НОВАЯ ЭКОНОМИКА: ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И МЕТОДОЛОГИИ

 

Е. Ф. Авдокушин К вопросу о сущности и особенностях «новой экономики»

В процессе интенсивно развивающейся мировой экономики (не столько в количественном отношении, сколько в институциональном плане многообразия форм, методов, механизмов) возникает необходимость выработки адекватных представлений о ее сущностных изменениях, познания особенностей новых элементов современной экономики как национальной, так и мировой[988].

Исследование социально-экономических сдвигов, новых реалий, возникших в последние десятилетия прошлого столетия и продолжающихся качественных сдвигов в начале XXI века, объективно приводит к характеристике ряда сегментов современной экономики, прежде всего, в ряде ведущих стран мира как «новой экономики». Конечно, определение новых черт и особенностей в системе постиндустриальной экономики как «новой экономики» достаточно общо и несколько банально. Оно отражает определенную неспособность современной экономической науки дать адекватную трактовку метаморфозам, происходящим в современной экономике. И хотя следует признать, что отдельные экономисты делают попытки комплексной характеристики явления, тем не менее, общепризнанного его определения пока не выработано. Это связано, прежде всего, со сложностью самого явления, его плотной приближенностью к текущей действительности («лицом к лицу лица не увидать»), его многомерностью и многогранностью.

В отличие, например, от астрономии, где существование того или иного небесного тела, недоступного для данных технических возможностей визуальному наблюдению, вычисляется с помощью математических методов, свидетельствующих о его реальности, с выявлением и адекватной характеристикой элементов «новой экономики» дело обстоит несколько иначе. Исследователи видят, ощущают качественные изменения, наблюдают деятельность многочисленных новых социально-экономических институтов, однако их характеристики, сущностная определенность, конкретное (количественное и качественное) влияние на традиционную экономику остаются малоизученными. В результате само понятие «новой экономики», несмотря на множество его определений, признание его существования остается расплывчатым, фрагментарным.

Некоторые определения «новой экономики» Имеющиеся представления о «новой экономике» довольно разнообразны. Как правило, под «новой экономикой» («неоэкономикой») подразумеваются те отрасли, сферы, сегменты экономики, где производство и реализация товаров и услуг осуществляются с применением информационно-коммуникационных технологий, либо эти технологии оказывают заметное трансформационное влияние на развитие каких-либо отраслей и видов деятельности. Часто новую экономику отождествляют лишь с развитием, главным образом, фондового рынка с упором на динамику акций компаний, функционирующих в сфере высоких, новейших технологий. Для многих специалистов «новая экономика» - это, в основном, пространство Интернет, его механизмы и возможности в осуществлении бизнеса, вся инфраструктура, обеспечивающая его существование и развитие, а также иные сегменты телекоммуникационного сектора. При этом «новая экономика» для многих специалистов становится синонимом понятия «сеть», т. е. интернет-экономика. Различные подходы в определении «новой экономики» в целом можно объединить в одном: они вращаются вокруг информационно-коммуникационных технологий и, прежде всего, Интернета. При этом опираются, как правило, на национальные реалии, не уделяя должного внимания интернационализированному качеству «новой экономики». Между тем именно интернационализированный, глобальный аспект «новой экономики» делает ее по-настоящему качественно новой. В противном случае «новая экономика» может быть сведена к последствиям использования «гиперболоида инженера Гарина» или даже «парку Юрского периода».

Значительная часть экономистов рассматривает «новую экономику» как «экономику знаний». Для них «новая экономика» - это экономика, производящая в возрастающем количестве информацию, знания и основанная на них. Новой ее делают именно информация, знания, технологии, а не какие - либо другие факторы производства.

Несомненно, что все приведенные точки зрения на «новую экономику» имеют свои основания и аргументы. И, видимо, понятие «новой экономики» как «экономики знаний» может быть использовано как одно из существенных определений новой, формирующейся реальности. Однако это определение оставляет в стороне целый ряд существенных характеристик «новой экономики» либо смазывает, затушевывает их.

К подобным комплексным характеристикам «новой экономики», но все же более ухватывающим ее суть, относится определение этого феномена М. Кастельсом. По аналогии с индустриальной экономикой, основанной на вещных, инструментальных, индустриальных производительных силах, М. Кастельс определяет новую экономику (без кавычек) как информациональную экономику, обладающую рядом специфических черт. В частности, для М. Кастельса понятие «сеть» не сводится к «всемирной паутине», а представляет способ организации производства и распределения, «материальную основу культуры в информациональной/глобальной экономике».[989]
Ниже мы вернемся к более подробной характеристике сетевой формы организации и функционирования «новой экономики», а сейчас рассмотрим три основы «новой экономики», которые определяют ее сущность и особенности функционирования.

Три составные части «новой экономики»

В наиболее заметной, значимой, самостоятельной форме «новая экономика» предстает как система экономических отношений, основанная на информационно-коммуникационных технологиях (ИКТ) и, прежде всего, оперирующая в рамках виртуальной среды - в сети Интернет. Помимо хозяйственных отношений, складывающихся в рамках самой Сети, а также по обеспечению ее работы существует ряд коммуникаций, связывающих ее функционирование с традиционной экономикой, при этом с нарастающим реформаторским воздействием на последнюю.

Другим ярким проявлением «новой экономики» является ее финансовая составляющая. Часто она связывается с фондовым рынком, с высоко прибыльным движением фондовых инструментов, как правило, акций высокотехнологичных компаний. Это неоправданно одномерное, плоское, обывательское представление о «новой экономике». В действительности, в ее основе лежит совершенно новое явление, также не получившее адекватного отражения в экономической теории - финансовая экономика. Финансовая экономика является порождением финансового капитала, ставшего двигателем мировой экономики в последней четверти XX века. Финансовая экономика (финансомика) базируется на реальном капитале - прямых инвестициях, но в наиболее заметной форме проявляется в спекулятивных перемещениях капитана, производных финансовых продуктах, интернационализированных финансовых инструментах и др.

Третьей важной формой «новой экономики» и ее сущностью является международное производство. Оно связано с развитием международного разделения труда как традиционного, так и модернизированного, а также новых его форм. Субъектами международного производства выступают, прежде всего, ТНК. Именно они являются «локомотивами» международного производства. Однако было бы упрощением сводить всю деятельность по организации и функционированию международного производства к деятельности ТНК. Значительный объем международного производства приходится на деятельность разного рода субъектов мировой экономики в рамках международной кооперации производства.

Конечно, «новая экономика» не сводится к вышеназванным трем составляющим. Тем более что сами по себе внешне они выглядят самодостаточными и без явных связей друг с другом. В действительности между ними существуют как прямые, так и обратные связи, позволяющие объединить эти три составляющие в единое целое.

Рассмотрим более подробно основные составляющие части «новой экономики».

Информационно-коммуникационные технологии и метатехнологии как полюса экономического роста «новой экономики»

Как известно, проходившие в XVIII-XX вв. промышленные революции сопровождались выдвижением на роль локомотивов роста полюсов роста тех или иных отраслей промышленности. Так, первая промышленная революция выдвинула на эту роль хлопкопрядильную, ткацкую промышленность, вторая - производство электроэнергии, машиностроение, нефтепереработку, химию и нефтехимию. Третья революция представляла «букет» революций: информационной, финансовой, коммуникационной, технологической. В результате третья промышленная революция уже во многом носила характер постиндустриальной, поскольку все более важную роль играли сфера услуг и, прежде всего, ее информационно-коммуникационные финансовые сегменты.

Выдвижение в качестве полюса роста той или иной отрасли или сферы производства и услуг связано:

с появлением возможностей организации массового производства товаров или услуг, достаточно дешевых для массового спроса; с растущим спросом на продукцию отрасли;

с технологическими изменениями в результате научно-технической

революции;

с возможностями передачи технологий.

Все эти возможности появились в последней четверти XX века.

«Новая экономика» основывается на информационно-коммуникационной системе, где знания становятся конституирующим элементом, а потому объектом присвоения. Доступ к знаниям и информации, а также управление ими являются одним из основных источников создания новых материальных ценностей, который становится все более определяющим. Работник на основе широкого использования новейших ИКТ развивает и изменяет навыки к труду, накапливает новые технико-технологические знания, производственный опыт. Овеществленная сила знания Интернет и информационные технологии, охватывающие комплекс взаимосвязанных и взаимозависимых новейших технологий (вычислительная техника, программно-математическое обеспечение, машинные языки и др.), способствуют росту производительных сил «новой экономики», активно развивающейся и воздействующей на традиционную индустриальную экономику.

В конце XX века появилась возможность одновременного многостороннего общения в рамках реального времени людей, находящихся в различных географически удаленных точках. Возможность мгновенной обратной связи, появление глобальных сетей и баз данных способствуют быстрому принятию решений наиболее оптимальным образом. Информационные технологии все сильнее сокращают задержки в принятии решений, приближая нас к «экономике реального времени», предполагают функционирование «предприятий реального времени». Передовые предприятия в постиндустриальных странах ставят задачу «оцифровать» как можно большую часть своего бизнеса. Это означает не только осуществление закупок и продажа в режиме «on-line», но и, что более важно, создание цифровой «нервной системы», которая объединит все хозяйство компании: информационные системы, заводы и сотрудников, а также поставщиков, потребителей товаров. В настоящее время «предприятий реального времени» пока немного. Среди них выделяются такие компании, как Dell, Cisko и другие.

В итоге «новая экономика» предстает как информационная или информациональная экономика. И это, видимо, является на нынешнем этапе наиболее общей характеристикой не только для современного общества, но и соответствующего ему экономического строя. Информационная экономика предстает как такой тип хозяйства, где главным производственным ресурсом становится человек, вооруженный возможностями информационно- коммуникационной системы. Производством, обработкой, распространением информации и производством коммуникационных систем (оборудование и коммуникационные услуги) начинает заниматься преобладающая часть активной рабочей силы.

Итак, широкий доступ к информации, знаниям и технологиям осуществляется посредством активного использования ИКТ, ядром которых является Интернет. Однако производительные силы «новой экономики» этим не исчерпываются. «Новая экономика» включает также другие сферы действия и применения новых и высоких технологий: биотехнологии; микроэлектронику: нанотехно логии; робототехнику;

материаловедение (новые композитные материалы); природоохранные, ресурсосберегающие технологии, экологические

ноу-хау.

Характерно, что, по прогнозам специалистов, предстоящее бурное развитие биотехнологий приведет к гораздо более существенным последствиям для человечества, нежели внедрение Интернет. В постиндустриальных странах все большее развитие получают технологии утилизации отходов, очистки сточных вод, интегрированные технологии защиты окружающей среды. Идет разработка регенеративных, альтернативных видов энергии, технологий экономии энергии и др.

Электронная коммерция

Важной составляющей «новой экономики» является так называемая электронная коммерция. Электронная коммерция (электронный бизнес) включает в себя онлайновые сделки в сфере производства, прямое инвестирование, электронную торговлю (оптовую и розничную), сделки в сфере финансов, маркетинговые услуги, организацию документооборота, поддержание связей с поставщиками и потребителями, программное обеспечение, доступ в Интернет и некоторые другие виды коммерческой деятельности. Фактически электронная коммерция охватывает все сферы производства, торговли, финансов и услуг. География распространения электронной коммерции довольно обширна. Однако наиболее глубокие корни электронная коммерция имеет в постиндустриальных странах. Электронная коммерция обладает значительным количеством характеристик, свойственных организации, поскольку сама организация - это не индивидуальный агент, а совокупность индивидов, объединенных общими целевыми установками, мотивами деятельности и самой деятельностью. Электронная коммерция, основанная на применении новейших информационных и телекоммуникационных технологий, функционирует в рамках задаваемых последними правилами. Таким образом, спецификой электронной коммерции, отличающей ее от традиционных видов коммерции, является «вынужденная коллективность» посредством выхода в Интернет и координации действий множества Интернет-фирм, пользователей услуг Интернет. Кроме того, складывающаяся система правил в электронной коммерции также является достаточно специфическим элементом этого феномена.

Отличительной особенностью электронной коммерции в целом можно считать тесную стыковку проблем, характеризующих внутреннюю и внешнюю среду организации, в том числе связанных с формированием благоприятного рыночного окружения организации. В результате постепенно начинают приобретать четкие очертания границы, разделяющие рынок и организацию, что способствует превращению электронного бизнеса в один из важнейших институтов экономики XXI века и источников экономического роста.

Преимуществом электронной организации бизнеса над его традиционными видами является более высокая способность к адаптации. ИКТ обеспечивают интерактивный и достаточно быстрый обмен коммерческой информацией между участниками той или иной сделки, в процессе которого во многом устраняется состояние неопределенности. В то же время всегда существует возможность отложить на будущее принятие ответственного решения вплоть до получения наиболее полной, точной и достоверной информации об экономическом контрагенте и параметрах заключаемой сделки.

Оперативность передачи, получения, накопления и систематизации информационных данных определяет трансформацию всего электронного бизнеса в направлении «точечной сегментации» мирового рыночного пространства и еще большей его интеграции и рационализации. В целом, электронная организация бизнеса отличается более гибким характером, в то время как традиционные рыночные отношения часто являются необратимыми.

Более высокая степень адаптивности и транзитивности электронного бизнеса существенно расширяет сферу принятия решений его участников и целенаправленного и коммуникативного по своим последствиям воздействия на организацию «гибкого рыночного пространства». В современных условиях такая гибкость имеет как институциональную, так и технологическую природу.

От технических параметров Интернета напрямую зависит электронная коммерция - ее эффективность, динамика, значимость. В процессе электронной коммерции появляются дополнительные возможности для использования интегрированного интеллектуального капитала. Экономика знаний, с одной стороны, обслуживает электронную коммерцию, а с другой - пополняется ее эффективными технологиями.

Следует подчеркнуть, что в настоящее время к собственно «новой экономике» среди различных форм электронной коммерции можно отнести главным образом те онлайновые операции, которые осуществляют прием заказов и их доставку через сеть ограниченной номенклатуры товаров, т.е.

информационные ресурсы, музыку, видеофильмы и т. п., а также ряд видов биржевых сделок, платежи и некоторые другие.

Между тем использование электронных средств связи применялось в мире бизнеса и до широкого использования телефона, телетайпа, телефакса. Применялись и электронные расчетные карточки. Однако с появлением Интернета этот процесс изменился не только количественно, но и качественно. Всемирная сеть превратилась в глобальную коммерческую среду, развиваясь по своим внутренним, вновь формируемым законам, оказывая все возрастающее влияние на традиционную экономику. При этом в одних случаях, срастаясь с традиционной экономикой, Интернет-экономика не теряет своей самоидентификации, наращивает ее потенциал. Новые технологии, основанные на ИКТ (ERP, CRM и др.), также преобразуют традиционные способы организации и управления производством и превращают их уже в нечто новое, отличное от привычных образцов.

Конечно, сущность «новой экономики» ни в коем случае не может быть сведена к сфере и механизмам действия ИКТ, несмотря на их особую значимость как катализаторов ее развития и технико-технологической основы. Вся сила и мощь ИКТ в наиболее полной мере в конце XX века проявилась в результате переплетения движущих сил информационной и финансовой революций. Именно финансовые инновации во многом подпитывали необходимость существенных сдвигов и ускоренного развития ИКТ, их конкретных воплощений и способствовали росту их практической значимости.

Финансомика

Со второй половины XX века активно формируется самостоятельная, интернационализированная (практически оторванная от непосредственного регулирования государством) финансовая сфера, все менее связанная с обслуживанием товародвижения и факторов производства. Уже к концу 80-х гг. операции на международных фондовых рынках более чем на 90% не имели отношения к торговле товарами, услугами и инвестированию (в форме ПИИ) капитала. В течение десятилетий в странах с развитым фондовым рынком считалось нормальным положение, когда суммарная рыночная стоимость в 4-6 раз превышает объем годовой прибыли. Начиная с конца 90-х гг. соотношение между суммарной рыночной стоимостью акций и годовой прибылью у ряда компаний достигла 25-40 раз, а у некоторых компаний оно составляет сотни раз. Например, в США складывается такая ситуация, когда многие компании сектора «новой экономики» из года в год работают с убытком, а курсы их акций растут гораздо быстрее, чем у большинства предприятий «традиционной» экономики. Складывается ситуация, когда курсы акций все чаще зависят не от производственно-финансовых показателей их элементов, а от психологического состояния потенциальных инвесторов.

Возникает особый экономический уклад - финансовая экономика, означающий переход от финансового капитала к финансовой системе - самодостаточной и одновременно активно воздействующей на всю остальную экономику. Характерными чертами финансомики стали:

превращение национальных финансовых рынков в открытые системы, объединенные в единый глобальный финансовый рынок; высокий уровень его ликвидности; огромные объемы сделок финансового рынка; ускорение перемещения капитала в разные географические точки; разнообразие применяемых финансовых инструментов.

Важной чертой финансомики стало, как отмечалось выше, преобладание по стоимостным объемам финансовых рынков над рынками материальных товаров и ресурсов, спекулятивной части мировых финансов над их инвестиционной составляющей. Так, в начале XXI века объем международного рынка облигаций составлял более 50 трлн. долл.,[990] рынка акций - 41,8 трлн. долл. Объем внебиржевого рынка производных финансовых инструментов (ПФИ) (деривативов) на конец 2002 года по данным Банка международных расчетов составил 142 трлн. долл.[991], в то время как весь мировой ВВП в начале XXI в. составлял более 30 трлн. долл.

Следует отметить, что, по мнению одного из известных западных финансистов У. Баффета, который называет деривативы «финансовым оружием массового уничтожения» и «бомбой замедленного действия», именно эти финансовые инструменты могут привести к глобальному кризису. Сегодня биржевой рынок ПФИ - мощная мировая индустрия, которая активно развивается. При этом объемы торгов ПФИ в начале XXI века растут при спаде на других финансовых рынках. Среднедневной оборот рынка составляет порядка 2,3 трлн. долл.

Отрыв финансового рынка от реального сектора создает основу для виртуализации как самих финансов, так и всей экономики. Виртуализация определяется тем, что представления о тех или иных процессах изначально формируются в сознании участников как ожидаемый результат, а затем их действия подчиняются этим ожиданиям. Поскольку ожидаемый результат зависит не только, а иногда не столько от реального сектора, но от настроения участников рынка, степень неопределенности рынка резко возрастает.

Таким образом, финансомика в значительной степени выступает как виртуальная экономика, в которой причинно-следственные связи, присущие реальному сектору, все более ослабевают, а иногда прерываются вообще.

В дополнение к уже отмеченным выше характеристикам финансовой экономики можно добавить следующие важные черты:

глобальный контроль со стороны международной финансовой олигархии над денежными потоками и фиктивным капиталом;

использование глобального кредита посредством аккумулирования в международных финансовых структурах мирового дохода и последующим его использованием на реализацию высокоприбыльных проектов, программ и т. п. Так, например, крупнейшая финансовая компания мира - Citygroup в 2003 г.

получила прибыль - 17,85 млрд. долл. У компании, которая работает почти в 100 странах и имеет активы в 1,2 трлн. долл., основными источниками прибыли стали потребительское кредитование и розничные банковские услуги. В планах компании продолжение активной политики покупки компаний в сегменте розничных банковских услуг в США, Азии, Европе;

взимание глобальной финансовой ренты. Финансовая рента присваивается международной финансовой олигархией посредством регулирования учетной ставки и валютных курсов; использования мировых валют; регулирования системой международных долговых отношений; посредством деятельности международных финансовых центров.

Современный процесс глобализации мировой экономики последовательно расчищает дорогу для использования всех возможностей международного капитала как виртуального, так и реального. Транснационализация инвестиционного капитала - прямые иностранные инвестиции (ПИИ) выступают не просто как вывоз капитала отдельными странами, а как функция глобализации. Процесс транснационализации капитала определяется так, что основные решения по перемещению факторов производства на стадии индустриального общества принимает государство. На этом этапе мировое хозяйство является функцией национальных хозяйств. На стадии постиндустриального развития процесс перемещения факторов производства (капиталов, технологий) все чаще решается на уровне различных частных субъектов мирового хозяйства, вне непосредственного государственного участия. Экономика большинства стран мира становится функцией мировой экономики, национальное хозяйство начинает функционировать как элемент мировой глобальной экономики.

Международное производство

В ходе процессов интернационализации производства и капитала, глобализации мирохозяйственных связей в последней четверти XX века наблюдается поступательное развитие международного производства. К началу XXI века международное производство наряду с интернационализированными финансовыми инструментами становится важнейшей отличительной чертой современной мировой экономики. Вектор интернационализации мирохозяйственных связей начинает перемещаться с реализации торговых приоритетов стран (международная торговля) на производственно-финансовую основу. Именно в международном производстве на практике реализуется тезис о том, что не мировая экономика является функцией от национальных хозяйств, а национальная экономика становится функцией мировой экономики.

Международное производство представляет организуемый из единого центра интернационализированный кооперационный производственный процесс, объединяющий ряд стран и регионов, охватывающий многие тысячи предприятий с миллионами работников. В ходе этого процесса образуется международная собственность на основные факторы производства, формируются многонациональные трудовые и управленческие коллективы. Результатом интернационализированного производства становится международный продукт с высокой степенью стандартизации, унификации, качества и конкурентоспособности. Понятие «национальный продукт» в значительной степени начинает утрачивать свой первоначальный смысл, поскольку этот продукт становится результатом интеграции факторов транснационального производства.

