Православная этика и предпринимательство

 

В отличие от протестантской православная этика никогда не рассматривала богатство как за­слугу за праведность. В соответствии с христианским учением праведное предпринимательство заключается не в щедрых пожертвованиях, а, прежде всего, в честном ведении бизнеса. Суще­ствует много общего между предпринимательством и религиозной деятельностью. Духовное предпринимательство служит не материальному обогащению, а духовному созиданию и приум­ножению.

В известной работе Макса Вебера «Про­тестантская этика и дух капитализма» про­водится глубокий анализ, вскрывающий, каким образом протестантизм оказал влия­ние на формирование капитализма на Запа­де. Он показывает взаимосвязь протестант­ских религиозных ценностей и развития «духа капитализма». Макс Вебер утверж­дал, что в странах, где доминировали проте­стантские религиозные ценности, быстрее и легче утверждались капиталистические отношения. Именно религиозные убежде­ния, религиозная этика предпринимателей явились основными стимулами развития капиталистической экономики[349].

Однако капитализм, капиталистический дух распространялся не только на Западе, но и в России. Происходило это, прежде всего, в старообрядческой среде. Видный исследователь старообрядчества профес­сор В. В. Керов подчеркивает: «Именно на начальном этапе организации российской индустрии одна из религиозных общно­стей - старообрядчество - играла в ее раз­витии роль, не адекватную своему месту в конфессионально-демографической струк­туре Российской империи»[350].

Старообрядчество дало крупнейшие династии российских текстильных фа­брикантов Москвы: Морозовы, Гучковы, Солдатенковы, Хлудовы, Коноваловы, Рах­мановы, Рябушинские, Горбуновы, Шела - путины, Кузнецовы и др. Исследованию роли старообрядчества в развитии пред­принимательства посвящено очень много научных работ[351], которые однозначно гово­рят о его первостепенной роли в становлении капиталистических отношений в России.

По-видимому, это неслучайно. По от­ношению к официальному православию старообрядчество - это тоже реформатор­ство. Это русский протестантизм, попытка изменить дух и букву изначального право­славного вероучения. Впрочем, имеется серьезное отличие от протестантизма, ко­торое заключается в том, что старообрядче­ское реформаторство, в отличие от учений М. Лютера, У. Цвингли или Ж. Кальвина, не являлось преднамеренным, творящимся из тех или иных побуждений, т. е. по че­ловеческой воле. Старообрядчество - это реформаторство, попущенное русскому православию как особый род искушения.

Протестантский дух старообрядцев про­явился не только в обрядовой, духовной, но и в экономической, предпринимательской сфере. Богатство, полученное от предприни­мательской деятельности, воспринималось старообрядцами как данное им в управле­ние Богом, которое они должны оберегать и приумножать в соответствии с евангельской притчей о талантах. В соответствии с такой установкой получалось, что богатство, по­лученное от коммерческой деятельности, самому предпринимателю вроде как и не принадлежало. Предприниматель выступал только как некий управляющий, назначен­ный свыше. В этой идее заложены корни той широкой меценатской деятельности, которую вели предприниматели-старооб­рядцы. Ведь если богатство принадлежит не тебе, а Богу, то ты должен тратить его на богоугодные дела.

Однако не подобные ли убеждения явились основными стимулами про­тестантского капиталистического раз­вития? Поэтому мы и утверждаем, что предпринимательский дух старообрядцев тот же, что и у протестантов европейско­го Запада. Профессор П. Гайденко прямо указывает: «Экономический успех возво­дится протестантской этикой в религиоз­ное призвание»[352].

В протестантизме предпринимательский дух первичен, протестантская вера оправды­вает стремление человека к богатству, поощ­ряет это стремление, утверждая, что предпри­нимательский успех - это «Божья награда».

