Подземный ход в Кремль — Часть 10

 

Здесь тоже оказалось много старинных фундаментов, деревянных сооружений, колодцев, и ведь на краю площади, где старое здание университета, находился Опричный замок, на воротах которого был изображен лев с зеркальными глазами и где вздымались на башнях черные двуглавые орлы. Интересно, нарисует электричество эту «Лубянку Грозного»? Близко к названному району площади недавно приступил к работе Юрий Анатольевич Михайлов: кочует тележка с талгаром-регистратором, а помощники Юрия Анатольевича простукивают площадь молотами, посылают импульсы вглубь, и при этом раздается иногда по радиосвязи команда Юрия Анатольевича от талгара — молотобойцам: «Еще один удар! Еще! Сильнее! Ну же, ба-баах!» Вообще-то Юрий Анатольевич Михайлов скоро пригонит пневматический молот, уж он-то наверняка достучится, добахается «до Грозного». Я рассказал об Опричном замке Юрию Анатольевичу, когда помогал перекатывать тележку с регистратором на очередную цифру-отметку, проставленную на асфальте белой краской, и протягивать провода к сейсмоприемникам, что напомнило мне дни военной службы, когда бегал с тяжелой катушкой с телефонным проводом: наводил связь между ротным и батальонным командирами.

Только тот военный провод надо было специальным шестом по возможности еще закидывать и на ветви деревьев и вообще всячески маскировать, а этот просто стелился по гладкому городскому асфальту. Почему-то меня теперь все чаще настигают воспоминания о неокрепших парнях военных лет. И большой выем грунта, который произведен на Манежной площади, где лопаточками и скребками ведут тихую работу археологи, напоминает мне ту воронку от немецкой бомбы, которую описал в дневнике погибший на войне мальчик-солдат Лева Федотов и которую примерно на этом месте на Манежной площади он разглядывал, потрясенный, что немцы едва не угодили в Кремль. На стене фромовского особнячка в рабочей комнате кнопками аккуратно приколот цветной поперечный разрез места, но уже неподалеку от Лубянки.

Тут различного вида красные, зеленые, желтые квадратики, прямоугольнички, которые насыщают культурный слой, а потом рисунок погружается в более ровный красный цвет — коренные породы, уже не имеющие «культуры». Особые уплотнения и наличие мелких красных, зеленых, желтых квадратиков, прямоугольничков показывают глубокий «колодец». Я уже научился элементарно прочитывать как плоскостные, так и поперечные рисунки. Безмерно увлекательно, просто геологические детективы. Анатоль Франс оставил нам слова: «То, в чем нет загадочности, лишено очарования». А это Гёте: «Лучшее, что нам дает история, — возбуждаемый ею энтузиазм». Достаю пластиковый пакет, который принес с собой, извлекаю из него чертеж Малютинского подземного хода вплоть до Кремля, фотографии церкви Николы и наших с Артемом камней с текстами, раскладываю на столе.

Татьяну Николаевну Костюкову, к сожалению, вызвали на совещание, и она пока не увидит эти фотодокументы, но все равно без нее никакой экспедиции на Берсеневку не состоится. Появляется Александр Зайцев, он начальник отделения «Фрома», а с ним и Юрий Анатольевич Михайлов, он ведущий геофизик. Если Александр в джинсовом костюме, Юрий, как всегда, в пиджаке и при галстуке, но это вовсе ничего не значит, он такой же азартно-романтический человек, как и Александр, и готов в пиджаке и при галстуке принять участие в любой подземной «авантюре». Я в этом убедился, когда мы с ним беседовали на Манежной площади и я рассказывал об Опричном замке.