Международное производство базируется как на «старом», традиционном международном разделении труда - специализации различных стран и регионов, определяемом естественно сложившимися преимуществами, так и на «модернизированном» МРТ, которое формируется путем вовлечения в него ряда развивающихся стран с новыми для них функциями в производственном процессе: в первую очередь, за счет создания (привлечения извне) в этих странах (прежде всего, в новоиндустриальных странах) предприятий и производств, некоторых отраслей промышленности (швейной, электрохимической, электронной и др.), связанных с системой тесных производственно-кооперационных отношений с предприятиями крупнейших международных корпораций.

Международные корпорации выносят свои филиалы за рубеж, где изготавливают детали, компоненты, полуфабрикаты. Сборка готовых изделий осуществляется в стране базирования международных корпораций. В настоящее время международные корпорации все более активно переносят сборочные производства в развивающиеся страны. Это дает им ряд преимуществ. Они получают возможность экономить на издержках производства, в частности, транспортных расходах, так как перевозка машин и оборудования, изделий в разобранном виде обходится дешевле. А главнее, что заработная плата работников в развивающихся странах, занятых на производстве, подконтрольном международной корпорации, ниже, чем в стране ее базирования.

Международные корпорации, наращивая свою производственную деятельность за пределами страны базирования, способствуют все большему расширению и углублению специализации производства - от предметной, подетальной, поузловой к технологической. Современное международное производство все больше основывается на технологической специализации, на новейшем МРТ, которое активно использует модель аутсорсинга.

В последнее десятилетие XX века и в начале XXI столетия контрактные (субконтрактные) и подрядные (субподрядные) отношения все чаще используются как элементы механизма, обеспечивающего внешние источники обеспечения основной деятельности компании. Тенденция к контрактации или аутсорсингу становится характерной, прежде всего, для крупных компаний. Однако малый и средний бизнес также становится все более склонным к использованию разного рода услуг сторонних компаний. Внешние источники ресурсов (сырья, материалов, промежуточной продукции, разнообразных компонентов и комплектующих изделий) играют все большую роль в функционировании собственной производственной системы фирмы. Сам аутсорсинг (и обслуживающие его кооперационные и трансфертные цены) представляет собой новую модель внутринационального и международного разделения труда, основанного на технологически обусловленных связях производителей.

Особое внимание следует обратить на внутрикорпорационное, международное разделение труда в рамках международных корпораций. Международное разделение труда в рамках одной ТНК свидетельствует о том, что процесс стихийного МРТ между странами и их производственными субъектами дополняется планомерной организацией разделения труда. Это МРТ осуществляется планомерно внутри корпораций, не выходя за их рамки, не перешагивая государственные границы. МРТ, будучи интернациональным по форме, все больше обретает характер внутрифирменного. Однако эта внутрифирменность МРТ не свидетельствует о его локальности, ограниченности. МРТ становится глобальным по содержанию. Вместе с тем в результате осуществления этого МРТ экономические границы производства не совпадают с национальными. Международное производство, формируемое международными корпорациями, становится неотъемлемой частью и базой их межхозяйственных связей: международной торговли, перемещения капитала, рабочей силы, передачи технологий. Так, например, прямые иностранные инвестиции ТНК стимулируют внутрифирменную и иные формы торговли, объединяя целый континент - Азию - в общую производственную базу (от исследований по созданию нового продукта до производства, сборки и реализации конечного продукта). Азия и, прежде всего, Китай фактически представляет собой огромную фабрику, на территории которой компоненты, технологии, промежуточная продукция производятся в разных странах и субрегионах на основе добавленной стоимости для полного завершения производственного процесса. Произведенный товар предназначается для экспорта на мировой рынок или для реализации на азиатских рынках, емкость и роль которых быстро растет.

Конечно, современное международное производство не может быть сведено только к совокупности примеров, связанных с деятельностью международных корпораций. Наряду с этим существует разнообразие международного совместного производства. Оно складывается на основе современного МРТ между юридически и экономически самостоятельными хозяйственными единицами в форме межфирменного производственного кооперирования.

Для международного производства, как сущностной характеристики «новой экономики», характерна сетевая форма организации. Международное производство все больше предстает как результат функционирования межфирменных сетей в рамках крупных и крупнейших международных корпораций. Межфирменные сети улавливают и захватывают различные источники технологий в целях достижения синтеза и в постоянном движении, добавляя одни организационно-технические элементы, избавляясь от других. Сетевой принцип организации производства и бизнеса вообще становится яркой отличительной чертой «новой экономики». «Новая экономика» включает в себя:

-  глобальные коммуникационные сети. Так, например, в 2007 году количество абонентов сотовых сетей стандарта GSM в мире превысило 3 млрд. человек и продолжает расти;

-  глобальные интернациональные сети: Интернет, онлайновые СМИ и всю совокупность медиасистемы современной экономики;

глобальные финансовые сети. Например, первая мировая информационно-коммуникационная система межбанковских финансовых телекоммуникаций SVIFT, созданная еще в 60-х гг. В этом финансовом институте наиболее явно видна интеграция телекоммуникаций и банковского сектора, т. е. симбиоз ИКТ и финансов, способствовавший образованию финансомики;

-  глобальные торговые сети, образовательные сети и ряд других.

В целом расширение международного производства благодаря растущей продуктивности и эффективности порождает такую ситуацию, когда в экономике на первый план выходит не проблема производства товара, а проблема его реализации. Обострение глобальной конкуренции в условиях интенсивно используемых предприятиями информационных и инновационных ресурсов формирует «новую экономку» как экономику комфортности, где основным результатом развития производственных сил является не столько повышение производительности труда, сколько его облегчение, повышение комфортности, снятие производственного и расширение свободного времени.

Рейтингономика

Многоуровневость «новой экономики», ее глобальный информационный характер, многозвенность интернационализированных статей порождает потребность в формализованных оценках ее основных проявлений, их упорядочении, стандартизации и «оцифровании» для эффективного манипулирования реальных моделей и предпочтений, а также стратегий поведения в новом экономическом пространстве. Эта объективная потребность порождена не только информационной революцией, но и технологическими возможностями создания и использования инструментов оценки конъюнктуры рынка. В результате возникает и бурно развивается сфера производства разного рода индексов, рейтингов, рэнкингов. Причем на продукт этой сферы имеется постоянно растущий спрос.

Еще в конце 80-х гг. в мире существовало не более 30 действующих агентств, а рейтинговая деятельность была развита в той или иной степени только в США. С момента появления первых рейтинговых агентств в США в начале XX века рейтинговая культура оставалась исключительно американской особенностью. С начала 90-х гг. началось стремительное развитие рейтинговой деятельности за пределами США. В начале XXI века в мире функционирует уже более сотни разного рода агентств (компаний). Однако лишь 4 из них можно отнести к глобальным и наиболее авторитетным, таким, как Standardand Poors, Moodys, Fitch и др.

О развитии рейтинговой культуры в мире свидетельствует также значительное увеличение рынка близких к рейтингу услуг, предлагаемых аналитическими и исследовательскими подразделениями различных институтов, для которых рейтинговая деятельность не является основной.

Наиболее распространенной услугой такого рода как в мире, так и в России является развитие рэнкинга. Его иногда называют «мягким рейтингом». Существенное распространение получили разного рода индексы. Если 20 лет назад индексы в основном характеризовали деятельность фондовых бирж, то теперь они отражают многообразные процессы хозяйственной деятельности, например, индекс экономической свободы, индекс непрозрачности, индекс делового оптимизма и т. д. и т. п.

Сами по себе эти инструменты не являются непосредственным порождением «новой экономики». Однако их массовое производство и востребованность порождено именно ею. Конечно, рейтинги, индексы и рэнкинги обслуживают и традиционную экономику. Однако механизм рейтингономики, отражающий потребности формализации результатов и возможностей информационной революции, активно воздействует на традиционную экономику, перестраивая ее по лекалам информационного общества. Рейтингономика оказывает влияние на рыночную конъюнктуру, будучи одновременно ее отражением. Рейтингономика является и реальной, дающей ориентиры в огромном мире бизнеса, и виртуальной, формирующей предпочтения, ожидания, рефлекторность инвесторов и предпринимателей.

Подводя итоги достаточно краткому описанию структуры и характеристик «новой экономики», хотелось бы сделать еще несколько замечаний.

«Новая экономика» - это инновационная экономика. Конечно, можно сказать, что любая экономика инновационна. Однако только в условиях «новой экономики» инновация становится не дискретным, а кумулятивным процессом. Это непрерывный процесс совершенствования, появления развивающих, радикальных идей, изобретений, которые формируются, накапливаются и перерастают в новые, радикальные, прорывные изобретения, инновации.

«Новая экономика» - это не только эпицентр техногенного мира. Она имеет и целый ряд других характеристик, особенностей, отличающих ее от традиционной индустриальной экономики. К ним, прежде всего, следует отнести ее экологизированную основу и сущность. В «новой экономике» процесс реализации продукта становится не менее, а весьма часто более важным, чем его производство.

«Новая экономика», будучи интернационализированной по своей сути, включает в качестве своих существенных черт высокую степень мобильности факторов производства труда, капитала, информации, технологий. Для «новой экономики» характерным становится «мобильный человек» homo-international, мобильный бизнес и др.

«Новая экономика» требует углубленного, последовательного вычленения своих конструкций, механизмов, осознания их значимости и степени их воздействия на традиционную экономику. И самое главное, познание закономерностей и особенностей «новой экономики» должно сочетаться с уяснением возможностей и выработкой стратегии освоения и развития этой экономики для России.

В. С. Сизов

Неоэкономика как стратегия развития экономики

Экономические явления, происходящие в современном мире, заставляют ученых если и не пересмотреть позиции классической экономики, то существенно их расширить новейшими, современными концепциями. Поиск и разработка этих концепций сегодня активно ведется во всех странах. В качестве примера можно привести образцы совсем недавно появившихся экономических терминов, определяющих сегодня те или иные аспекты, относящиеся к неоэкономике. Это «интернет-экономика», «финансомика», «инновационная экономика», «глобальная экономика», «экономика знаний», «рейтингономика» и другие. Тем не менее, отдельные аспекты, взятые сами по себе, не дают целостного представления о самом понятии «новая экономика».

Понятие неоэкономики

В целом под неоэкономикой следует понимать не только те или иные экономические процессы последних десятилетий, хотя, безусловно, они являются ее составной частью. Сама новая экономика есть особое явление, но оно зародилось вовсе не вчера и не сегодня. А существовало столько же, сколько существует сама экономика как наука, т. е. еще со времен Аристотеля. Под неоэкономикой следует понимать те экономические процессы, которые происходят «здесь и сейчас», а не то, что удалено от нас в прошлое, что отстоит во времени, пусть и недавнем. Действительно, любые учебники по экономическим дисциплинам описывают только то, что было некогда, пять, десять лет назад, а то и больше, но не то, что происходит именно сегодня в нашей жизни. Любое самое современное научное исследование к тому моменту, когда оно заканчивается, и делаются те или иные выводы, неминуемо устаревает и более не может претендовать на исключительную современность. В этом смысле «Капитал» К. Маркса был когда-то, самым что ни на есть неоэкономическим исследованием. Но течет время, все вокруг меняется, причем гораздо быстрее, чем человек способен уловить и проанализировать происходящие изменения. В некотором смысле экономическая наука (как и всякая другая) постоянно оперирует понятиями и законами вчерашнего дня.

Известно, что объем информации, доступной современному человеку, удваивается каждые пять лет. И этот процесс идет постоянно, ежеминутно и ежесекундно, как некая информационная волна. Если прибегнуть к языку образов, то неоэкономика - это описание и изучение тех процессов, которые происходят «на гребне» постоянно движущейся волны. Этот же принцип должен быть применен ко всем «нео»-наукам. Он не означает, что данные «старой» науки следует отбросить за фактической недостоверностью. Во - первых, классическая наука и исследования на то и классические, что фиксируют наиболее общие принципы развития чего-либо. А глобальные, общие принципы меняются, как правило, не столь часто. Во-вторых, во многих случаях для практического использования научных данных не нужны «идеально точные» значения. Так же, как две любые одинаковые вещи будут с точки зрения абсолютного совпадения их свойств не совсем одинаковы. Они могут слегка различаться по плотности, составу, размеру, по температуре, но это не помешает причислить их к одному и тому же классу предметов и даже подтвердить, что при их изготовлении были соблюдены стандарты. В подобных случаях, когда действие производится «по аналогии», классические знания незаменимы. Новая же наука, в нашем случае, неоэкономика, должна изучать то, что происходит именно в настоящий момент. А каждый раз происходит нечто уникальное, удивительное, в чем-то обязательно не похожее на то, что было в прошлый раз. Именно поэтому экономика «новая». И если сегодня мы понимаем под ней интернет-экономику, финансомику, рейтингономику и т. д., то завтра эти понятия, возможно, перейдут в разряд классических, а им на смену придут другие понятия. Если же ошибочно новую экономику отождествить с этими явлениями, то когда им на смену придут иные, еще более новые, возникнет филологический парадокс. Новой экономикой придется называть «старые» или устаревшие понятия, наподобие того, как Американский континент, открытый более пятисот лет назад, до сих пор еще именуют «Новый Свет».

Впрочем, в определении новой экономики, которое предлагается нами, тоже заложен некий парадокс. Если любое знание о происходящих «сейчас» явлениях неминуемо устаревает к моменту завершения их изучения, то новая экономика, чтобы действительно являться таковой, должна бы изучать то, что еще только должно произойти, стать своего рода «футуроэкономикой», т.е. экономикой будущего. Но если за неоэкономику принимать лишь стратегическое прогнозирование, пусть даже и основанное на точных экономических расчетах, это неминуемо сузит круг проблем, реально входящих в сферу неоэкономики. Поэтому под неоэкономикой следует понимать изучение современных процессов, явлений, тенденций, происходящих «в настоящем», по меркам обыденного человеческого восприятия, времени. Специалисты в области телекоммуникационных технологий выразились бы так: в режиме on-lain или в режиме «реального времени». Нам представляется, что этот период ограничен рамками примерно от полугода до года от возникновения явления, это также само время протекания какого-либо процесса и исследование ближайших перспектив.

Такое понимание неоэкономики имеет ряд важных следствий. Во-первых, у неоэкономики должна быть соответствующая методология, способная к быстрому поиску, описанию и анализу явлений. Своего рода методы экспресс - анализа экономики. Во-вторых, ученые и исследователи, сталкивающиеся или применяющие результаты неэкономических изысканий, изначально должны принимать во внимание их некоторую поверхностность, возможно, несистематичность и даже противоречивость, связанную именно с методологическими особенностями неоэкономики. Напротив, излишняя систематичность и «глубинность» свидетельствовала бы о надуманности полученных результатов.

Таким образом, мы пришли к следующему определению того, что понимается под термином неоэкономика:

неоэкономика - это передовой раздел экономической науки, включающий ряд новейших относительно самостоятельных направлений (финансомика, рейтингономика, интернет-экономика и т. п.). Неоэкономика прежде всего фиксирует и проводит первичный анализ самых современных явлений и последних тенденций, происходящих в текущий (т. е. тот или иной) исторический момент времени развития человеческой цивилизации.

Для более глубокого понимания понятия неоэкономики, ее задач и роли рассмотрим некоторые стратегические аспекты современных неоэкономических процессов.

Изменение роли дистрибьюции Развитые страны, к которым Россия если пока и не относится, то усиленно стремится войти в их состав, определяют современное общество как постиндустриальное, т. е. такое общество, «...в экономике которого приоритет перешел от преимущественного производства товаров к производству услуг, проведению исследований, организации системы образования и повышению качества жизни; в котором класс технических специалистов стал основной профессиональной группой...»[992]. В современном мире наибольшего успеха добиваются не те предприниматели, которые производят много хороших товаров, не лучшие индустриальные предприятия и даже не гениальные организаторы производства, потому что постиндустриальное общество, сложившееся на Западе каких-нибудь двадцать пять-тридцать лет назад впервые за многие тысячелетия истории человеческой цивилизации столкнулось с феноменом перепроизводства товаров и услуг. Современное производственные мощности таковы, что способны произвести товаров больше, чем люди физически способны потребить. Конечно, имеются в виду, прежде всего, жители развитых стран. В этих условиях, как указывают Ф. Котлер и Триас де Без Ф., «власть перешла от производителей к дистрибьюторам». «В результате дистрибьюторов-новаторов - Wal-Mart, Ikea, - а также слияния и приобретения предприятий, дистрибьюция перешла в руки гигантских корпораций и многонациональных компаний. Сегодня сети гипер - и супермаркетов контролируют (в секторе продовольственных товаров) более 80% покупок конечных потребителей» Сегодня те, кто владеют стеллажами и полками в розничных магазинах, решают, каких производителей допустить к ним и сколько места выделить их товарам.

Приведенный пример ситуации, сложившейся с дистрибьюцией, несомненно, является мощнейшим фактором новой экономики нашего времени.

«Бутиковое» производство Сегодня богатые страны имеют достаточно обеспеченных людей с широкими финансовыми возможностями, чтобы совершить переход на качественно новую ступень организации производства товаров и услуг. Известно, что новое - это хорошо забытое старое. Суть новой организации производства можно определить как «бутиковое», или производство под заказ. Сегодня тенденция иметь те же предметы потребления, что имеются у других людей - родственников, друзей, знакомых - переменилась на прямо противоположную ей тенденцию, а именно: иметь в своей собственности принадлежащее только этой личности и никому более нечто уникальное, особенное, находящееся в единственном экземпляре. Это в полной мере относится как к предметному миру потребления, так и к всевозможным услугам и навыкам. Подобное массовое стремление обусловлено тем, что развитые страны имеют сформированную сеть социальных институтов, которая обеспечивает своим гражданам стабильное и уверенное существование. Согласно шкале иерархий потребностей А. Маслоу, у жителей развитых стран, как правило, полностью удовлетворены первичные (физиологические) потребности, а также частично - вторичные потребности, особенно социальные. В этих условиях закономерно появление массового желания в уважении, признании и самовыражении, стремление быть не похожими на других, чем-то отличаться. В то же время творческое самовыражение - удел немногих. Для большинства людей проще и понятнее самовыражение через «шопинг», ставший неотъемлемой частью их жизни, т. е. в современном мире бессознательная потребность в самовыражении удовлетворяется через акт приобретения чего-то уникального. Индивидуальность и неповторимость «обретается» человеком через покупку вещей и услуг, наделенных индивидуальными, неповторимыми характеристиками.

Конечно, приобретение товаров, наделенных редкими и своеобразными характеристиками, является лишь сублимацией творческой индивидуализации личности, ее псевдосамовыражением. Тем не менее, в условиях массового удовлетворения первичных человеческих потребностей, что явилось приметой нашего времени и его уникальной особенностью, этот процесс позволяет удовлетворить духовные потребности высшего порядка большинства людей в развитых странах. Точно так же, как массовая культура, несмотря на весь свой примитивизм, удовлетворяет потребность основной массы населения в зрелищах. При этом массовая или псевдокультура, в отличие от подлинной культуры, стала еще и одной из важнейших индустрий. Нечто подобное, по - видимому, ожидает и сферу индивидуального потребления. Современные технологии позволяют быстро и недорого сделать любой товар совершенно уникальным - телевизор, автомобиль, жилье, мебель и т.п. Уникальность достигается за счет неповторимого дизайна, цветовой гаммы, набора заложенных в товар функций и потребительских характеристик. Примеров индивидуального подхода при изготовлении или предпродажной подготовке товара в соответствии с пожеланиями покупателя предостаточно уже сегодня. Это не только ателье по индивидуальному пошиву одежды, но и индивидуальное жилищное строительство, индивидуальная комплектация автомобилей, а также широчайшая сфера услуг. От парикмахерских салонов до косметических клиник, где вам вообще могут сделать новую внешность; от частных уроков с изучением только интересующих вас тем или навыков до подбора индивидуальных туристических маршрутов. И год от года индивидуализация производства растет и расширяется.

Эту тенденцию подтверждает и тот факт, что сегодня в постиндустриальных обществах самыми востребованными и, следовательно, самыми обеспеченными являются люди творческих профессий: дизайнеры, рекламисты, маркетологи, консультанты и другие специалисты. Т. е., по выражению профессора И. М. Ильинского, те, кто помогают «найти новые рынки сбыта, ниши для производства, способны разжечь аппетит потребителей»[993].

Роль образования в ситуации новой экономики

Как уже было сказано, в современном мире наиболее востребованными являются не специалисты-технари, хорошо знающие какую-то узкую производственную схему, а люди, обладающие творческими способностями, способные к решению любых задач подходить нестандартно, но в то же время находить практические решения, имеющие минимальные затраты ресурсов. В этой связи авторитетная международная комиссия «Организация экономического сотрудничества и развития» (ОЭСР) разработала специальные тесты, с помощью которых измерялся не столько интеллектуальный коэффициент, который, как показала практика, зачастую не связан с будущей успешностью человека, сколько способность применять полученные знания на практике. Самый высокий из пяти уровней овладения знаниями в этих разработках предполагал умение понять, объяснить, оценить информацию, а также сформулировать свою гипотезу и сделать вывод. Оказалось, что в среднем это доступно 10% учащихся. Но настораживает факт, что в наиболее развитых странах этот процент составил до 19% учащихся, в России же с заданиями данного уровня справились лишь 3% из 5000 школьников, учащихся техникумов и ПТУ, участвовавших в тестировании. Из 32 развитых стран, в которых проводились исследования, Россия заняла только 27 место. Проведенные исследования показали, что наше образование очень не только далеко от насущных потребностей предприятий, но и вообще от жизни. Например, по мнению финских педагогов, нет никакого смысла заполнять головы детей и подростков отрывочными сведениями об основах разных наук. Даже таблицу умножения они не считают обязательной для заучивания, поскольку у современного человека всегда под рукой есть счетная машинка, часы или сотовый телефон с калькулятором, которые любые вычисления сделают быстрее и точнее человека. На экзамен финские школьники могут приносить любые справочники и даже использовать Интернет, для чего в экзаменационной аудитории всегда есть компьютер. Самое главное в современном образовании, считают финны, - это функциональная грамотность, то есть умение пользоваться справочником и электронными ресурсами, с помощью которых человек всегда найдет нужную информацию тогда, когда она ему действительно потребуется.