М. Вебер в своей работе «Протестант­ская этика и дух капитализма» пишет: «Мирская аскеза протестантизма со всей решительностью отвергала непосредствен­ное наслаждение богатством и стремилась сократить потребление, особенно когда оно превращалось в излишества. Вместе с тем она освобождала приобретательство от психологического гнета традиционалист­ской этики, разрывала оковы, ограничивав­шие стремление к наживе, превращая его не только в законное, но и угодное Богу (в указанном выше смысле) занятие»[353].

Такова основа религиозной этики пред­принимателей-протестантов и предпри­нимателей-старообрядцев, которая их еди­нит между собой. В их логике нетрудно заметить искусительную «дьявольскую» идею - идею «избранничества». Продол­жая рассуждения о богатстве, данном Бо­гом в управление, человек, не искушенный в тонкостях богословия, неминуемо прихо­дит к выводу, что Бог неслучайно поручил управлять своими богатствами не кому-то иному, а именно ему. Следовательно, он особый человек, обладатель неких духов­ных качеств, которых нет у других. Он «из­бранник Божий». И чем более развивается его дело, бизнес, чем более богатым он ста­новится, значит, тем более богоугодно по­ступает и праведно живет.

Этим выводом подобная логика не за­канчивается. Живя «в миру», да к тому же занимаясь далеко не духовной деятельно­стью, человек не может не грешить. При этом между совершением греха и нака­занием за него, как известно, нет строгой причинно-следственной и временной за­висимости. Человек же, существующий в осознании своего «избранничества», за­частую долготерпение Божье принимает за наличие у себя особых высших полно­мочий, которые другим не даны и которые позволяют ему нарушать Божественные установления.

Таким образом, идея «избранничества», появляющаяся в умах духовно не подготов­ленных к ней людей, ведет в итоге к вседоз­воленности, к потере контроля над собой и своим поведением в обществе. Законы и правила общежития оказываются писан­ными для толпы, для остальных, но не для так называемого «избранника».

Сразу отметим, что по этому принципу живет сегодня большая часть финансово - предпринимательской и политической эли­ты в России. Богатство и власть, доставши­еся им сравнительно легко и неправедно, воспринимаются ими как закономерное следствие некой «избранности», исключи­тельности, возвышающей их над осталь­ными людьми. Поэтому они и творят без­закония, ибо считают себя выше законов, и людских, и Божественных.

Вот только остается открытым вопрос: а правильно ли они понимают свое «избран­ничество»? Если это награда, то за что? За какие духовные успехи? Да и может ли че­ловек оправдаться своими делами? Или Дух Божий не «дышит, где хочет»? Не говорит ли Христос о том, что «не к праведникам я пришел, но к грешникам»? Что в качестве награды за праведность обещал Христос: земные блага или Царство Небесное?

Истинное православие и предпринима­тельство находятся в иных, более глубоких взаимоотношениях, чем предполагают ре­форматоры церкви - протестанты и старо­обрядцы. Попробуем разобраться в каких.

Вспомним, что в Средние века в христи­анских странах существовал запрет на ссуд­ный процент (или как бы мы сейчас сказали - банковский процент). То есть если хри­стианин одалживал кому-то деньги, то он не имел права взимать за это плату. Кстати, именно поэтому менялами и ростовщиками, то есть первыми банкирами, были в основ­ном евреи, которым не запрещалось брать мзду за пользование деньгами не с иудеев.

Теперь рассмотрим, что вкладывает в свое дело человек, решивший заняться предпринимательской деятельностью? Чем он отличается от просто наемного менед­жера? Предприниматель, кроме собствен­ного труда, вкладывает на собственный страх и риск еще и собственный капитал, ссужает себя сам. Даже в том случае, если предпринимателю удается взять банков­ский кредит, все равно можно говорить о том, что он ссужает себя собственным ка­питалом. Ведь в случае получения кредита у банка в качестве вложенного предприни­мателем капитала выступает залог, который надо предоставить в обеспечение кредита. Предприниматель может и не брать у банка кредит, а использовать для развития сво­его дела собственные накопления. В этом случае он занимается самокредитованием. Даже если залог не материальный, а только договор и поручительство, то и в этом слу­чае можно говорить о самокредитовании. Риск уголовного преследования в случае невозврата кредита и морально-психологи­ческие издержки, связанные с висящим над человеком, как «домоклов меч», долгом, также можно назвать «капиталом». Только не материальным, а введенным в послед­нее десятилетие в научный оборот поняти­ем «человеческого капитала».

