизни населения, усл. ел.

Рис. 4. ЖластерыгростаКачестваЖизниЫаселенияв Приволжском федералъном0кругев2004Н

Рис. 4. отражает процесс роста качества жизни населения в 2004 г. Изменения в со­ставе кластеров качества жизни населения произошли «снизу». В первом кластере Ки­ровская область (83045 усл. ед.) как бы вне­запно отстала по качеству жизни от Респуб­лики Марий Эл (92290,876 усл. ед.) по при­чине резкого снижения темпов роста качества благосостояния населения. Во втором клас­тере Ульяновская область (123946,636 усл. ед.), Чувашская республика (126022,01 усл. ед.), Республика Мордовия (136506,636 усл.

ед.), Пензенская область (168858,935 усл. ед.) и Удмуртская республика (184811,175 усл ед.) обнаружили общую тенденцию невысокого, но устойчивого темпа роста всех показателей качества жизни населения.

В составе третьего кластера оказались Саратовская область (235322,836 усл. ед) и Пермская область вместе с Коми Пермяцким АО (296642,78 усл. ед).

Четвертый кластер размером от 300000 до 400000 усл. ед. качества жизни населения оказался незаполненным. Это подчеркивает углубившую асимметрию процессов качества жизни в регионах Приволжского округа. Воз­никновение этой значительной социально- экономической дистанции между регионами, по нашему мнению, свидетельствует об от­сутствии отлаженной системы экономичес­ких связей внутри округа и ориентации час­ти его регионов на другие рынки сбыта про­дукции и условия качества жизни населения.

В пятый отдаленный привилегирован­ный кластер вошли Оренбургская область (421625,198 усл. ед.), Нижегородская область (444203,355 усл. ед.), Республика Башкортос­тан (460827,374 усл. ед.), которой помешало развиваться более быстрыми темпами доста­точно низкое качество экологической ниши.

Регионы пятого кластера в целом успешно на­ращивали качество большинства показателей качества жизни населения.

Привилегированные шестой и седьмой кластеры вновь заняты Республикой Татар­стан (590672,799 усл. ед.) и Самарской обла­стью (652058,359 усл. ед.), с опережающим развитием качества социальной сферы.

В 2005 г качество жизни населения, как показано на рис. 5, росло во всех регионах, за исключением Пермского края, где негатив­но сказываются тенденции присоединения депрессивного региона Коми Пермяцкого ав­тономного округа. Существенно меняется кар­тина кластеров, которая создается разными темпами роста качества жизни их населения.

Первый кластер (низовой) оказывается пустым, что демонстрирует значительное улучшение качества жизни населения При - волжья в 2005 г.

Второй кластер занимают Чувашская республика (115460,828 усл. ед.), Республи­ка Марий Эл (155976,45 усл. ед.) и Ульянов­ская область (173586,369 усл. ед.) с замед­ленными темпами роста показателей каче­ства жизни.

Рис. 5. ЖластерыгростаКачестваЖизниЫаселенияв Приволжскомфедералъномдкругев2005г

Третий кластер представлен Кировской областью (228699,355 усл. ед.), Республикой

Мордовия 232748,02 усл. ед., Пензенской об­ластью (232094,146 усл. ед.) и снизившим тем­пы роста после присоединения Коми Пермяц­кого АО Пермским краем (279264,133 усл. ед.). Этим регионам свойственны стабиль­ные, но невысокие темпы роста благососто­яния населения, а Пермскому краю - сниже­ние показателя качества социальной сферы с 409094,802 усл. ед. в 2004 г. до 317668,607 усл. ед. в 2005 г.

Четвертый кластер занят Удмуртской рес­публикой 308001,295 усл. ед., пятый - Сара­товской областью 438756 усл. ед., шестой - Оренбургской областью - 560167,347 усл. ед. и Нижегородской областью - 599292,91 усл. ед. Эти кластеры иллюстрируют равномер­ный ускоренный подъем показателей качества жизни, заложенный базой 2003 и 2004 гг., когда произошел ускоренный рывок улучше­ния качества жизни в этих регионах. Однако Оренбургская область в период 2005 г. дела­ет ещё дополнительный рывок вперед, что отображено на рис. 5.

Седьмой кластер занят постоянными лидерами качества жизни населения: Респуб­ликой Татарстан (609296 усл. ед.), Республи­кой Башкортостан (659670,582 усл. ед.) и Самарской областью (666574,432 усл. ед.), повышающих качество жизни населения, как это было в предшествующие годы, за счет прироста качества социальной сферы.

В 2006 г., конце исследуемого периода (рис. 6), в первом кластере прочно закрепля­ется типичный аутсайдер качества жизни Приволжского округа - Республика Марий Эл (181404,789 усл. ед.), характеризуемый сни­женными темпами роста качества жизни на­селения в течение всего исследуемого пери­ода.

Второй кластер занимают Чувашская рес­публика (224349,391 усл. ед,) Пензенская об­ласть (26342,023 усл. ед.), Ульяновская об­ласть (281134,844 усл. ед.), Республика Мор­довия (294105,528 усл. ед.), имеющие ста­бильные, но невысокие темпы роста качества жизни населения.

Третий кластер образован Удмуртской республикой (443531,544 усл. ед.), Кировская областью (447492,457 усл. ед.), Саратовская областью (454259,539 усл. ед.) и снизившей темпы роста качества жизни Оренбургской областью (531863,389 усл. ед.), для них ха­рактерен, за исключением Оренбургской об­ласти, ускоренный рост показателей качества жизни населения.

Рис. 6. ЖластерыгростаШачестваЖизниЫаселенияв Приволжскомфедералъномдкругев200бг

Четвертый кластер включает Нижего­родскую область (714685,637 усл. ед.) и за­тормозившую темпы роста качества жизни по
причине значительного влияния преступно­сти на ухудшение качества безопасности на­селения и качества жизни в целом - Самарс­кую область 766233,332 усл. ед.

Пятый кластер представлен Республикой Татарстан (806954,603 усл. ед.) с быстрым ро­стом качества не только социальной сферы, но и остальных показателей качества жизни населения и Пермским краем (996210,286 усл. ед.), который в 2006 г. сделал стремительный рывок вперед, по сравнению с предшеству­ющим периодом за счет прироста качества со­циальной сферы.

В шестом кластере находится лидер каче­ства жизни населения - Республика Башкор­тостан (1159165,73 усл. ед.) со стабильным гармоничным ростом качества населения, со­циальной сферы, благосостояния населения, однако с тревожной экологической ситуаци­ей.

Решение уравнения (2) в рамках так на­зываемой дополняющей модели тенденций качества жизни Нижегородской области 2001-2006 гг. по средним арифметическим отдельных показателей:

у(х)=10857-14,48х1+1,08х2+32,43х3 (2) где (х) - качество региональной инфра­структуры

180000 1 60000 140000 120000 100000 30000 60000 40000 20000 0

-20000

-2 0000

х1 - качество личной безопасности

х2 - качество экологической ниши х3 - качество населения 10857 - влияние внешних факторов Коэффициент множественной детерми­нации: 0,990

Средняя ошибка аппроксимации: 3% Критерий Фишера: 3,024 Сделало возможным получение следую­щей кластерной модели качества жизни на­селения районов Нижегородской области (см. рис. 7).

Рис. 7 наглядно отображает непреодоли­мую кластерную дистанцию опасной асим­метрии качества жизни между г. Н. Новгоро­дом и прилегающими территориями (кластер 2) и всеми остальными 49-тью районами Ни­жегородской области (кластер 1). В г. Н. Нов­городе качество жизни населения (164157,76 усл. ед.) значительно выше аналогичного, например, чем в самом благополучном по качеству жизни Городецком районе (25390,82 усл. ед.), не говоря уже об отягощенном рос­том преступности Борском районе (-10040,38 усл. ед.).

Кластер 1

Город Н.Новгороди прилежащие территории

164157,76 усл. ед.

Городецкий р-он 25390,82 усл. ед.

Кластер 2

Богородский p ot

j/^ - 185 усл. ед. f Борскийр-он - 10040,38 усл. ед

100000        140000                 130000

120000 160000

20000 60000 0              40000              30000

Рис. 7. ЖластерыростаШачестваЖизниШаселениярайонов Нижегородскойдбластив2001-2006Шг.

Проведенное нами исследование каче­ства жизни населения регионов Приволжс­кого федерального округа и районов Нижего­родской области в 2001-2006 гг. выявило сле­дующее:

1.  Качество жизни населения регионов растет асимметрично, причиной этого в зна­чительной степени является асимметричное развитие региональной инфраструктуры. Яв­ляется недопустимым преимущественное раз­витие добывающей промышленности (в ос­новном нефти и газодобычи) в ущерб осталь­ным производствам.

2.  Имеются нежелательные «останов­ки» или «резкие скачки» процесса роста ре­гиональной инфраструктуры и качества жиз­ни населения. Имеется значительная асим­метрия не только регионов, но и районов пе­риферии и центра

3.  Процесс роста качества жизни насе­ления (как и развития региональной инфра­структуры) пока не является регулируемым и обнаруживает отсутствие отлаженного целе­направленного механизма управления каче­ством жизни населения.

Таким образом, как было показано выше, метод кластерного анализа обеспечивает на­глядную иллюстрацию данных и способ­ствует формированию четкого научного представления об объекте и предмете иссле­дования.

Геоэкономика и глобалистика Российский интеллектуальный подъем: формы, маршруты, этапы[39]Э. Г. Кочетов

III. Прагматизм реализации

1. Укоренение фундаментальных но­ваций

В этом плане можно сделать несколько акцентов:

Первое.[ЖБольшой проект» - выход на дорогу к мирозданию нового Ренессанса - имеет своё теоретическое и методологичес­кое обоснование в рамках парадигмальной связки «геоэкономика - глобалистика - гума­нитарная космология».

Второе.Шдёт наращивание теоретичес­кой и методологической базы в осознании нашего мира, развитие геонаук, геологисти­ки, глобалистики, гуманитарной космологии в ведущих университетах и научных центрах России.

Третье. Уже реально просматриваются маршруты: мировые точки, где идёт интен­сивное осознание новейших парадигмальных поворотов к мирозданию нового Ренессан­са.

Вышеотмеченный маршрутный абрис реальных точек осознания и возможного при­менения ренессансных концептуальных по­воротов наводит на ряд выводов:

• Диффузионное смещение цивилизаци - онных сакральных вертикалей в сторону од­нородности. За примером далеко ходить не нужно. Постепенно рельефно проступает единый вектор мирового развития, и все страны его придерживаются - наращивают постиндустриальную [оболочку [Мри [Значи - тельномразнообразии внутренней формаци - оннойШердцевины. Кто побывал в Шанхае и посетил зону постиндустриального роста Пудун, у того ни на йоту не остается сомне­ния, куда идти за постиндустриальными цен­ностями. В мире всё смешалось. Теперь за «западом» можно идти и в США, и в Европу, и в Японию, и в Китай, и в Россию. В этом отношении мир переживает глобальный стра­тегический манёвр. На пути предстоящих парадигмальных трансформаций: нужна стар­товая площадка для броска в новые цивили - зационные горизонты. Постиндустриализм вполне может служить первым уровнем этой стартовой площадки, но при одном условии - нужно взять только самые эффективные чер­ты и методы хозяйствования, предложенные постиндустриализмом, ибо он не отделим от глобальных процессов, он завершает реаль­ное глобальное единение мира.