Функциональный подход к современному образованию непосредственно связан с процессами неоэкономики. Дело в том, что культурное, социальное и экономическое пространства, в которых предстоит жить будущей личности, формируют вовсе не принимаемые в министерских коридорах образовательные концепции или государственные образовательные стандарты. Ситуация в стране и вообще в мире складывается под воздействием столь разнородных объективных факторов, что субъективные желания тех или иных государственных чиновников просто не могут ей противостоять. Образовательная политика новой эпохи должна складываться, опираясь на реалии времени и ситуацию. Образование обязано способствовать жизненному успеху личности, ориентировать ее на реализацию практических задач и творческое многообразие жизни. Но, что мы имеем на деле? Критерии, закладываемые государственными органами в процедуры лицензирования, аттестации и аккредитации учебных заведений якобы для поддержания высокого качества образования, совершенно оторваны от нужд и запросов общественного развития! Образовательные учреждения, однако, обязаны их выполнять, тратя понапрасну громадные средства, в том числе государственные, а самое обидное - понапрасну тратится такой невосполнимый ресурс, как время жизни миллионов людей, занятых выполнением требований, отвлеченных от реальных нужд и потребностей личности и общества. Как указывает в своей монографии профессор С. И. Плаксий, «целостная оценка качества образования в вузе сегодня, да и в ближайшие годы, практически невозможна. Все имеющиеся подходы ограничены и имеют свои недостатки».[994]

Знание, образование в новую эпоху являются главным ресурсом личности, ее достоянием, умелое использование которого может стать залогом успеха каждой образованной личности и, как следствие, всего государства. Известно, что такие успешные страны, как Япония или Бельгия, настойчиво стремятся к тому, чтобы сделать высшее образование всеобщим. В этих странах уже сегодня доля людей с высшим образованием выше 60%. По мнению некоторых ученых, переход страны из индустриальной в постиндустриальную фазу развития, в так называемое «информационное» общество, возможно только при наличии доли людей с высшим образованием в стране свыше 35%. Россия даже если будет «продвигаться» к «информационному» обществу такими усиленными темпами, как сегодня, достигнет этого рубежа образованности не ранее чем к 2015 году. Но это при условии, что высшее образование не утеряет окончательно свой изначальный смысл и таковым не станет называться образование, по сути являющееся лишь «повышенным» средним.

В дидактическом отношении современное российское образование все еще представляет собой пережиток советского, основанного на программировании личности. Только теперь из него, вдобавок ко всему, исчезло осознание, понимание и творческое применение транслируемых преподавателем знаний.

«Устойчивое развитие»

Другой аспект, на который хотелось бы обратить внимание, связан с проблемой совместного сосуществования государств и народов. Проблема эта не нова и до сих пор перспективы ее решения возлагались на концепцию, получившую название «Устойчивое развитие». Ее основные принципы были заложены на Конференции ООН «Окружающая среда и развитие», проходившей в июне 1992 г. в Рио-де-Жанейро. По сути дела концепция «устойчивого развития» представляет собой новую парадигму развития человечества, всего мироустройства[995]. Дело в том, что сегодня «на долю 20% наиболее богатой части населения планеты приходится 83% мирового дохода, а на долю остальных 80% населения - 17%, причем на долю 20% беднейшей части населения мира - всего 1,4%». Зачастую недовольство сложившимся положением дел выражается в международном терроризме в связи с невозможностью бедных или менее развитых в военном отношении стран и даже отдельных народов открыто противостоять диктату стран и народов, богатых или имеющих лучшее военное оснащение.

Устранить сложившийся мировой диспаритет невозможно, так как для этого следовало бы быстро увеличить доход 80% населения планеты как минимум в 20 раз! Причем дело не столько в отсутствии соответствующих технологий, сколько в недостаточности запаса мировых ресурсов, используемых современными технологиями. Для выравнивания или хотя бы уменьшения разрыва до социально приемлемых пределов между «развитыми» и «развивающимися» странами необходимо, чтобы в ближайшие годы были найдены и внедрены такие технологии, которые позволили бы на единицу продукции потреблять в 40 раз меньше природных ресурсов и энергии! Что, в общем-то, тоже трудно себе представить [996].

Оказалось, что поднятые проблемы в формате традиционного экономического мышления, даже и сдобренного поиском новых стратегических видений и инициатив, не решаются. Так, принятые и подписанные многими странами, в том числе и Россией, принципы нового мирового устройства на условиях концепции «устойчивого развития» не «сработали». Основная идея этой концепции сводилась к самоограничению богатых стран, направлению части их доходов на поддержку «беднейших» стран и призыву к «развивающимся» странам не идти тем путем, которым прошли «развитые», иначе планете грозит экологическая катастрофа. В декабре 2001 года, в докладе Генерального секретаря ООН Кофи Аннана практически было заявлено о провале «новой парадигмы» мирового развития. В Докладе буквально сказано, что «глобальный экономический рост, стимулировавший многие экономики в 1990-е годы, не привел к устойчивому развитию или подобию развития, которое бы охватывало экономический рост, социальное развитие и охрану окружающей среды»[997].

Однако на сегодняшний день иной, лучшей концепции общемирового развития просто не существует. Принципы, заложенные программой «устойчивого развития», на самом деле являются в определенном смысле «спасительными» для мировой цивилизации. Но проблема в том, что человечество пока еще не есть нечто единое, не осознает себя как некое «Grand Etre» О. Конта. Различные его части, народы, страны не способны договариваться между собой так, чтобы добровольно отказываться от имеющихся привилегий и приоритетов. В этой связи задачей новой экономики должна стать разработка таких методологических принципов и приемов, которые перевели бы программу «устойчивого развития» в плоскость «невозможного неисполнения». «Устойчивое развитие» должно из плоскости мировой идеологии перейти в разряд всемирной технологии, когда ее игнорирование или саботирование кем-либо стало бы просто невозможным.

Стратегические задачи новой экономики

Понятно, что рассмотренные проблемы и еще многие другие непосредственно связаны с теми стратегическими задачами, которые стоят перед экономикой новой эпохи, где неоэкономика является своего рода авангардом. Как уже отмечалось, «новая экономика», чтобы быть эффективной и действительно имеющей право именоваться таковой, должна являться новой не только по наименованию, но и по принципиальному содержанию и методологии. В наступившем XXI веке на нее возлагается решение таких сложнейших стратегических задач, как:

-  устранение имеющейся фрагментарности и разрозненности в подходе к общечеловеческому развитию всех сфер жизнедеятельности: от социальных и производственных до гуманитарных и экологических;

стимулирование поиска, нахождения и использования новых эффективных технологий производственных процессов с низкими ресурсными затратами и в особенности энергозатратами;

-  обеспечение процессов равноценного воспроизводства и восполнения затрачиваемых природных ресурсов;

-  подготовка кадров, отвечающих требованием новой эпохи; не только удовлетворение финансового обеспечения сферы образования, но и требование от нее революционных преобразований, смещения акцентов в сторону практичности обучения и функциональности получаемых знаний;

-  смещение акцента с «краткосрочной» экономики, обеспечивающей сиюминутные интересы обществ и государств, на разработку скоординированных многими странами долгосрочных экономических программ развития, имеющих перспективу как минимум на несколько десятилетий вперед;

-  выработка валидных оценок, общепринятых критериев экономических показателей, надежных индикаторов, сигнализирующих о тех или иных изменениях в экономических сферах;

-  разработка новых принципов и методов экономических исследований и технологий бизнес процессов, в том числе системное использование информационных технологий и т.д.

Определение задач - это уже важный этап исследования на пути решения проблемы. Когда определена цель, понятными становятся и пути к ее достижению. Отсутствие же целей делает невозможным даже начало движения.

В. Г. Маюров Общее и особенное: феодализм, капитализм и новое

индустриальное общество

Непрерывный характер развития глобального социума[998] определяет относительность любой периодизации социально-экономического развития человечества. Тем не менее, такая периодизация необходима, и не только в академических целях. Адекватная идентификация того этапа, в котором находится человечество, позволяет объективизировать национальную внутреннюю и внешнюю политику и за счет этого повысить ее эффективность.

В настоящее время во многих областях науки (в правовой, экономической, политической, социальной и иных) имеет место неопределенность. Следствием наличия стереотипов мышления, сформировавшихся в условиях коммунистического режима, является утверждение о том, что, коль не изменились отношения собственности, стало быть, и в настоящее время в развитых странах имеет место капитализм. Но наличие весьма большого количества новых социально-экономических явлений определяет использование термина «новое индустриальное общество»[999], определяет необходимость исследования его сущности. Требуется уточнение критериев вычленения того или иного этапа в развитии человечества, требуются ответы на вопросы о том, должен ли это быть один и тот же критерий, либо для каждого этапа социально-экономического развития имеется специфический особенный критерий; что общего у феодализма, капитализма и нового индустриального общества, и чем каждый из этих этапов отличается от других.

Очевидно, что общим для них является непрерывность НТП[1000] и, как следствие, непрерывное углубление общественного, в том числе межрегионального и межгосударственного разделения труда (ОРТ), усиление специализации региональных и национальных экономик и рост масштабов их кооперирования. Производной от этого, общей тенденцией является непрерывное укрупнение рынков. Его политико-правовой формой было возникновение на основе увеличивавшихся рынков более крупных государств[1001]. Государство является формой социальной самоорганизации и на этапе феодализма, и на этапе капитализма, и в условиях нового индустриального общества. Но по мере изменения социально-экономических условий непрерывно изменяется место и роль государства в жизни общества.

Развитие социума - это не непрерывный поступательный процесс. Переход человечества к следующему этапу социально-экономического развития происходит в силу причин, порожденных и детерминированных этим развитием. На каждом этапе в силу внутренних закономерностей происходит накопление изменений, пороговое количество которых в отдельных случаях сопровождается появлением нового негативного качества - социальной патологии. Поэтому развитие, как правило, сопряжено с возникновением эпизодических кризисов.

Феодализму предшествовал этап территориальных общин как предгосударственная форма социальной самоорганизации, для которой была характерна неразделенность права на землю. Феодализм как ранняя форма государства возникал посредством весьма длительной эволюции территориальных общин (как это было в Риме) либо посредством акта коммендации. Акт коммендации является следствием появления в территориальных общинах лишних людей[1002], когда отряды этих людей[1003] стали создавать угрозу интересам общин. Стремление общин к самосохранению заставило их поступиться правом власти в пользу князей. При этом право на землю территориальной общины расщеплялось на право частной собственности на земли родов, входящих в общину, и публичное право власти над землей общины, которое община посредством коммендации делегировала князю.

На заре феодализма, в условиях неразвитого рынка, неразвитых товарно - денежных отношений, организационной структурой государства была система сеньориально-вассальных отношений. Вассал за свою службу нес ответственность перед сеньором . Рост количества общин, коммендовавшихся одному и тому же князю, а отсюда необходимость содержания достаточно крупного войска (а не дружины, как до коммендации), неразвитость рынка и товарно-денежных отношений, а потому отсутствие у князей достаточных денежных средств для оплаты услуг наемных воинов детерминировали установление такой формы вознаграждения за службу, как наделение воинов (рыцарей, шляхтичей, дворян-помещиков) правом взимать в их (воинов) пользу подати с тех территориальных общин, на которые они помещены и которые переданы им в условное (на период несения службы) владение. Эволюция феодализма сопровождалась ликвидацией частной собственности крестьянских семей на землю с передачей ее в собственность общин и утратой общинниками личной свободы.

Стремление княжеств к предотвращению чрезмерного дробления власти и собственности, имеющего следствием потерю княжествами способности к обороне, к выживанию, к самосохранению заставило князей дополнить принцип прямого наследования принципом майората, в соответствии с которым власть и собственность наследовал только старший сын князя, а остальные оказывались вытолкнуты из системы феодальных отношений. Младшие сыновья феодалов вынуждены были заняться организацией производства товаров и их торговлей (а также военной и церковной службой). Это создало субъективные предпосылки для самоотрицания феодальной системы социальной самоорганизации.

НТП и порожденное им углубление ОРТ

Расширение ассортимента товаров способствовали возникновению и росту городов как центров ремесел и торговли. Потребность городских ремесленных производств в свободной мобильной рабочей силе, заинтересованность ремесленников в присвоении результатов своего труда обусловили разнонаправленность и противоречивость интересов горожан[1004](ремесленников и торговцев) и феодалов, на землях которых возникали города. Вследствие этого постоянно и повсеместно велась борьба горожан с феодалами. Формой социальной самоорганизации горожан становятся городские советы и цехи. Борьба королей с феодалами в процессе укрупнения государств объективно способствовала союзу королей с городами.

На ранней стадии феодализма цехи были самоорганизуемыми, саморегулируемыми, самоуправляемыми организациями городских ремесленников. Эволюция королевской власти, возникновение абсолютных монархий сопровождалась возникновением представления о божественном характере королевской власти («всякая власть от бога»), о том, что король - это наместник бога на земле. Бог - всемогущ и вездесущ, поэтому король как его наместник вправе регулировать все стороны жизни общества, в том числе - жизнь городов и деятельность цехов. Нормы королевских эдиктов закрепляли требования к качеству продукции, применяемым технологиям и инструментам. Углубление общественного разделения труда сопровождалось возникновением мануфактур, а затем фабрик и заводов, их развитие и функционирование требовало применения научно-технических инноваций. Но любая инновация была возможна только при условии внесения изменений и дополнений в королевские эдикты. Эдикты воспринимались как проявление божьей воли, поэтому любые требования по внесению в них изменений и дополнений расценивались как посягательство на «божий промысел», а инициаторы квалифицировались как еретики, место которым - на костре. Возникший феномен правового перерегулирования представлял собой очередную социальную патологию, результатом которой был научно-технический застой и социально-экономический регресс, породивший повсеместное недовольство горожан.

Духовной формой такого недовольства стал протестантизм, основанный на тезисе о свободе совести, на представлении о том, что атеизм или вера в бога - это интимное личное дело каждого человека и посредники (маклеры) в лице служителей церкви здесь не нужны. Светской формой недовольства стало представление о саморегулируемости экономики, о наличии «невидимой руки» рынка, регулирующей его функционирование (ведь в каждой отдельной сделке деньги обмениваются на товар, а в целом по экономике поток денег следует навстречу - противотоком - потоку товаров, определяя, что производить, сколько, какого качества и по какой цене). Возникла идеология экономического либерализма (фритредерства), основой которой был тезис о том, что государство вообще не должно вмешиваться в дела национальной экономики. Эта идеология стала составной частью Великой французской революции 1789 г. Законодательно она была отражена и закреплена в Гражданском и Торговом кодексах Наполеона I, в последующие 200 лет ставших основой для разработки гражданского законодательства в большинстве стран мира. Развивающаяся промышленность требовала массового притока свободной мобильной рабочей силы (ликвидации крепостного права). Отражением этой потребности стало принятие 3 сентября 1791 г. Декларации прав человека и гражданина, закрепившей основные права и свободы человека.

Таким образом, следствием НТП, возникновения промышленного производства, развития рынка и товарно-денежного обращения стало полное исчерпание феодализмом своей потенции и возможностей в качестве формы социальной самоорганизации[1005]. Необходимость в нейтрализации феномена правового перерегулирования и потребность в наличии ресурсов свободной рабочей силы стали объективными причинами гибели феодализма.

В начале XIX в. идеология экономического либерализма становится доминирующей в Европе. Вследствие этого режим конкуренции стал быстро замещаться монополизацией. Крупные предприятия поглощали или вытесняли с рынка малые и средние предприятия. Усиливалась монополизация всех трех секторов рынка: товаров и услуг, капитала и рабочей силы. Относительно, а порой и абсолютно падала цена рабочей силы. Оставалась на неизменном уровне, а то и уменьшалась покупательная способность населения, емкость национального рынка, совокупный спрос. Падал уровень жизни населения, усиливалось его обнищание. Чаще случались кризисы перепроизводства товаров и увеличивалась их амплитуда. Обострялось противостояние и противоборство труда и капитала.

Идеология буржуазного общества основывается на постулатах о правах и свободах людей - на либерализме. Но монополизация и либерализм - несовместимы. При монополизации происходило тотальное попрание прав и свобод человека на рабочее место, на жилище, на потребление основных жизненных благ. Вследствие этого обострялась социальная напряженность. Замедлялись темпы экономического роста, поскольку предприятия - монополисты не заинтересованы в интенсивном развитии посредством применения достижений НТП, требующих дополнительных инвестиций. Осуществляя экстенсивное развитие, они отторгали достижения НТП. Указанная несовместимость стала объективной органической причиной внутренней противоречивости капиталистического общества, причиной исчерпанности в конце XIX - начале XX вв. идеологии экономического либерализма, понимаемой как невмешательство государства в дела бизнеса.

Если объективной основой укрупнения государств было расширение рынков, то субъективной его основой было стремление государей расширить территорию государства, что, возможно, было в основном посредством войны. Успех в войне зависел от уровня развития национального военно - промышленного комплекса, от объемов импорта оружия и боеприпасов, обмундирования и продовольствия, транспортных средств (чем больше объем импорта, тем больше угроза его блокирования неприятелем). Это обстоятельство предопределило возникновение идеологии протекционизма (покровительства государства национальным монополиям) и автаркии, экономической самодостаточности национальных экономик. Ее практическая реализация осуществлялась посредством проведения агрессивной колониальной политики, направленной на захват новых земель, на создание империй[1006]. К концу XIX в. мир оказался разделен между десятком империй. Свободных земель для колонизации уже не было. А национальные монополии требовали от имперских правительств расширения имперских рынков. Но теперь сделать это было возможно только в результате межимперских войн. Идеология протекционизма и автаркии исчерпала себя. Территориальные претензии имелись у каждой империи, в результате стала неизбежной мировая война[1007].

Синхронность мировой войны и социальных революций - не случайна. Они были проявлением кризиса идеологии протекционизма и автаркии и идеологии экономического либерализма, дополнявших друг друга и определявших соответственно содержание и направленность внешней и внутренней политики, проводимых мировыми империями. Дополняемость указанных идеологий была относительной. В определенной степени они противоречили друг другу. Автаркия требовала минимизировать импорт и, соответственно, участие национальной экономики в международном разделении труда (МРТ). А идеология фритредерства утверждала, что эффективность национальной экономики может быть повышена только за счет роста масштабов участия национальной экономики в МРТ.

Минимизация роли государства в регулировании рынка была средством нейтрализации феномена правового перерегулирования. Но абсолютизация этого средства привела к возникновению новой социальной патологии, формой проявления которой была тотальная монополизация рынков товаров и услуг, труда и капитала. Возник социальный кризис, его неизбежной открытой формой стали мировые войны и социальные революции. Итогом успешных социальных революций стал отказ от ценностей рынка, частной собственности и демократии, наработанных человечеством в течение многовековой эволюции, и реставрация редистрибутивных протогосударств, то есть масштабный социально-экономический регресс, сопровождающийся всесторонней (экономической, социальной, политической, экологической) деградацией общества и грозящий гибелью человечества. Таким образом, капитализм был внутренне противоречивой социально-экономической формацией.

После I мировой войны современники оказались не в состоянии идентифицировать причины ее развязывания. Социалисты интернационального (Ленин, Бухарин, Зиновьев и др.) и национального (Розенберг, Гитлер, Муссолини и др.) толков были убеждены, что повышение степени монополизации рынков - это объективный процесс, который неизбежно завершится огосударствлением экономики. В результате в 20-30 гг. XX века в Евразии монополизация рынков становится тотальной, на ее основе повсеместно возникают тоталитарные диктатуры. Действие тех факторов, которые предопределили развязывание I мировой войны, не исчезло, а, напротив, усилилось. Стала неизбежной II мировая война.

Социально-экономическое развитие в Северной Америке осуществлялось несколько в иной фазе по отношению к Евразии. Первый в мире антимонопольный закон был принят парламентом Канады в 1889 году, а в 1890 году аналогичный закон был принят конгрессом США. Принятые из популистских соображений, под давлением фермеров, мелких предпринимателей и торговцев[1008], эти законы не действовали свыше сорока лет. Администрация США неоднократно обращалась в Верховный Суд с требованием принять решение о принудительном разделении ряда фирм[1009]. Однако судьи, принадлежащие к элите и разделяющие ее убеждения, постоянно отклоняли эти иски. В результате степень монополизации усиливалась. В открытой форме кризис, порожденный монополизацией, начался в ноябре 1929г. обвалом Нью-Йоркской фондовой биржи (пятнадцатью годами позднее, чем в Европе). Более чем в два раз упали объемы продаж и производства, возросла безработица. На Западном побережье сформировалась почти полумиллионная армия безработных, которая, захватывая поезда, двинулась на Вашингтон. Администрации США стоило большого труда рассеять ее деструктивный потенциал. Создалась угроза прихода к власти радикалов коммунистического или фашистского толков, угроза ценностям демократии, частной собственности и рынка. Эта угроза заставила североамериканскую элиту осознать социальную патологичность монополизации.