Возникает вопрос: зачем предпринима­тель ссужает сам себя капиталом? Не проще ли и безопаснее внести его в финансовые учреждения и получать на него дивиденды?

Кроме всякого рода психологических причин, первая экономическая причина ле­жит в том, что предприниматель надеется

получить на свой капитал максимальную прибыль, гораздо большую, чем он полу­чил бы, ссудив деньги банку. Вторая эконо­мическая причина заключается в том, что он предполагает использовать свой соб­ственный труд так, чтобы получить за него наивысшую плату, гораздо большую, чем он получил бы, будучи наемным работни­ком. Именно в этом заключаются экономи­ческие причины предпринимательства.

Хотя Русская православная церковь счи­тает предпринимательство богоугодным занятием, тем не менее, предприниматель­ство никогда не считалось благородным делом. До революции предприниматели - купцы и фабриканты - стояли на соци­альной лестнице ниже, чем дворянство, из которого происходили офицеры и государ­ственные чиновники.

В наше время выше предпринимателей также стоят политики и многочисленные государственные чиновники, особенно из карательно-контролирующих органов, но есть отличия. Сегодня в обывательском со­знании даже певцы и артисты восприни­маются в социальном аспекте выше, чем предприниматели. Впрочем, это не говорит о том, что статус предпринимателей за­нижен. Скорее о том, что статус актеров и певичек явно завышен. Еще в начале XIX века лицедейство Церковью осужда­лось и актеров даже запрещалось хоронить в церковной ограде.

Русский предприниматель, воспитанный в духе православной, а не протестантской этики, как правило, прекрасно осознавал неправедность происхождения своих капи­талов. Русские капиталы как ранее, так и сегодня накапливались через ложь, обман и несправедливое присвоение сверхприбы­лей, получаемых от сговора, протекциониз­ма и монополизации тех или иных отраслей.

Вопрос: может ли предпринимательское богатство накапливаться праведно?

Теоретически - может. В том случае, когда предприниматель ведет свою дея­тельность праведно, т.е. в соответствии с христианским учением об исполнении только того, что должно. Это учение иллю­стрирует сюжет с мытарями, которые обра­тились к Иоанну Крестителю с вопросом о том, что им делать. Он же отвечал им: «Ни­чего не требуйте более определенного вам» [Лук. 3, 12-13]. Таким образом, праведное предпринимательство заключается не в широком меценатстве и щедрых пожерт­вованиях (хотя они не возбраняются), но, прежде всего, в честном ведении бизнеса, невзимании большей платы за свои услуги или товары, чем обошлось их производство и нормальная прибыль. В производстве качественных товаров и услуг, без какого - либо обмана их потребителей.

 

Вообще вопрос о праведном ведении бизнеса - это одна из сложных богослов­ских проблем, которая требует специаль­ного изучения. Основной мотив этой темы: православный предприниматель не должен заниматься видами деятельности, способ­ствующими греху, т. е. нарушению Боже­ственных Заповедей.

