Последняя глава романа «Отцы и дети»

 

Треть эпилога занимают картины природы, которые, как обычно у Тургенева, гармонируют с чувствами и переживаниями героев или оттеняют их. Природа как бы становится главным действующим лицом в нравственно-психологической ситуации, в которой оказываются герои в эпилоге. Перед тем как нарисовать небольшое сельское кладбище и одинокую могилу Базарова, Тургенев с переменной иронией рассказывает о дальнейшей судьбе героев: Одинцовой, которая доживет со своим мужем, "пожалуй, до счастья... пожалуй, до любви"; в том же ключе сообщается и о княжне Х...ой, забытой "в самый день ее смерти", и о Петре, совсем окоченевшем "от глупости и важности". "Немножко грустно и, в сущности, очень хорошо" описаны семейная идиллия Кирсановых - отца и сына - и счастливое материнство Фенечки и Катерины Сергеевны. В жизни Павла Петровича за границей видится трагическое одиночество: "жить ему тяжело...

тяжелей, чем он сам подозревает... Стоит взглянуть на него в русской церкви, когда, прислонясь в сторонке к стене, он задумывается и долго не шевелится, горько стиснув губы, потом вдруг опомнится и начнет почти незаметно креститься..." Мягкий юмор, с которым повествует Тургенев о своих героях, сменяется резкой иронией и даже сарказмом, когда он пишет о дальнейшей судьбе "последователей Базарова" - Ситникове и Кукшиной.

 

Здесь и в авторской речи сатирически звучит слово "ирония": "Говорят его (Ситникова. - Сост.

) кто-то, недавно побил, но он в долгу не остался: в одной темной статейке, тиснутой в одном темном журнальце, он намекнул, что побивший его - трус. Он называет это иронией..." Но могила Базарова описана торжественно, грустно и величественно; Тургенев, прощаясь со своими героями, еще раз отчетливо выразил свое к ним отношение - и отношение к Базарову, которое точно описал критик Н.

Н. Страхов: "Как бы то ни было, Базаров все-таки побежден; побежден не лицами и не случайностями жизни, но самою идеею этой жизни. Такая идеальная победа над ним возможна была только при условии, чтобы ему была отдана всевозможная справедливость... Иначе в самой победе не было бы силы и значения".