Демократические традиции североамериканского общества воспрепятствовали установлению в Северной Америке тоталитарных диктатур. Напротив, они способствовали избранию президентом США убежденного демократа и либерала Ф. Д. Рузвельта. Его администрация искала выход из национального кризиса эмпирически, методом проб и ошибок. Осознание элитой социальной патологичности монополизации было тем фоном, который способствовал выработке и принятию администрацией Ф. Д. Рузвельта в середине 30 гг. XX в. политики «Нового курса». В ее основу были положены два стратегических направления демонополизации национальной экономики и ее развития: повышение степени открытости национальной экономики и воспроизводство в ней конкурентной среды[1010]. В 30 гг. и последующие десятилетия XX в. законодательно закрепляются условия, способствующие реализации этих направлений. Международно-правовая квалификация монополизации как социальной патологии была дана Международными военными трибуналами ООН в Нюрнберге в 1945 году и в Токио в 1946 году, установившими, что основными виновниками развязывания II мировой войны (несомненно, и I мировой войны) являются германские и японские монополии. Меры по демонополизации национальной экономики, предпринятые администрацией Ф. Д. Рузвельта сугубо в утилитарных целях - в целях вывода ее из кризиса, имели фундаментальные качественные следствия, способствовали вхождению глобального социума, в том числе мировой экономики, в новый этап развития.

Глобальная социальная рефлексия относительно социальной патологичности монополизации создала предпосылки для нейтрализации этой патологии в масштабах мировой экономики. Средством нейтрализации стало законодательное закрепление условий открытости национальной экономики, воспроизводства конкурентной среды в национальных экономиках, деконцентрации собственности; нормативно-правовое закрепление условий воспроизводства конкурентной среды в мировой экономике. Вследствие институционально-правовых изменений возникает новая глобальная форма социальной самоорганизации, включающая новое индустриальное общество и социально ориентированную рыночную экономику, имеющие качественно новые сущностные характеристики. Результатом стали микро-, макро - и глобальные экономические, социальные и политические последствия.

С повышением открытости национальной экономики ужесточается конкуренция на национальном рынке. Это заставляет предприятия переходить от экстенсивного к интенсивному развитию. Следствием этого является повышение восприимчивости предприятий к достижениям НТП. В результате растут инвестиции в производство научно-технической продукции. Стимулируется создание малых, особенно венчурных, предприятий. Повышается качество продукции и производительность общественного труда. Конкуренция на рынке труда между его реципиентами определяет необходимость, а рост доходов в результате роста производительности общественного труда создает возможность повышения заработной платы наемным работникам. Рост заработной платы сопровождается ростом их покупательной способности, ростом емкости национального рынка (ведь лица наемного труда приобретают свыше 90% товаров народного потребления) и совокупного спроса. Одновременно (в соответствии с законом Энгеля) растет склонность населения к сбережениям. Растут объемы денежных средств, депонируемых населением на депозитных счетах коммерческих банков, инвестируемых в уставные капиталы обществ с ограниченной ответственностью, в акции, облигации и иные ценные бумаги, в паевые и пенсионные фонды, в страховые компании. В результате возрастает объем средств, инвестируемых в развитие экономики. Возрастает совокупное предложение. Рост совокупного спроса и совокупного предложения обусловливает ускорение темпов экономического роста и развития.

Ужесточение конкуренции и повышение степени восприимчивости предприятиями достижений НТП определяет превращение научно- технического потенциала фирмы и национальной экономики, отражаемого в производимых ими товарах, в важнейший фактор производства, первостепенный производственный ресурс, главное условие конкурентоспособности товара.

В условиях капитализма, в условиях высокой закрытости национальных экономик существует национальная неравномерность НТП и экономического развития. Мировыми лидерами в области НТП, соответственно, и мировыми экономическими лидерами становятся в различные периоды отдельные страны. Отсюда вытекает роль отдельных стран как мировых экспортеров готовой, прежде всего машинотехнической наукоемкой, продукции.

Повышение степени открытости национальных экономик и усиление их участия в международном разделении труда имело следствием снижение средней ставки таможенного тарифа во взаимной торговле развитых стран (Северной Америки, Европейского Союза и Японии) с 40% в 1948 году практически до нуля в начале XXI в. Повышение темпов НТП в условиях открытых национальных экономик развитых стран сопровождалось усилением неравномерности НТП в отдельных отраслях промышленности в отдельных странах и, соответственно, углублением МРТ с ростом взаимных поставок готовой, особенно наукоемкой машинотехнической, продукции.

Возникновение и быстрое развитие во второй половине XX века вычислительной техники и средств связи, математических методов и теории программирования стало основой и материальной базой для появления и быстрой эволюции эффективных информационно-коммуникационных технологий и Интернета - новой виртуальной инфраструктуры мировой экономики, единого глобального виртуального пространства для развития глобальной системы науки, искусства и культуры, форума для осуществления глобальной социальной рефлексии, для появления новых технологий производства и управления в большинстве отраслей экономики.

Для капиталистической экономики характерна тенденция к укрупнению производственных мощностей машиностроительных предприятий, основанная на представлении о том, что с ростом производственной мощности, очевидно, снижается величина условно постоянных расходов в расчете на единицу продукции. Однако при этом не очевидным, но вполне реальным было ухудшение управляемости предприятием по мере роста его производственной мощности. С увеличением мощности предприятия приходилось также изымать из сельскохозяйственного оборота все большие площади земли либо затрачивать все большие средства на планировку территорий под строительство и затраты нулевого цикла. Удлинялись сроки строительства предприятий, их капитального ремонта, модернизации и переналадки при освоении выпуска новых видов продукции и увеличивались связанные с этим суммы инвестиций; увеличивались периоды их замораживания в незавершенное строительство и снижалась их доходность; снижалась мобильность предприятий. Кроме того, крупным машиностроительным предприятиям органически свойственно противоречие между горизонтальной технологической и вертикальной управленческой, плановой и учетно-отчетной системой связей и отношений, существенно затрудняющее построение эффективных организационных структур и систем внутрифирменного регулирования и планирования. Использование ЭВМ и ЭММ[1011]
стало основой для попыток повышения управляемости предприятиями[1012]. Однако связанные с этим дополнительные затраты не сопровождались равноценным или более высоким экономическим эффектом, ростом управляемости и мобильности предприятий, ростом доходности инвестиций.

Появление и развитие сети Интернет создало материальную основу для революции в организации деятельности машиностроительных предприятий, а повышение открытости национальных экономик - ее правовую основу. В конце 80 гг. XX в. появилась (и была реализована сначала во Франции) возможность мобильно организовать выпуск наукоемкой машинотехнической продукции посредством кооперирования малых и средних предприятий, производящих сырье, материалы, комплектующие детали и узлы, а также сборочных производств, расположенных в десятках различных стран. Появилась возможность организовать мобильный переход на выпуск новых видов продукции не путем перестройки крупных предприятий, а путем создания новой сети кооперирующихся малых и средних предприятий. При этом весьма сложная организационная структура крупных предприятий и сложные системы внутрифирменного регулирования и планирования, основанные на внутрифирменных нормах (разрабатываемых индивидуально для каждой фирмы), замещаются значительно более простыми горизонтальными связями кооперирующихся предприятий, основанными на договорах поставок комплектующих изделий (договорах купли-продажи), заключение и исполнение которых регулируется универсальными (для всех предприятий) нормами частного права. Таким образом, замещение крупных предприятий совокупностью кооперирующихся малых и средних предприятий, набор которых определяется конструкцией и технологией производства каждого нового товара, снимает указанное противоречие между горизонтальными технологическими и вертикальными управленческими связями и отношениями.

На действующих крупных предприятиях этот принцип замещения также применяется, но несколько в иной форме. Отношения соподчиненности замещаются отношениями кооперации, сотрудничества. Администрация предприятия заключает договор с трудовым коллективом бригады, участка или цеха, закрепляющий их взаимные права и обязательства. Представитель администрации отвечает не за результаты трудовой деятельности коллектива, а за выявление случаев невыполнения или недобросовестного выполнения коллективом договорных обязательств и применение соответствующих санкций[1013].

Вследствие ускорения НТП происходит миниатюризация рабочих органов машин; рост числа, расширение области и рост масштабов применения энерго - и материалосберегающих технологий; рост объемов утилизации отходов как вторичного сырья.

Ужесточение конкуренции на микроуровне (на уровне предприятий) имеет качественные экономические, социальные и политические следствия на макро- и глобальном уровнях. На глобальном уровне имеет место углубление межгосударственного разделения труда и рост объемов взаимной торговли между развитыми странами. Рост масштабов международного кооперирования, объемов международного производства и товарообмена развитых стран ведет как к усилению взаимной дополняемости их национальных экономик, так и к усилению их взаимной зависимости, т.е. к формированию мировой экономики как целостной экономической системы. Усиливается взаимная зависимость государств и становится невозможной их автаркия. Постепенно происходит отказ от идеологии протекционизма и автаркии и идеологии экономического либерализма и переход к замещающей их идеологии социального либерализма1.

Формируется представительный средний слой, состоящий из лиц, соединяющих в себе наемных работников и собственников. Создаются условия для конструктивного партнерства между трудом и капиталом при посредничестве государства, для снижения социальной напряженности и для социальной стабильности. Парламент, в основном представляющий и выражающий интересы среднего слоя, принимает качественное действенное законодательство, способствующее проведению эффективной последовательной политики.

НТП сопровождается высокими темпами социально-экономического развития человечества, быстрым изменением топологии сети и интенсивности международных отношений. Углубление МРТ и рост масштабов определяемого им кооперирования национальных экономик требовали упорядочения сети международных отношений, развивающейся как экстенсивно, так и интенсивно. Средством такого упорядочения становились универсальные и партикулярные нормы международных конвенций, регулирующие все новые области общественных отношений. Для мониторинга указанных изменений и действенности международно-правовых норм на основе международных конвенций создаются (начиная с 1815г.) соответствующие международные организации. В результате формируется глобальная система международных организаций, представляющая собой институциональную инфраструктуру мировой экономики[1014]
и одновременно институциональную структуру новой глобальной формы социальной самоорганизации (НГФСС), идущей на смену капитализму и замещающей его. Международные организации одновременно исполняют роль форумов, в рамках которых осуществляется социальная рефлексия относительно новых региональных и глобальных проблем, и роль органов, в рамках которых происходит мирное разрешение межгосударственных споров.

Государства добровольно, по собственной инициативе наделяют международные институты правоспособностью, делегируя им правомочия, составлявшие их государственный суверенитет. Опыт эволюции Европейских сообществ (как системы международных организаций, основанных на международных соглашениях) в Европейский союз (федеративное конституционное государство) свидетельствует о том, что по мере социально - экономического развития неизбежна трансформация международной организации из межгосударственной, реализующей решения государств - участников, в надгосударственную, обладающую правомочиями принимать решения, обязательные для государств-участников1, т. е. инверсия ее статуса.

Территориальные общины, утратив большинство своих правомочий, существовали более тысячи лет с момента коммендации (в России - до начала XX в). По-видимому, точно так же и государства, утрачивая правомочия, слагавшие их суверенитет, просуществуют еще очень долго, наряду с действующей системой институтов НГФСС, сохраняя в основном декоративные, представительские функции.

0  реальном существовании НГФСС и постепенном замещении ею государственной формы социальной самоорганизации свидетельствует кризис в системе международного права, проявляющийся в наличии противоречий в системе основных принципов общего международного права (ОП ОМП). Эта система сформировалась на основе Вестфальского трактата от 24.10.1648 г., отражая условия государственной формы социальной самоорганизации и удовлетворяя требованию упорядочения межгосударственных отношений того времени. Ныне действующий состав ОП ОМП закреплен Уставом ООН и дополнен рядом норм позднейших конвенций. В системе ОП ОМП закреплен принцип невмешательства во внутренние дела суверенного государства и принцип всеобщего уважения прав и свобод человека, принцип права наций на самоопределение и принцип территориальной целостности государств. Это - взаимоисключающие пары принципов. Если следовать одному из принципов в каждой паре, то неизбежно нарушение другого принципа.

В момент принятия Устава ООН в силу стечения обстоятельств среди объединенных наций - союзников по антифашистской борьбе оказались страны с диаметрально противоположными идеологиями (либерально- демократической и тоталитарной коммунистической). Поэтому включение в систему ОП ОМП несовместимых принципов произошло вследствие стремления союзников достичь компромисса, избежать третьей мировой войны. На практике же в 40 гг. XX в. и в последующие десятилетия в международных отношениях доминировал принцип невмешательства во внутренние дела суверенных государств. Демократические государства закрывали глаза на постоянные массовые нарушения прав и свобод людей в странах коммунистического блока. И только после поражения коммунистов в блоковом противостоянии (в третьей мировой «холодной» войне) принцип невмешательства отходит на второй план и начинает доминировать принцип всеобщего уважения прав и свобод человека.

Это изменение приоритетов не случайно. Требование запрета монополизации рынков и закрепления условий для воспроизводства конкурентной среды (как основной принцип функционирования национальных экономик и мировой экономики с середины XX в.) неразрывно связано с принципом всеобщего уважения прав и свобод человека[1015]. Поэтому устранение рассогласования между требованием запрета монополизации и требованием экономической и политической либерализации в национальных и глобальных рамках было неизбежным[1016].

Экономическая и политическая конкуренция взаимосвязаны и взаимно дополняют друг друга. Невозможно выбрать эффективное стратегическое направление развития национальной экономики, обеспечить его законодательно и бюджетно-налоговыми средствами без социальной рефлексии относительно национальных проблем и приоритетов, без обсуждения конкурирующих вариантов таких направлений. Отсюда следует, что экономическая и политическая конкуренция не возможны без свободы слова, без средств массовой информации, независимых от органа власти.

Повышение степени открытости национальных экономик обусловило экономико-политический кризис колониальной системы. Именно этот кризис, а не «борьба колониальных народов за освобождение, за соблюдение права наций на самоопределение» имел следствием распад колониальных империй. Только отсутствие в условиях открытой национальной экономики потребности в сохранении такой формы социальной самоорганизации, как империя, способствовало их распаду . Принцип права нации на самоопределение был порожден, прежде всего, обобщением опыта социальной самоорганизации, накопленного в XVI-XIX вв. в процессе колонизации Северной Америки. В современной англоязычной среде он понимается как право населения определённой территории самостоятельно решать вопросы, касающиеся его жизни . В мире, где имеется 3500-4000 этносов, где в каждом крупном городе живут и работают, учатся и отдыхают представители 200-300 этносов, невозможно для каждого этноса создать этнически чистое государство. Решением проблемы самоопределения наций в XX в. стали такие формы социальной самоорганизации, как национально-культурные автономий[1017] и построение государств на основе принципов закрепления исключительной компетенции властей разных уровней, субсидиарности и федерализации бюджетов. В условиях таких форм бессмысленно и экономически невыгодно (вследствие более высоких трансакционных издержек) существование тех или иных территорий в форме суверенных государств.

Однако в условиях НГФСС в системе международных отношений возникают новые проблемы и новые противоречия[1018].

В условиях капитализма государство допускает монополизацию рынков, а если и запрещает ее (как в Канаде законом 1889 г. и в США законом 1890 г.), то оно оказывается не в состоянии обеспечить соблюдение этих запретов. В новом индустриальном обществе предотвращение монополизации рынков, ее пресечение и обеспечение воспроизводства конкурентной среды является важнейшей функцией государства, обладающей абсолютным приоритетом.

В условиях капитализма государство является одновременно собственником и управляющим естественных монополий. В новом индустриальном обществе государство и муниципальные органы власти, оставаясь собственниками объектов социальной и производственной инфраструктуры, относящихся к естественным монополиям, передают частным лицам на открытых торгах право на их эксплуатацию и управление ими, оставляя себе функции контроля над эксплуатацией и надзора за соблюдением договорных обязательств.

Социальным следствием перехода к новому индустриальному обществу является изменение социальной структуры общества. Сословная структура феодального общества при капитализме замещается антагонистической классовой структурой. В новом индустриальном обществе формируется представительный средний слой, состоящий из лиц наемного труда, являющихся одновременно собственниками (участниками обществ с ограниченной ответственностью, владельцами акций, облигаций и иных ценных бумаг, а также иных форм собственности). В результате создаются условия для партнерских отношений между трудом и капиталом, усиливается социальная стабильность. Принцип разделения властей дополняется принципами исключительной компетенции уровней власти и субсидиарности. Принцип презумпции невиновности дополняется принципом дозволенности, в том числе и в налоговых правоотношениях.

Политическим следствием является изменение роли государства. В условиях капитализма оно играет патерналистскую роль. Оно формально «надстоит» над капиталом и трудом, а по существу представляет капитал и защищает его интересы. Оно разрешает предпринимателям осуществлять те или иные виды деятельности (лицензирует их) и отбирает лицензии. Келейный характер этого создает широкие возможности для коррупции. В новом индустриальном обществе государство выступает в роли посредника, способствующего диалогу между трудом и капиталом, установлению между ними партнерских отношений. Государство законодательно закрепляет правила ведения предпринимательской деятельности и санкции за их несоблюдение, а предприниматель решает сам, быть ему законопослушным, осуществляя правомерную предпринимательскую деятельность, либо нарушать нормы права, рискуя понести наказание (но в открытом судебном порядке, в условиях гласности и состязания сторон). В новом индустриальном обществе завершается демонтаж феодальных «вертикалей власти». Усиливается подотчетность властей всех уровней гражданам-избирателям - налогоплательщикам. Уменьшается роль государства в регулировании ряда областей общественной жизни и усиливается роль гражданского общества. Вместо органов государственной власти возникают различного рода самоорганизующиеся, саморегулирующиеся сообщества производителей товаров и услуг (банков, страховых компаний, эмитентов ценных бумаг и иных), а также их потребителей. Сужается сфера применения методов административного и уголовного преследования за нарушение прав частных лиц и расширяется сфера применения способов восстановления нарушенных прав в гражданско-процессуальном порядке.

В условиях капитализма государство обеспечивает социальную защищенность посредством перераспределения через органы государственного страхования (социального, медицинского, пенсионного и других) доходов работающих в пользу неработающих лиц. В новом индустриальном обществе в условиях развитого фондового рынка лица наемного труда имеют возможность обеспечить свою социальную защищенность посредством участия в обществах с ограниченной ответственностью, участия в паевых и частных пенсионных фондах, держания пакетов ценных бумаг, т. е. посредством участия в накопительных системах. Резко уменьшается роль государственных систем страхования, уменьшается количество и размеры различного рода льгот, предоставляемых различным социальным группам и оплачиваемым из бюджета, уменьшаются объемы перераспределения национального дохода через бюджетно-налоговую систему. Однако это уменьшение роли государства в перераспределении национального дохода сопровождается установлением и законодательным закреплением правил поведения частных лиц, участвующих в страховании, в интересах лиц наемного труда и неработающих, ужесточением государственного надзора за соблюдением этих правил и ответственности за отступление от них.

Усиление взаимной зависимости и взаимной дополняемости государств, значительное превышение трансакционных издержек, связанных с подготовкой и ведением войны, потенциальной выгоды возможного победителя имеют следствием исключения войны из числа правомерных средств разрешения межгосударственных споров. Война становится как невыгодной, так и невозможной. Это отражается в международном праве посредством квалификации войны как международно-правового преступления, закрепления в качестве основного принципа общего международного права принципа мирного разрешения международных споров и создания для этого соответствующих институтов в рамках ООН, ВТО, Международной морской организации и других. Происходит отказ от всеобщей воинской административно-правовой повинности и переход к комплектации национальных армий на условиях частноправового контракта.

В условиях капитализма государства, принимая нормы национального законодательства и участвуя в межгосударственных соглашениях, закрепляющих их взаимные обязательства, регулируют внешнеэкономическую деятельность. В новом индустриальном обществе государства делегируют межгосударственным организациям права принимать решения, обязательные для государств, превращающие эти организации в надгосударственные. При этом повышается степень относительности государственного суверенитета, уменьшается роль государств и возрастает роль надгосударственных организаций в регулировании как национальных экономик, так и мировой экономики.

В условиях мировой экономики как целостной экономической системы, в условиях свободного передвижения частных лиц исчезает двойственность правосознания, деление людей на «наших» и «ненаших». Постепенно возникает представление о том, что нашим является все население Земли, что все мы - жители нашего общего космического дома и команда космического корабля «Земля».

В связи с уменьшением роли государств в глобальной системе социальной самоорганизации очевидна неизбежность внесения фундаментальных изменений и дополнений в систему основных принципов общего международного права, отражающих новые реалии глобального социума, в частности уменьшение значимости суверенитета государств в регулировании международных отношений и возрастание роли глобального саморегулирования.

В таблице приведено сопоставление основных характеристик феодализма, капитализма и нового индустриального общества, из которого следует, что новое индустриальное общество - это новый, посткапиталистический этап социально-экономического развития человечества.

Особенности социально-экономического развития отдельных стран были детерминированы, прежде всего, их географическим расположением, близостью или удаленностью от основных центров производства и торговли, основных торговых путей. Современные средства транспорта и связи снимают эту детерминированность, унифицируют экономические, социальные и политические условия жизни населения. Имеющие место в настоящее время безграмотные спекуляции о мифическом третьем пути развития России, о неприемлемости для нее идеологии либерализма, о том, что «демократия - не картошка» и потому опыт западной демократии неприемлем для России, об ангажированности «оранжевых революций» и их инспирированности Западом - есть не что иное, как попытки российского чиновничества навязать российскому обществу свои узко сословные цели и ценности, попытки идентифицировать свои интересы с интересами нации. Обусловленное этим нежелание видеть реалии современного мира и вписываться в них толкает Россию в очередной социально-экономический тупик, ускоряет темпы ее отставания от развитых стран.

Общее и особенное у феодализма, капитализма и нового индустриального общества

Приложение

Противоречия

Регулирование национальных экономических отношени й и его социально - экономические последствия

Структура общественных отношений и характер ответственности

Основные факторы производст ва -

производс твенные ресурсы

Идеолог ия

Между потребностью

Меяфу потребностью рынка

Между объективным

Доступ на рынок регулируется цехами. Производство и торговля осуществляется

Сеньориально-

Земля.