Например, изготовление и распростра­нение оружия, наркотиков - это нарушение шестой заповеди «не убий», порнографии - седьмой заповеди «не прелюбодействуй». Но это то, что лежит «на поверхности». Например, изготовление сувениров - не со­всем безобидный бизнес, поскольку это мо­гут быть изображения домовёнков, подков на счастье и т. п., а это нарушение второй заповеди «не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху и что в воде ниже земли» (Исх. 20, 4). Даже из­готовление и распространение сувенирных Дедов Морозов и Снегурочек, их костюмов или переодевание в этих народных лю­бимцев не вполне безобидно и связано со святочными ритуалами[354], пришедшими из языческих культов. Западный Санта-Клаус в этом отношении гораздо более безопасен, ведь это не кто иной, как Святой Николай Чудотворец. А вот кто такой Дед Мороз, у которого родители сызмальства учат детей выпрашивать подарки?

Очень аккуратно следует работать пра­вославному предпринимателю в таких сфе­рах как производство и продажа продуктов питания и лекарств. В этих видах деятель­ности предприниматель всегда находится в ситуации, когда ему обмануть потреби­теля, пусть даже изящно и по закону, го­раздо проще, чем не обмануть. Не все, что законно, - правдиво и честно. Например, по закону о приватизации у подавляющего числа россиян отняли почти всю собствен­ность на средства производства.

Те, кто занимаются рекламной деятель­ностью и мерчандайзингом, и вовсе на­прямую связаны с искусством обмана, за­вуалированным наукообразным термином «психологические особенности и предпо­чтения клиентов». А любые формы обмана в материальной сфере - это не что иное, как нарушение восьмой заповеди «не кради».

Например, предпринимательская дея­тельность должна носить производитель­ный, а не паразитарный характер (т. е. ког­да тем или иным путем монополизируется право на занятие какой-либо деятельно­стью. Например, право на утилизацию от­ходов, право на обслуживание систем по­жарной безопасности и т. п.).

Сложным является вопрос о занятии фи­нансовыми операциями и банковской дея­тельностью. Здесь однозначно можно гово­рить о том, что доход, полученный от игры на бирже, от спекуляций ценными бумагами, и ссуживание денег под завышенный процент - это неправедный доход. Однако банковские услуги - это гораздо более широкая деятель­ность, чем ссуживание денег. Это ведение счетов, денежные переводы и т. п. Думает­ся, что разумное авансирование тоже может быть деятельно полезным, а потому правед­ным, если при этом взимается разумный про­цент, обеспечивающий именно трудозатраты банка, а не прирост капиталов.

Еще один вопрос: являются ли щедрые пожертвования предпринимателей свиде­тельством их праведности? На наш взгляд, далеко не всегда. Поясним.

Русское меценатство, как правило, связа­но с утилитарными целями - мирскими или духовными. В дореволюционной России в мирских целях делали большие пожерт­вования, чтобы перейти из одного разряда купеческой гильдии в другой, а то и вовсе заработать себе дворянский титул. Нынеш­ние крупные бизнесмены часто жертвуют по указанию высоких государственных чиновников в тех случаях, когда на те или иные важные общественные проекты или мероприятия законом не предусмотрено фи­нансирование из бюджета. За это их меньше проверяют, и они получают госзаказы.

Духовные утилитарные цели меценат­ства русских православных предпринимате­лей лежат в стремлении оправдаться перед Богом за неправедное нажитое и используе­мое богатство.

В этом кроется основное отличие право­славной этики от протестантской. Право­славная этика никогда богатство не рассма­тривала как заслугу за праведность. Скорее наоборот. Почитались бедность и скром­ность. Святыми объявлялись юродивые, а не бизнесмены. В Евангелии от Матфея пря­мо сказано: «Никто не может служить двум господам... Не можете служить Богу и ма­моне» [Мат. 6, 24]. И еще: «.Трудно бога­тому войти в Царство Небесное; ... Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, не­жели богатому войти в Царство Небесное» [Мат. 19, 23-24].

Что касается пожертвований, то в Церкви с древних времен на эти цели была опреде­лена десятина с дохода. Если предпринима­тель жертвует больше, это свидетельствует о том, что у него имеется денежный избы­ток, который, вероятно, заработан им не­праведно. Не обязательно неправедно, но в реальности, за редким исключением, как правило, неправедно.