• Для дальнейшего продвижения к новым целям мир уже готовит новую площадку, но­вый горизонт - выход на этноэкономические системы функционирования нашего мира. Здесь уже атрибутика взаимодействия совер­шенно другая, здесь мировые воспроизвод­ственные конвейеры воспроизводят качество жизни тех народов, через территории кото­рых проходят эти мировые конвейеры. Здесь уже не отторгается ни одна страна, этнос, на­род, ни один человек. Включившись в миро­вой конвейер, каждый участник вносит, с одной стороны, своеобразие в характеристику всего воспроизводственного цикла, а с дру­гой стороны, обеспечивает воспроизводство качестваЖизни каждого человека, этноса, национальности, народа, ареала. Здесь уже хозяйственная однородность, базирующаяся на постиндустриальных принципах, задаёт другой статус постиндустриализму, выводя его из техногенного цивилизационного ста­туса с одновременным наращиванием циви - лизационных составляющих этнонациональ- ного, культурологического свойства, прида­вая особую значимость идентичности звень­ев, включённых в интернационализирован­ные воспроизводственные циклы.

2. Китайская постиндустриальная мо­дель (на примере зоны экономического раз­вития Пудун: её формирование, функцио­нирование и программа дальнейшего раз­вития)[40]

История геоэкономического Преображе - нияареалайСтруктурная^арактеристика экономической Зоны

В марте 1990 г. китайское Правительство приняло решение о создании новой зоны раз­вития Пудун в городе Шанхае и дальнейшем открытии ряда городов вдоль реки Янцзы, что привело к формированию открытой полосы вдоль этой реки, включая Пудун в качестве главной зоны развития. Официальное заяв­ление об открытии зоны Пудун (Пьюдонг), расположенной к востоку от центральной части Шанхая, было сделано премьером Гос­совета КНР Ли Пэном 18 апреля 1990 г. В основу стратегии её развития заложено мощ­ное государственное регулирование, которое исключает территориальную и администра­тивную анклавность, характерную для ОЭЗ

Шенчжень. Деятельность зоны подчинена общей задаче совершенствования экономики КНР, а также превращению Шанхая в хозяй­ственный, финансовый, торговый и логис­тический центр мирового значения.

Уже в течение первых шести лет в ре­зультате общих усилий центрального и мес­тного правительства новый район Пудун был построен и стал одним из самых при­влекательных районов для иностранных ин­вестиций на территории Китая. Главная за­дача пудунского проекта - обновление его промышленной базы, восстановление пре­стижа Шанхая как одного их крупнейших эко­номических, торговых и финансовых цент­ров АТР (Шанхай - один из трёх городов центрального подчинения (Пекин, Тяньц - зинь)). Уже сегодня Пудун обладает разви­той инфраструктурой, соответствующей тре­бованиям «города будущего века». В нём на­ходятся самые высокие и современные зда­ния Китая, число небоскрёбов достигает 80. Наиболее выделяется 420-метровый небос­креб Цзиньмао (самое высокое здание в Ки­тае и пятое - в мире) и самая высокая теле­башня в Азии «Восточная жемчужина». Но это не предел: через несколько лет над Шан­хаем вознесётся «восьмое чудо света» - ги­гантский ультрасовременный 300-этажный небоскрёб высотой 1,2 км. и площадью 2 млн. кв. м., созданный по всем правилам бионики. Строительство гигантских соору­жений объясняется не только национальны­ми традициями «быть первыми», но и выз­вано реальными функциональными потреб­ностями в крупных промышленных и фи­нансовых комплексах.

Передовые позиции Пудуна в области рыночных реформ и открытости, заключаю­щиеся в более свободном доступе иностран­ных предпринимателей в такие сферы, как внутренняя и внешняя торговля, банковское дело и страхование, являются одним из важ­ных факторов привлечения иностранных ин­вестиций.

В данной зоне осуществляется производ­ство продукции для экспорта следующих от­раслей: текстильной, машиностроения, элек­тротехнической, лёгкой, металлургической, химической, медицинской, сельскохозяй­ственной, продуктов питания. Постепенно трудоёмкое производство (одежда, игрушки, художественные изделия) уступает дорогу ин­струментальной, механической, электромеха­нической. При этом основное внимание уде­ляется высокотехнологичным производ­ствам, финансовой и торговой сфере. Глав­ными экспортными рынками являются Япо­ния, США, Германия, страны Юго-Восточной Азии, страны ЕС, Корея. Гонконг, Тайвань. В Пудун переселилось большое количество го­родского населения, что повлекло за собой бурное строительство объектов инфраструкту­ры, общественного транспортного сервиса.

Для ускорения развития Пудуна принято решение оставлять все доходы в распоряже­нии зоны для нужд капстроительства. Дру­гой инструмент регулирования экономики, призванный обеспечить правительственные социальные программы, - централизованные фонды накопления, остающиеся за счёт взно­сов как предпринимателей из прибыли, так и рабочих из зарплаты. Результат такой по­литики - увеличение среднедушевого пока­зателя ВВП.

В Пудуне развивается несколько функци­ональных зон:

• зонаЕвободной [торговли [(таможенная зона,[бондовая[Зона)[Вайгаоцяо выполняет функции хранения, грузопереработки и тран­зитной торговли. На территории, площадью 10 кв. км, расположены в основном консиг­национные склады, предприятия обработки экспортной и реэкспортной продукции. Здесь разрешены беспошлинные и безлицензион­ные экспорт и импорт, создание внешнетор­говых компаний и обращение иновалют. Все­го создано более 600 предприятий;

•  вШоне[финансовШ[торговлиШуцзяцзуй (торгово-финансовой зоне), площадью 6,8 кв. км, располагаются финансовые и торговые центры, филиалы китайских и иностранных банков, биржи, финансовые и страховые ком­пании, органы административного управле­ния. Сотни отечественных и зарубежных фи­нансовых организаций открыли свои пред­ставительства, высокими темпами развива­ются отрасли управления недвижимостью, выставочная деятельность, предоставление туристических и коммерческих услуг, растёт количество построенных небоскрёбов при коэффициенте использования этих зданий (продажа или аренда) 91,7%;

• зона [Экспортного [Производства Щзинь - цяо[(оффшорная[зона). Эта зона экспортной переработки является самой передовой базой обрабатывающей промышленности, ориен­тированной на экспорт, при этом структура промышленности и технологии производ­ства в зоне непрерывно совершенствуются. На территории 9,5 кв. км ведётся строитель­ство предприятий многих крупных китайс­ких и зарубежных компаний. Основная про­дукция, производимая на 410 зарегистриро­ванных предприятиях с иностранными ин­вестициями, - автомобили и запчасти, мик­роэлектроника и компьютеры, современные телекоммуникации и биотехнологии, комп­лексное применение оптики, механики и электроники, бытовые технологии современ­ного уровня, при этом доля высокотехноло­гичной продукции достигает 53,3%;

•  наибольшая площадь отведена парку высокихШехнологийШжанцзян - 17 кв. км. Зона предназначена для размещения пред­приятий высоких технологий, является цен­тром разработки микроэлектроники, про­граммно-математического обеспечения и биомедицинской продукции в Китае. Здесь действует 110 научно-исследовательских организаций, 413 инкубированных предпри­ятий, в т. ч. пять из десяти мировых «фабрик» по производству интегральных схем (TSMC, UMC Group, Chartered. SMIC, Vanguard). В ос­нову стратегии развития зоны заложена син­гапурская экономическая модель, которая при­влекает китайцев мощным механизмом гос­регулирования рынка. Один из его инстру­ментов - государственные акционерные ком­пании, задачей которых является управление долгосрочными капвложениями, реализация стратегических целей развития экономики. Годовой прирост валовой продукции в ин­формационной и электронной сфере соста­вил 90%, биомедицинской - 18,3%; прирост доходов разработчиков программно-матема­тического обеспечения - 17%.

Кроме того, в Пудуне сформировано и успешно развиваются пять зон муниципаль­ного значения. Это такие зоны, как:

-  сельскохозяйственная зона Саньцяо (Суньцяо);

-  парк современной жизни «Люли»;

-  культурно-туристическая зона «Хуася»;

-  промышленный район Вянцяо;

-  зона развития «Синхо».

За последние годы в эти зоны были при­влечены значительные иностранные и ки­тайские инвестиции, обеспечив тем самым масштабность и темп капитального строи­тельства, а также функционирование много­профильных производств и предприятий сферы обслуживания.

Особо необходимо выделить роль госу­дарства в формировании и развитии ОЭЗ. Она проявляется не только в принятии зако­нодательных актов, определяющих и регули­рующих деятельность ОЭЗ. С 1990 г. на раз­витие Пудуна центральным и шанхайским правительством выделено в общей сложно­сти 60 млрд. юаней (7,2 млрд. долл.). Кроме того, созданы три акционерные компании развития - района экспортного производства Цзиньцяо, района свободной торговли Вай - гаоцяо и финансово-торгового района Луц - зяцзун. Они должны взять под контроль со­ответственно промышленность, торговлю и оборот денежных средств в Пудуне.

Особенностииноинвестиционной[дея- телъностиЗоныразвития

С начала освоения и открытости Пудуна главным рычагом для скачкообразного разви­тия этого района стало использование ино - капитала и внешнеторговый экспорт. Напом­ним, что для иностранных инвестиций был установлен льготный режим по образцу спе­циальных экономических зон. Почти полови­на из привлечённых зарубежных инвестиций была направлена на отрасль обслуживания, а именно во внутреннюю торговлю, между­народную торговлю и недвижимость. Доля до­бавленной стоимости вложенного в отрасль обслуживания инокапитала в валовом внут­реннем продукте Пудуна возрастает в среднем более чем на 2 процентных пункта в год.

В Пудун поступают инвестиции из 67 стран мира. По объёму инвестиций лидиру­ющие позиции занимают следующие: на пер­вом месте по объёму инвестиций находится Гонконг. Далее следуют такие страны (в чис­лителе - доля в % предприятий с инокапита - лом, в знаменателе - доля в % по объёму ин­вестиций): США (15%/11%), Япония (7%/ 8%), Тайвань (12%/5,5%), а также Германия и Сингапур. Но в последнее время всё боль­ше инвестиций начинает приходить из запад­ных стран. Кроме того, диверсифицируются пути привлечения иноинвестиций. Так, всё большую роль играют такие формы, как вы­пуск акций категории Б (разрешённых для покупок зарубежными физическими и юри­дическими лицами), строительство инфра­структурных объектов по системе БОТ («стро­ительство - эксплуатация - передача»).

В 2000 г. сумма контрактных инвестиций составила 2,88 млрд. долл., что составило го­довой рост в 1,7 раза. Одной из особеннос­тей иноинвестиционной деятельности явля­ется то, что большинство проектов с иност­ранным капиталом являются масштабными. На 379 объектов такого типа было инвести­ровано в среднем на каждый 10 млн. долл. Эта сумма значительна, но она продолжает увеличиваться и уже открыты проекты с сум­мой более 10 млрд. долл., сейчас их количе­ство - 265.

Планы строительства нового района Пу­дун привлекают не только малые, но и сред­ние зарубежные предприятия. Пудунская ад­министрация объявила, что возможности инвестиций являются равными как для круп­ных, так и для малых и средних предприятий.