Религии:

Феодализм

государства в

всвободной мобильной

характером научно-

в условиях цехового саморегулирования, позднее замещенного всеобъемлющим

вассальная

Труд.

христиан

эффективной армии и

рабочей силе и личной

технического прогресса

государственным регулированием. Правовое перерегулирование тормозит научно-

«вертикаль власти»,

ство,

низкой

несвободой крепостных

и субъективным

технический прогресс. Следствием является социально-экономический застой и регресс.

ответственность

ислам,

боеспособностью

крестьян.

феноменом «правового

вассала перед

буддизм,

отрядов, приводимых

перерегули ровани я».

сеньором,

синтоиз

дворянами.

сословная стратифи кация.

м и

другие.

Между

Между монополизацией

Между стремлением к

Минимальное участие государства в регулировании экономических отношений.

Представительная

Предприи

Экономи

Капитализм

горизонтальной

рынков товаров и услуг,

автаркии и стремлением

Государство высокими импортными пошлинами препятствует ввозу готовой

демократия, принцип

мчивость,

чес кий

технологической

труда и капитала и

использовать преимущества

продукции и покровительствует развитию отечественных монополий, высокими

разделения властей,

капитал,

либерал

системой связей и

принципом уважения прав

международного

экспортными пошлинами препятствует вывозу сырья и поощряет его переработку.

сочетание

ТРУД,

изм,

отношений крупных

и свобод человека.

разделения труда.

Усиливается монополизация рынков товаров и услуг, труда и капитала,

ответственности перед

земля.

автаркия

машиностроительных

отторгаются достижения научно-технического прогресса, возрастает частота и

избирателями с

и

предприятий и их

амплитуда кризисов перепроизводства товаров, снижается цена рабочей силы,

ответственностью

протекци

вертикальной

падает покупательная способность населения, уменьшается емкость национального

перед вышестоящими

онизм.

управленческой,

рынка и совокупный спрос, усиливается противостояние труда и капитала,

властями,

плановой,отчетной и

возрастает социальная напряженность.

классовая

учетной системой.

антагонистическая стратификация.

Между принципом

Между принципом

Между стремлением к

Монополизация рынков расценивается как социальная патология. На государство

Представительная

Предприи

Социаль

Новое

права наций на

всеобщего уважения

формированию мировой

возлагается обязанность пресекать монополизацию рынков и законодательно

демократия, принцип

мчивость,

ный

индустриал

самоопределение и

прав и свобод

экономи ки как целостной

закреплять условия для воспроизводства конкурентной среды, открытости

разделения властей,

научно-

либерал

ьное

принципом

человека и принципом

экономической системы и

национальной экономики и деконцентрации собственности. Повышается открытость

принцип

технически

изм.

общество

территориальной

невмешательства во

суверенитетом государств

национальной экономики. Обостряется конкуренция, усиливается восприимчивость

исключительной

й

целостности

внутренние дела

над национальной

предприятий к достижениям научно-технического прогресса и ускоряются его

компетенции уровней

потенциал,

государств.

государств.

территорией и ее ресурсами.

темпы. Растет производительность общественного труда и возможности для повышения заработной платы, обостряется конкуренция на рынке труда между фирмами-работодателями, определяющая необходимость повышения заработной платы. Растет покупательная способность населения и его склонность к сбережениям. Растет емкость национального рынка и совокупный спрос. Растет объем сбережений, инвестируемых в развитие экономики. Развивается фондовый рынок, растет совокупное предложение. Создаются представительный средний слой и условия для партнерства между трудом и капиталом, усиливается социальная стабильность.

власти, принцип субсидиарность, ответственность всех властей только перед гражданами - избирателями - налогоплательщиками, представительный средний слой.

капитал,

ТРУД,

земля.

Степень взаимной зависимости национальных экономик

Регулирование международ-ных, в г.ч. экономических, отношений

Формирование и содержание вооруженных сил.Характер силовых структур и отношений военнослужа­щего с государством.

Источники права и способы правового регулирования

Пенсионное обеспечение

Участие государства в перераспределе-нии национального дохода

Национальные экономики способны к автаркии.

Внутригосударственно ей

межгосударственное

посредством

заключения

двусторонних

договоров.

Феодал-сюзерен нанимает воинов- вассалов. В качестве платежа за служение передает им право взыскания в их (воинов) пользу податей с закрепленных за ними в условное владение территориальных общин. Феодал - судья в своих владениях. Частноправовые, горизонтальные.

Указы государя Решения судов Обычаи Принципы презумпции запрета и презумпции виновности, инквизиционное судопроизводство.

Отсутствует

Отсутствует

Возрастают масштабы национальных экономик в рамках колониальных империй. Запрещение колониям самостоятельной внешней торговли. Метрополии вывозят в колонии готовую продукцию и ввозят из них сырье. Темпы роста внутриимперского товарооборота значительно опережают темпы

Внутригосударственн ое и

межгосударственное посредством заключения двух - и многосторонних договоров.

Всеобщая обязательная мобилизация, содержание армии за счет средств бюджета. Специальные надзорные инстанции государства. Специальные государственные суды. Административно - правовые, вертикальные.

Законы парламентов и решения судов Указы государя и обычаи Ведомственные нормы в подзаконных актах Принцип презумпции дозволенности и презумпции невиновности (презумпция виновности — только в налоговых правоотношениях) Состязательное

Государственное перераспределение: ныне работающие обеспечивают пенсионеров.

"осударство аккумулирует налоговые средства и перераспределяет их через бюджет.

Усиление неравномерности научно-технического прогресса в различных отраслях развитых стран имеет следствием углубление разделения труда между ними и рост объемов взаимной торговли между ними готовой продукцией. Взаимная дополняемость и взаимная зависимость национальных экономик усиливается настолько, что они становятся неспособны развиваться в условиях автаркии, самодостаточности. Мировая экономика становится целостной экономической системой.

Внутригосударственное , межгосударственное посредством заключения двух - и многосторонних договоров и над государственное посредством делегирования правомочий, слагавших суверенитет государств, над государственным организациям и органам.

Формирование за счет средств бюджета наемной армии. Единая надзорная инстанция - прокуратура. Сеть специализированных судов - частноправовые, горизонтальные.

Международно-правовые обязательства. Законы представительных органов власти всех уровней. Решения судов и толкование норм высшими судами. Принцип презумпции дозволенности и презумпции невиновности. Состязательное судопроизводство.

Государственная накопительная система в сочетании с государственным социальным страхованием лиц, не способных либо не имеющих возможности трудиться.

Учреждаются частные пенсионные и паевые фонды. Сбережения наемных работников инвестируются в ценные бумаги и иные активы, приносящие доход.

Минимально — в рамках национальных, региональных и глобальных программ. Представительный орган власти на каждом ее уровне самостоятельно определяет виды и ставки налогов и неналоговых поступлений в бюджет, необходимых и достаточных для финансирования расходов

исполнительной власти и для обеспечения инвестиционной привлекательности территории и ее конкурентоспособности на рынке капиталов.

Организация производства машинотехни-ческой продукции

Экономические инфраструкту­ры

Основные принципы общего международного права

Правосознание

Городские цехи и мануфактуры с разделением труда между отдельными работниками

Национальные производственные и Социальные, институциональные и правовые, межгосударственные транспортные

Правомерность войны как средства разрешения межгосударственных споров.

Двойственное. Мир делится по критериям родства, языка, религии, расы, цвета кожи и других признаков на «своих» и «чужих». Поведение по отношению к ним регулируется нормами, входящими в различные системы права.

Национальные фирмы в форме акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью с подетальным и поузловым разделением труда между участками, цехами и предприятиями фирмы. Рост производственных мощностей фирм и удлинение сроков строительства предприятий, рост концентрации капитала и длительные сроки его замораживания в незавершенном строительстве, рост занятых под предприятиями земельных площадей, усложнение структуры внутрифирменных вертикальных (основанных на принципе субординации) и горизонтальных (основанных на принципе кооперации) связей и отношений, усложнение систем внутрифирменного управления, планирования, регулирования, учета и отчетности, рост трансакционных издержек, обусловленных масштабами производства. Длительные сроки освоения выпуска новых ввдов продукции.

Национальные производственные и социальные, институциональные и правовые, межгосударственные транспортная и коммуникационная, институциональная и правовая. Национальные биржи, ярмарки, торги, аукционы, выставки, банки.

Правомерность войны как средства разрешения межгосударственных споров. Неприменение силы и угрозы силой. Мирное разрешение межгосударственных споров. Суверенное равенство государств. Неприкосновенность государственных границ. Нерушимость государственных границ. Территориальная целостность государств. Невмешательство во внутренние дела. Самоопределение наций. Добросовестное выполнение международных обязательств. Всеобщее уважение прав человека. Сотрудничество.

Двойственное. Мир делится по критерию подданства: «чужие» - подданные иных императоров, «свои» - подданные своего императора, независимо от языка, религии, расы, цвета кожи и других признаков.

Транс - и межнациональные фирмы в форме акционерных обществ-диверсифицированных холдингов. Кооперирование в среде Internet малых и средних предприятий на основе горизонтальных связей и отношений посредством частноправовых сделок купли-продажи сырья и материалов, комплектующих изделий, деталей и узлов. Упрощение организации производства, повышение мобильности фирм при освоении выпуска новых видов продукции и модернизации производственных мощностей. Миниатюризация рабочих органов машин. Рост числа и расширение области и рост масштабов применения энерго - и материалосберегающих технологий. Утилизация отходов как вторичного сырья.

Национальные производственные, социальные, виртуальные, институциональные и правовые меж - и надгосударственные коммуникационная и транспортная, правовая, институциональная, виртуальная. Национальные и региональные товарные, фондовые, валютные, фрахтовые биржи, в перспективе преобразующиеся в глобальные виртуальные биржи. Виртуальные национальные, региональные и глобальные ярмарки, торги, аукционы, выставки, банки.

Квалификация войны как международно-правового преступления. Неприменение силы и угрозы силой. Мирное разрешение межгосударственных споров.

Нерушимость государственных границ. Добросовестное выполнение международных обязательств. Всеобщее уважение прав человека. Сотрудничество Экономическая и политическая конкурентность. Экономическая и информационная открытость. Независимость ветвей власти. Исключительная компетенция органов власти. Субсвдиарность органов власти. Солидарная ответственность.

Единое. Население планеты - равноправные жители одного космического дома, комаада одного космического корабля.

С. Г. Ерохин

Анализ этапов постиндустриальной трансформации

В мировом сообществе за вторую половину двадцатого века произошли большие изменения, порой сопровождавшиеся важными событиями и потрясениями. Ряд кризисов, потрясших США, Западную Европу и Японию, и вызвавших реформу системы управления экономикой этих стран; развал коммунистической системы, а в ряде случаев и государств этой системы; ускоряющиеся процессы глобализации, интеграции и сепаратизма. Но, пожалуй, одним из самых явных и впечатляющих процессов стал бурный рост роли и объемов информации, повлекший за собой многочисленные изменений в экономике и жизни общества. Этот процесс не мог не вызвать интереса ученых, исследовавших самые разные сферы жизнедеятельности общества - экономику, технологии, социологию, публичную сферу, культуру и т. д. Исследователей, занимающихся этой проблемой, можно разделить на две группы: сторонников идеи возникновения общества нового типа, информационного общества, и сторонников идеи социальной преемственности, продолжения ранее установленных отношений.

Анализируя различные изменения, происходящие в самых разных областях социальной и экономической жизни человечества, можно увидеть, как за вторую половину двадцатого века произошел сдвиг в структуре занятости, бурный рост роли информации, средств телекоммуникации, количества передаваемой информации, ориентация значительного сектора мировой промышленности на выпуск телекоммуникационной и вычислительной техники и наукоемкой продукции. Все это не могло не вызвать изменений в социальной сфере, культурной и политической жизни общества. Привычные способы контроля, оценки и управления общества не дают ожидаемого результата, а порой и вызывают серьезные кризисы. Эти бурные революционные изменения, сопровождающиеся небывалым в истории человечества технологическим прорывом, позволяют большому количеству исследователей заявить, что наступила информационная эпоха, на смену индустриальной экономике пришла постиндустриальная, информационная экономика. В данном случае напрашиваются сравнения с индустриальной революцией и возникновением капитализма, также сопровождавшиеся технической революцией и значительными социальными, культурными и политическими изменениями.

Исследователи, занимающиеся проблемами информационного общества выделяют следующие черты новой общественно-экономической формации: возросшая роль информации и средств телекоммуникации; возникновение и доминирующая роль сетевых структур; рост сферы услуг как индикатор информационного общества; изменения структуры и мотиваций на рынке труда; кризис культуры и повышение роли средств массовой информации; противоречие между свободой и контролем личности; размывание границ национальных государств как следствие глобализации и др. Это согласуется и с мнением российских исследователей, выделяющих ряд принципиальных изменений при последовательном нарастании постиндустриализма. Это переход от доминирования производства товаров к сервисной экономике; выдвижение знания в главный ресурс социально-экономического развития с последующей трансформацией капиталоемкого производства в наукоемкое и с формированием экономики как «экономики, основанной на знаниях»; утверждение информационно-индустриального технологического уклада как нового и ведущего качества экономики, развитие которого определяет наиболее выигрышные позиции в мировом хозяйстве государств и становится главной предпосылкой их последовательного наращивания; формирование социально ориентированного типа хозяйства, в основе которого - «экономика высокой заработной платы» и усиление ориентации на оптимизацию взаимодействия экономических и социально-экологических факторов, нацеленную на минимизацию социальных и экологических издержек экономического развития; становление новой мотивации человеческой деятельности, в которой значительно возрастает роль факторов привлекательности самого труда, его содержательности и творческого характера при сохранении принципа более высокой оплаты для более сложного и более квалифицированного труда; переход к новой социальной структуре общества, в которой ведущая роль переходит к работникам научной сферы, техническим специалистам[1019].

Многочисленные теоретики постиндустриализма (Д. Белл и др.) придерживаются концепции эволюционизма, считая, что мир развивается именно в том направлении, которого придерживаются Западная Европа, США и Япония, и любые попытки отклонится от «мейнстрима» только ограничивают развитие. Все многочисленные национальные проблемы - социальное неравенство, несправедливость, экономические проблемы, политическая неопределенность - временное явление на пути построения «западной» модели цивилизации. Опираясь на ключевое понятие «роста производительности труда» по причине «врожденной» человеческой рациональности и стремлению к максимизации прибыли в обществе, рассматривается исторический аспект индустриализации: число работников, занятых в сельском хозяйстве уменьшилось, что дало возможность привлечь освободившуюся рабочую силу в промышленном производстве. Далее проводится аналогия с процессами, происходящими в современном обществе: благодаря научно-технической революции и непрерывному росту производительности труда, высвобождающиеся промышленные рабочие идут в сферу услуг, объясняя этим бурный рост этого сектора экономики в последнее время. Роботизация заменяет рабочий класс и автоматически поднимает благосостояние общества, в то время как автоматизация сферы услуг часто бывает практически неосуществима, и это «последний бастион», в котором может «укрыться» от безработицы житель современного общества.

В то же время сфера услуг, функционирующая посредством взаимодействия между людьми, коммуникативным технологиям, создания и передачи образов и символов, целиком и полностью зависит от информации и способов ее обработки, передачи и хранения. Общество входит в стадию постиндустриализма тогда, когда оно достаточно богато, чтобы тратить излишки на услуги. Сектор услуг, «белые воротнички», отделен от производительной сферы и, фактически, паразитирует на ней. Информация и технологии играют ведущую роль в развитии цивилизации, являясь двигателем социальных перемен и не завися от жизни общества. Социум, называемый постидустриальным, формируется, когда прогресс общества перестает быть связанным с эпизодическими достижениями экспериментальной науки, а базируется на развитии теоретического знания.[1020]

Основная идея в данном случае заключается в том, что именно рост производительных сил общества спровоцировал революционные изменения производственных отношений, социальной, политической и культурной картины мира. Предполагается, что технология может изменить социально- экономические основы общества, хотя история знает немало примеров, когда этого не происходило - от разграбления варварами Рима до невостребованности передовых технологических изобретений в СССР в период застоя. Без сомнения, общество не может рассматриваться в отрыве от существующего технологического уровня, и технология в значительной мере предоставляет возможности реализации нового уровня социально - экономической, культурной и политической жизни общества. Но технология, невостребованная обществом, остается нереализованной, существующей лишь в трудах ученых и не приносящей потока благ обществу. Важно отметить, что это относится не только к новым промышленным, но и к новым организационным технологиям.

Как известно, Китай в XIV-XV веках н.э. являлся мировым лидером по технологическому уровню, преодолел множество свойственных своему историческому времени технологических и организационных проблем, был хорошо управляемым, централизованным, единым государством, и стоял на пороге индустриальной революции задолго до европейских государств. Однако по ряду причин китайское общество провозгласило незыблемость традиций, законодательно запретило любые открытия и инновации, и на несколько веков погрузилось «в спячку».

Что касается сферы услуг, то здесь можно отметить, что занятость в этой сфере становится следствием востребованности со стороны личности для осуществления межличностного общения, необходимого для совершенствования своего человеческого капитала. Более того, крайне тяжело практически определить и выделить спектр услуг из всего многообразия экономических процессов, что приводит к недостоверности статистических данных, применяемых для исследований сферы услуг. В любом случае сфера услуг должна выступать, с точки зрения статистической информации, лишь как индикатор спроса на межличностное общение, но никак не «убежищем» от безработицы в «эпоху роботов», и уж тем более не как причина социально - экономических изменений современного мира. Можно лишь отметить, что доходы работников сферы услуг напрямую зависят от уровня благосостояния общества в целом, и эта сфера экономики наиболее зависима и чувствительна к любым изменениям в обществе.

Здесь также можно обратиться к недавнему прошлому Российской Федерации, когда вследствие геополитических потрясений и непродуманных экономических реформ российская экономика переживала длительный спад. На фоне резкого снижения объемов промышленного производства резко вырос сектор услуг, как в абсолютном, так и в относительном выражении. Абсолютный рост сектора услуг объясняется вынужденным высвобождением трудовых ресурсов из промышленного сектора, причем люди вынуждены были заниматься производством услуг (например, торговлей на рынках) для обеспечения минимального дохода. Хотя такая ситуация напрямую описывается Д. Беллом как хрестоматийная, она не привела к построению развитого информационного общества в кратчайшие сроки.

Иные взгляды встречаются у другого видного теоретика информационного общества М. Кастельса. Он считает, что критерием вхождения общества в информационную эпоху является развитие лишь некоторых техногенных отраслей экономики - производства компьютерной техники и средств телекоммуникации, а также рост занятости в сфере услуг. При этом Кастельсу чужд примитивный технологический детерминизм. Конечно, технология не предопределяет развитие общества. Но и общество не предписывает курс технологических изменений, ибо в процесс научных открытий, технологической инновации и ее социальных применений вмешиваются многие факторы, включая индивидуальную изобретательность и предпринимательский дух, так что конечный результат зависит от сложной структуры их взаимодействий. В действительности, дилемма технологического детерминизма представляет собой, вероятно, ложную проблему, поскольку технология есть общество, и общество не может быть понято или описано без его технологических инструментов.[1021]
По Кастельсу, общества организованы вокруг человеческих процессов, структурированных и исторически детерминированных в отношениях производства, опыта и власти. В новом способе развития источник производительности заключается в технологии генерирования знаний, обработки информации и символической коммуникации. Знания и информация являются критически важными элементами во всех способах развития, так как процесс производства всегда основан на некотором уровне знаний и на обработке информации. Однако специфическим для современного способа развития является воздействие знания на само знание как главный источник производительности.

Можно согласиться с таким подходом, но с одной оговоркой. Мы не можем считать критерием вхождения в постиндустриальную эпоху развитие лишь перечисленных отраслей промышленности. Без сомнения, развитие этих отраслей является критическим и крайне важным условием построения и развития постиндустриального общества, поскольку именно продукция этих отраслей создает необходимые условия функционирования и реализации творческого потенциала личности. Однако техническая и информационная продукция, хотя и мотивирует личность к повышению своего творческого потенциала, не является причиной возникновения этой мотивации.

М. Кастельс считает, что современное общество создано сетями производства, власти и опыта, которые образуют культуру виртуальности в глобальных потоках, пересекающих время и пространство. Не все социальные измерения и институты следуют логике сетевого общества, подобно тому, как индустриальные общества в течение долгого времени включали многочисленные прединдустриальные формы человеческого существования. Но все общества информационной эпохи действительно пронизаны - с различной интенсивностью - повсеместной логикой сетевого общества, чья динамичная экспансия постепенно абсорбирует и подчиняет предсуществовавшие социальные формы[1022].

Сетевое общество предполагает развитие горизонтальных связей субъектов экономических отношений для обмена информацией, согласования принимаемых решений, предоставляя таким субъектам большее равноправие, чем вертикальные иерархические структуры, что вполне согласуется с общими принципами творческого развития человеческой личности. Кроме того сети необходимы для получения информации в быстро меняющемся мире, верификации принятых решений и адаптации к новым условиям.

Вполне резонно предположить, что гибкость и адаптивность становятся одними из основных требований к фукциональной рабочей силе в современном мире. В отличие от логики индустриального способа производства, когда «став слесарем, останешься слесарем навсегда», теперь главным качеством считается адаптивность, а нормой - разнообразие трудовых навыков и умений. Сюда проецируется образ «пожизненного обучения», понимание, что в современном мире перемены происходят постоянно, и наемный работник должен быть в первую очередь «гибким».

