СЕКЦИЯ ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК

 

нии, присвоении объекта субъектом . Связи между субъектом собственно­сти и объектом собственности включают в себя отношения владения, поль­зования, распоряжения. Отношения собственника к своей вещи (субъектно - объектные) служат материальной предпосылкой отношений между субъек­тами собственности, т.е. субъектно-субъектных отношений. Последние представляют экономические отношения, возникающие в связи с собствен­ностью, отражают взаимосвязи между людьми по поводу средств производ­ства и производимых или материальных благ. Субъектно-субъектные отно­шения обуславливают формы распределения, обмена имущества, продукции,

л                     [5]

товаров, доходов, других ценностей между собственниками

В любом обществе с государственно-правовой надстройкой экономические отношения неизбежно получают юридическое закрепление, поскольку право есть не что иное, как необходимая форма экономических отношений. Юри­дическую форму (в праве собственности) имеют и отношения собственно­сти. В субъективном смысле право собственности - определенная мера юри­дической власти, правового господства, закрепленная за субъектом, являю­щимся обладателем того или иного имущества как носителем овеществлен­ного труда, придающего ему стоимость. Право собственности предоставляет собственнику юридически обеспеченную возможность удовлетворять по­требности, интересы (материальные, духовные), извлекать пользу из нахо­дящегося в его обладании имущества. Государство берет субъективное пра­во собственности под свою охрану, запрещая совершение кем-либо дейст­вий, нарушающих правомочия собственника. Все иные лица обязаны не на­рушать владения собственника, не препятствовать ему в пользовании и рас­поряжении имуществом.

Поэтому в антисоциальной сути преступления против собственности следу­ет различать два аспекта - социально-экономический (фактический) и юри­дический. С фактической стороны преступление против собственности яв­ляется деянием, нарушающим отношения принадлежности объекта собст­венности его собственнику. В результате его совершения собственник утра­чивает фактическое обладание своей вещью и тем самым терпит материаль­ный (имущественный) ущерб, поскольку лишается возможности реально из­влекать из нее те или иные полезные ее свойства. Собственник также теряет возможность принимать решения по поводу функционирования принадле­жащего ему объекта собственности.

Юридическая сторона рассматриваемого преступления заключается в нару­шении юридического содержания отношений собственности - субъективного права собственности. Преступление нарушает это право как юридическое благо, предоставляющее субъекту общую правовую власть над принадлежа­щей ему вещью. В результате его совершения собственник практически не может осуществлять свои права в отношении имущества, вышедшего из его обладания. Конечно, право собственности как таковое у потерпевшего со­храняется. Как собственник он вправе истребовать свое имущество из чужо­го незаконного владения, потребовать возмещения причиненного ему вреда. Однако очевидно, что о какой-либо реализации потерпевшим по своему ус­мотрению правомочий владения, пользования и распоряжения имуществом, противозаконно вышедшим из его обладания, в этом случае говорить нель­зя.

В связи со сказанным нельзя не увидеть, что хищение похищенного не обра­зует преступления против собственности. Как таковое оно не причиняет вреда всей системе отношений, образующих объект преступлений против собственности. В частности, вторичное изъятие чужого имущества не нару­шает субъектно-объектных отношений собственности, так как его предме­том является имущество, уже вышедшее из обладания собственника (закон­ного владельца). Хищение похищенного не нарушает и правомочий собст­венника, поскольку он уже лишен возможности реально осуществлять пра­вовую власть над принадлежащей ему вещью. Хищение похищенного не на­рушает и общественного отношения, защищающего отношения собственно­сти, в содержание которого входит "потребность государства обеспечить

имеющимися в его распоряжении средствами безопасность отношений соб - ,, 15

ственности

К средствам обеспечения безопасности отношений собственности относится и уголовный закон. Но последний, как известно, призван защищать пози­тивные, социально полезные общественные отношения, охранять права и законные интересы субъектов этих отношений. Негативные социальные от­ношения, противозаконные имущественные интересы он не охраняет и не должен охранять. Хищение похищенного не становится преступлением про­тив собственности и потому, что "общие для всех собственников условия реализации принадлежащих им имущественных прав", "имущественный правопорядок (общие для всех принципы и правила поведения в имущест­венной сфере)", "общие условия функционирования отношений собственно­сти в обществе", нарушаемые, по мнению Г.Н. Борзенкова, А.Г. Безверхова, А.И. Бойцова вторичным изъятием имущества, находятся за рамками отно­шений собственности как объекта уголовно-правовой охраны. За рамками составов преступлений против собственности находится и такое их отда­ленное последствие как паразитическое обогащение виновного за счет дру­гих лиц.