Активизации привлечения иноинвести - ций способствовало изменение мер по их привлечению с ноября 1997 г., в том числе:

1.  Разрешённая доля инвестиций в фор­ме технологий увеличена с 20% до 35% от уставного капитала;

2. Если зарубежный инвестор имеет пять и более предприятий, то он может объеди­нить их на основе одного из них в групповое предприятие;

3.  Изменилось поощрение реинвестиро­вания: если предприятие с иностранным уча­стием (ПИУ) полностью внесло уставной ка­питал, начало свою деятельность и выплачи­вает подоходный налог,Го оно может инвес­тировать сумму (не более 50% от своего ус­тавного капитала) в другие предприятия (доля таких инвестиций в уставном капита­ле не ограничена, кроме проектов, являющих­ся ограниченными для иноинвестиций в принципе, но и здесь ограничения лишь в непревышении 25% таких инвестиций);

4. Китайские предприятия получили раз­решение инвестировать в предприятие с ино­странным участием (ПИУ), сливаться с ними и покупать ПИУ.

Недвижимость выступает одним из ос­новных индикаторов развития экономики. В Пудуне картина выглядит следующим обра­зом. Это коммерческий центр, самый боль­шой в Азии, занимает площадь 140 тыс. м2. Всего в Пудуне проектом предусмотрено 18 высотных коммерческих зданий с садом, об­щей площадью 10000 м2. Среди уже открыв­шихся коммерческих центров необходимо выделить китайское совместное с иностран­ным капиталом торговое предприятие «Но­вый век», ежедневный доход которого от биз­неса составляет 10 млн. юаней. 30 китайских и иностранных коммерческих холдингов вло­жили в него 8 млрд. юаней (963 млн. долл.). Он оснащен современным оборудованием, имеет 300 эскалаторов, 20 000 телефонных линий программно-контрольного управле­ния, стоянку на 2000 автомобилей. Но, не­смотря на огромные масштабы, это всего лишь один из нескольких комплексов, которые стро­ятся в Пудуне. В остальные входят: коммер­ческий выставочный центр, торговый и об­служивающий комплекс, организационный центр, центральный супермаркет. Привлека­ет внимание не так давно построенная тре­тья в мире и первая в Азии по высоте теле­башня.

Особенно явно из проектов инвестиро­вания выделяются объекты инфраструктур­ной недвижимости. За 5 лет (1992-1997) в их строительство инвестировано в 7 раз боль­ше, чем за все 80-е годы. Сегодня приори­тетное значение имеет сооружение таких объектов, как:

-  глубоководный контейнерный порт Вайгаоцяо;

-  международный аэропорт (по очере­дям);

-  информационный порт (системы свя­зи);

-  автострада Шанхай-Ханчжоу;

-  вторая линия метро, пересекающая Шанхай с востока на запад;

-  нефтегазовый проект в Восточно-Ки­тайском море;

-  станция спутниковой связи;

ИтогиШПерспективыразвитияПудун

Первые итоги развития ОЭЗ Пудун были подведены в апреле 2000 г. на международ­ной конференции с участием китайских и за­рубежных гостей, включая представителей ООН, проводимой в рамках празднования десятилетия со дня основания этой особой зоны. Район Пудун сохраняет быстрые тем­пы экономического роста, его посетили ру­ководители правительств нескольких десят­ков стран.

Развитие ОЭЗ происходит столь стреми­тельно, что статистические данные постоян­но меняются, но общий порядок цифр следу­ющий: к настоящему времени в Пудуне дей­ствуют около 4200 предприятий с иностран­ным участием, общая сумма непосредствен­но иностранных инвестиций составила 10,8 млрд. долл. США. На эти ПИУ прихо­дится 30% ВВП и более 60% экспорта райо­на. В Пудун поступают инвестиции из 67 стран. Более 120 ТНК основали здесь свои предприятия, в том числе Дженерал Моторс, Форд, Дженерал Электрик, Шарп, Мицуби - си, Сименс и другие. Всего в Шанхае осуще­ствляют свою деятельность примерно 256 ТНК, некоторые из них перевели сюда свои штаб-квартиры или филиалы, чтобы их опе­рации в Китае расширились. В 2000 г. экс­порт в Пудуне составил около 7 млрд. долл. или 34% от экспорта всего города и вырос в 6 раз за десять лет (по сравнению с 1990 г.).

Ежедневно здесь открывается 2-3 китай­ско-иностранных совместных предприятия и привлекается иностранных инвестиций на сумму 10,9 млн. долл. Первоначально боль­шинство иностранных компаний занимались вторичной и трудоёмкой индустрией. Но на­чиная с 1993 г. учреждалось всё больше пред­приятий третьей индустрии, включая недви­жимость, банки, торговля. Сейчас количество проектов третьей индустрии достигло 1900 с суммой 6,4 млрд. долл. 360 предприятий по экспорту в Пудуне экспортирует приблизи­тельно 10 000 видов продукции в 130 стран и регионов мира. Всё больше свои филиалы здесь открывают компании в сфере торгов­ли, страхования, рекламы, коммерческого кон­сультирования, нотариального и бухгалтерс­кого сервиса. За счёт ускоренного роста сфе­ры обслуживания, новых отраслей промыш­ленности улучшилась структура ВВП. В Шан­хае открыли филиалы 52 банка и небанковс­кие финансовые компании из 25 стран. По­вышается объём инвестиций в наукоёмкие производства. Только в 2003 году 44 инвес­тиционные компании открыли свои филиа­лы в Пудуне, их уставной капитал составляет 4 млрд. юаней. Приток такого огромного ко­личества денежных средств позволит превра­тить Пудун в финансовый центр Китая. За годы 9 пятилетки (1996-2000) общий объём инвестиций в основные фонды Пудуна вы­рос в 4 раза и достиг 40 млрд. долл.

Стремительно растёт и население Пуду­на: в 1990 г. здесь проживало 1,3 млн. чел., а в 2000 г. - уже 3 млн.; приток населения со­провождается строительством необходимой общественной инфраструктуры. Темпы рос­та города стабильны и на 2-3% превышают общекитайские. Здесь трудоустроено более 1 млн. бывших безработных.

Что касается перспектив, то стратегичес­кой целью является превращение Шанхая к 2010 г. в мегаполис с развитым рыночным механизмом, уровнем внешних связей и ин­фраструктуры, соответствующими высшим международным стандартам, превращение Шанхая в международный торгово-финансо - вый центр.

Для достижения указанной цели на бли­жайшую перспективу поставлены для реше­ния масштабные задачи, основные из них сле­дующие:

•  увеличить вклад науки и техники в обеспечение экономического роста до 50%, а удельный вес высокотехнологичных отраслей в экономике города - до 20%;

•  ликвидировать энергоёмкие и экологи­чески вредные производства;

•  продолжать строительство инфраструк­турных объектов;

•  совершенствовать структуру собствен­ности, искать эффективные пути реализации общественной собственности, совершен­ствовать систему управления госимуществом, создать плюралистическую структуру соб­ственности, часть функций передать отрас­левым министерствам, рынку;

•  сократить специальные и укрепить ком­плексные экономические ведомства;

•  упорядочить размещение производи­тельных сил следующим образом:

-  в городе - сфера обслуживания, пре­имущественно финансы и торговля;

-  в ближних пригородах - высокотехно­логичная промышленность;

-  в дальних пригородах - сельское хозяй­ство и традиционные отрасли промышлен­ности.

Пудун будет продолжать открывать свой финансовый сектор внешнему миру. Это тре­бует повышения уровня открытости и интер­национализации экономики города. Ключе­вым звеном при этом остаётся освоение рай­она Пудун, основу экономики которого со­ставляют финансы, торговля и экспортная обработка.

Ведение политики «открытости» имеет два параллельных варианта. Политика откры­тости «вовнутрь»: расширение сбыта соб­ственной промышленной продукции на внут - рикитайском рынке и привлечение ресурсов из других регионов страны для развития го­рода. Для их достижения создаётся пояс эко­номического сотрудничества вдоль реки Ян­цзы, будет продолжено развитие коммуника­ций в регионе и организация межрегиональ­ных объединений, будет укрепляться роль Шанхая по «обслуживанию» всего Китая в области финансов и торговли. И политика открытости «вовне», нацеленная на интегра­цию в систему мирохозяйственных связей, о чём речь шла выше.

Картина была бы неполной, если обой­ти вниманием некоторые проблемы: из-за нарушения законодательства только за 1998 год было аннулировано 1010 предприятий с иностранным участием, зона теряет свою привлекательность из-за удорожания комп­лекса товаров и услуг и потери льгот (прав­да, городское руководство стремится компен­сировать эти недостатки приданием больших прав ПИУ и возможностей ведения бизнеса), формирование единого рынка в Китае сдер­живается отсталостью транспортной инфра­структуры.

над рутиной, но в то же время при решении насущных проблем должны не заблудиться в их высокой философии - нам как воздух не­обходимо среднее связующее^веноШежду ближними и [дальними [горизонтами сотруд­ничества, звено, соединяющее прагматизм и целеполагание в едином ключе.

Мне представляется, что это звено по­служит основой для формирования действен­ного интеграционного механизма ЕС - Рос­сия, позволит устранить разобщённость зве­ньев этого механизма, разрывы и паралле­лизм в совместной работе. Давайте критич­но посмотрим на существующую ситуацию.

В 2006 г. Россия председательствовала в Совете Европы. За это время накоплен экс- пертно-консультативный потенциал, науч­ный потенциал, интеллектуальные разработ­ки по многим направлениям и т. п. Встречи глав государств Евросоюза с участием Пре­зидента России В. В. Путина дали возмож­ность России обозначить ряд серьёзных ини­циатив. Параллельно с этим Финляндия про­вела форум по контактам неправительствен­ных организаций в рамках Евросоюза. Их де­ятельность направлена на те же сферы, кото­рыми озабочены ЕС и Россия, а именно: сво­бода, безопасность, экономика и гуманитар­ная сфера, право и правотворчество. В это вовлечены и высшие эшелоны власти, и ин­ституты гражданского общества.

Но что примечательно. Если вниматель­но проанализировать «объём» российского участия во всём этом, то чётко просматрива­ется ситуация, диктующая необходимость ре­шения ряда внешнеполитических задач:

-  усиления голоса общественности Рос­сии, присутствия её интеллектуальных кругов в мировом информационном пространстве;

-  продвижения российских высоких ин­теллектуальных наработок в новейших сфе­рах гуманитарного знания - в гуманитарной космологии, гносеологии, глобалистике, в сфере геонаук (геоэкономики, геокультуры, геополитики, геостратегии, геомаркетинге и др.), которые представляют интерес для ми­рового сообщества;

- интеграции НПО России в институты

ЕС.

Иными словами можно сказать: мы спо­собны предложить наш интеллектуальный ресурсный потенциал и гуманитарные фун­даментальные наработки для реализации на европейском континенте общих целей и ин­тересов[41]
. Это должно способствовать разви­тию «Большой Европы» и евразийского про­странства.

Сейчас же сложившаяся практика демон­стрирует разобщённость в выходах российс­ких структур на европейское поле принятия решений. Здесь у каждого своя делянка (ин­теллектуальная площадка): МИД представлен, как правило, в Совете Европы; нормотвор - ческая «корзина» решает проблемы через Страсбургский суд; политические аспекты (свобода, продвижение демократии и др.) - через политические институты самого ЕС; корзина политика-политики (её парламентс­кая часть) через Парламентскую Ассамблею Совета Европы (ПАСЕ) и т. д. Такая инсти­туциональная структурная разобщённость жёстко ограничивает Россию и ставит её в условия неравноправного партнёрства. Но как показал опыт недавних событий во Фран­ции и Венгрии и европейские механизмы интегрального порядка не срабатывают на уровне НПО.