Поэтому более правильно и богоугодно не взимать излишнюю плату за свою работу и по­жертвовать меньше, чем жертвовать избыток, полученный неправедно. В Евангелии от Луки так рассказывается о размере пожертвования:

«Взглянув же, Он увидел богатых, клавших дары свои в сокровищницу; Увидел так же и бедную вдову, положившую туда две лепты,

И сказал: истинно говорю вам, что эта бед­ная вдова больше всех положила;

Ибо все те от избытка своего положи­ли в дар Богу, а она от скудости своей по­ложила все пропитание свое, какое имела» [Лук. 1, 1-4].

По христианскому учению всё, что есть у человека, в том числе у предпринимате­ля, - это от Бога, Богом данное. Если пред­приниматель решает получить избыточный доход, пусть даже и с благими целями, что­бы пустить его на благое дело, на пожерт­вования, то он тем самым как бы принима­ет решение за Бога. А это уже величайший грех гордыни.

Конечно, трудно определить в предпри­нимательской деятельности норму «пра­ведного дохода», но возможно. По нашему мнению, праведный доход можно рассчи­тывать по тем методикам, по которым в советские времена исчислялась норма при­были в той или иной отрасли народного хо­зяйства.

Гораздо труднее честно конкурировать с нечестными предпринимателями и при этом не «прогореть» и не лишиться своего бизнеса вовсе.

Поставим еще один вопрос: существу­ет ли нечто общее между предпринима­тельством и религиозной деятельностью? Между бизнесменами и священством? Не просто некие точки соприкосновения, а именно нечто их объединяющее и, быть может, роднящее?

Да, существует! Это предмет их деятельно­сти. И у предпринимателей, и у священнослу­жителей деятельность лежит на переднем крае борьбы между добром и злом, между боже­ственным и демоническим. И те, и другие по­стоянно искушаемы темным миром, более под­вержены нападкам страстей, чем люди иных профессий, ежечасно сталкиваются с изощрен­ной возможностью совершения греха, совер­шают его и переживают о свершенном.

Следует воздерживаться от утвержде­ния, что священнослужители лучше, чем предприниматели, справляются с грехом и одерживают побед больше в этой бес­конечной борьбе. В лагере и тех, и других присутствуют люди разных духовных сил и закалки. Но есть то особенное, что можно утверждать, говоря о сходстве предприни­мательства и священства.

1.  Это предприимчивость священнос­лужителей (по-разному проявляющаяся). Предпринимательская жилка просто необ­ходима служителям церкви. Иначе как бы церковь, отделенная от государства, вос­станавливала и строила храмы, содержала свой немалый штат.

2.  Практически все предприниматели, с которыми автору довелось встречаться, были людьми религиозными. Однако не все из них имели православную веру. И это понятно - православие неудобно для пред­принимателей, слишком тесное, много в нем правил и ограничений, которые испол­нять и не хочется, и тяжело.

Глубокое исповедание православия тя­жело сочетается с предпринимательством, ибо, как было показано, дух капитализма плохо совмещается с этикой православия. Перед предпринимателем, вставшим на путь духовного восхождения, неминуемо встанет выбор, кем быть: оставаться пред­принимателем и в упорной борьбе преодо­левать мирские страсти и искушения или отказаться от мирской суеты, избрав путь духовного подвижничества. Но последнее дано не каждому.

В качестве первого примера духовно­го предпринимателя может служить об­раз апостола Павла, усилиями которого и была организована христианская церковь. Он сочетал в себе дух предприимчивости и глубокой веры. Его предприниматель­ство служило не материальному обогаще­нию, а духовному созиданию и приумно­жению. Вероятно, в этом и заключается основа православной этики предпринима­тельства.

Компоненты окружающей природной среды - не «вещь» и не «имущество».