Следует отметить, что хищение похищенного, а также имущества, получен­ного кем-либо иным преступным путем (например, в результате совершения преступления против личности, против интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, в сфере экономической дея­тельности и других), может быть сопряжено с применением физического или психического насилия к незаконному обладателю этого имущества. Та­кого рода деяние следует квалифицировать как преступление против лично­сти. Так, в случае причинения тяжкого вреда здоровью лица, незаконно вла­девшего имуществом, содеянное следует квалифицировать по ст. 111 УК РФ, в случае причинения ему смерти - по ч. 2 ст. 105 УК РФ. В заключение необходимо заметить, что речь идет об уголовно-правовой оценке действий лица, знающего, что он завладевает имуществом, приобре­тенным кем-либо преступным путем. В ситуации когда вторичный приобре­татель этого обстоятельства не осознает, содеянное необходимо квалифици­ровать (в соответствии с направленностью умысла) как покушение на хище­ние чужого имущества.

Литература.

1.  Лопашеико Н.А. Преступления против собственности. М., 2005. С. 45; Комментарий к Уголовному ко­

дексу Российской Федерации / Под ред. А.И. Чучаева. М., 2004. С. 360.

2.  Безверхов А.Г. Имущественные преступления. Самара, 2002. С. 110.

3.  Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 197.

4.  Никифоров Б.С. Уголовно-правовая охрана личной собственности в СССР. М., 1954. С. 22.

5.  Кригер Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1974. С. 47 - 48.

6.  Владимиров В. А. Квалификация похищений личного имущества. М., 1974. С. 32.

7.  Анашкин Г., Вышинская 3. Уголовно-правовая охрана личной собственности граждан // Советская юсти­ция. 1987. С. 17, 19.

8.  Утевский Б.С., Вышинская З.А. Практика применения законодательства по борьбе с хищениями социа­листического имущества. М., 1954. С. 32, 63.

9.  Сергеева Т.Л. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в СССР. М., 1954. С. 16; Курс советского уголовного права. Т. 5. М., 1971. С. 287.

10. Российское уголовное право. Особенная часть. Т. 2. М., 2006. С. 171.

15 Филимонов В.Д. Охранительная функция уголовного права. СПб., 2003. С. 27.

11.Безверхов А.Г. Понятие имущественных преступлений по действующему уголовному законодательству России и их классификация. Самара, 2004. С. 111.

12.Бойцов А.И. Преступления против собственности. С. 197 - 198.

13. Философская энциклопедия. Т. 5. М., 1970. С. 40; Словарь философских терминов. М., 2004. С. 250 - 251.

14.Курс экономики. М., 1997. С. 99, 104.

15. Филимонов В. Д. Охранительная функция уголовного права. СПб., 2003. С. 27.

Большаков Андрей Алексеевич, старший преподаватель уголовно-правовых дисциплин;

Зыкова А.В., студентка

Вятский социально-экономический институт

Слободской филиал г. Слободской

ХИЩЕНИЕ ПОХИЩЕННОГО, ИЛИ ПРОБЛЕМА ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ ПРЕСТУПНОГО ВЛАДЕНИЯ

Уголовно-правовая охрана собственности продолжает относиться к числу актуальных и, пожалуй, наиболее глубоко разработанных в доктрине уголовного права фундаментальных проблем. Исследованию данного "фе­номена" посвящены несколько докторских, сотни кандидатских диссерта­ций, множество монографий и учебных пособий. Однако в недрах теории и практики уголовной ответственности за посягательства на собственность (имущественные преступления) таится немало спорных и остро дискуссион­ных вопросов.

Как известно из особенной части уголовного права, характерным при­знаком хищения является изъятие имущества из обладания собственника. В советской уголовно-правовой науке данному обстоятельству придавалось весьма важное теоретическое и практическое значение. Однако и тогда, и сейчас вопрос о правовой квалификации действий, связанных с похищением имущества, ранее добытого преступным путем, решался и решается неодно­значно.

