Перспективы развития стран БРИК в условиях усиления волны нового

Категорию «страны BRIC» ввела в употребление в зарубежной экономической литературе экспертная группа международного инвестиционного банка Goldman Sachs в статье «Строительство более

эффективных кирпичей46 глобальной экономики», опубликованной в периодическом издании этого банка «Глобальная Экономика» 30 ноября

2001 года. Под данной категорией стали понимать группировку соответствующих государств - Бразилии, России, Индии и Китая. Через два года появилось исследование «Мечтая вместе с BRIC-странами: Путь в 2050

год»47; в котором банк Goldman Sachs сопоставил потенциал роста стран БРИК с потенциалом стран «Большой Шестёрки» (США, Японии, Германии, Великобритании, Франции и Италии) и спрогнозировал, что к 2050 году страны БРИК станут лидерами в глобальной экономике. Впоследствии в книге «Страны БРИК и за их пределами» (ноябрь 2007 года) Goldman Sachs пересмотрел свою позицию и указал, что уже к 2035 году совокупный ВВП этих стран превысит общий ВВП «Большой Семёрки» (указанные страны «Большой Шестёрки» плюс Канада)48

С начала XXI века роль стран БРИК и их влияние на мировую экономику становятся всё более ощутимыми. С 1993 года доля стран БРИК в

мировой торговле с 5,7%49 увеличилась более чем в два раза, составив на

конец 2006 года 12,05%50. Темпы экономического роста стран БРИК в течение 1999-2006 гг. являются одними из самых быстрых среди развивающихся стран и превосходят темпы роста развитых. Бесспорный лидер среди стран БРИК - Китай, среднегодовой темп роста которого в 1999­2006 гг. составляет 9,375%, далее следуют Индия (6,775%), Россия (6,725%) и Бразилия (2,75%)51. На конец 2006 года на страны БРИК приходилось 18,8%52 прироста мировой экономики. При условии, что четыре страны и дальше будут иметь стабильные макроэкономические показатели и проводить политику, ориентированную на экономический рост, а также необходимые структурные реформы, эта доля в ближайшие годы может серьёзно возрасти и приблизиться к доле участия стран «Большой Семёрки» в приросте мирового ВВП, которая в 2006 году составила 28,52%53.

Экономический подъём стран БРИК можно объяснить с помощью различных как политических, так и экономических факторов. Так, для Китая и России основное значение имел переход от плановой к рыночной экономике. К тому же, все страны БРИК открыли свои рынки для внешнего мира, в чём больше всех преуспел Китай, который как во время переговоров о вступлении в ВТО, так и после присоединения к этой организации в 2001 году значительно уменьшил свои торговые барьеры. В 2006 году величина средних импортных пошлин в Китае составляла 9,9%, в России - 11,4%, Бразилии - 12,3%, Индии - 19,2%И

Улучшенные условия среды также оказали положительное влияние на инвестиционный климат, что выразилось в увеличении притока прямых инвестиций в страны БРИК. Лидером по привлечению ПИИ является Китай, объём накопленных зарубежных инвестиций которого на конец 2006 года составил 1,055 трлн USD (данный показатель включает величины накопленных ПИИ Гонконга, Макао и Тайваня)^ за ним следуют: Бразилия - 221,9 млрд USD, Россия - 197,7 млрд USD и Индия - 50,7 млрд USD56. Одним из главных факторов привлекательности стран БРИК выступает величина их внутренних рынков. 40% населения земного шара проживают в настоящее время в этих странах. По данным 2006 года Китай и Индия с населением 1,3 и 1,1 миллиарда жителей, соответственно, значительно возвышаются над двумя другими странами (Бразилия - 189 млн, Россия - 142 млн)57 В то время как в Бразилии и Индии ежегодный темп прироста населения всё ещё составляет свыше 1%, то численность населения в Китае в результате социальной политики «одного ребёнка» стабилизируется. В России с 2007 года после десяти лет отрицательного естественного прироста отметилась некоторая тенденция к положительной динамике^.

Приток ПИИ в страны БРИК может увеличиться при сохранении и повышении уровня политической и социально-экономической стабильности этих стран, т.е. при создании благоприятного инвестиционного климата. В настоящее время страны БРИК уже входят в первую десятку по Индексу доверия прямых иностранных инвестиций, данные по которому ежегодно публикуются Советом по глобальной предпринимательской политике А.Т. Kearney. В соответствии с этим индексом по шкале от 0 до 3 высшим уровнем доверия иностранных инвесторов пользуется Китай (2,21), за ним следуют: Индия (2,09), США (1,86). Бразилия занимает в этом списке 6-е

место (1,78), а Россия - 9-е место (1,70)59.