Различные стороны гибкости проявляются в ориентации на профессии и обучение, в гибкой оплате труда (индивидуальной оплате труда, а не установленной по соглашению с профсоюзами или государственными тарифами), трудовой гибкости (готовность менять работу раз в несколько лет, чему способствует все более распространенная практика заключения контрактов на определенные сроки) и временной гибкости (быстро возрастает число мест с неполным рабочим днем, широко применяется «гибкий график», есть необходимость в сменной работе и - довольно часто - в работе в выходные дни). Становятся приоритетными определенные виды профессий - те, которые связаны с организацией и управлением по глобальным сетям, которые предоставляют возможность быстрой смены дизайна и обеспечивают добавленную стоимость продуктам и услугам средствами науки, креативных навыков, финансовой проницательности и эффективной рекламы. Все эти профессии объединяются тем, что они информационные. Разумеется, эти люди являются экспертами в той или иной области, но именно потому, что они работают в мире постоянных лихорадочных перемен, их главное достоинство - огромная гибкость, возможность адаптировать свои способности к бесконечно возникающим новым ситуациям. Такому работнику не захочется занимать постоянную должность в солидной корпоративной бюрократии, он предпочитает переходить от проекта к проекту, заключая краткосрочный консалтинговый контракт и привлекая свои расширяющиеся сети и постоянно обновляемые знания для эффективного выполнения своей задачи. Факт, что эти высокопрофессиональные специалисты постоянно встречаются друг с другом в работе над определенными проектами, может стимулировать «социальный капитал», поскольку между ними возникают крепкие этические и профессиональные связи.[1023]

Без всякого сомнения, для того, чтобы адаптироваться и гибко изменять специализацию, современный работник должен опираться на свой глубокий и многогранный человеческий капитал, созданный и постоянно совершенствующийся посредством упорного и кропотливого внутреннего труда. Собственники человеческого капитала вырабатывают собственные профессиональные институты, призванные поддерживать определенное поле для взаимодействия, обмена информацией, опытом и знаниями, верификации своих навыков. Кроме того, такой подход к занятости есть лишь замаскированная    форма         самозанятости,          индивидуального

предпринимательства, такой работник выступает во взаимоотношениях с работодателем скорее как партнер, чем как наемный работник. Следовательно, общественное признание ценности его человеческого капитала сопоставимо с ценностью материального капитала, выраженного в средствах производства.

Более того, с точки зрения факторного подхода доход от экономической реализации человеческого капитала повышенного качества растет гораздо быстрее, чем затраты на создание человеческого капитала. Степень опережения роста эффекта над издержками производства по человеческому фактору заметно выше, чем по материально-вещественным условиям производства. Вложения в рабочую силу, в человека становятся более эффективными, чем инвестиции в производственные фонды[1024]. Вложения в «человеческий фактор» дают эффект на протяжении большого количества производственных циклов, в отличие от вещественно-материальных факторов.

Любое усложнение экономики предполагает усложнение или невозможность доступа одновременно ко всей информации, касающейся совершаемой сделки. Процесс получения такой информации может отнять много времени и средств, или оказаться невозможным благодаря незаинтересованности в нем другого участника сделки. В усложняющейся экономике становиться сложным и затратным контролировать процесс производства каждой единицы продукции или точного исполнения каждой сделки. Для снижения издержек совершения сделки - трансакционных издержек - общество создает неформальные институты, а затем поручает государству создание формальных институтов и обеспечение их действия. Все эти процедуры преследуют своей целью снизить трансакционные издержки организаций. В современной экономике эти издержки растут очень бурно: свыше 45% национального дохода США приходится на трансакции (такие как затраты на банковские, финансовые услуги, страхование, оптовую и розничную торговлю или, с точки зрения профессий работников, на оплату труда юристов, бухгалтеров и т. д.), более того, эта доля за последнее столетие выросла примерно с 25%

Можно утверждать, что когда издержки контроля за сложным или творческим производством становятся выше издержек по оценке качества приобретаемых на стороне товаров, полуфабрикатов или услуг, фирма предпочитает отдавать ряд вспомогательных производств в аутсорсинг (субподряд), либо заключать с работником не трудовой, а, скорее, партнерский договор.

Совместное достижение определенных целей обществом, личностью и организацией позволяет говорить о последней не только как об экономическом, но и как о социальном образовании. В случае, если мы построим континуум, на одном конце которого находится экономизация (когда все аспекты организации низведены до положения средств достижения целей производства и получения прибыли), а на другом - социологизация (когда всем работникам пожизненно гарантирована работа и удовлетворение от нее становится основным требованием), то увидим, что за последние тридцать лет корпорация неуклонно двигалась - что справедливо в отношении практически всех ее служащих - в сторону социологизации[1025]. Более того, неуклонный рост количества общественных организаций, а также увеличение объема финансирования благотворительности коммерческими организациями (в том числе и для своих служащих) в последнее время говорит о снижении пресса экономической необходимости трудовой деятельности для элементарного выживания, и обращения внимания общества на проблемы человека.

Организация занимается деятельностью, которая в той или иной мере востребована обществом. Соответственно, организация востребует те ресурсы, организационные схемы и технические инновации, которые подходят для достижения поставленных целей. Более того, у технических средств есть свой шанс быть использованным лишь в том случае, если они подходят под организационную схему организации, а также если сотрудники обладают необходимыми знаниями для использования таких средств. С этой точки зрения Интернет является ярким примером того, как организационная инновация создала огромный спрос и способствовала бурному росту технических инноваций в различных сферах жизни мирового сообщества.

Интернет может явиться примером возникновения высоких положительных экстерналий использования: чем больше количество потребителей данного блага, тем выше полезность для каждого отдельного потребителя. В таком случае фирма для увеличения своей эффективности может передать сети практически весь спектр своих прав, за исключением финансовой самостоятельности[1026].

Идея сети отразилась не только в создании Интернета, она повлияла на формирование организационных структур компаний, вызвав к жизни новый тип организации - сетевой организации. Вот какое определение фирме вообще дает М. Кастельс: «система средств, структурированных вокруг намерения достичь специфических целей. В динамической, эволюционной перспективе налицо фундаментальное различие между двумя типами организаций: организации, для которых воспроизведение их системы средств становится главной организационной целью, и организации, в которых цели и изменение целей формируют и постоянно меняют структуру средств. Первый тип организаций я называю бюрократиями, второй тип - предприятиями». Что касается определения сетевой фирмы: «это специфическая форма предприятия, система средств которого составлена путем пересечения сегментов автономных систем целей. Так, компоненты сети одновременно автономны и зависимы vis-a-vis сети и могут быть частью других сетей, а следовательно, других систем средств, ориентированных на другие цели»[1027].

Как видно из этого определения, структура сети зависит от количества, изменчивости и активности своих элементов. Это подразумевает наличие в экономике большого количества легко адаптируемых мелких и средних фирм, возможно объединенных некоей общей целью в рамках большого холдинга, а также независимых поставщиков различных ресурсов, в том числе и трудовых. В сетевой структуре возрастает роль личности, обладающей мощным творческим потенциалом, сопоставимым с другими традиционными экономическими ресурсами - вещественным и финансовым капиталом, землей. Не случайно в последнее время наряду с посредниками, выполняющими поиск и информационное обеспечение в отношении товаров и капитальных объектов (финансы, недвижимость, земля, оборудование), появились посредники, выполняющие аналогичные функции в отношении творческих личностей, способных создать высокую добавленную стоимость (кадровые агентства), а порой и специализирующиеся на одной личности (агенты и продюсеры звезд шоу-бизнеса и спорта).

Именно творческие работники являются элементами, «кирпичиками» сетевого общества, описанного М. Кастельсом. Однако сети были созданы не ими, они лишь востребованы глобальными информационными сетями. По мнению Г. Шиллера, при анализе характера и перспектив новых информационных технологий основную проблему можно сформулировать с помощью хорошо известных понятий; нужно только спросить, кому эти технологии выгодны и в чьих руках сохраняется контроль над их применением . В 70-х годах прошлого века в поисках выхода из серьезного структурного кризиса транснациональные корпорации в поисках способов снижения издержек обратились к международным рынкам факторов производства и сбыта продукции. Именно они явились заказчиками и спровоцировали бурный рост информационных технологий, необходимых им для контроля и координации производственных процессов по всему миру.

Резко усилившаяся конкуренция на фоне ускорения глобализации, а также рост доходов населения, позволивший жителям передовых индустриальных стран диверсифицировать спрос на потребительские товары, привели к необходимости диверсификации и постоянного обновления предложения. С одной стороны, развитие самого производственного процесса во все большей степени зависит от технологического и информационного процесса, так как он позволяет снижать издержки и делать продукт более конкурентоспособным, а также обеспечивать постоянное обновление продукции, необходимое для выживания компании в современных условиях. С другой стороны, нужно отметить растущее значение спроса, становящегося все более разнообразным и выводящим так называемое «престижное потребление» в ранг одной из важных категорий, определяющих хозяйственное поведение[1028]. Именно эти изменения спровоцировали появление сетевой, сотовой структуры транснациональных корпораций, и спрос на гибких, адаптивных и креативных работников, в противоположность требованиям массового конвейерного производства.

Ввиду неискоренимых индивидуальных различий людей по уровню таланта и возможности восприятия информации и знаний даже равнодоступное знание не может сделать всех одинаково богатыми. По некоторым оценкам, лишь около 30 процентов работников во всем мире входят в высокооплачиваемую творческую элиту, создающую основной объем добавленной стоимости, остальное население по ряду причин остается работниками более низкой квалификации и низкой оплаты. Это может быть связано как с индивидуальными способностями людей, так и с доступностью потоков инвестиций в человеческий капитал, позволяющих вывести его на требуемый творческий уровень, а также со структурными особенности современной экономики, делающими некоторые творческие способности по ряду причин невостребованными.

Таким образом, уникальные способности не могут гарантировать творческого развития, большого потока доходов и самореализации личности, так как человек может недополучить требуемый для этого поток инвестиций в человеческий капитал, и так и не раскрыть весь свой потенциал. Соответственно, большой поток инвестиций, направленных в развитие личности, может не дать ожидаемого эффекта из-за ограниченных способностей этой личности. Решение этой проблемы могут дать соответствующие институты общества, однако мировая практика доказывает, что это крайне непростая задача.

С другой стороны, свобода в творческой самореализации не может дать равенства в благополучии всех членов общества. Парадоксально, но именно в тот момент, когда основным производительным ресурсом экономики становится знание, и успех каждого зависит только от его способностей к обучению и творчеству, в мире в целом, и в каждой отдельной стране в частности нарастает огромное имущественное неравенство. Информационная экономика, в отличие от индустриальной, не строится во всей стране сразу. Страна или отдельный город могут входить в нее и быть связанным со всей глобальной постиндустриальной системой по частям, регионами, кварталами. Вхождение страны в информационную экономику не может автоматически гарантировать каждому жителю высокий уровень жизни и возможность творческой самореализации. Лишь небольшая часть работников имеет возможность создавать востребованную высокотехнологичную продукцию и иметь высокий доход, остальные работники производят уже разработанную продукцию и их доход сравнительно невелик. Именно поэтому в условиях глобализации и постиндустриальной трансформации общества резко возрастает роль государства, распределяющего потоки благ и гарантирующего каждому жителю страны конституционные права и достойный уровень жизни.

По мнению Г. Шиллера, общество находится в специфической стадии корпоративного капитализма, причем именно в интересах корпораций развитие информационных технологий в интересах частного бизнеса, а не общества в целом. Здесь видно взаимодействие в обе стороны: информационное общество как отражение основных интересов капиталистического общества, оказывающего решающее влияние на развитие новых технологий; информационное общество как способ сохранения системы капиталистических отношений. Структура информационных потоков, стандарты обмена информации, условия доступа к сетям разрабатываются и функционируют в первую очередь в интересах корпоративных клиентов в ущерб другим группам общества. С момента окончания Второй мировой войны существуют две основные области, в которых идет постоянное создание новых технологий - это военно-промышленный комплекс и корпоративный сектор.

Проблему государственных институтов власти поднимает Э. Гидденс, замечая, что современный мир состоит из национальных государств, образовавшихся сравнительно недавно, несколько столетий назад. Современные общества с момента их возникновения были «информационными обществами». В своей основе все государства - «информационные общества», поскольку государственная власть подразумевает рефлексивный сбор, хранение и управление информацией, которая необходима для администрирования. Но особенностью национального государства является высокая степень интеграции его административных функций, а это в свою очередь требует более высокого уровня информационного обеспечения[1029]. Государство, а в последнее время и корпоративный сектор, осуществляют контроль и сбор информации о личности, а также контролируют и дозируют информацию в средствах массовой информации соответственно в политических и маркетинговых целях.

Это обусловлено тем, что государство обязано выполнять свои функции, в частности в обеспечении декларированных прав граждан, контроля над формальными ограничениями, принятыми в обществе, обеспечением трансакций в экономике.

В то же время ускоренные темпы глобализации приводят к эффекту «размытости» роли государства, делают прозрачными границы, не позволяя порой органам власти эффективно выполнять свои функции, расшатывая национальные институты и смешивая традиции и культуру народов. Часть общественных деятелей уже призывает отказаться от государственности и воспринять «наиболее конкурентоспособные» мировые институты. Однако именно государство создает, формализует и поддерживает институциональное поле в обществе, служит гарантом и символом национальной культуры, что создает базу для формирования, развития, самоидентификации и реализации личности в современной экономике.

Все эти изменения, спровоцированные ускорением глобализации, превалирующей долей творческого труда в стоимости произведенной продукции, отрывом финансового капитала от промышленного, фактическим сращиванием экономической и политической власти не могут не вызвать очередного кризиса мировой капиталистической системы. Конечно, только практика и время могут дать четкий ответ, является ли этот кризис в очередной раз структурным, или на этот раз мы имеем дело с системным кризисом. Бурное развитие финансовой экономики ведет к подрыву фундаментальных основ капиталистической системы хозяйства.

Сбои капиталистического механизма становятся все более очевидными в каждом следующем финансовом кризисе, что позволяет говорить о том, что в постиндустриальной экономике капиталистические механизмы будут неэффективными. Содержание новых, постиндустриальных механизмов хозяйствования входит в серьезное противоречие с существующими формами индустриального капиталистического хозяйства.

В. А. Медведев считает, что финансовый сегмент не следует полностью выносить за пределы реальной экономики, и соглашается с М. Кастельсом, утверждающим, что «настоящая реальность» находится не в том секторе, который сейчас называют «реальной экономикой», а именно в финансовой сфере. По его мнению, процессы, происходящие в сегодняшнем мире, носят более глубокий и масштабный характер, чем смена формаций, связаны с формированием принципиально иной цивилизации при определяющей роли факторов общечеловеческого прогресса. Похоже на то, что путь трансформации современного общества пролегает вообще в иной системе координат, чем альтернатива «капитализм - социализм». Последние выступают как два полюса социальной системы индустриального общества. К такому же выводу приходят многие исследователи, в том числе и М. Кастельс. Крах социализма в СССР не явился следствием его неконкурентоспособности перед капитализмом, а стал следствием неспособности адаптации к современным трансформационным процессам, вызвавшим кризис и в ряде капиталистических стран. Старая теория не перечеркивается как неверная, а просто перестает быть универсальной, превращается в частную теорию, приложимую к строго определенной области явлений[1030].

Похожие доводы содержатся и в высказывании В. JI. Иноземцева о процессах, происходящих в современных корпорациях. Формы и направления развития современного производства являются, если можно так сказать, наиболее отдаленными и опосредованными предпосылками развития творческой активности. Отражая естественную хозяйственную эволюцию, они подчеркивают роль и значение современных видов деятельности для ее прогрессивного развертывания. Рефлектируя элементы креативности, пробуждающиеся сегодня в людях в массовом масштабе, новые производственные структуры выступают залогом становления творческой деятельности как основной черты постэкономического строя. Уже на этом уровне исследования можно заметить, что в современных хозяйственных системах фактически не существует возможности того разделения «вещественных» и «личностных» факторов производства, которое часто предпринималось в условиях экономизированного общества. Именно стирание этой грани и является тем фактором активизации творческой деятельности, который в полной мере обеспечивается новыми формами производства[1031].

Анализируя процессы, происходящие в современном мире, можно сделать вывод, что в момент происходящей трансформации мировой экономической системы в обществе одновременно действуют две социально - экономические формации - завершающийся поздний индустриализм и нарождающийся постиндустриализм. Смешение и частичное взаимопроникновение методов и принципов работы порождает противоречие между формой и содержанием экономических процессов в современном обществе, так как форма процесса, как правило, является позднеиндустриальной, а содержание - постиндустриальным. В результате фирма или личность вместо максимизации прибыли направляет поступающий поток инвестиций на самосовершенствование, развитие человеческого капитала, творческую деятельность, или решение социальных проблем.

В то же время основным системообразующим противоречием наступающей эпохи видится взаимодействие интеллектуальной элиты с массовым потребителем информации и знаний. По природным, индивидуальным качествам далеко не все личности способны на высоком уровне генерировать новое знание и многие способны лишь потреблять и использовать уже созданное, что рождает невиданное ранее в истории разделение в обществе. Причем в данном случае блага являются не присвоенными, а созданными их владельцами. Здесь необходима налаженная двухсторонняя взаимосвязь между создателями и потребителями информации и знания, которая будет временами переживать определенные структурные кризисы, являясь при этом двигателем прогресса общества. И в этом вопросе огромную роль играют институты общества, которые должны оперативно реагировать на любые изменения в общественных отношениях.

Мы присутствуем при зарождении информационной эпохи, а также при закате эпохи позднего индустриализма. Но чтобы выжить, человечество должно перейти на следующий этап своего развития, преобразовав свое мировоззрение, свою систему ценностей, свой экономический и технологический уклад. Поэтому важно представить картину происходящего и возможного будущего, чтобы определиться, какие методы и условия необходимы для формирования и совершенствования полноценной востребованной творческой личности в стремительно меняющейся социально-экономической жизни общества.

Нам представляется наиболее адекватной следующая система этапов и причинно-следственных связей становления информационной эпохи.

На первом этапе стартовыми условиями являются высокий уровень конкуренции среди производителей и большой уровень сбережений и доходов потребителей. Основная масса потребителей, решив основные задачи по обеспечению своих домохозяйств массовыми необходимыми благами, направляют средства на приобретение благ с учетом своих индивидуальных особенностей. Диверсификация спроса может быть обусловлена как стремлением обеспечить наибольший комфорт и наилучшее удовлетворение потребностей, так и для приобретения уникальных, престижных благ, роскоши. Кроме того, решив задачу по обеспечению домохозяйства необходимыми благами, потребитель обращается к благам, удовлетворяющим его социальные, культурные, духовные запросы.

Усиление конкуренции среди производителей заставляет их искать пути снижения издержек производства и бороться за потребителя. Это приводит к переносу производства в те регионы, в которых издержки производства ниже, приводя к резкому усилению мировых глобализационных процессов. Для организации и контроля за удаленным производством требуются новые средства коммуникации и обработки информации, что приводит к бурному росту инноваций в области телекоммуникаций и вычислительной техники, а также к резкому увеличению мировых информационных потоков. Борьба за потребителя заставляет производителей разрабатывать долгосрочные стратегии поведения на рынке, постоянно внедрять в производство новые технологии для обеспечения конкурентного преимущества.

На этом же этапе происходит кардинальная перестройка иерархических производственных систем в сетевые системы с цель максимального повышения эффективности процесса производства, управления и обновления производства. Одной из важнейших функций государства становится обеспечение условий функционирования элементов сети, создание правового институционального поля.

На втором этапе начинается структурная перестройка всех отраслей экономики. От промышленных, индустриальных укладов экономика переходит к высокотехнологичным, ресурсосберегающим, наукоемким укладам. Эти изменения затрагивают как промышленность, так и сельское хозяйство. На высокотехнологичном оборудовании может работать только высококвалифицированный работник, труд которого должен хорошо оплачиваться, поэтому производитель вынужден заменять большое количество рабочих автоматизированным оборудованием, имеющим высокую производительность. Новая продукция часто может быть «усвоена» только потребителем с необходимым уровнем квалификации. В производстве становятся все больше востребованы высококвалифицированные профессионалы, творческие, креативные работники, быстро адаптирующиеся к постоянно меняющимся условиям.

Все эти требования заставляют людей повышать свой образовательный уровень, развивать в себе творческие способности, вырабатывать механизмы быстрого обновления и восстановления своих трудовых функций. Все это приводит к стремительному росту спроса на продукцию сферы услуг, обеспечивая занятость в ней тех работников, которые освобождаются из сферы промышленности после внедрения новых производственных технологий. Сфера услуг востребована не только потребителями, но и производителями. Стратегические программы развития корпораций, без которых немыслимы конкурентная борьба, организационные инновации, поведение на рынке и взаимодействие с потребителями, делают сферу услуг необходимой для выживания производителей. Производители все чаще обращаются к разработке «философии» внутрифирменного поведения, продаж, послепродажного общения с потребителем, разрабатывая новые институты информационного общества.

Между прочим, процессы технологической перестройки промышленности и институциональной трансформации общества могут не совпадать во времени. Если технологическая трансформация в силу ряда причин происходит гораздо раньше институциональной, то это приводит к массовой безработице, что наблюдалось в ряде западных стран в 80-е годы. Поэтому спорным выглядит тезис Д. Белла о том, что рост сферы услуг обусловлен простой сменой технологических укладов и высвобождением работников из промышленной сферы. Если же институциональная трансформация общества идет опережающими темпами по сравнению с технологической, то услуги, а также работники этой сферы, импортируются в страну, что сейчас наблюдается в ряде развитых зарубежных стран.