Многие ученые, как, впрочем, и практики, схожи во мнении о том, что если преступник похитил имущество, которое ранее также было украдено, и он об этом факте знал, то действия виновного лица все равно надлежит рас­сматривать как хищение в одной из его форм. Как правило, доводы в под­держку данной позиции высказываются следующие:

уголовное право должно защищать любое владение (как законное, так и незаконное)[6], ибо в данном случае закон охраняет не интересы неправомер­ного собственника, а общие установленные законом для всех собственников условия реализации принадлежащих им имущественных прав[7];

общественная опасность преступлений против собственности определя­ется не только тем, что нарушаются условия, обеспечивающие любому гра­жданину возможность владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуще­ством, но и тем, что виновный приобретает имущество противоправным пу­тем, ставит себя на место собственника, игнорируя принцип распределения благ, нарушает общие условия функционирования отношений собственно­сти, то есть незаконно (паразитически) обогащается[8];

ущерб собственнику при "хищении похищенного" причиняется как бы совокупными действиями обоих правонарушителей, в результате чего ос-

4

ложняется возможность возвращения имущества ;

имущество всегда остается за собственником независимо от того, сколько раз его похитили[9].

О том, что изъятие имущества из чужого незаконного владения необхо­димо квалифицировать именно как хищение, свидетельствуют и материалы судебно-следственной практики.

Так, Л., работая начальником пожарного поста и имея право свободно­го хождения в районе добычи золота и в районе жилой зоны работников, связанных с добычей золота, во время обхода заметил, как неизвестный что - то спрятал в снег. Подойдя к месту, он обнаружил узелок с золотом весом 1 кг 277 г и попытался пронести его через вахту, где и был задержан. На ос­новании того, что Л. знал о том, что изъятое им золото было похищено у го­сударства, Верховный Суд СССР квалифицировал его действия как хище - 6

ние .

Можно также привести пример из более поздней судебной практики. Бауманским районным судом г. Москвы за совершение разбойных нападе­ний была осуждена группа лиц, которые специально выслеживали граждан, занимавшихся сбытом наркотических средств, и под угрозой применения оружия отбирали у них деньги и ценности, добытые преступным путем[10].

 

В другом случае начальнику отдела организации К. была вручена взят­ка за благоприятное разрешение неких вопросов. К. принял взятку и спрятал ее в служебном кабинете. Однако И. видел, куда именно К. спрятал вручен­ную ему взятку, и впоследствии похитил предмет взятки (деньги). И. был признан виновным в совершении кражи.

Таким образом, как ранее, так и в настоящее время существующая уго­ловно-правовая доктрина исходит из того, что преступления против собст­венности имеют место не только в случаях неправомерного завладения имуществом у собственника или иного владельца, но и тогда, когда имуще­ство изымается из преступного владения лица. Впрочем, не все здесь ясно и однозначно.

Во-первых, в случае "хищения похищенного" ущерб собственнику при­чиняется в результате совершения одного преступного действия, связанного с завладением имуществом, а не в результате "совокупных" действий. На самом деле законному владельцу имущества все равно, сколько раз будет похищена уже однажды украденная у него вещь; для него важно, чтобы ее нашли и вернули ему (а у кого именно она - принципиального значения не имеет). А ущерб причиняется тому, кто первоначально похитил имущество у законного владельца (собственника), т.е. незаконному владельцу.

Во-вторых, если следовать буквальному пониманию определения "хи­щение", необходимо отметить: как такового акта завладения имуществом из обладания (фондов) собственника не происходит. Это имущество уже изъя­то у собственника или законного владельца, и во второй раз (и последую­щие случаи) оно уже изымается из незаконного владения иного лица, но не собственника.

В-третьих, обязан ли в данном случае уголовный закон охранять неза­конное владение? По мнению Н.А. Лопашенко, в описанных ситуациях про­исходит посягательство на не собственность, а лишь на имущественные права незаконного приобретателя. Однако как раз в силу того, что имущест­венные права в данной ситуации сами по себе носят незаконный характер, уголовный закон не может их защищать[11]. В самом деле, ущерб здесь причи­няется интересам лица, которые не только не соответствуют закону, но и противоречат ему[12]. А раз так, то в подобных случаях отсутствует объект уголовно-правовой охраны имущественных интересов - основанные на праве собственности правомерные интересы личности.

Впрочем, обосновывая довод о том, что уголовный закон должен охра­нять любое владение (как законное, так и незаконное), В.И. Плохова отме­чает: сегодня невозможно установить четкую границу между владением правомерным и неправомерным, и по этой причине (нечеткости границ) фактическое владение презюмирует его законность (от слова «презумпция», т.е. предполагает его законность), вследствие чего действующий УК РФ должен защищать принадлежность имущества субъекту в любом случае.