Однако несмотря на стабильный рост притока иностранных инвестиций в страны БРИК, совокупный объём накопленных ими инвестиций на конец 2006 (1,525 трлн USD) всё ещё более чем в 3 раза меньше величины накопленных ПИИ в странах «Большой Семёрки» (4,997 трлн USD). Кроме того, совокупный масштаб инвестиционной экспансии стран БРИК по накопленному объёму собственных ПИИ за рубежом (1,133 трлн USD) также в 6,4 раза меньше накопленных ПИИ, осуществлённых

странами «Большой Семёрки» за свои пределы (7,23 трлн USD)60.

Тем не менее, даже такая экспансия капиталов из стран БРИК уже сегодня заставляет развитые страны и, прежде всего, страны «Большой

Семёрки» предпринимать различные меры по ограничению корпорациям БРИК доступа на свои национальные рынки и занимаемые ими рынки во многих странах мира. Это означает, что страны БРИК превращаются в конкурентов, способных отвоёвывать сегменты и ниши рынков, в которых на протяжении многих лет господствуют транснациональные корпорации развитых, постиндустриальных стран. Одной из мер ограничения, предпринимаемых странами G7 в отношении стран БРИК, становится волна нового протекционизма, тенденции к которому стали проявляться с 2006 года.

В первую очередь, данная тенденция охватила Соединённые Штаты, Европу и Японию относительно нового торгового протекционизма. Эта тенденция проявляется в стремлении сохранить этими странами свой доминирующий статус в глобальной экономической конкуренции в соответствии с уже сложившимися социально-экономическими характеристиками указанных стран в условиях экономической глобализации. Под социально-экономическими характеристиками развитых стран понимается достигнутый уровень доходов на душу населения, свободная конвертируемость валют, наличие всемирно известных брэндов - всё то, чем к настоящему времени ещё не располагают страны БРИК. Новый торговый протекционизм - это новая форма глобального экономического соперничества в современном мире, которая, в частности, оказывает негативное воздействие на рост внешней торговли Китая. За последние одиннадцать лет Китай стал объектом №1 в мире по антидемпинговым

расследованиям, теряя от этого ежегодно 30-40 млрд USD^l.

На волне интенсификации экономической глобализации и многосторонней торговой системы в начале XXI века тарифные и другие традиционные средства торгового протекционизма ослабили своё влияние. Между тем происходят сдвиги в международном отраслевом разделении труда и в конкурентном потенциале между нациями и регионами, учитывая потоки капиталов и технологий. В таких условиях многие развитые страны прибегают к «новому торговому протекционизму», чтобы неявным, имплицитным образом защищать национального производителя от конкуренции со стороны внешних соперников в многосторонней мировой торговой системе.

«Новый торговый протекционизм» имеет несколько характерных

черт:

1)  функционирование по правилам «легитимного» традиционного торгового протекционизма в рамках пространства многосторонней торговой системы, включая такие меры, как антидемпинг или антисубсидирование;

2)  введение различных видов новых «торговых барьеров» посредством укрепления первоначальных преимуществ экономических сообществ развитых стран, использующих в своих интересах недостатки развивающихся стран, включая технический торговый барьер (правила и стандарты, регулирующие продажу продуктов на национальных рынках и имеющие своей целью корректировку признаков рыночной недостаточности, которая вызывается внешними эффектами, экстерналиями, возникающими

от производства, распределения и потребления этих товаров)62; торговый барьер по техническим критериям (несоответствие продукции установленным техническим характеристикам по уровню шумов от транспортных средств), барьер по критериям экологической торговли, барьер по правам интеллектуальной собственности (при выявлении фактов нарушения компанией - экспортёром прав интеллектуальной собственности принимающей страны) и барьер по стоимости рабочей силы, которая произвела конкретный продукт;

^www.ers. usda.gov/publications/tb1876/tb 1876b.pdf

3)  расширение масштаба торгового протекционизма, который охватывает не только фрахтовую торговлю, но и торговлю услугами, финансы, процентные ставки, права интеллектуальной собственности и другие сферы;

4)  монополистическая защита технологий ядра, например, введение односторонних торговых санкций, которые Соединённые Штаты относят к своей «специальной 301-ой резолюции», позволяющей им прямо противодействовать мировым торговым правилам, резолюциям и торговым законам других стран.