Пилотные проекты

Общество должно научиться вычленять узловые (базисные) болевые точки развития и не давать им разрастаться в трудно гаси­мые конфликты. Надо найти способ сформи­ровать мировую интеллектуальную площад­ку, где бы все проблемы находили единый со­гласованный подход к их разрешению, и где бы формировались долговременные тенден­ции мирового роста на основе межцивили - зационного диалога, общего интереса и об­щих ценностей.

Вот почему снятие всех этих проблем нам видится в формировании такого интег­рационного блока, механизмы которого со­единили бы в едином русле обсуждение и принятие решений по актуальным вопросам в рамках разрозненных до сих пор «корзин». На первоначальном этапе этого пути можно было бы осуществить несколько пилотных (тестовых) проектов-программ. Они далеко выходят за рамки форумов, конференций, съездов, симпозиумов и, на наш взгляд, не­сут в себе чёткий интеграционный механизм, создавая то самое связующее звено, о кото­ром уже шла речь.

Первый проект. «Европейский [союз & Россия: геоэкономическая взаимосвязъ».

Российская научная гуманитарная мысль, обозревая картину послевоенного мира, не могла не обратить внимания на процесс интенсивного выхода воспроизвод­ственных циклов за национальные рамки, что дало начало формированию организаци­онно-функциональных структур наднацио­нального статуса. Зародились гибкие «эко­номические границы» функционирования этих новейших игроков. Экономические гра­ницы не совпадают с государственно-адми­нистративными: национальные экономики становятся звеньями разных воспроизвод­ственных мировых циклов. Национальные интересы закрепляются не на политических, а на экономических границах, носителями этих интересов выступают транснационали- зированные структуры. Им государства де­легируют реализацию своих интересов. Но эти процессы не оказывают влияние на су­веренитет. Мир двинулся к транснациона­лизации. Ранее разрозненные национальные экономики и их хозяйствующие субъекты по­степенно начали обретать новую платфор­му для сотрудничества - общий интерес[42]. Суть этого процесса - вступление мира в эпоху смены геополитических воззрений на геоэ кономические.

Формирование сетевого геоэкономичес­кого кластера «ЕС - Россия» создаёт высоко­интеллектуальную зону мирового роста как реальный шаг к экономическому ренессансу: содружество российских высокоиндустри­альных и высокоинтеллектуальных ареалов с европейскими постиндустриальными систе­мами даёт огромный коммулятивный эффект по сглаживанию и, в конечном счёте, снятию геополитических противоречий, размыва­нию вызовов и угроз.

Второй проект. Формирование междуна- родного[1уманитарногоЩентра[«Россия[— ЕС:ШрансгуманитарноеШзмерение»[43].

На этом направлении уже накоплен зна­чительный научный и внешнеполитический потенциал: российская школа геоэкономики и глобалистики уже оперирует новейшим ме­тодологическим подходом - геогенезисом как объёмно-пространственным методом ото­бражения мира, где любое событие вплета­ется в единый геологистический (геоэконо­мический) атлас мира. Здесь идёт соедине­ние различных геонаук, по-своему измеряю­щих мир (геоэкономики, геополитики, гео­стратегии, геокультуры, геоинформатики, гео­экологии и т. п.) в единый блок. Просматри­вается и институциональная сторона этого проекта-программы: органичной частью её могла бы стать мировая сеть российских внешнеполитических структур.

Третий проект. «ЕвропейскийЕоюзВРос- сия»—«новыйПагуош».

Призрак смерти вновь витает над миром. Нужно видеть изнанку нашего одряхлевшего мира. Внегласно, вдали от общественного взгляда, в тиши кабинетов и лабораторий «злые гении» по заказам «новых геополити­ков» - глобальных ястребов-воителей вновь взялись за своё излюбленное дело: они при­думывают самые изуверские способы унич­тожения человечества, всего живого на пла­нете.

Абсолютное изматывание мира, стран, народов, каждого человека через милитари­зацию сознания, милитаризацию экономики, милитаризацию духовной сферы. Пафос стра­ны-убийцы и страны-околотка, блока-убий­цы, человека-убийцы. Возведение философии убийства в ранг государственной политики, международных отношений, дипломатии - и всё это под флёром демократических разгла­гольствований, защиты отечества, героичес­кой истории, придания стабильности, залога мира! Что может быть более ханжеским, бо­лее изуверским, более изощрённым, более аб­сурдным, нежели использования этих благо­родных задатков человечества в качестве ширмы для одурачивания молодого поколе­ния, благословления его на бойню за несу­разные ценности - подсунутые народам цен­ности, идеологии, мифы.

Идёт почти неприкрытое наступление на гражданское общество, права и свободы че­ловека. Прославление армейской формы, ки­теля, автомата, штыка. Смыкание силовой сферы в единое мировое милитаризирован­ное ядро, где переплетаются в едином миро­вом воспроизводственном цикле нацио­нальные военно-экономические воспроиз­водственные системы, отображая уже тен­денцию к однородности военно-политичес­ких взглядов на мир, на его гражданскую часть. Всё это заливает сознание народов зна­чимостью, ценностью и оправданностью это­го ядра. Чудовищная часть мирового интел­лекта, материальных, финансовых, духовных ресурсов каждодневно представляется для обслуживания мировой интернационализи­рованной военно-промышленной системы и военно-политической элиты. Для её поддер­жания становятся необходимыми бесконеч­ные локальные конфликты, ощущение угро­зы, опасности и вызова, и они постоянно ге­нерируются.

Любое изобретение, научное открытие в мире рассматривается через призму убийства, а уже затем (через огромный промежуток вре­мени) они сбрасываются в гражданские от­расли.

В этой ситуации вновь, как и в 1955 г., следует вернуться к идеалам А. Эйнштейна, Ф. Жолио-Кюри и Б. Рассела. Движение учё­ных за мир, разоружение, международную бе­зопасность и научное сотрудничество в но­вых условиях глобальных вызовов, угроз и опасностей придаст взаимной интеграции особую силу, целевую направленность. Обес­печить торжество жизни - наша задача!

Четвёртый проект. Безопасностъ: «Евро­па В [Россия» В гкобалъные гуманитарные раз­вязки.

Следует набраться мужества и посмот­реть на европейскую безопасность широко открытыми глазами. Европа[- цитадель гума­низма и просвещения, в своё время пережив­шая невиданный всплеск жизнеутверждаю­щих идей и здравого смысла в период Воз­рождения (Ренессанса), - сдаёт [свои [позиции высокого [гуманизма. Она теряет контроль над центральным вектором мирового развития - глобализацией, а стало быть историческую инициативу. А это очень опасно не замечать центрального противоречия эпохи - разно - скоростной и разновекторный процесс гло­бализации. Оно состоит в том, что наши по­литические установления отстают от глоба­лизации экономики, международные инсти­туты не поспевают за международными фи­нансовыми рынками. Рынки становятся гло­бальными, а европейская политика по-пре­жнему в основном опирается на идею локаль­ного (национального) государства, подогре­вая «невроз» местничества. Остановить гло­бализацию, а, следовательно, развитие транс­граничных систем - невозможно, препят­ствовать этому - значит вновь открыть путь к немиру, к конфронтации, к «холодной вой­не», к схватке геоэкономики с геополитикой, к глобальному конфликту. Нужно устранить это противоречие путём создания новых вли­ятельных глобальных организаций нового статуса с геоэкономической окраской, при­званных решать социально-экономические и политические проблемы (сохранение мира, устранение бедности, защита окружающей среды, соблюдение условий труда и прав че­ловека и т. д.). Такой поворот событий откры­вает дорогу в наше будущее - к новому Ре­нессансу, а российские наработки в области гуманитарной космологии дают теоретичес­кую и методологическую основу построения мироздания нового Ренессанса[44].

Пятый проект. Политическая[еологис - тика:[«Россия[—[ЕС[в[системе[мировых[йо- токов».

Глобализация по-новому заставила вос­принимать мир и его политическую жизнь - как систему событийных потоков: экономи­ческих, политических, культурологических, цивилизационных, этнонациональных, воен­ных и др. Любые события и инициативы в этих сферах через глобальную информацион­ную сеть становятся общедоступными, их воз­никновение подчинено определённой логи­ке, они тут же вызывают ответную реакцию. События (инициативы) сталкиваясь, дают ре­зонансные всплески, усиливаются либо за­тухают и т. д., но в любом случае они дви­жутся в жёсткой сцепке (в потоке). Нужен мониторинг таких потоков, их «предметное» отображение. Для отношений «Россия - ЕС» очень важно наладить отображение подоб­ных потоков. Это даёт возможность своев­ременно вырабатывать совместные внешне­политические решения по узловым вопросам мирового развития. Инструментом реализа­ции здесь могут быть совместные «Геологис- тическиеЩентрывнешнеполитическихШро - цедур». В этом отношении российские иссле­дования в области геологистики, геогенези­са (объёмно-пространственной методологии) могли бы выступить в качестве исходных те­оретических и методологических оснований работы таких центров.

ПродолжениевСледующем Номере


Стратегия рыночного управления в переходном периоде:государство и рынок

Реформирование системы управления экономикой к рыночной экономике в пере­ходный период является одной из самых сложных проблем в суверенных странах на территории постсоветского пространства.

Общее решение этого вопроса можно най­ти у известного западного ученого П. Друке - ра. Он пишет: «Для того, чтобы решить какую - либо из этих задач, не говоря уже о том, чтобы решить их все вместе, требуется понимание бизнеса как экономической системы, её спо­собности к эффективному функционированию и взаимосвязей между доступными ресурса­ми и возможными результатами. Иначе вы бу­дете вертеться как белка в колесе и другой аль­тернативы не останется. Это понимание ни­когда не приходит само, его следует развивать отдельно для каждого бизнеса.. .Виды бизне­са различны, но бизнес как система остаётся одним и тем же, независимо от масштаба и структуры товаров, технологий, рынков, от культуры и компетентности управления».

Следовательно, необходимо проводить крупномасштабное реформирование не толь­ко на уровне отдельных рынков, но и всего государственного управления как самостоя­тельного объекта.

На Западе в конце XX в. подход к рефор­мированию системы управления сводился к реализации огромного объёма крупномасш­табных и комплексных программ реформиро­вания государственного управления. Появле­ние многих из этих программ было продик­товано необходимостью решения проблем аналогичных тем, что стоят сегодня перед нами, и в особенности проблем повышения эффективности и качества услуг, обретения способности быстро реагировать на смену обстановки, совершенствования системы подотчетности ответственности, облегчения налогово-бюджетного бремени и т. д. Одна­ко и в развитых странах в реализации этих программ отмечалось отсутствие общей па­радигмы реформ. Одни программы охарак­теризовались крайним радикализмом, дру­гие же предусматривали постепенный под­ход к их реализации. Общее обсуждение стратегии реформирования часто проходи­ло под знаком рассмотрения концепции «но­вого государственного управления». Пре­имущество такого подхода состоит в том, что он является наиболее последовательным комплексом мер в рамках проведения реформ с точки зрения внутренних условий той или иной страны.