Однако разница между охраной имущества, полученного незаконным путем, и имущества, добытого преступным путем, существенна. В том же УК РФ специально выделены составы преступлений, предусматривающие ответственность за хищение огнестрельного оружия, боеприпасов или взрывчатых веществ, наркотических средств, психотропных веществ, радио­активных материалов и т.д.; за приобретение либо сбыт материальных цен­ностей, заведомо добытых преступным путем. То есть в данной ситуации законодатель проводит грань между имуществом, изъятым из оборота или ограниченным в обороте, и имуществом, свободно обращающимся в оборо­те. Почему же тогда для случаев хищения имущества, заведомо добытого преступным путем, не действуют правила-исключения, а фактически закон­ное владение уравнивается с преступным? Вопрос не в том, что уголовное право должно защищать правомерное или неправомерное владение, а в том, что оно сегодня охраняет преступное владение наравне с законным.

В-четвертых, такие действия, безусловно, являются общественно опасными, но вряд ли в подобных ситуациях вред (ущерб) причиняется от­ношениям собственности. Конечно же, совершая подобного рода хищения, лицо стремится завладеть уже ранее похищенным имуществом и поставить себя на место собственника, однако такие противоправные действия не по­рождают отношения собственности и владение похищенным имуществом не может охраняться законом. Здесь следует иметь в виду: реализация своего субъективного права - одно из звеньев в общей системе противоправной деятельности лица. Прибегнув к этому, лицо утрачивает юридические га­рантии, вследствие чего прекращает существовать и само право, некогда ему принадлежащее.

Итак, в настоящее время между содержанием (фактическим обладанием имуществом) и формой (правовым закреплением принадлежности имущест­ва) имеются в некоторых случаях существенные расхождения[13], и теория (как и практика) в этом вопросе до конца непоследовательна.

Данная проблема хорошо просматривается в вопросе квалификации мнимого посредничества, когда лицо предлагает свои посреднические услу­ги, получает от взяткодателя денежные средства или иные ценности якобы для передачи их должностному лицу в качестве взятки, но фактически при­сваивает их.

Так, сотрудниками милиции Минского УВД при попытке перевезти без соответствующих документов на служебном автомобиле "МАН" литовского автотранспортного предприятия лом алюминия, был задержан некто С. У водителя конфисковали груз и сам автомобиль. Узнав о происшедшем, А., прежде работавший в должности майора милиции, предложил С. свою по­мощь по возврату автомашины. В ходе состоявшейся беседы А. предложил С. передать ему для благотворного решения вопроса 3 тыс. долл. США. Од­нако в действительности А. никаких действий по возврату автомашины со­вершать не собирался. После того как преступление было раскрыто, А. был обвинен в совершении мошенничества и подстрекательства к даче взятки.

Прокурорско-следственная практика знает немало случаев совершения мошенничеств в форме мнимого посредничества. При этом возможны сле­дующие ситуации:

инициатива принадлежит мнимому посреднику, уверившему взяткода­теля, что у него есть необходимые связи и контакты с должностным лицом, который склоняет взяткодателя вручить ему материальные ценности якобы для передачи их должностному лицу в виде взятки;

сам взяткодатель, заинтересованный в определенном поведении долж­ностного лица, уговаривает мнимого посредника передать в виде взятки ма­териальные ценности и тот якобы соглашается[14].

Судебная практика однозначно решает вопросы, связанные с квалифи­кацией действий лиц, которые получают от взяткодателя деньги или иные ценности якобы для передачи их должностному лицу в качестве взятки и, не намереваясь этого делать, присваивают их. Такие действия (согласно п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе"; п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26 июня 2003 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве") расце­ниваются как мошенничество, а в случае, если мошенник склонил взяткода­теля к даче взятки, - и как подстрекательство к данному преступлению. Бо­лее того, в ситуации, когда должностное лицо получает материальное воз­награждение якобы за совершение соответствующих действий по службе, которые оно заведомо не может осуществить из-за отсутствия надлежащих

полномочий, при наличии умысла на завладение указанным вознаграждени­ем такого рода действия также следует квалифицировать как мошенничест-

12

ВО .

Литература.

1.  Плохова В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая

обоснованность. СПб., 2003. С. 140-141.