На площади я тогда проработал несколько часов: идет георазведка под большое, намечающееся здесь строительство, связанное с «глубинами земли». Я уже как фромовец осваивался с техникой. Выяснил, что можно прорубать отверстия в предполагаемые пустоты, запускать туда видеокамеру и демонстрировать на экране содержимое пустот. Интересно, сгодится подобное для Берсеневки, для наших «черных ящиков»? Можно запускать на длинной штанге и фотокамеру со вспышкой с дистанционным управлением. Представьте себе, Артем сам такую систему изготовил: фотокамеру со вспышкой запрятал в банку из-под импортных сосисок, потому что импортная банка длинная — в нее и поместилось, и она легко проходила даже в обычную, небольшого диаметра буровую скважину.Александр и Юрий оба разглядывают разложенные мною фотографии, и постепенно их внимание полностью переключается на чертеж предполагаемого Малютинского тоннеля в Кремль.

Им ничего не надо объяснять. Тем более Александр месяца два тому назад встречался и с Владимиром Куйбышевым, с которым я не раз бродил по этим местам. Появился и Артем с неразлучной фотосумой, именно сумой, а не сумкой через плечо, потому что шитой-перешитой-перештопаной. Он среди фромовцев свой человек — и подручный геолог, и археолог, и просто землекоп (армию недаром отслужил в стройбате), ну и, конечно, фотограф, который снимает нужные рабочие моменты.

С появлением Артема завязывается деловой и уже конкретный разговор: когда именно Юрий Анатольевич и Александр Сергеевич прибудут с аппаратурой к нам? Не выдерживаю, спрашиваю Сашу: — Как будет выглядеть подземный ход на электрическом рисунке, если обнаружим? — Линией ориентирования, а на поперечном разрезе — заячьи уши. Непонимающе гляжу на Александра. Тогда он на листке рисует уши, вполне заячьи, но только покороче и пошире. — Как узнать, что ход идет под рекой?

 

— продолжаю я пытать Александра и Юрия. — Достанем лодочку,— говорит Юрий Анатольевич (так и сказал — лодочку),— погрузим аппаратуру и потихонечку поплывем себе. Электроразведка на воде. Лучше всего делать в мае, будет достаточно тепло. — Электрический импульс сквозь Москву-реку,— уже как бы со знанием дела произношу я. — Получим рисуночек,— подтверждает Юрий Анатольевич.

— Надо вдоль всего Кремля проплыть,— тут же предлагает Артем. — Проплывем и вдоль всего Кремля. Проверим, что там. — Но тоннель, конечно же, мощно чем-нибудь заделан! — спохватываюсь я.— Как же будет на рисунке? — Так и будет, что заделан. — А чем заделан, можно понять? — Попытаемся.

— Края его, значит, будут ориентированы? — Будут, — успокаивает он меня.— Изолинией. — И сундуки с золотом будут вычерчены...

— не выдерживает Артем и опять смеется. И мы опять все смеемся. — А что,— продолжает Артем. — Нашли же сейчас на Манежной площади клад! — Нашли,— кивает Александр Зайцев. — Что?

Настоящий клад? — загораюсь я. — Да. Серебряную утварь, монеты. И слюдяное оконце, что ли, датируемое пятнадцатым веком. Но сам не видел.

— Это период Ивана III — дедушки Ивана Грозного! — восклицаю я.— Женат был на Софье Палеолог. — Кажись, да, на этой бабушке, — шутливо кивает Александр. — Она-то впервые и привезла в Россию ценные книги, собрание которых потом пополнял Грозный. — Доберемся и до библиотеки, — бодро заявляет Артем. — Где-нибудь в подземелье, в «черном ящике».

Очередном... — Значит, отправимся на Берсеневку! — Окончательно договоримся с Татьяной Николаевной: она главная хозяйка. Энтузиазм возбужден — и это, конечно, лучшее, что нам дает история... После 19-го подъезда встал на капитальный ремонт 1-й подъезд со своим комендантским двориком. Тревожная тьма окутала его изношенные лестницы, в пустых, темных многокомнатных квартирах и на застекленных террасах, предназначенных в прошлом под зимние сады,— стуки, скрипы, шорохи...