Имеются четыре области институцио­нальных механизмов и политики государ­ственного сектора, поддающиеся относитель­но краткосрочным изменениям: управление государственными расходами; управление кадрами и государственной гражданской службой; организационная структура испол­нительной власти; роль и ответственность системы государственного управления в сфе­ре развития и реализации политики.

Механизмы государственных расходов включают в себя механизмы ограничения суммарных расходов, определение приори­тетности расходования средств, обеспечение эффективного использования государствен­ных средств, а также механизмы бухгалтерс­кого учёта и аудита, позволяющие распреде­лять, контролировать и оценивать государ­ственные расходы. Механизмы руководства кадрами и трудовыми отношениями на госу­дарственной гражданской службе включают в себя механизмы, определяющие назначение на должности и карьерное продвижение на государственной гражданской службе, сдер­живающие действия отдельных государ­ственных чиновников, создающие стимулы для тех или иных действий госслужащих и определяющие, как и когда нанимать на ра­боту штатных сотрудников.

Под организационной структурой испол­нительной власти понимаются системы от­чётности и механизмы подотчётности мини­стерств, ведомств и других организационных подразделений, а также определение сфер их ответственности. Если применять термины, принятые в Британском Содружестве Наций, то упомянутая организационная структура определяется как структура и механизмы го­сударственного управления. Роль и ответ­ственность системы государственного управ­ления с точки зрения выполняемой ею роли и проводимой политики есть способ разде­ления ответственности за выполнение ос­новных задач государственной власти между центральным/федеральным правительством и субнациональными правительствами, а так­же способность или готовность государствен­ной власти выдавать подряды на предостав­ление услуг, освобождать себя от предостав­ления услуг путём снижения уровня той или иной услуги, либо полного прекращения её предоставления.

Наибольшее значение при изучении ми­рового хозяйства и его географии имеет ти­пология, учитывающая уровень и характер социально-экономического развития страны, который определяется рядом показателей: размер валового внутреннего продукта (ВВП) или валового национального продукта (ВНП); размер ВВП на душу населения; доля в ВВП продукции сельского хозяйства, промышлен­ности и сферы услуг; объём промышленной продукции; инвестиции в основной капитал; потребительские цены; доля занятых в от­дельных секторах хозяйства; структура внеш­ней торговли; уровень грамотности населе­ния; продолжительность и качество жизни; золотовалютные резервы страны и т. д. По показателю ВВП на душу населения все стра­ны принято делить на три группы:

-  экономически развитые страны, у ко­торых ВВП на душу населения составляет 4 тыс. долл. и выше;

-  менее развитые страны (по термино­логии ООН, развивающиеся страны);

-  постсоциалистические и социалисти­ческие страны, называемые также странами с реформируемой или переходной экономикой.

Каждая из трёх групп, в свою очередь, делится на подгруппы. В экономической ли­тературе группу стран с переходной экономи­кой нередко включают в группу экономичес­ки развитых стран в качестве подгруппы. В этом случае типология стран выглядит сле­дующим образом.

Группа 1 - экономически развитые стра­ны, включает около 60 стран мира, в том чис­ле Постсоциалистические страны и страны СНГ, образовавшиеся после распада СССР. В неё входят четыре подгруппы:

1. «Большая семёрка»: США, Япония, Германия, Франция, Великобритания, Ита­лия, Канада. Это страны - лидеры западного мира, отличающиеся наибольшими масшта­бами экономической и политической деятель­ности. На долю «семёрки» приходится более 2/5 мирового ВВП (25 трлн. долл. в 2006 г.), а

ВВП на душу населения составляет от 28 тыс. долл. и выше.

2.  Менее крупные страны Западной Ев­ропы: Нидерланды, Бельгия, Швеция, Норве­гия, Испания, Дания, Австрия, Швейцария, Финляндия, Люксембург и некоторые другие. Национальное хозяйство каждой из них от­личается высокой международной специали­зацией, а ВВП на душу населения в ряде слу­чаев даже выше, чем у стран «Большой се­мёрки».

3.  Страны «переселенческого капитализ­ма», сформировавшиеся выходцами из евро­пейских стран. К ним относятся главным об­разом бывшие доминионы Великобритании: Австралия, Новая Зеландия Южно-Африкан­ская Республика, Канада.

4.  Постсоциалистические страны Вос­точной Европы, включающие Польшу, Венг­рию, Чехию, Словакию, Словению и др.; страны СНГ; социалистические страны, про­водящие экономические реформы: Китайская Народная Республика (КНР), Вьетнам, Корей­ская Народная Демократическая Республика (КНДР), Куба.

Отсюда возникает вопрос: куда же вхо­дит Азербайджанская Республика? Думает­ся, в ближайшее время Азербайджан может войти в первую группу 60 экономически раз­витых стран мира.

Реформы государственного управления должны базироваться на принципах интер­национализации и глобализации. Хотя эко­номические отношения между странами воз­никли очень давно, но долгое время они но­сили нерегулярный и ограниченный харак­тер. Лишь с прогрессом машинной индуст­рии, новых производств, транспорта, а так­же с развитием разделения труда между на­родами, и мощным подъёмом производитель­ности труда эти отношения значительно рас­ширились и возросли.

Однако подлинный их расцвет наступил уже в наше время, для которого характерны не просто активные связи между странами, а принципиально новое явление - интернаци­онализация и глобализация всей хозяйствен­ной жизни и становление экономической це­лостности мира людей. Это означает, что мно­гие процессы, происходящие в национальных экономиках всё более выходят за рамки отдель­ных стран и приобретают международный, планетарный характер, постепенно становясь частью общих мирохозяйственных связей.

Современное человечество идёт по пути формирования единой мировой экономики, в которой все национальные хозяйства тесно взаимосвязаны многообразными междуна­родными экономическими отношениями. Главными формами этих отношений являют­ся следующие: международная торговля то­варами и услугами; международный кредит; международная миграция капитала; между­народная миграция трудовых ресурсов; меж­дународные научно-технические связи; сво­бодные экономические зоны; валютные от­ношения; экономическая интеграция.

Всё это вызывает необходимость станов­ления конкуренции в переходный период. Отношения состязательности между эконо­мическими субъектами характерны для лю­бой хозяйственной системы. Они являются неизбежным следствием ограниченности экономических ресурсов. Поскольку эти ре­сурсы в любом обществе ограничены или редки, хозяйствующие субъекты вынуждены вступать в состязание, в борьбу за обладание ими. Однако формы такой борьбы специфич­ны для различных экономических систем.

Состязательность и конкуренция. Для рыночного хозяйства характерен принципи­ально новый тип состязательности - конку­ренция. Ареной состязания здесь является рынок. Соперничество между предприятиями в производстве, в сфере научно-технических разработок, в сфере послепродажного обслу­живания клиентов и т. п. имеет целью полу­чение преимуществ на рынке. Государство также может принимать непосредственное участие в рыночной конкуренции, но не че­рез органы хозяйственного управления, а как субъект рынка, в качестве покупателя или про­давца товаров и услуг. В рыночной взаимо­связи покупатели-продавцы доминируют пер­вые. Конкуренция выступает как борьба про­изводителей за потребителя товаров и услуг.

Главная движущая сила рыночной эко­номики - конкуренция товаропроизводите­лей. Поэтому важнейшим условием перехо­да к рынку является изменение типа состяза­тельности, переход от состязательных отно­шений, свойственных плановой системе, к отношениям рыночной конкуренции.

Рыночная конкуренция - это система отношений между экономически самостоя­тельными производителями товаров и услуг. Она имеет место только тогда, когда произ­водители и продавцы способны реагировать на изменение конъюнктуры рынка, на те или иные действия своих конкурентов, т.е., когда они свободны в определении объёма и ас­сортимента выпускаемой продукции, в вы­боре поставщиков и покупателей своих то­варов, в определении цен. В этом ряду сле­дует особенно выделить либерализацию цен. Свободные рыночные цены уравновешива­ют спрос и предложение, уничтожают состо­яние дефицита и тем самым создают условия для перерастания состязательности покупа­телей за продавцов в конкурентную борьбу продавцов за покупателей их товаров и ус­луг. В основе стратегического рыночного уп­равления лежит предположение о том, что в условиях высокотурбулентной внешней сре­ды циклическое планирование непримени­мо. Чтобы справиться со стратегическими неожиданностями, стратегические решения должны приниматься быстро, независимо от цикла планирования, а на государственном уровне решать комплекс следующих проблем: характеристика достигнутого уровня эконо­мического и социального развития; описание существующего и желаемого жизнестроя, об­раза жизни населения; темпы развития по отраслям промышленного производства и социальной инфраструктуры, а также иные показатели развития, включая демографичес­кие; основные направления специализации входящих в состав территорий и регионов; проблемы, их взаимосвязанность и актуаль­ность решения; основные цели, задачи и на­правления развития на планируемый пери­од. Во введении суммируются результаты ана­лиза и определяются исходные рубежи, с ко­торых начнутся планомерные изменения, формулируются задачи социально-экономи­ческого развития региона.

Предприятия вступают в конкурентную борьбу, в конечном счете, ради получения прибыли. Поэтому рыночная конкуренция эффективна только тогда, когда товаропроиз­водители и продавцы реально заинтересова­ны в росте прибыли. Не всякая конкуренция способствует эффективному функционирова­нию рынка. Некоторые её формы оказывают разрушающее воздействие на экономику. Речь идёт о так называемой недобросовестной кон­куренции, которая должна быть законода­тельно запрещена. Закон «О конкуренции и ограничении монополистической деятельно­сти на товарных рынках» запрещает недобро­совестную конкуренцию, в том числе распро­странение ложных, неточных и искажённых сведений, способных нанести ущерб другим хозяйствующим субъектам; самовольное ис­пользование товарных знаков, фирменных наименований, маркировки и внешнего офор­мления товаров других фирм; получение, ис­пользование, разглашение научно-техничес­кой, производственной, коммерческой и иной информации без согласия её владель­цев и т. п. Уровень развития рыночной кон­куренции находится в обратной зависимос­ти от степени монополизации рынка. Моно­полизация рынка осуществляется предприни­мательскими монополиями. Под предприни­мательской монополией понимается пред­приятие, концентрирующее такую долю со­вокупного предложения на соответствующем рынке, которая позволяет ему, манипулируя объёмом продаж, влиять на формирование рыночных цен. Чем выше доля предприни­мательских монополий на том или ином рын­ке и чем выше доля на этом рынке каждой из них, тем соответственно выше степень его монополизации, и тем менее конкурентным является данный рынок.

Как правило, в странах, экономика ко­торых длительное время развивалась в рам­ках плановой системы, степень монополи­зации рынка выше, чем в государствах с ис­торически сложившимся рыночным хозяй­ством. Это связано прежде всего с различи­ями путей формирования предприниматель­ских монополий. В рыночном хозяйстве мо­нополистические объединения формирова­лись «снизу»; они являются следствием раз­вития конкуренции, приводящей к росту кон­центрации и централизации производства и капитала.

Высокая степень монополизации, дос­тавшаяся переходной экономике в наследство от административно-командной системы, ослабляет рыночную конкуренцию. Это свя­зано с неэффективностью монополий, так как она устанавливает цену выше предельных издержек. Потребители, оценивающие товар выше его предельных издержек, но ниже мо­нопольной цены, вынуждены отказаться от покупки. В этих условиях важнейшими фак­торами развития конкуренции эффективного функционировния рынка является проведе­ние целенаправленной антимонопольной политики.