2.  Анашкин Г., Вышинская 3. Уголовно-правовая охрана личной собственности граждан // Советская юсти­ция. 1987. N7. С. 19.

3.  Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 197 - 198.

4.  Кригер Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1974. С. 47 - 48.

5.  Сирота С.И. Преступления против социалистической собственности и борьба с ними. Воронеж, 1968. С. 45 - 46; Матышевский П.С. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в Украинской ССР. Киев, 1972. С. 40; Владимиров В. А. Квалификация похищений личного имущества. М., 1974. С. 32; Владимиров В. А., Ляпунов Ю.И. Социалистическая собственность под охраной закона. М., 1979. С. 24; Тишкевич И.С. Личная собственность граждан под охраной закона: уголовно-правовые аспекты. Минск, 1983. С. 15 - 16.

6.  Винокуров В. Соотношение причинения ущерба и противоправности изъятия как признаков хищения // Уголовное право. 2004. N 3. С. 15-16.

7.  Борзенков Г.Н. Объект преступлений против собственности и интересы потерпевших // Вестник МГУ. Серия "Право". 1983. N4. С. 15.

8.  Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. М., 2005. С. 51.

9.  Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. М., 1974. С. 16.

10. Винокуров В. Соотношение причинения ущерба и противоправности изъятия как признаков хищения // Уголовное право. 2004. N 3. С. 17.

11. Волженкин Б.В. Служебные преступления. М., 2000. С. 251 - 252.

12. Калинкович В. Л. Некоторые вопросы уголовной ответственности за взяточничество // Право Бела­руси. 2003. N22. С. 71; Судовы весшк. 2003. N3. С. 7.

12

Калинкович В.Л. Некоторые вопросы уголовной ответственности за взяточничество II Право Беларуси. 2003. N 22. С. 71; Судовы весшк. 2003. N 3. С. 7.

СЕКЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ НАУК

Князева Наталья Геннадьевна, преподаватель

Агеев К.А., студент

ГОУ СПО «Слободской государственный колледж педагогики и социальных отношений»

г.Слободской

РЕКЛАМНАЯ КАМПАНИЯ ЗАО «КРАСНЫЙ ЯКОРЬ»

Маркетинг - самое молодое направление из комплекса теоретических дисциплин, связанных с бизнесом и управлением.

В последние годы одновременно с возрастанием роли маркетинга уве­личилась роль маркетинговых коммуникаций. По мере насыщения отечест­венного рынка предприятия начинают сталкиваться с появляющимися труд­ностями дифференциации продуктов через качество и цену, обусловленны­ми возрастающими стандартами в изготовлении. В связи с этим актуализи­руется значение отдельных элементов комплекса, продвижения: рекламы, стимулирования сбыта, персональных продаж, связей с общественностью.

По мнению Власовой, формирование спроса и стимулирование сбыта продукции включает целый комплекс мероприятий, который требует четкой работы специалистов по сбыту, торговле, маркетингу и рекламе.

При хорошей организации комплекса ФОССТИС, считает В. А. Алексу - нин, очень эффективен и способствует быстрой и бесперебойной реализации как продовольственных, так и промышленных товаров. При этом возрастает спрос, ускоряется оборачиваемость оборотных средств, укрепляется доверие покупателей к предприятию. Реклама занимает особое место в коммуника­ционной политике, так как призвана решать наиболее сложную и трудно реализуемую маркетинговой деятельности задачу - формировать и стимули­ровать спрос [1].

Реклама - это убеждающее средство информации о товаре или фирме (предприятии), коммерческая пропаганда потребительских свойств товара и достоинств деятельности фирмы, готовящая активного и потенциального покупателя к покупке. Главная задача рекламы - формирование и стимули­рование спроса на товар пропагандируя конкретный товар, реклама содей­ствует его продаже.

Такие авторы, как И.Л. Акулин М. X. Мескова различают следующие виды рекламы: престижная; фирменная; непосредственная; косвенная; од­нородная; неоднородная; вводящая; защитная; корпоративная; предприни­мательская; экспортная.

Как показывает практика Российские фирмы эффективно используют в рекламной деятельности безличные средства рекламной информации: рек­лама в прессе; печатная реклама; экранная реклама; радиореклама; наруж­ная; реклама на транспорте; реклама на месте продажи товаров [2, 3].

Таким образом, реклама в коммуникативной политике предприятия яв­ляется неотъемлемой частью сбыта продукции в целом, что делает предпри­ятие наиболее конкурентно способным.