В качестве противодействующего течения в экономической глобализации новый торговый протекционизм может расшатать многостороннюю торговую систему при появлении непредвиденных последствий и большого количества экономических факторов в мировой экономике, которые будут препятствовать сбалансированному глобальному социально-экономическому развитию. Чрезмерное использование таких мер также породит множество проблем в самих развитых странах.

В условиях нового торгового протекционизма перед транснациональными корпорациями стран БРИК встаёт проблема адаптироваться к изменяющимся факторам конкурентной среды и разрабатывать стратегии реагирования. Странам БРИК необходимо активнее принимать участие в международных экономических организациях с целью корректировки жёстких правил нового торгового протекционизма. В рамках современной торговой системы и международных резолюций странам БРИК следует подавать жалобы в ВТО и принимать меры, которые позволят частично минимизировать отрицательные эффекты новых ограничений. Таким образом страны БРИК будут осознавать необходимость участвовать в жёсткой конкуренции для выживания. На внутринациональном уровне странам БРИК необходимо оперативно адаптировать своё производство посредством повышения доли отечественного спроса для поддержания экономического развития. Рост спроса и прибыли на продукцию стран БРИК позволит предприятиям приспособиться к изменившейся ситуации сперва на внутренних рынках в рамках конкуренции с иностранными компаниями, а затем на уровне глобальной торговли. Более того, страны БРИК должны стремиться к усовершенствованию технического уровня своих отраслей, учитывая соответствующие международный требования для защиты окружающей среды, и к приобретению большего количества передовых технологий. Поэтому для предприятий стран БРИК и их продукции высокие возможности в условиях экономической конкурентоспособности зависят от выбора товаров клиентами, потребителями, тогда иностранные конкуренты не смогут препятствовать выходу транснациональных корпораций стран БРИК на мировой рынок. Таким образом, отрасли и продукты стран БРИК должны достичь качественно более высокого уровня. Актуальной для стран БРИК становится модель, разработанная Майклом Портером в 1990 году, которая рассматривает достижение корпорациями глобальных конкурентных преимуществ, основываясь на четырёх базовых составляющих, обеспечивающих конкретным странам господство в определённых секторах

глобального рынка^З;

1)  обеспеченность нации такими факторами производства, как квалифицированная рабочая сила или инфраструктура, необходимая для участия во внутриотраслевой конкуренции;

2)  особенности национального спроса на продукты или услуги отрасли;

3)  наличие или отсутствие поставляющих и дополняющих отраслей, которые обладают международной конкурентоспособностью;

4)  условия, влияющие на процесс создания, организации и управления компаниями, и особенности внутренней конкуренции.

Однако тенденция нового протекционизма затрагивает не только сферу международной торговли, но и сферу слияний и поглощений, которые являются одним из самых распространённых способов проникновения на зарубежные рынки. С помощью покупок активов транснациональные корпорации стран БРИК получали право доступа на внутренние национальные рынки развитых стран, где они могли реализовывать свою продукцию, не оплачивая таможенные пошлины и издержки транспортировки. По приобретении зарубежных активов акции компаний стран БРИК также начинали котироваться на крупнейших мировых биржах в Лондоне, Нью-Йорке, Париже, Франкфурте-на-Майне. Но с 2007 года компаниям стран БРИК это право стало получить гораздо сложнее в связи с тем, что сначала в Соединённых Штатах, а затем в Европейском Союзе были значительно ограничены возможности покупки национальных активов иностранными компаниями.

26 июля 2007 года Президент США Джордж Буш подписал поправки к Закону о прямых иностранных инвестициях и национальной безопасности (Foreign Investment and National Security Act, FINSA)64 Данный закон увеличивает количество критериев, по которым должна осуществляться проверка конкретной трансакции. Ключевым критерием становится понятие

«трансакции, осуществляемой под контролем иностранного государства»^. При выяснении факта осуществления такой трансакции Комиссия США по иностранным инвестициям имеет право запретить дальнейший ход её реализации. Сферами национальной безопасности США являются стратегическая инфраструктура и стратегические технологии. Другими критериями, относящимися к национальной безопасности, становятся: воздействие на важные энергетические ресурсы США, рациональность использования других ресурсов и материалов, а также участие государства, корпорации которого планируют покупку активов в США, в области борьбы американского правительства с международным терроризмом. Однако даже если конкретная сделка не затрагивает национальных интересов США в стратегических сферах, срок проверок для всех иностранных компаний устанавливается одинаковый - 95 дней:

1)  в течение первых 30 дней проводится предварительный сбор информации о предполагаемой трансакции, по окончании которого председателю Комитета США по иностранным инвестициям предоставляется письменное уведомление о результатах этого сбора;

2)  в течение следующих 45 дней проводится расследование по возможной угрозе национальной безопасности США, по завершении которого Комитет США по иностранным инвестициям приходит к выводу, осуществляется ли конкретная сделка под контролем иностранного государства;

3)  далее в течение завершающих 20 дней анализ по угрозе национальной безопасности США проводит Центральное Разведывательное Управление.

Временной фактор является одним из основных для компании, приобретающей активы за рубежом, при принятии решения о совершении подобной сделки. Если государственные органы США будут в течение такого длительного времени проверять все трансакции иностранных компаний, то покупка активов может не состояться, а инвестиционные средства, которые зарубежная компания планировала потратить на приобретение активов в США, будут направлены на осуществление аналогичных сделок в других странах. Вследствие этого приток прямых иностранных инвестиций в США неизбежно сократится.

В отличие от нормативного документа Соединённых Штатов его европейский аналог не содержит чётких критериев и сроков в процессе ограничения доступа иностранных компаний на внутренний рынок Европейского Союза.

На протяжении всего своего существования Европейская Комиссия постоянно выдвигала задачи большей открытости и конкуренции на внутренних рынках ЕС и в остальном мире. Вводя ограничения для нескольких секторов, такие, как сельское хозяйство, страхование, государственные услуги здравоохранения и авиация, Комиссия осуществляла экономическую политику, которая приносила выгоду и потребителю, и предпринимателю в странах ЕС. Однако в 2007 году Европейская Комиссия обратилась к протекционистской экономической политике.

В сентябре 2007 года Комиссия опубликовала план, который ужесточил конкуренцию для иностранных компаний в энергетическом секторе ЕС. Данный план, прежде всего, нацелен на предотвращение захвата российской компанией топливно-энергетического комплекса «Газпром» доминирующей позиции на европейском рынке. Более того, в октябре 2007 года, являясь международным участником процесса обеспечения эффективного функционирования свободного перемещения товаров и капиталов в мировой экономике, Европейская Комиссия приняла решение полностью ужесточить сделки иностранных компаний на территории ЕС.

В соответствии с официальным обращением Комиссии по названием «Европейский интерес: Успех в эпоху глобализации» «ЕС обладает исключительным правом использования своего влияния при ведении глобальных переговоров для подтверждения, что открытость - это не односторонняя дорога: политическая ситуация открытости может быть сохранена только в случае, если другие субъекты осуществляют встречные позитивные действия.»66 Эти «позитивные действия» с точки зрения Комиссии требуют, чтобы «третьи страны устанавливали сравнительные уровни открытости для экспортеров и инвесторов                                                                            Более того, иностранным компаниям, желающим функционировать в рамках ЕС, «не будет позволено обходить правила, принятые на внутреннем рынке»68

В целом, новое предложение - это открытый призыв к самой жёсткой форме экономического протекционизма, который ЕС когда-либо вводил в действие. Однако закономерно вытекает несколько причин, в соответствии с которыми данная политика окажет негативное влияние, прежде всего, на экономическое развитие самой Европы.

Во-первых, новая позиция ЕС прямо противоречит букве международных договорённостей в рамках ВТО, регулирующих торговлю. Более того, это предложение окончательно аннулирует Докийский раунд торговых переговоров, что приведёт к полной ликвидации пунктов так называемой Сингапурской агенды, учитывая настойчивость ЕС, чтобы весь мир подчинился внутренним резолюциям ЕС.

Во-вторых, предложения ЕС накладывают бремя подчинения на компании, не зарегистрированные в ЕС, что совершенно не соответствует мерам, применяемым к компаниям из стран-членов ЕС. Так, если Франция будет действовать вопреки определённого договора ЕС, то наказание за такое нарушение не будет распространяться, например, на Credit Agricole. А компания, зарегистрированная в Бомбее, будет оштрафована за операции в ЕС, если Индия не удовлетворит неспецифицированным критериям ЕС в рамках того, что составляет «встречные позитивные действия». Такая система регулирования вводит серьёзный риск в отношении любой компании, находящейся за пределами ЕС, но функционирующей в рамках Европы, что закономерно приведёт к нежеланию со стороны многих компаний осуществлять инвестиции в Европу.