В рамках антимонопольной политики можно выделить два основных направления: демонополизацию и регулирование деятель­ности предпринимательских монополий.

Политика демонополизации направлена на снижение степени монополизации рын­ка. Её эффективное проведение в рамках пе­реходной экономики предполагает, во-пер­вых, разработку системы ограничений на сли­яния и иные межфирменные соглашения, ве­дущие к существенному росту уровня моно­полизации и ограничению конкуренции. Во- вторых, проведение деконцентрации сложив­шихся предпринимательских монополий. В - третьих, содействие конкуренции в монопо­лизированных отраслях.

Естественная монополия существует, ког­да эффект масштаба настолько велик, что одна фирма может снабжать весь рынок, имея бо­лее низкие издержки на единицу продукции, чем имел бы ряд конкурирующих фирм. От­сутствие конкурентной среды делает неэф­фективным использование рыночных меха­низмов в регулировании деятельности есте­ственных монополий. Поэтому государствен­ное регулирование является здесь основной формой координации. Фактически оно стро­ится на тех же принципах, что и регулирова­ние в плановой экономике: государсивенные органы управления определяют уровень цен и тарифов, а также основные параметры, ха­рактеризующие объём и ассортимент пред­лагаемых товаров и услуг.

Иные принципы лежат в основе регу­лирования предпринимательских монопо­лий, действующих на конкурентных рынках, например в отраслях с олигополистической структурой. Здесь государственное регулиро­вание призвано не заменить, а защитить кон­курентный рыночный механизм. Таким об­разом, можно прийти к выводу, что в совре­менных условиях необходимо определение чёткого соотношения и выработки стратегии рыночного управления в переходный пери­од на уровне государства и рынка.

Данное соотношение должно выражать­ся оптимальным уровнем централизации и децентрализации в области государственно­го управления, в разграничении принимае­мых управленческих решений, как на уровне государства, так и на уровне рынка в целом, и потребительского рынка, в частности.

Такое гибкое изменение системы управ­ления на государственном уровне может при­вести к эффективной работе всего рыночно­го процесса.

Теоретические аспекты и современная практика глобализации мировой экономики А. А. Мальцев

Пожалуй, ни один другой термин не по­является в современной экономической ли­тературе столь часто, как

глобализация . С ней связывают как нарастающее единство че­ловеческой цивилизации, так и углубляю­щийся разрыв между богатством и беднос­тью, расширяющиеся горизонты технологи­ческого прогресса и разрушительные финан­совые кризисы. Как правило, глобализация видится как

объективный процесс, мало под­верженный влиянию отдельных людей, соци­альных групп и даже целых народов [22]. Вместе с тем, такие ключевые моменты, как определение, сущность и содержание процесса глобализации, а также ее основные проявле­ния, позитивные и негативные последствия, степень воздействия на мировую экономику имеют далеко не однозначную трактовку.

Одной из первых теоретических концеп­ций глобализации была теория

корпоратив­ных гигантов , введенная в научный оборот американцем Ч. Т. Расселом (C. T. Russel) в 1897 г. [47, 365-370]. Глагол

globalize впер­вые появился в словаре Уэбстера (Webster Dictionary) [17] в 1944 г. в значении

органи­зации деятельности во вселенском (worldwide) масштабе (применительно к предприятиям) [4].

Создателем самого термина

глобализация считается амери­канский ученый Т. Левитт, охарактеризовав­ший в 1983 г. с помощью данного неологиз­ма процесс образования единых мировых рынков, на которых действуют крупные кор­порации [43, 92-102]. Таким образом, значи­тельное время под термином

глобализация в основном понимали

объединение, интег­рацию рынков отдельных продуктов, изго­тавливаемых доминирующими в мире ТНК [13, 222]. Несмотря на то, что последовате­ли данной концепции признавали будущее за глобально ориентированными компани­ями, интерпретация глобализации исключи­тельно на уровне фирмы представляется нам чрезмерно узкой и полностью не раскрыва­ющей значение такой широкой категории как

глобализация . Между тем, разноплано­вость определений глобализации как макро­экономической категории характеризует боль­шинство современных исследований. В этой связи М. Веллинг высказывается:

Оказалось, глобализацию трудно определить концепту­ально и представить эмпирически [53, 4]. Наверное, не случайно, некоторые специали­сты предпочитают говорить о

глобализаци­ях во множественном числе [38].

Большинство экспертов [1, 13] различа­ют три основных аспекта глобализации, кото­рые в сводном виде представлены на рис. 1.

Глобализация

1

1

Экономики

Политики

Культуры

i

1

1

Последствия

JL

Сближение деловой и потреби­тельской культуры различных стран, широкое использование английского языка для междуна­родного общения, бурное разви­тие международного туризма Уменьшение роли национальных традиций и социальных связей ак­тивизирует географическую и ду­ховную мобильность людей. Раз­личные проявления массовой культуры становятся доминантой культурной среды

Ослабевание роли национальных государств вследствие делегиро­вания все больших полномочий таким международным организа­циям, как ООН, ЕС, НАТО, МВФ и Всемирный Банк. Снижение уровня вмешательства государ­ства в экономику увеличивает влияние крупных корпораций как внутри страны-пребывания, так и за ее пределами. В результате по­степенного стирания границ, сво­бодного перемещения труда, ка­питала, других факторов произ­водства значение национального государства постепенно нивели­руется

Повышение роли и увеличение масштабов деятельности ТНК. Развитие системы свободной тор­говли, снятие ограничений на дви­жение капитала, упрощение пере­носа отдельных производств в другие государства. Как след­ствие, производственные издерж­ки на единицу продукции снижа­ются, но конечный эффект посте­пенно концентрируется в

мате­ринских странах транснацио­нальных корпораций,а мировая экономика, как совокупность вза­имосвязанных национальных хо­зяйств, уступает место мировой экономике сравнительно неболь шой группы ТНК

Рис 1. КлючевыеЫаправленияШобализации


Обратимся к анализу процесса глобализации экономической деятельности. В экономичес­кой литературе предпринято множество по­пыток ее определения. В вариантах толкова­ния данной категории нередко встречаются диаметрально противоположные точки зре­ния - от всемерного восхваления [25] до ни­чем необоснованной критики [46].

Наиболее известны определения процес­са глобализации экономической деятельности таких зарубежным авторов, как У Бек, Д. Белл, 3. Бжезинский, Дж. Бхагвати, И. Валлер - стайн, Г. Киссинджер, М. Интриллигейтор, Г. Колодко, Т. Левитт, К. Омае, Д. Родрик, Дж. Сакс, Дж. В. Смит, Дж. Сорос, Дж. Стиг - лиц, Л. Туроу, Т. Фридман, Ф. Фукуяма, A. Шаих, С. Хантингтон, Х-Ч. Чанг и др. Из российских ученых значительный вклад в раз­работку теорий глобализации экономической деятельности внесли Е. Ф. Авдокушин, О. Т. Богомолов, С. Ю. Глазьев, Р. С. Грин­берг, М. Г. Делягин, С. И. Долгов, В. Л. Ино­земцев, В. К. Ломакин, А. А. Кокошин, Э. Г. Кочетов, А. Д. Некипелов, В. П. Оболен­ский, В. С. Паньков, Е. М. Примаков, Б. М. Смитиенко, А. И. Татаркин и др.

В теоретико-методологическом изучении содержания процесса глобализации мировой экономики можно выделить три основных направления.

1)  Глобализация мировой экономики рас­сматривается как объективный исторический процесс, в основе которого лежит движение к стиранию границ между странами в резуль­тате развития современных способов комму­никации [55, 36-39].

2)  Под глобализацией подразумевают новую стадию развития капитализма [41, 127­132] или результат универсализации капита­листического способа производства в масш­табах всего мира [50, 11]. Другими словами, ее трактуют как

поздний капитализм, разви­тый капитализм, спонтанный капитализм, пе­реходный капитализм, глобализированный капитализм, пост-Фордизм и т. д. [35, 91].

3)  Некоторые экономисты рассматрива­ют глобализацию как

целенаправленно ре­ализуемую в своих интересах рядом ведущих
стран мира, международных экономических организаций, ТНК и ТНБ, мировых финан­совых центров экономическую политику [8, 11].

Данные подходы к исследованию глоба­лизации экономической деятельности мож­но в общем виде охарактеризовать как

гло - балистский, трансформационный и скепти­ческий [42, 10]. Их узловые отличия приве­дены в табл. 1. При этом принципиальное значение имеет единый методологический базис: глобализация мировой экономики представляет собой взаимодетерминируемый процесс глобализации экономической дея­тельности, политики и культуры в их взаи­мопереплетении и различных проявлениях.

Отталкиваясь от определения

глобали­зации мировой экономики , следует показать ее связь с такими понятиями как

интерна­ционализация и

транснационализация . Чаще всего они трактуются как синонимы или, в лучшем случае, этапы глобализации, различающиеся лишь количественными по­казателями. Это предопределено тем, что многие исследователи, как правило, не ста­вят вопрос о сроках перехода мирового хо­зяйства в стадию глобализации. Между тем, четкий ответ на него позволит показать ка­чественное отличие глобализации от пред­шествующих ей этапов развития мирового хо­зяйства. Именно в таком раскладе предстоит выяснить, в какой степени глобализация яв­ляется новым явлением, а не просто

мод­ным словом, по существу обозначающим то же, что было названо в 1915 г. В. И. Лени­ным

интернационализацией хозяйственной жизни [9, 95].

Таблица 1

Ключевые Направления исследования Шобализации

Глобализация

Глобалистское

Скептическое

Трансформационное

1

2

3

4

Экономики

Рыночный фундаментализм: полная свобода торговли, от­мена ограничений для движе­ния капиталов, рабочей силы, интеграция национальных экономик в единый рынок для ТНК

Разумный протекционизм, контроль за движением ка­питала, стимулирование межрегиональной торгов­ли, по-прежнему сильное влияние государства на эко­номику

Свобода торговли и движения капитала допустимы лишь для стран, находящихся на одной ступени экономического раз­вития, главенствует учет интере­сов национальной экономики

Политики

Формирование единого все­мирного правительства, уста­новление во всем мире сис­темы неолиберализма, поте­ря большинством стран наци­онального суверенитета

Поддержание паритета роли национальных госу­дарств, региональных объе­динений и международных организаций

Институт государства сохраня­ется, но в видоизмененной фор­ме при сравнительно большой роли международных организа­ций

Культуры

Вестернизация, создание еди­ной для всех стран культуры, эталоном которой должна стать ее американская

вер­сия

Сохранение самобытных культур и межстрановых особенностей

Глобализация

с человеческим лицом - взаи-мопереплетение культур под лозунгом борьбы за устранение социального не­равенства

Теория вопроса интернационализации хозяйственной жизни достаточно глубоко про­работана в современной экономической ли­тературе. Это выражение поступательного развития мировой экономики, в основе ко­торого лежит последовательное углубление международного разделения труда, переход от простейших товарообменных операций к са­мым высоким формам интеграционного вза­имодействия. Зарождение интернационали­зации хозяйственной жизни, на наш взгляд, происходит на стыке XVIII-XIX столетий. Кстати, английский философ Дж. Бентам
впервые использовал термин

интернацио­нальный (international) [24, 326] в 1789 г. с целью описания бурно развивающейся меж­дународной торговли между ведущими стра­нами того времени. К середине XIX в. про­цессы интернационализации захватили прак­тически всю мировую экономику: стреми­тельно росли объемы международной торгов­ли, снижались тарифные барьеры, бурное строительство континентальных железных дорог и активное развитие международного судоходства стимулировали взаимоперепле­тение национальных экономик на основе межотраслевой кооперации и специализации производства.

