ОСОБЕННОСТИ ПЕЙЗАЖА И ЛИРИКЕ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА

...Друг — хорошо; но он умрет, он уйдет как-нибудь, не поспеешь как-нибудь за ним; а природа... И холодная она, и неразговорчивая, и важная, и требовательная, да зато уж это такой друг, которого не потеряешь до смерти, а и умрешь, все в нее же уйдешь. Русская природа, нежная и ласковая, важная и величественная, всегда вдохновляла русских поэтов, и Лермонтов не был исключением. Его восхищала ее красота, гармония, вечное спокойствие.

А человек — это неотъемлемая часть природы, это высшее, мыслящее существо, ищущее единения с вольной природой. Его «мятежная душа просит бури, как будто в бурях есть покой». Уже в этом юношеском стихотворении выразилась дура поэта, одинокая, жаждущая счастья, но не верящая в него, не признающая тихого, спокойного существования. Юноша взрослеет, мужает, но это все та же личность, лишь познавшая новые впечатления, разочарования. Это «гордая душа», способная на великие чувства.

Но мир несовершенен, и чувство глубокой неудовлетворенности не покидает поэта. Сознание своей исключительности в мире, где блаженствует лишь посредственность, вновь и вновь вызывает ощущение горестного одиночества. Этот устойчивый в лирике Лермонтова мотив звучит и в произведениях, на первый взгляд посвященных природе. Но это совершенно особенная природа: в ней все подчинено тем же законам, которые мы видим в человеческом мире.

Там разыгрываются те же драмы, что и среди людей. «Тихонько плачет», покинутый тучкой, одинокий старый утес. Близок лирическому герою Лермонтова и листок, этот вечный странник, оторвавшийся «от ветки родимой» никому не нужный, «не знающий сна и покоя».

Прием одушевления природных явлений — не редкость в поэзии. Но Лермонтов впервые в русской поэзии стал привлекать сравнения из мира природы применительно к человеку: «...он был похож на вечер ясный», — пишет поэт о Демоне.

В поздней лирике поэта природа часто является умиротворенной и умиротворяющей. Она воплощает собою совершенство, гармонию, которая часто противопоставляется дисгармонии в душе человека: «В небесах торжественно и чудно!

Спит земля в сиянье голубом... Что же мне так больно и так трудно?

» Природа может таить опасность, казаться враждебной, как это происходит в поэме «Мцыри»: «И миллионом черных глаз смотрела ночи темнота», героя «палит огонь безжалостного дня». Но все чаще природа манит человека, как родная стихия, близкая его душе: «О, я, как брат, обняться с бурей был бы рад», «глазами тучи я следил, рукою молнии ловил» («Мцыри»). Природа для поэта — это великолепный, прекрасный «божий сад». Лишь она может убаюкать душу, помогает «забыться» поэту, примириться с жизнью. Он желает, «чтоб, вечно зеленея, темный дуб склонялся и шумел» над его изголовьем. И Мцыри высказывает ту же мечту перед смертью: «Ты перенесть меня вели в наш сад, в то место, где цвели акаций белых два куста...

Трава меж ними так густа... » Это поможет ему умереть, примирившись с судьбой, думая о любви: «И с этой мыслью я засну и никого не прокляну». Даже суровый, мрачный и скептически настроенный Печорин способен в редкие минуты почувствовать свет, исходящий от природы: «Воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка.

Весело жить в такой земле!., чего бы, кажется, больше? Зачем тут страсти, желания...» Безусловно, поэту-романтику ближе всего вершины величественных гор, высокие, неприступные звезды, космические глубины, облака, тучи и бури.

Но Лермонтов всматривается и в мельчайшие явления окружающего мира, он любит и «росой обрызганный душистый» ландыш, и «малиновую сливу под сенью сладостной зеленого листка», и «холодный ключ», играющий в овраге. В этих строчках из стихотворения «Когда волнуется желтеющая нива...

» Лермонтов не описывает конкретный пейзаж, а лишь вспоминает все любимые явления природы. И они вызывают минуты умиления, когда мир предстает гармоничным и справедливым, а душа и мир объединяются в одном счастливом порыве. Только благодаря природе он переживает такие мгновения, так как она, в отличие от человеческого мира, являет собою плоды рук творца в неискаженном, чистом виде: Тогда смиряется души моей тревога, Тогда расходятся морщины на челе, — И счастье я могу постигнуть на земле, И в небесах я вижу бога...