В-третьих, иностранные компании, работающие на территории ЕС уже должны подчиняться внутренним требованиям ЕС в отношении условий труда, безопасности и других требований, направленных на обеспечение безопасности производства и защиты труда, европейских инвесторов и

68 Ibid, р. 5.

потребителей. Новый закон не избежит, например, проблем, относящихся к оплате труда рабочих, занятых в зарубежных компаниях на основе субконтрактов. Однако следует ли иностранной компании, функционирующей на территории ЕС, целиком изменять свою корпоративную структуру, свои отношения с акционерами и поставщиками, находящимися за пределами ЕС, чтобы подстроиться под европейский стандарт? Любое такое решение может привести к росту внутренних трансакционных издержек фирмы.

В-четвёртых, учитывая стремление ЕС удостовериться, что иностранные компании не будут пытаться обходить правила, принятые на внутреннем рынке, комиссия должна пояснить свои действия в отношении следующих пунктов:

1)  если не существует единого свода правил функционирования на рынке ЕС, то как иностранной компании следует выбирать способы подчинения им: полной их совокупности или в соответствии с некоторым правом выбора?;

2)  следует ли иностранной компании полностью сворачивать торговлю в ЕС, если подчинение внутренним правилам ЕС приведёт к юридическому конфликту при осуществлении своей деятельности на территории страны её происхождения?

Как политика ЕС, так и США направлена на защиту национальных экономических интересов и вызвана усилением влияния некоторых развивающихся стран, включая БРИК и страны Персидского Залива, а также увеличением размеров государственных инвестиционных фондов этих стран, которые они накапливают в результате интенсивной внешней торговли (например, Китай) и вследствие роста цен и продаж энергоносителей (это относится к России, Бразилии и странам Персидского Залива). В январе 2008 года величина 29 государственных инвестиционных фондов, исследованных Стефеном Дженом, экономистом международного инвестиционного банка Morgan Stanley, превысила 2,9 трлн USD (см. таблицу 1).

Таблица 1^9

Страна: название фонда

Активы, млрд USD

Год основания

ОАЭ: Инвестиционный орган Абу-Даби

875,0

1976

Норвегия: Государственный пенсионный фонд

380,0

1996

Сингапур: Государственная инвестиционная корпорация

330,0

1981

Фонды Саудовской Аравии

300,0

-

Кувейт: Резервный фонд будущих поколений

250,0

1953

Китай: Китайская инвестиционная корпорация

200,0

2007

Сингапур: Temasek Holdings

159,2

1974

Россия: Резервный фонд

128,4™

2008

Ливия: Нефтяной резервный фонд

50,0

2005

Катар: Инвестиционный орган Катара

50,0

2005

Алжир: Фонд регулирования доходов государства

42,6

2000

США: Долгосрочный корпоративный фонд Аляски

38,0

1976

Россия: Фонд национального благосостояния

32,4[386]

2008

Бруней: Инвестиционный орган Брунея

30,0

1983

Другие

38,4

-

ИТОГО:

2904

-

Из них, связанные с доходами от нефти и газа

2131,2

-

Государственные инвестиционные фонды

Данный список составляет широкий спектр государственных инвестиционных фондов. Крупнейшим фондом является Инвестиционная государственная корпорация Абу-Даби Объединённых Арабских Эмиратов, который оценивается в 875 млрд долларов США. Однако в таблице имеется также Китайская инвестиционная корпорация, которая начала свою деятельность в 2007 году и располагает 200 млрд долларов США, а также

Фонд Аляски, формирующийся на основе доходов, получаемых от добычи минералов, и содержащий 38 млрд долларов США. Россию в этом списке представляют два государственных фонда, которые образовались 1 февраля 2008 года в результате распределения средств Стабилизационного фонда по двум направлениям: резервный фонд, сохранивший функцию Стабилизационного фонда по страхованию российского рынка в случае падения цен на нефть, и фонд будущих поколений, ориентированный на обеспечение софинансирования добровольных пенсионных накоплений граждан России, а также обеспечения сбалансированности бюджета Пенсионного фонда РФ.