Дальнейшее развитие международного разделения труда постепенно готовило пред­посылки для перехода к более высокой ста­дии интернационализации хозяйственной жизни, основанной на поузловой кооперации и специализации производства, опережаю­щем международную торговлю, росте пото­ков прямых иностранных инвестиций, уси­ливающейся мобильности рабочей силы. Однако переход на качественно иной уровень прервали трагические события первой поло­вины XX столетия. Только к концу XX в., пре­одолев последствия этапа деинтернациона - лизации, мировая экономика обрела новое качественное состояние, получившее опреде­ление

глобализация .

Однако нельзя не признать и наличие об­ратной точки зрения. Например, В. Л. Инозем­цев ставит вопрос:

Наблюдаем ли мы в со­временных условиях нечто такое, что не имеет аналогов в прошлом и в силу этого может быть обозначено новым понятием глобали­зация? . И отвечает на него так:

Мы полага­ем, что наиболее справедливым вариантом ответа на этот вопрос будет отрицательный ответ [7, 591].

Однако между весьма схожими по сути процессами интернационализации и глоба­лизации существует одно, но принципиаль­ное отличие. Оно кроется в стремительном увеличении влияния ТНК на мировую эконо­мику, наблюдающемся с середины 1980-х гг.

В результате ТНК становятся одним из клю­чевых субъектов мировой экономики, а транс­национализация - своего рода несущей кон­струкцией процесса глобализации.

Вместе с тем, транснационализация как основное проявление глобализации приоб­рела действительно всемирный характер лишь в начале 1990-х гг., драйвером чего по­служило крушение Советского Союза и

на­казание Саддама Хусейна за нападение на Кувейт. Ее официальным манифестом стало провозглашение президентом США Д. Бу­шем-старшим 11 сентября 1990 г.

Нового мирового порядка [26, 1222] (New World Order). Чуть позже, в октябре 1990 г. Д. Буш представил свое видение будущей картины глобального мира:

Демократия распростра­нится по всему миру..., будет завоевывать все новых сторонников, как среди друзей, так и старых врагов ... Америка будет образцом, на который будет равняться все человечество... [27, 1332]. Таким образом, сущность процес­са глобализации

по-американски состоит в равнении на западный эталон или, другими словами, в подчинении единому центру, то есть США.

Несогласные с процессом гло­бализации страны рано или поздно подверг­нутся

лечению по методу американского профессора Т. Барнета:

Если страна выпадет из процесса глобализации, отвергнет ее со­держательную часть, резко возрастет вероят­ность того, что США рано или поздно отпра­вят туда войска. Если же экономика страны функционально связана с процессом глоба­лизации и действует по ее законам, нам нет нужды посылать свои войска, чтобы устанав­ливать порядок и ликвидировать угрозы. [23]. В таком контексте трактовки глобализа­ции представляется справедливым тезис А. Сивананда:

Если империализм - это выс­шая стадия капитализма, то высшая стадия империализма - глобализм [51, 5].

По большому счету, неолиберальная эко­номическая сущность

Нового мирового по­рядка зафиксирована в так называемом

Ва­шингтонском консенсусе , разработанном эко­номистами МВФ и Всемирного Банка для стран-получателей их кредитов. Первоначаль­но данная программа - термин

Вашингтонс­кий консенсус введен в оборот в 1989 г. эко­номистом неправительственного Института международной экономики Дж. Уильямсоном [56] - предназначалась для применения в странах Латинской Америки, переживавших в то время экономический кризис. Пакет предлагавшихся решений предусматривал полную либерализацию торговли и цен, де­регулирование предпринимательской дея­тельности, сокращение хозяйственных функ­ций государства, снижение предельных ста­вок налогов. Однако распад СССР и СЭВ позволил американским экономистам реко­мендовать данную программу странам Вос­точной Европы и СНГ. В ее основе - твердое убеждение в том, что рынок является лучшим механизмом распределения благ. Например, швейцарский исследователь Ф-К. Мрриен интерпретирует суть Вашингтонского консен­суса следующим образом:

Как только рыноч­ные силы будут отпущены на свободу, нач­нется создание благ и всеобщее повышение жизненного уровня [44, 539].

Таким образом,

Новый мировой поря­док опирается на два фундаментальных ос­нования: политико-идеологическое и эконо­мическое. Первое состоит в популяризации рыночного механизма, при этом глобализа­ция рассматривается как

оружие , призван­ное ускорить победоносное шествие модели свободной торговли и либерализации по все­му миру. Экономическая сторона заключает­ся в том, что реализация программы Вашин­гтонского консенсуса отвечает интересам, в первую очередь, развитых стран и, прежде всего, базирующихся там ТНК.

Особенно ярко противоречия глобализа - ционных процессов проявляются в сырьевом секторе мировой экономики. В западной эко­номической литературе последнего време­ни, с одной стороны, настойчиво утвержда­ется тезис о том, что под воздействием про­цессов глобализации мировая экономика пре­вращается в некую связанную

систему ма­шин [11, 70], активно потребляющую при­родные ресурсы, знания и информацию. Но эта глобальная система машин, как известно, продолжает использовать электрический привод и двигатель внутреннего сгорания, ко­торые действуют путем превращения первич­ных ресурсов в механическую энергию.

С другой стороны, заявления об обрете­нии промышленно развитыми странами

не­зависимости от сырьевых и топливных ре­сурсов, переходе к

постиндустриальной стадии развития, снижающей значение ми­нерального сырья, звучат особенно странно на фоне возрождения геополитического мыш­ления лидеров этих стран, основы которого заложены

многовековой борьбой за хозяй­ственные территории..., погоней за источ­никами сырья во всем мире [10, 241-247]. В этой связи представляется не потерявшим своей актуальности высказывание патриар­ха американской политики Гарольда Икеса, сделанное еще в 1935 г.:

Нет никаких сомне­ний в том, что США полностью зависят от нефти. На смену каменному веку пришел бронзовый, бронзовый век сменился желез­ным, тот в свою очередь веком промышлен­ности, сейчас мы живем в нефтяном веке. Без нефти Америка, как цивилизация, не сможет существовать. [36].

В наши дни идея японского ученого С. Яно (1972 г.) об отсутствии собственного минерального сырья как блага для страны [21, 26] обрела новый смысл. Ряд исследователей [49] полагают, что для некоторых стран при­родные ресурсы являются злом,

виновни­ком всех социально-экономических

болез­ней . Лучшим

лекарством при этом стано­вится расширение доступа к природным ис­копаемым своих стран для иностранных

док­торов . Например, бывший премьер-ми­нистр Великобритании М. Тэтчер в 1984 г. утверждала:

.в условиях глобализации на территории России экономически оправда­но проживание лишь 15 млн. человек, кото­рые должны обеспечить добычу углеводоро­дов, так как ни на что другое Россия не спо­собна. [52]. Высказыванию

железной леди вторят авторы книги

Сибирское про­клятье: как коммунистическое планирование забросило Россию в холод (2003 г.) К. Гэдди и Ф. Хилл, дающие следующий совет:

В ин­тересах России было бы ограничиться ее ев­ропейской частью. уйти из Сибири и с Дальнего Востока [37, 193-211]. Поразитель­но схожи с предыдущими высказываниями рассуждения одного из главарей Третьего Рей­ха - Рудольфа Гесса, писавшего в 1920-е гг.:

Россия занимает колоссальную территорию и обходится с ней крайне расточительно, в то время как немцы вынуждены ютиться и толпиться на своем европейском пятачке [20, 99]. Другой нацистский преступник, рейхс - министр вооружений и военной промышлен­ности Альберт Шпеер в ходе допроса в мае 1945 г. признался, что

потребности в нефти и сырье были основным мотивом вторжения в Россию [35]. Примечательно, что програм­ма Вашингтонского консенсуса в части пред­писаний американских

знахарей странам СНГ и Восточной Европы включала в себя следующие подпрограммы [14, 24-30]:

1)  реструктуризацию угольной промыш­ленности стран Восточной Европы и бывшего СССР, а также либерализацию рынка энер­горесурсов;

2)  усиление контроля над внутренним рынком энергоресурсов со стороны между­народного капитала при ослаблении регули­рующих функций национальных государств;

3)  наращивание экспорта энергоресурсов и энергоемкой продукции из стран третьего мира и бывших социалистических стран.

Реализация данной программы полнос­тью укладывается в американскую концепцию

консервации [34, 102], разработанную в годы Второй мировой войны. Данная теория предполагает обеспечение доминирования американских корпораций во всех богатых сырьем регионах мира. Ее основная задача - сохранение собственных запасов для будущих поколений и обеспечение национальной энергетической безопасности. Согласно кон­цепции, США начнут разработку собствен­ных месторождений к тому времени, когда у текущих экспортеров запасы сырья прибли­зятся к полному исчерпанию. До этого обес­печение текущих потребностей США в ис­точниках энергии возлагалось на импортные поставки. С этой целью в США еще в 1980 г. была сформулирована и

принята на воору­жение так называемая

доктрина Картера , в соответствии с которой США будут

при не­обходимости использовать военную силу с целью защиты своих национальных интере­сов в Персидском заливе [33]. В жизнеспо­собности доктрины мир продолжает убеж­даться и в настоящее время на примере Ирака, Ирана, бывшей Югославии (в Косово сосре­доточены одни из самых значительных запа­сов угля в Европе - более 17 млрд. тонн, а так­же достаточно крупные запасы нефти) [45], многих других стран и регионов мира [54].

Таким образом, сырьевые интересы в глобальной экономике не утрачивают, а ум­ножают свое значение. Среди ключевых осо­бенностей глобализации сырьевого сектора мировой экономики мы выделяем:

-  обострение географической неравно­мерности распределения сырьевых ресурсов, обусловленное истощением ресурсной базы в промышленно развитых странах;

-  рост зависимости развитых стран от импорта минерального сырья;

-  увеличение спроса и потребления раз­личных видов сырья развивающимися госу­дарствами;

-  устойчивый рост цен на большинство сырьевых продуктов;

-  усиливающуюся транснационализа­цию мирового минерально-сырьевого комп­лекса.

Рассмотрим эти проявления на примере рынка энергетического сырья. Основные ми­ровые запасы нефти, как известно, в настоя­щих условиях сосредоточены в странах Ближ­него Востока (61,5%) и России (6,6%), при­родного газа - России (26,3%) и Иране (15,5%), каменного угля - США (27,1%) и России (17,3%) [28, 6-32]. В то же время, большинство промышленно развитых стран, прошедших основной путь индустриализации в XIX - начале XX вв., практически полнос­
тью исчерпали собственную минерально-сы­рьевую базу. Так, доля США (оставим в сто­роне оговоренную выше некоторую

рукот - ворность этого процесса) в мировом произ­водстве основных видов топливно-энергети­ческого сырья с начала 1970-х гг. заметно сни­зилась. Особенно сильно США

просели по нефти и газу (табл. 2). Пик производства энер­гетического сырья в Европе пришелся на середину 1980-х гг., когда была достигнута мак­симальная добыча нефти и газа на месторож­дениях Северного моря. Впрочем, к 2020 г. месторождения Северного моря, по оценкам специалистов, будут полностью исчерпаны [3]. Некоторое увеличение добычи нефти в Канаде объясняется высокими ценами на энергоносители, поддерживающими рента­бельность разработки значительных ресурсов битуминозных песков на приемлемом уров­не. Тем не менее, общий тренд - заметное снижение добычи энергосырьевых ресурсов развитыми странами - налицо.