На третьем этапе высококвалифицированные профессионалы становятся источником основной доли добавленной стоимости, важнейшими элементами сетевого общества. Культура, искусство, политика, образование, наука становятся важнейшими элементами маркетинговой политики, как отдельных корпораций, так и целых государств, а информация превращается в чрезвычайно ценный товар. Финансовый рынок из вспомогательного инструмента превращается в основной фактор, влияющий на производственную деятельность, как отдельных компаний, так и целых стран. Производители, затрачивающие значительные ресурсы на разработку и производство высокотехнологичной продукции, заинтересованы в расширении рынка сбыта по всему миру, ускоряя процесс глобализации, а порой и вмешиваясь в политическую жизнь отдельных государств. Творческие работники становятся привилегированным слоем общества, высшее образование становится массовым, фундаментальные научные исследования определяют технологический потенциал и конкурентоспособность как отдельных корпораций, так и целых стран. Происходит сильное расслоение общества на немногочисленных высокооплачиваемых творческих работников, создающих высокую добавленную стоимость, и низко квалифицированных граждан с невысоким уровнем дохода. Важной задачей государства становится проведение такой социальной политики, которая обеспечивает всем гражданам страны гарантированный уровень жизни, а также поддерживает высокий платежеспособный спрос на новую продукцию.

Уменьшение необходимости привлекать большое количество людей для решения непосредственно экономических задач приводит к возникновению большого числа общественных организаций, занимающихся социальной, благотворительной, научно-познавательной, экологической деятельностью как у себя в стране, так и по всему миру.

На четвертом этапе общество должно начать реализовывать те стержневые, глубинные социальные, политические, духовные программы, заложенные в культурном, мировоззренческом потенциале отдельных локальных цивилизаций в частности, и человеческой цивилизации вообще. Этот этап характеризуется ведущей ролью институционального предпринимательства, переосмыслением и обновлением всего философского базиса человеческой цивилизации. Для того чтобы четвертый этап состоялся, уже сейчас необходимо решить ряд насущных задач, наладить диалог и созидательное сотрудничество между цивилизациями, разработать мотивацию использования производителями только природосберегающих технологий.

На всех рассмотренных этапах социально-экономической трансформации особую роль играет государство. Роль национального государства кардинальным образом меняется от функций непосредственного контроля и управления обособленным национальным хозяйством в интересах определенных слоев общества до функций создания институциональной среды и технологической инфраструктуры для функционирования сетевой системы в рамках глобальной экономики, функций развития фундаментальной науки и академических исследовательских и образовательных структур, функций обеспечения в обществе необходимого уровня жизни всех групп граждан с целью формирования слоя творческих работников и с целью поддержания высокого уровня диверсифицированного спроса на их продукцию.

Следует особо отметить и другую особенность происходящей трансформации мировой экономической системы. При вхождении общества в любой из перечисленных этапов имеет место структурный кризис, затрагивающий разные области человеческой деятельности, но лишь изменяющий структуру общественного производства. Однако постиндустриальная трансформация в целом сопровождается общим системным кризисом, проявляющим себя через перечисленный выше ряд структурных кризисов. Исходя из имеющейся на сегодняшний день информации о процессах, протекающих в обществе, а, также опираясь на современные научные исследования в этой области можно прийти к заключению, что постиндустриальная трансформация совершится при прохождении обществом четвертого, гуманистического этапа. В целом же различные государства находятся на самых разных этапах постиндустриальной трансформации, или вообще еще не достигли предпосылок для таковой, но самые развитые из них находятся на третьем.

Постиндустриальная трансформация сопровождается глубоким системным кризисом всего мирового сообщества вообще и каждого национального государства в частности, в области экономики, социальной и политической жизни, культуры. Системный кризис проявляет себя через череду структурных кризисов, сопровождающих вхождение общества в очередной этап постиндустриальной трансформации. Каждый такой структурный кризис приводит к изменению институтов общества, их роли, функций, мотиваций и способов реализации. Окончательное системное преобразование мирового сообщества должно произойти при прохождении последнего, гуманистического этапа постиндустриальной трансформации.

Список литературы

1.  Белл, Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. - М., 1999.

2.  Иноземцев, В.Л. За пределами экономического общества: Научное издание - М. : «Academia» - «Наука», 1998.

3.  Интеграция традиционных фирм в сеть становится настолько мощной, что некоторые исследователи ставят вопрос вообще об исчезновении и фирмы, и рынка. См.: Розанова Н. Эволюция взглядов на природу фирмы. // Вопросы экономики. № 1. 2002.

4.  Кастельс, М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. Высшая школа экономики. - М., 2000.

5.  Медведев В.А. Перед вызовами постиндустриализма: Взгляд на прошлое, настоящее и будущее экономики России. - М. : Альпина Паблишер,

2003.   

6.  Норт, Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики - М. : Фонд экономической книги «Начала», 1997.

7.  Рязанов, В.Т. Кризис индустриализма и перспективы постиндустриального развития России в XXI веке / Постиндустриальный мир и Россия. - М. : Эдиториал УРСС, 2001.

8.  Уэбстер, Ф.Теории информационного общества - М. : Аспект Пресс,

2004.   

9.  Giddens, A. The National State and Violence: Volume Two of a Contemporary Critique of Historical Materialism. Cambridge: Polity, 1985.

 

10.  Shiller, H. The Mind Managers. Boston, MA: Beacon, 1973.

Э. Г. Кочетов

Интеллект в поисках нового знания: глобалистика как научная дисциплина начала XXI века

Бывают ситуации, когда интеллект берет длительный отпуск, своеобразные каникулы, насытившись миросозерцанием и придя к успокоению и внутреннему заключению, что ситуация развивается в рамках открытых закономерностей, что жизнь движется по расчетным траекториям, что горизонты чисты и свободно просматриваются, что отклонение от траектории суть возмущения вокруг векторов движения. Интеллект засыпает - берет длительную паузу, в лучшем случае погружается в самолюбование путем пройденным, а в худшем - становится на путь эстетствующего, элитарного «кропания».

И вдруг - толчок. Пробуждение. Ощущение того, что где-то рядом незримо и неспешно пронесли «священные сосуды» как необычное свидетельство чего-то, расписка за что-то. И невольно оторопь овладевает человеком от предчувствия приближения новых знаков как вестников судьбы и рока. Интеллект просыпается и вновь обращает свой взор к глубинам сознания в поисках ответов, объясняющих мир, который вновь мгновенно приблизился к человеку, и интеллект стал пристально «ледяным оком» вглядываться в него в поисках объясняющего знания. Об этом эта статья.

Выход в новые сферы миропонимания

Мир вступил в эпоху парадигмальных преобразований: в наше сознание «постучался» новый мир, мир, насыщенный такими событиями взрывного характера, которые не укладываются в формат устоявшихся представлений, логику мирового развития (логистику текстов). Даже ближайшие контексты событий не проясняют истоки их происхождения и направленность протекания. Впервые мировое сообщество осознало не только мизерность объема накопленного знания, и, прежде всего, гуманитарного, но и грандиозность сферы незнания, ущербность бытующей сейчас технологии освоения этой сферы - гносеологии, огромное запаздывание в осмыслении надвигающейся ситуации. Причина: наше сознание носит «отстраненный» характер, пропитано традиционными подходами, где абстрактно-идеальное вытравило способность реагировать на яркое многообразие жизни, постоянно меняющейся ситуации.

Таким образом, проявилась острая востребованность в разрешении такого положения, которая не заставила себя ждать: родилась новая отрасль знания (новейшая научная дисциплина) глобалистика как наука, снимающая гигантские скрепы с нашего сознания, зашоренность наших фундаментальных взглядов и точек зрения. Тем самым глобалистика «проламывает» гигантское окно в сферу незнания, открывает путь к взлету нашей интеллектуальной мысли в сферу гуманитарной космологии.

Дадим определения, раскрывающие суть и смыслы вышеназванных сфер научного знания:

Глобалистика - отрасль социально-гуманитарного знания, наука 1) о мире в его системно-нерасчлененной (единой, целостной) форме, 2) о различных сферах глобального мира (геоэкономике, геофинансах, геостратегии, геоинформации и т. п.), 3) о закономерностях функционирования наднациональных образований (процессов, структур и т. ид.) и технологиях оперирования в них. Глобалистика как наука имеет предмет, метод (методологический подход и инструментарий), свой понятийный и категориальный аппарат.

Глобализация - 1) процесс, описывающий мировую хозяйственную систему во взаимодействии с природно-биологической средой и придающий этой целостности новое, социально-природное качество; 2) процесс воспроизводственной транформации национальных экономик и их хозяйствующих структур, капитала, ценных бумаг, товаров, услуг, рабочей силы, при которой мировая экономика рассматривается не просто как сумма (совокупность) национальных экономик, финансовых, валютных, правовых, информационных систем, а как целостная, единая геоэкономическая (геофинансовая) популяция (пространство), функционирующая по своим законам; 3) смыкание локальных (местных, национальных либо региональных) проблем социального, политического, идеологического, военного и т.п. характера в общемировые проблемы; 4) выход какого-либо процесса (явления, события) на всеохватный, общий уровень.

Геоэкономика - 1) концептуальные воззрения, отражающие интерпретацию глобального мира через систему экономических атрибутов; 2) вынесенная за национальные рамки система экономических атрибутов и экономических отношений, определяющих контур глобального экономического пространства, в котором разворачиваются мировые экономические процессы. Геоэкономика выступает как симбиоз национальных экономик и государственных институтов, переплетение национальных и наднациональных экономических и государственных структур; 3) политологическая система взглядов (концепция), согласно которой политика государства предопределяется экономическими факторами, оперированием на геоэкономическом атласе мира (в том числе на его национальной части), включением национальных экономик и их хозяйствующих субъектов в мировые интернационализированные воспроизводственные ядра (циклы) с целью участия в формировании и распределении мирового дохода на базе высоких геоэкономических технологий.

Гуманитарная космология - отрасль гуманитарного знания, наука о 1) ценности человека и жизни и новых ее общественных формах организации социума; 2) нераздельном парадигмальном миропонимании внутреннего и внешнего мира человека и способах его отображении; 3) выходе на такие уровни (горизонты) миросозерцания, на которых стирается грань между естественным и гуманитарным знанием; 4) выходе гуманитарных геопространств (геоэкономики, геостратегии, геополитики, геокультуры, геоинформатики и др.) за глобальные рамки и технологии оперирования в новом пространственном измерении; 5) осознании вопросов тысячелетнего ранга и поиске ответов на них; 6) фундаментальных основах доктрины человека и отображении ее в гуманитарных манифестах. Гуманитарная космология наряду с глобалистикой выступает в качестве теоретической и методологической базы зарождения и становления Нового Ренессанса.

Из каких фундаментальных посылов исходит глобалистика и какие научные проблемы и задачи она ставит перед собой?

Дело в том, что на рубеже веков мы стали свидетелями уникальных феноменов: произошла гигантская реструктуризация мира, он пришел в движение, идет поиск новой точки стратегического равновесия. Резко обострились старые угрозы и вызовы, появились новые. Впервые пришло острое ощущение общности проблем, ощущение взаимосвязанности и взаимозависимости народов, стран, структур, институтов, партий, общественных движений, людей, каждого человека: мир стал восприниматься как единый, общий, целостный, иными словами, как глобальный. Глобальность нашла свое отражение во всех сферах общественной жизни: политической, социальной, военно-политической, культурной, морально-этической и т.д.

Но нигде так ярко гигантские подвижки, разломы и глобальность не проявились, как в мировой экономической сфере (мировой хозяйственной системе). Завершился довольно длительный процесс интернационализации, который, с одной стороны, привел к единству мировой экономической системы, а с другой - поставил ясную и четкую проблему: как оперировать в сложившейся ситуации? Выброс экономических атрибутов за национальные рамки, зарождение наднациональных воспроизводственных потоков увлекло за собой и финансовую сферу. Сформировалась мировая геофинансовая система, которая по своим масштабам и механизмам функционирования наиболее адекватна процессу глобализации. Ее феномен заключается в том, что она продолжает выступать в традиционной роли экономической среды, опосредующей функционирование мировых конвейеров - подвижных, «блуждающих» интернационализированных воспроизводственных ядер (ИВЯ) (циклов), но в то же время трансграничные финансовые потоки проявили себя в новейшей функции как самодостаточная система, развивающаяся по своим, только ей присущим законам. Произошел отрыв финансовой системы от воспроизводственных процессов - зародился огромный мировой слой виртуальных финансов.

Экономическая (финансовая) составляющая глобальных процессов буквально преобразила все сферы (социальную, военно-политическую, правовую и т.д.). Она стала «альфой и омегой» глобализации, центральным ее движителем. И какой бы глобальный процесс мы ни рассматривали, в его глубинных мотивах неизменно присутствует экономическая составляющая. Именно экономическая компонента как реальность потянула «скатерть» глобализации на себя, и если сдернуть ее с «мирового стола», то обнажаются фикции. Оторванные от экономики и финансов, они становятся геополитикой, идеологией, идеями, властными и силовыми устремлениями - без экономического каркаса (обруча) они разрастаются, сталкиваются, несут смерть и разрушение.

Здесь возникают вопросы высшего ранга: каковы истоки этих глобальных процессов? Какова судьба в этой ситуации привычно устоявшихся атрибутов: государств и их структур, банковской системы, кредитного рынка, системы международного финансового права и т. д.? Однако и этим не исчерпываются вопросы. А какова судьба устоявшихся категорий (понятий)? Более того: не покачнулась ли сама гуманитарная парадигма, почувствовав «ослабевшие» категории? Ведь совершенно новую качественную окраску принимают фундаментальные (опорные) понятия. Среди них - деньги и их функции, эквивалент и его трансформация, мировой доход и условия его формирования и перераспределения, мировой рынок, и т. д.

Не менее актуальными и важными становятся вопросы выработки новейшего класса приемов по оперированию в условиях зарождения новых глобальных трансграничных потоков. Речь идет о выработке таких высоких геоэкономических технологий, которые позволят не только сохранить устойчивое функционирование субъектов мирохозяйственного общения (наднациональных трансграничных субъектов, национальных экономик и их хозяйствующих структур), но и извлекать из этих потоков огромные стратегические эффекты и мировой доход.

И еще один аспект, попадающий в поле зрения глобалистики: каким образом поведут себя глобализированные пространства (экономическое, финансовое, правовое, информационное и т. д.) в условиях вызревания и выхода на историческую авансцену новой цивилизационной парадигмы, сменяющей изматывающую техногенную фазу постиндустриализма.

Для того чтобы уяснить логику развития глобальности и механизмы функционирования глобальных процессов, нужно иметь в виду следующее: их нельзя рассматривать изолированно от других дисциплин, и, прежде всего, от теории познания, философии хозяйствования, политологии, культурологии, социологии и других «соседних» научных сфер. Поэтому глобалистика как бы вписывается в своеобразный «триптих», объединяющим стержнем которого является геогенезис, т. е. трансформационное развитие мирового пространства. Составные части этого методологического «триптиха» - «мотивация и ценности», «геоэкономика» («геофинансы»), «цивилизационные модели». В любом явлении современного мира (событии) с той или иной силой акцента эти три момента присутствуют. Носитель этого «триптиха» - новый, «геоэкономический человек». Он совершенно по-новому осознает окружающий его мир: здесь присутствует не системное, не линейно-плоскостное (диалектическое, кантовско-гегелевское, линейно восходящее) мироощущение, - постиндустриализм и его высшая, техногенная фаза (информационное общество) выросли на этих началах, растерзав человека на части, превратив человека в функцию его мельчайшей черты, способности, склонности, иначе говоря, наделив человека специальностью и, тем самым, изувечив его, внутри и внешне выстроив грандиозные противоречивые системы, - а объемное, пространственное восприятие мира, включающего в себя новейшую составляющую: психосферу гармонии и самосохранения. Здесь уже иной масштаб ответственности - «глобальный человек» (далее мы будем называть его «геоэкономическим человеком») становится носителем глобального этноса и оснащается не диалектическим методом познания мира, а новым, выросшим из него, значительно «переросшим» его методом - квадралектикой.

Это не есть космополитизм «безродных»[1032], здесь удивительное сочетание национального и наднационального, ощущение своих «локальных», «местных» корней и одновременно охват «своей» цивилизационной принадлежности, но самое примечательное - выход на глобальное мироощущение. Собрать растерзанного человека в единый «узел» и ввести его в новый мир - мироздание нового ренессанса - вот грандиозная и великая задача, и мы на пороге ее разрешения. Битва за нового человека уже началась!

Глобалистика и ее институционально-целевые установки

Глобалистика взяла на себя гуманитарно-целевую миссию, провозгласив следующие цели:

Основная цель - показать истоки и принципы трансформации мира под воздействием глобальности, высветить фундаментальные «опоры» этого процесса, дать теоретический и методологический каркас глобального мира.

Другая цель - обосновать становление и развитие глобалистики как самостоятельной отрасли знания и научной дисциплины. При этом показать, что сердцевиной глобального процесса выступает экономическая составляющая (или компонента) - геоэкономика.

Третья цель - обосновать новый методологический подход к исследованию глобального мира - философско-пространственный (геогенезис), геоэкономический подход, учитывающий приоритетность геоэкономики и геоэкономического пространства в процессе глобализации, ее сущностную основу.

Четвертая цель - обосновать форму концептуально-логической модели мира (глобальный геоэкономический атлас мира).

Пятая цель - исследовать основополагающие блоки глобализирующегося мира: геоэкономический, геофинансовый, военно - политический и др., с тем, чтобы вписать их в глобальную модель, выступающую как объемный синтез этих блоков и дающую представление о глобальном мире.

Шестая цель - показать главную тенденцию, характерную для глобализирующегося мира: переход от экономического человека XX века (homo economicus) к человеку XXI века - геоэкономическому (homo geoeconomicus).

Седьмая цель - показать глубинную трансформацию всей системы военно-политических взглядов на проблему безопасности, которая происходит под влиянием глобального геоэкономического контекста развития.

Восьмая цель - ввести читателей в новый, геоэкономический и геофинансовый мир, сподвигнуть молодых энтузиастов на освоение геоэкономического и геофинансового пространства, свободное оперирование и поиск в нем своих стратегических ниш, их «обустройство» в качестве плацдармов для завоевания и освоения новых горизонтов в геоэкономическом и геофинансовом пространстве, завоевания статуса стратегического партнера, глобального игрока на мировой экономической и финансовой арене, действия которого предсказуемы, т. е. гармоничны и соразмерны с результирующим вектором мирового развития, а поведение адекватно правилам мировой игры и миропорядку.

Девятая цель - показать диалектическую преемственность в процессе освоения мирового финансового пространства, вычленение геофинансов как новейшей мировой финансовой популяции, удивительно подвижной в условиях техногенной фазы постиндустриализма и составляющей базу и истоки формирования так называемого информационного общества, которая несет в себе помимо приобщения к цивилизационным формам бытия опаснейшие угрозы и вызовы, связанные с безудержной подвижностью трансграничных финансовых потоков, способных опрокинуть целые мировые ареалы, буквально опустошить национальные государства без применения прямых военных действий.

Глобалистика показывает не только естественный процесс перерождения устоявшихся и, казалось бы, незыблемых понятий, таких, как «деньги», «кредит», «валюта», «эквивалентный обмен», «долговые обязательства», «финансовая статистика», но и зарождение новейших процессов (а следовательно, понятий и категорий) в рамках целостной мировой геофинансовой системы, которая уже не может восприниматься как механическая сумма национальных финансовых систем и их взаимодействий. Геофинансы работают по своим, только им присущим законам, и конфигурация геофинансов не только не совпадает с «сеткой» национальных (государственных) границ, но выстраивается по контурам, пересекающим национальные границы, «растаскивая» национальные финансовые системы по тем или иным трансграничным экономическим и финансовым потокам. Оторванные от реальных мировых воспроизводственных циклов, эти системы живут самодостаточной и самостоятельной жизнью, все более приобретая черты виртуальных финансов. Этот разбухший слой виртуальных геофинансов буквально преобразил экономическую картину мира, тем самым сподвигнул к поиску новейших понятий, категорий, методологических подходов для его понимания, изучения, описания и регулирования.

Глобалистика по-новому открывает смысл внешнеэкономических связей национальной экономики - борьба за участие в формировании и распределении мирового дохода, по-новому воспринимает роль государства в регулировании наднациональных (трансграничных) экономических и финансовых потоков, которые, как бушующий океан, опрокидывают и поглощают многие пунктуально прописанные национальные доктрины и стратегии развития. Надо знать повадки этого океана, нужно играть по правилам миропорядка - эти правила жестоки, но они реальны, а с реальностью необходимо считаться.

Десятая цель - выйти на новый уровень методологии при изучении мировой глобальной системы. Читатель познакомится с новым методологическим подходом, а именно геогенезисом - пространственным оперированием в глобальном измерении, который дает возможность не только расчленять мировое пространство на его различные виды, показывать этот процесс в динамике, выявлять иерархический уровень того или иного пространства на определенных исторических отрезках времени, но и соединять их в едином методологическом ключе (в глобальном геоэкономическом атласе мира). В соответствии с этим рассматриваются геоэкономическое и геофинансовое пространства. В начале XXI веке в мировой системе геоэкономическое пространство, и в том числе и геофинансовое пространство (как составная часть геоэкономического), занимает господствующее положение в иерархической лестнице стратегического оперирования. Оно вступает в сложнейшие взаимоотношения и взаимодействия с другими пространствами, прежде всего с геополитическим и военно-стратегическим.