В результате в структуре топливно-энер­гетического баланса США доля импорта воз­росла с 30,7% в 1970 г. до 65,7% в 2007 г. Толь­ко закупки нефти у стран ОПЕК за последние 30 лет (1975-2005 гг.) обошлись США в 7 трлн. долл. [19, 36]. Германия за этот же пе­риод времени увеличила объемы импорта энергетического сырья на 78%, Япония - на 63,4% [29, 16-32.]. Вместе с тем, нельзя не отметить стремительное увеличение потреб­ления энергетического сырья развивающими­ся странами, в первую очередь КНР. Если в 1994 г. потребление в расчете на каждого жителя США составляло 5 т. условного топ­лива в год, гражданина ЕС - 2,5, Японии - 2,6, Китая - 0,5 т., то к 2005 г. эти цифры воз­росли до, соответственно, 5,4; 2,8; 2,7 и 0,8 т. [48].

ДоляразвитыхСтранвМировом ПроизводствеШнергетическогоСыръя,%

Таблица 2

Страна

1970

1985

2000

2007

1

2

3

4

5

США

Нефть

22,6

17,7

9,7

7,8

Природный газ

59,0

27,9

22,4

18,5

Уголь

25,0*

18,1

21,2

16,2

Европейский Союз

Нефть

1,5

5,8

4,6

2,9

Природный газ

10,1

11,9

9,5

6,5

Уголь

22,5*

20,0

9,2

5,7

Канада

Нефть

3,0

3,0

3,5

4,0

Природный газ

5,6

5,0

7,5

6,3

Уголь

1,2*

1,6

1,6

1,1

Австралия

Нефть

0,3

1,0

1,0

1,4

Природный газ

0,2

0,8

1,3

1,4

Уголь

3,5*

3,8

6,7

6,2

*1981 г.

Составлено по: BP Statistical Review of World Energy. June 2008.

11 vmj'iivri. ^ 1 vi

1U111 UlVJllJ^ 1VU1V 11

l^V/l 1 11J1V 1 11/1

назад, приводят в движение транснациональ­ные компании. О сохранении их позиций, пусть и в новом качественном наполнении, в мировой экономике свидетельствуют дан­ные табл. 3.

На просто

режущем глаз удорожании энергетического сырья подробно останавли­ваться не станем. Это тема для отдельного разговора. Уточним только, что мировые цены на нефть за последние 10 лет увеличи­лись более чем в 11 раз - с 12,7 долл. за бар­рель (1998 г.) до 139,9 долл. (2008 г.), природ­ного газа в 4 - с 2,3 долл. за 1 млн. БТЕ/ВТИ [2, 153] до 10,2 долл., каменного угля в 3,5 раза - с 32,0 долл. за 1 т. до 111,5 долл., со­ответственно [30]. Впрочем, экономическая история, как выяснилось (рис.2) [31], знала и не такие взлеты.

Характеризуя деятельность современных ТНК, следует выделить принципиальный момент. В силу ряда причин многие страны мира в последние десятилетия, в том числе и не без влияния ТНК, открыли свои рынки. 35Это подстегнуло такое явление как

радикаль­ный мондиализм [5, 55-58], когда отрица­ние суверенитета народов над их территори­ей и ресурсами приводит к сдвигу в представ - 20(ёериях о международном праве:

Те страны, которые обладают экономической и военной 15(Ъийой для того, чтобы сформулировать прин - ЮИипы нового мирового порядка, по сути, объявили право владения и распоряжения ресурсами всего мира [6].

1 870 1 880 1890 1900 1910 1920 1930 1940 1950 1 960 1970 1980 1990 2000 2007

ГОДЫ

— нефть - среднемировые цены за 1 баррель оорта Brent в ценж 2007 г.                                                                                          г                         г^

объективным двигателем глобализации. Оче-

~™гзз - среднегодовые отпускные цены за 1 000 куб. и на внутреннем рынке США BBjftJSHC), ЧТО стратегическая ЦеЛЬ ТНК - ЭКОНО-

2006 г                                                                                       мичеокая экспансия в тех направлениях, ко-

уголь- среднегодовые отпускные цены за 1 т на внутреннем рынке США в ценж 2000 г.

торые ведут к контролю над рынками. Это и установление контроля над месторождения­ми, создание и контроль над новыми транс­портными системами для природных иско­паемых, инвестиции в инфраструктуру перс­пективных районов добычи, переработки и сбыта сырья. В любом случае, это движение

Рис. 2. СреднемировыеЦеныЁаШнергоносителив1870-2007&г.

Подводя итоги, можно сделать главный вывод: именно борьба за контролем над ми­неральными ресурсами сегодня является

за пределы национальной экономики, движе­ние по формированию и совершенствованию глобальных корпоративных структур, по­скольку только в том случае,

если корпора­ции представлены в большинстве ключевых ресурсных регионов, они получают адекват­ную долю в управлении соответствующим рынком [15]. Вот почему, глобализацию МСК мы понимаем как последовательную стадию интернационализации минерально - сырьевого комплекса мировой экономики, в ходе которой в результате взаимопереплете­ния геополитических интересов ТНК и по­родивших их государств на основе геоэконо­мического перераспределения энергосырье­вых потоков происходит перестройка всей системы производственных отношений в сфере производства, доставки и потребления энергетического сырья.

Развитие международных аутсорсинговых отношений

В международную бизнес-практику тер­мин «аутсорсинг» вошел лишь с конца 80-х гг. XX в., хотя идея и механизм ее реализации известны с тех пор, как в экономической тео­рии, а затем и в научном менеджменте сфор­мировались понятия разделения труда, спе­циализации и кооперации.

В настоящее время аутсорсинг (от англ. «out» - внешний, «source» - источник) спо­собствует оптимизации деятельности пред­приятий за счет сосредоточения усилий на основном предмете деятельности и переда­чи непрофильных функций и корпоративных ролей внешним специализированным компа­ниям.

Развитие глобализации и все большая открытость экономики способствовали уси­лению двух процессов: с одной стороны, стан­дартизации и унификации бизнеса, что по­зволило передавать функции, бизнес-процес­сы на исполнение внешним аутсорсерам с возможностью получения стандартизиро­ванного продукта; с другой стороны, коопе­рации, что в свою очередь сформировало объективные основы, предпосылки развития аутсорсинга.

Можно выделить пять основных причин возникновения и развития аутсорсинга, ко­торые представлены на рис. 1.

Причина 1. Продолжающаяся глобализа­ция мировой экономики, характеризующаяся нарастающим взаимодействием между ее субъектами, которое интенсифицируется межстрановым перемещением факторов про­изводства в условиях либерализации миро­вой экономики (в том числе таможенного режима, инвестиционного климата многих стран); повышением стабильности мировой валютно-финансовой системы.

Причина 2. Информационная револю­ция, которая характеризуется переворотом в средствах телекоммуникаций и дальнейшим развитием информационно-коммуникацион­ных технологий (ИКТ), растущей информа­тизацией всех сфер деятельности организа­ций, ростом объемов информационных услуг во всех сферах экономики. Указанные про­цессы:

а) с одной стороны, предоставили воз­можность осуществлять постоянный контакт заказчика и поставщика аутсорсинговых ус­луг, позволяющий своевременно адаптиро­вать и модифицировать взаимодействие в соответствии с существующей необходимос­тью;

б) с другой стороны, обусловили потреб­ность использования услуг внешних специа­лизированных компаний в связи со все ус­ложняющимися процессами разработки и сопровождения приложений при постоянном увеличении объемов и скорости обработки бизнес-информации.

Причина 3. Рост масштабов деятельнос­ти и усиление роли транснациональных ком­паний (ТНК) и банков, получивших возмож­ность шире использовать преимущества меж­дународного разделения труда (МРТ) и меж­дународной кооперации производства при продолжающимся [углублении специализа­ции.

Причина 4. Поиск новых путей оптими­зации деятельности компаний в усиливаю­щейся международной конкурентной борьбе, получение дополнительных конкурентных преимуществ в условиях нового МРТ.

Причина 5. Развитие специализации производства и кооперирования, т.е. МРТ, а также переход от традиционного междуна­родного разделения труда как исторически сложившейся специализации различных стран и регионов к новому и новейшему МРТ. Оно реализуется через сеть сетей коопераци­онных отношений, включающих в глобаль­ные цепочки создания стоимости предприя­тия не только развитых стран, но и ряда раз - ви-вающихся стран с новыми для них функ­циями в производственном процессе.

Западный исследователь аутсорсинга Р. МакАйвор главным фактором развития аут­сорсинга считает внедрение новых органи­зационных структур для поддержания конку­рентоспособности. Помимо глобализации и развития ИКТ исследователь выделяет такие факторы, как реформы государственного сек­тора, связанные с переводом активов и дея­тельности в частный сектор, а также необхо­димость соответствия деятельности компа­нии и продукции более требовательным по­купателям [1].

Рассмотрим стартовые экономические условия возникновения аутсорсинга в их ис­торическом развитии.

Международное производство базирует­ся как на «старом», традиционном междуна­родном разделении труда, так и новом и но­вейшем МРТ. В 60-70 гг. XX в. новое МРТ формировалось путем создания в ряде стран Юго-Восточной Азии предприятий и произ­водств, некоторых новых для них отраслей промышленности (швейной, электротехни­ческой, электронной), связанных системой тесных производственно-кооперационных отношений с предприятиями крупнейших международных корпораций.

Рис. 1. Причинывозникновенияйразвитияйутсорсинга

Международные корпорации все актив­нее выносили свои филиалы за рубеж, где
изготавливались детали, компоненты, полу­фабрикаты. Сборка готовых изделий, как пра­вило, осуществлялась в стране базирования международных корпораций.

С 80-х гг. XX в. международные корпо­рации все чаще переносят сборочные и ко­нечные производства в развивающиеся стра­ны. Это дает им ряд преимуществ. Они по­лучают возможность экономить на транспор­тных расходах, так как перевозка машин и обо­рудования в разобранном виде обходится де­шевле. Международные корпорации повыша­ют конкурентоспособность своего экспорта за счет разницы в импортных пошлинах на со­бранные машины и на комплектный набор компонентов такой машины. Наконец, зара­ботная плата работников в развивающихся странах, занятых на производстве, подконт­рольном международной корпорации, ниже, чем в стране ее базирования.

Международные корпорации, наращивая свою производственную деятельность за пре­делами страны базирования, способствуют все большему углублению специализации производства: от предметной к подетальной, поузловой, технологической. Причем эта спе­циализация сосредотачивается в основном в рамках международного производства круп­нейших мировых корпораций.

В результате МРТ, являясь интернацио­нальным по форме, все больше получает чер­ты внутрифирменного[37].

Однако эта внутрифирменное^ МРТ не свидетельствует о его локальности, ограни­ченности. МРТ становится глобальным по содержанию. До 70-х гг. XX в. вн