Другой методологический срез характеризуется тем, что читатель должен расстаться с государственно-центристским подходом к изучению мировой системы и перейти к новому методологическому приему - геоэкономическому. Восприятие национальной экономической и финансовой систем как функции геоэкономики и геофинансов позволит выстраивать национальные системы в более реальных координатах мирового развития, избежать многих «неожиданностей» при формировании и исполнении национальных бюджетов.

Одиннадцатая цель - посмотреть на мировой вектор глобального развития сквозь цивилизационную призму: геоэкономическое пространство в зависимости от системы цивилизационных координат, в которые оно попадает под воздействием законов мирового цивилизационного развития, принимает ту или иную окраску.

Сейчас мир переживает высшую фазу постиндустриализма - техногенно - информационную, в соответствии с которой идет формирование поведения геоэкономической и геофинансовой систем. Но на рубеже столетий все пришло в движение, меняется не только мировая экономико-финансовая система, но идут глубинные цивилизационные подвижки. Глобалистика отвечает на вопрос о том, что станет с геоэкономическим и геофинансовым пространством (мировой системой), если изменятся цивилизационные координаты развития и мир «выломится» из изматывающей техногенной цивилизационной модели, вступая в новую - неоэкономическую, с ее новыми атрибутами, и в частности с этноэкономической транснационализацией и этноэкономическими системами; в какой форме геоэкономическая система сможет опосредовать этноэкономическую транснационализацию в рамках новой цивилизационной модели развития.

И, наконец, еще одна цель - познавательная: глобалистика показывает, как может быть «схвачена» проблема через ее структурирование, выстраивание своеобразного каркаса, логика и узловые акценты которого уже позволяют в максимально сжатой, концентрированной форме «представить» ту или иную идею (в нашем случае - глобальную геоэкономическую парадигму, модель). Дальнейшая «расшифровка» и наполнение текста содержанием могут быть различными (сюжеты, факторы, примеры, факты, статистика и т. д.), но главное сделано: «схвачены» логика и контекст нового феномена - глобальность. Вместе с тем в контексте есть ощущение таинственности, недосказанности, незавершенности. Это расковывает мысль, будит энтузиазм и научное любопытство, приучает молодых начинающих ученых самостоятельно развивать те или иные грани парадигмы (модели) либо подвигнет на самостоятельное выдвижение своих идей, интерпретацию их через свои «каркасы», логику и т. д.

Кто осмыслит и усвоит новые методологические приемы глобалистики (геогенезис и геоэкономический подход), тот смело может приступить к ситуационному оперированию на глобальном геоэкономическом атласе мира, позволяющему выполнять функции глобального предпринимателя в борьбе за мировой доход, крупного игрока на мировой арене, который понимает поведение трансграничных экономических и финансовых потоков и оснащен высокими геоэкономическими и геофинансовыми технологиями.

Структурные аспекты глобалистики как новой отрасли знания

В соответствии с названными целями глобалистика выстраивает свои внутренние структурные блоки научного познания.

Предъявляются основные требования к исследованию: глобалистика «схвачена» как актуальная своевременная проблема.

Глобалистика включает в себя философский блок - философский подход к пониманию формирующейся общности, единства, целостности, глобальности современного мира, рассматриваются новые фундаментальные опоры и ориентиры мирового развития, целостность и гетерогенность мироощущения, трансграничность мировой системы.

Гносеологический блок глобалистики ставит проблемы постижения глобального мира и выхода на новую модель, судьбе гуманитарной парадигмы в условиях глобализации, воздействию глобализации на различные сферы знаний и деятельности человека, даются истоки деформации мироощущения, ставится проблема пересмотра всей системы взглядов на мир, нас окружающий, раскрывается суть квадралектики в рамках геогенезиса как новой методологической основы для понимания современной архитектоники мира.

Глобалистика ярко проявляется в своем экономическом измерении, а именно: глобализация выступает как геоэкономика, которая является ее корневым, центральным нервом, движущим мотивом и вектором развития. Показывается, что в XXI веке все другие сферы (политическая, социологическая,                                               военно-стратегическая,                                             этнонациональная,

культурологическая, этическая и т. д.) выступают в основном как аспекты глобализации, являются вторичным, производным от геоэкономической, т. е. глобальной, парадигмы развития, их расцвет или угнетение определяется геоэкономикой, ее поведением. В этом разделе даются основные понятия и атрибуты геоэкономики, каркас национальных внешнеэкономических (воспроизводственных) моделей и их наполнение.

Главнейший раздел глобалистики - фундаментальные проблемы оперирования в глобальном пространстве, методологический инструментарий оперирования. Найден общий контур построения пространственной (объемной) модели глобализирующегося мира - геоэкономический атлас мира, его интерпретации и наполнение. Раскрываются возможности геоэкономического атласа мира как мировой модели на базе глобального синтеза, как формы синкретической модели и объемного поля для стратегии равновесных решений.

Глобалистика особое внимание уделяет проблемам управления геоэкономикой. Разработаны основные критерии формирования организационно-функциональных и управленческих структур, даны новые принципы построения оргструктур - модульное «проектирование» и прогнозирование их появления. Здесь же раскрывается новая роль российских корпоративных структур (ФПГ) в реализации национальных интересов России.

Особый блок глобалистики отдает дань проблемам трансформации мира под воздействием цивилизационного фактора, преображения геоэкономического пространства (а, следовательно, и глобального мира!) под его влиянием, намечается выход в новейшие горизонты цивилизационного развития - неоэкономику. Здесь «преображенная» геоэкономика выступает как неоэкономика, как новая цивилизационная модель, идущая на смену техногенному (постиндустриальному) миру.

Глобалистика освещает одну из центральных составных частей геоэкономики - геофинансы, рассматривается геоэкономическая природа трансграничных финансовых потоков, раскрываются новейшие тенденции в их развитии (финансовый дуализм, виртуальные потоки и др.).

И, наконец, российская школа глобалистики держит в поле своего зрения проблемы выработки для России национальной доктрины оперирования в глобализирующемся мире (в новых глобальных геоэкономических и геофинансовых условиях). Поднимаются проблемы, связанные с прорывом России к мировому доходу, выдвигаются новые требования к управлению, дается общий абрис (контур) модели безопасного преображения евразийского ареала, обосновывается пересмотр всей системы военно-политических взглядов на проблему безопасности, раскрывается ее геоэкономический контекст (см. ниже).

В целом глобалистика в сжатых тезисах, в последовательной и эвристической форме обобщает наиболее значимые тенденции общемировой ситуации конца XX - начала XXI века, предопределяющие стратегические направления развития в обозримой перспективе.

Глобалистика провозглашает манифест геоэкономического человека и устав общежития в мироздании нового ренессанса. Здесь обосновывается мысль, что глобалистика (глобальный мир) при всем своем сложнейшем многообразии в то же время доступна, проста и реальна: все «срезы» глобалистики имеют выходы на повседневную реальность, человек реально живет в глобальных координатах развития, постоянно с ними сталкивается, решает проблемы и задачи, с ними связанные, на всех уровнях бытия.

Особое внимание глобалистика уделяет понятийному и категорийному аппарату, ибо новая наука требует нового языка. Глобалистика смело вводит новые понятия и термины, среди них ключевые: геогенезис, геоэкономика, геофинансы, геологистика, блуждающие интернационализированные воспроизводственные ядра, экономические границы, мировой доход, высокие геоэкономические технологии, геоэкономический атлас мира, стратегическая пауза и стратегический маневр, геоэкономические войны и геоэкономический трибунал, геоэкономическая контребуция, тезаврационная геофинансовая система, финансовый дуализм, неоэкономика, этноэкономические системы, этноэкономическая транснационализация и т.д.[1033] Эти понятия вытекают из самой логики постижения глобального мира и построения его новой модели (глобальной системы), из прояснения и понимания природы трансграничных геоэкономических и геофинансовых потоков. Наряду с этим многие традиционные понятия, описывающие национальные системы в глобальных (геоэкономических) условиях, качественно преобразились и приобрели новый смысл. Речь идет о таких понятиях, категориях, как эквивалент, доход, деньги, цены, собственность и т. д.

Глобалистика и Россия

Глобальность, как проблема, практически «схвачена» первоначально в трех странах - США, России и Италии. При этом речь идет не о фрагментарном созерцании тех или иных аспектов глобализации (как частные случаи они рассматриваются давно и в разных странах), а о «каркасном» видении проблемы, осознании его методологического инструментария и теоретического фундамента, раскрытии реальных механизмов функционирования мировой глобальной системы. На этом каркасном видении, фундаментальном направлении как раз и сосредоточила свое внимание российская школа глобалистики, в отличие от других школ.

Постижение природы глобальности для нас имеет особую значимость и актуальность: речь идет о выработке долгосрочной стратегии России в геоэкономических и геофинансовых условиях, парировании новейших угроз и вызовов, которые несут в себе бесконтрольные блуждающие мировые трансграничные потоки.

Пик российских реформ, пришедший на конец 90-х годов, совпал с самым неблагоприятным периодом не только в развитии российской национальной экономики, но и самой мировой системы. Она в то время уже была в преддверии гигантских разломов и подвижек. Как Россия, так и весь мир в своем стремительном изменении не успевают осознанно подойти к анализу случившегося, не говоря уже о прогнозах подобного рода взрывных трансформаций. Причина одна: мир стал глобальным, стал жить по своим законам, описать которые исходя из техногенных представлений (естественнонаучных знаний) не только невозможно, но и убийственно для судеб мира. Россия в полной мере испытала это на себе. Она рванулась к мировому сообществу, стала наводить мосты для гармоничного взаимодействия с ним, но сама мировая система и мировое сообщество попали под пресс надвигающейся трансформации. Миру стало как не до России, так и не до одной национальной экономики - над миром проносятся гигантские «смерчи»: трансграничные финансовые потоки в одно мгновение обрушивают национальные системы, их «доморощенные» доктрины долговременного развития, их слабые стратегические арсеналы, все явственней и опасней становятся трения на межцивилизационных стыках.

Теперь вопрос может стоять только так: либо понять природу глобальности, а это значит природу трансграничных геоэкономических и финансовых потоков, и, стало быть, в какой-то мере предвидеть (предугадывать) их траектории и поведение в своем движении и тем самым заранее готовить экономические демпферы (амортизаторы) для сглаживания этой стихии (как первая фаза познания природы трансграничных потоков), а далее перейти ко второй фазе - фазе плавного вплетения своих национальных систем в эти трансграничные потоки с целью получения стратегических эффектов. Либо альтернатива этому - игнорирование глобальных мировых процессов и тенденций, выстраивание в традиционном режиме своей национальной стратегии развития, пусть даже долгосрочной (10-15 лет), но в один «прекрасный» момент потерять все. Эффект 17 августа 1998г. - это первый звонок той удивительно подвижной трансграничной глобальной экономической и финансовой системы, которая только едва затронула Россию, и тем не менее кризис обнажил основной момент - неадекватность наших национальной, экономической, финансовой и правовой систем мировым, отсутствие точек соприкосновения с трансграничной геоэкономической и геофинансовой системой. Только сейчас начинается бурный поиск адекватной национальной внешнеэкономической доктрины, новой управленческой модели, стратегического арсенала ее реализации (основные опоры и фундаментальные начала для выстраивания такой доктрины и модели дает глобалистика), а далее - на базе этого - выработка концептуальных подходов к формированию системы актов государственного законодательства. Сейчас Россия реально приступила к освоению мирового экономического пространства, отринув геополитические методы разрешения мировых проблем, поменяв их на геоэкономические, бескровные. Ярчайший пример тому - выход российской энергетической составляющей во внешнюю сферу.

Однако развитие этого процесса в России имеет свои естественные рамки, смысл их - в нашей специфике: Россия не обязана проходить «догоняющий» путь вослед мировой финансово-компьютерной модели техногенного развития, западной модели постиндустриализма, которая исчерпала свой ресурс. Полинациональная российская среда наложила глубочайший отпечаток на экономическую, политическую, социальную системы, что, в свою очередь, не могло не сказаться на экономике и финансах, и надвигающаяся новая неоэкономическая модель цивилизационного развития, в основе которой лежит этноэкономическая транснационализация, дает новый поворот в развитии национальных систем.

Россия, исходя из своей полинациональной природы, выступает как предвестница зарождения и развития этноэкономической системы мирового класса и способна сформировать на гигантских евразийских просторах адекватную глобальным процессам геосистему, но во многом качественно отличную от мировой экономико-финансовой глобальной модели.

Таким образом, глобалистика как отрасль знания в центр внимания ставит проблему глобальности как новейшего научного явления и контекста мирового развития. Проблема рассматривается под двойным ракурсом: онтологическим (сущностным) и гносеологическим (познавательным). Для постижения этой грандиозной проблемы требуется совершенно иная «оптика» и «точка зрения». В качестве первой выступает пространственно-философский подход. Он «прописывается» как геогенезис, а впитав экономическую составляющую как главенствующую, центральную, «локомотивную» движущую силу глобальности - как геоэкономический подход.

Что касается «точки зрения», то здесь созерцатель (наблюдатель) объекта исследования (глобализации) «приподнимается» над ним на такую высоту, и единым взором охватывает весь глобальный мир, и выходит на масштаб обобщения высшего ранга. Такая высота лежит в области теории и методологии. К ним примыкают общие истоки и принципы построения логико- концептуальной модели глобального мира - геоэкономического атласа мира, обоснование важнейших фундаментальных опор нового мироздания и миропорядка. Иными словами, глобалистика выступает как геоэкономика, как реальность, как мироздание, как новый ренессанс, раскрывая истоки и принципы его построения, фундаментальные опоры, теоретический и методологический каркас[1034].

К феномену общественного развития конца XXI века, названному в гуманитарной сфере «глобализация», приковано пристальное внимание специалистов различного профиля, мировоззренческой направленности, идеологических предпочтений и пристрастий. Это явление, в огромной степени таинственное и грандиозное, неумолимо надвигающееся и неожиданно проявляющее себя своими необычными признаками (чертами, свойствами), вызывает неоднозначную реакцию, широкий спектр мнений и оценок: от пугающей новизны и предчувствия опасностей грозных перемен, скрытых угроз и вызовов мировому и национальному сообществам до безудержного ликования по поводу открывающихся новейших горизонтов развития, взрыва творческого духа, нового, масштабного уровня осознания личности. И тех, кто отрицает, и тех, кто приветствует глобализацию, объединяет одно: они вынуждены внимательно следить за поведением этого феномена, активно приступить к научным исследованиям. В нашей отечественной науке подобный случай уже был: всячески не допуская «иностранный элемент» в свои воспроизводственные циклы, тем не менее, наша наука зорко следила за поведением транснациональных корпораций (в основном по идеологическим соображениям) и в исследовании их добилась впечатляющих успехов. То же повторяется и с глобализацией.

Резюме

В целом можно отметить, что практически все отрасли фундаментального знания подключились к планомерной, неимоверно трудной работе по осмыслению глобализации. Уже четко определился контур новейшей науки - глобалистики, взявшей курс на координационно-философское обобщение пока еще разрозненных, спонтанных исследований. Здесь обозначились два аспекта (задачи):

-  зорко проследить, чтобы ни одна грань (сфера) познания не выпала из процесса осмысления глобального мира;

-  выждать момент, когда разрозненные куски глобальных исследований в разных сферах науки можно будет соединить в единый, мощный, неразрывный поток знаний, выстроенный в новейшем, наддисциплинарном методологическом ключе, оставив истории науки системный подход в изучении гуманитарных знаний, который разорвал гуманитарную науку на бесчисленные ячейки (сферы, отрасли, подотрасли), с глухими, уже практически непроницаемыми междисциплинарными «стенами». Глобалистика тем самым призвана «перемешать» научные «цехи» в единую синтетическую диффузионно-сращенную науку XXI века, и для этого потребуются совершенно новые методологические подходы, новейшие научные фундаментальные опоры.

Итак, началось освоение глобального (геоэкономического и геофинансового) пространства, в котором глубины и красоты не менее заворожительны и заманчивы, нежели при освоении космического пространства! Научное и методологическое осмысление геоэкономики и геофинансов и их возможностей при практическом освоении идет одновременно с трех сторон: американская, российская и итальянская экономическая мысль практически одновременно выступают первопроходцами в этой сфере. За господство в глобальном пространстве развернулась острая борьба: кто первым займет в нем ведущие позиции, тот будет определять «повестку» первых десятилетий XXI века. И точно так же, как в середине XX столетия отечественный научный и инженерный гений осуществил прорыв в космическое пространство (М. К. Тихонравов, С. П. Королев и др.), опередив своих западных коллег, так и сейчас, в преддверии века грядущего, имеются все основания для выхода России на передовые позиции в глобальном (геоэкономическом) пространстве. Глобалистика уже определила своих первопроходцев, которые уже закладывают свои школы, оригинальные подходы, пути и методы освоения глобального мира.

Д. В. Вальяно

Информационные технологии: расходная статья или фактор роста?

Данная публикация посвящена вопросу взаимосвязи расходов на информационные технологии (ИТ) и реальной отдачи от их использования на макро- и микроэкономическом уровнях. Эта проблема является предметом рассмотрения экономистов и специалистов по корпоративным ИТ на протяжении уже почти двадцати лет, и результаты, которые удовлетворили бы всех исследователей, до сих пор не получены. Автор статьи обобщает мировой опыт и предлагает собственный подход к разрешению так называемого «Парадокса производительности».

1. Макроэкономический взгляд на продуктивность информационных технологий

В результате эмпирических исследований влияния капиталовложений в информационные технологии на рост производительности компаний США в 1980-х годах был сформулирован «Парадокс производительности» («Productivity paradox»). Нобелевский лауреат Роберт Соллоу в 1987 году сформулировал этот парадокс следующим образом: «Мы можем увидеть компьютеры где угодно, но не в статистических отчетах о продуктивности их использования». Спустя почти двадцать лет проблема «Парадокса производительности» (применительно к микроэкономическим показателям и к макроэкономическим данным, таким как темпы экономического роста) так и не была окончательно разрешена. Например, участники российского круглого стола «Методы оценки влияния ИКТ[1035] на макропоказатели эффективности и роста экономики», состоявшегося 06.10.2005 г. в Центре развития информационного общества (РИО-центре), признали, что «на сегодняшний день корректные методы оценки влияния ИКТ на экономический рост отсутствуют». Присутствовавшие на этом мероприятии представители Министерства информационных технологий и связи РФ отметили, что «дефицит объективных данных об экономической роли ИКТ фактически создает препятствия для усилий Мининформсвязи по стимулированию ИТ- сектора».

Наиболее наглядно «Парадокс производительности» был проиллюстрирован Полем Страссманом в книге «The Business Value of Computers» (1990 г.). На основе данных по ИТ-затратам на каждого сотрудника и доходности акционерного капитала (Return-on-Shareholder Equity, ROE) более двухсот компаний была построена диаграмма, которая впоследствии пополнялась новыми данными. На рис. 1 представлена версия диаграммы из статьи «The Value of Computers, Information and Knowledge» (опубликована в 1996 году, использованы данные по 468 компаниям Европы, США и Канады за 1994 год). Диаграмма иллюстрирует отсутствие значимой статистической связи между затратами на информатизацию и продуктивностью компаний:

Рис. 1. Сравнение расходов на информационные технологии и доходности акционерного капитала

Более того, некоторые качественные показатели (соотношение непроизводственных издержек[1036] и стоимости произведенной продукции в крупнейших американских промышленных корпорациях или затрат на персонал и дохода в крупнейших американских банках) со второй половины 1980-х годов до 1995 года даже ухудшались (во многом за счет крупных затрат на компьютеризацию). Страссман продемонстрировал тесную статистическую связь затрат на ИТ и величины непроизводственных издержек, что иллюстрирует рис. 2.

Рис. 2. Соотношение непроизводственных затрат и расходов на информационные технологии

С другой стороны, сторонники положительного влияния ИТ на экономические результаты апеллируют к макроэкономической статистике, которая свидетельствует о том, что с середины 1990-х годов начался заметный рост номинальной производительности труда в США. По данным Эрика Бринйолфссона (Eric Brynjolfsson), директора Центра электронного бизнеса Школы менеджмента Sloan при Массачусетском Институте технологий (MIT), с 1973 по 1995 годы производительность труда в США росла в среднем по 1,4% в год. В 1995 году темп роста увеличился до 2,5%, а с 2001 года наблюдается прирост производительности почти по 4% в год[1037].

Профессор Бринйолфссон, один из крупнейших авторитетов в области исследования экономических эффектов ИТ и советник Алана Гринспена (бывшего главы Федеральной резервной системы США) по этим вопросам, связывает рост производительности труда в США с распространением ИТ в бизнес-практике.

Косвенной оценкой влияния информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) на производительность труда может служить оценка вклада ИКТ в рост ВВП (который, в свою очередь, для стран с несырьевой ориентацией является довольно надежным индикатором изменения производительности труда). Подобная оценка для разных стран мира была приведена в докладе «Е-commerce and development report 2003» ЮНКТАД. Согласно этим данным, 7,8% экономического роста в США может быть объяснено применением ИКТ. Данные по некоторым другим странам приведены в таблице 1 Приложения.

Впрочем, не все экономисты связывают наблюдаемый рост производительности с проникновением ИТ в бизнес-практику. Например, один из наиболее цитируемых технологических скептиков Роберт Гордон из Северо­Западного университета штата Иллинойс считает, что рост американской экономики, связываемый с ИТ, в основном обусловлен цикличностью экономики и ростом самой компьютерной индустрии, а не повышением производительности труда в других секторах экономики[1038].

В начале 2000-х гг. в целом возобладала точка зрения технологических оптимистов, и некоторые авторы поспешили «закрыть» «Парадокс производительности». В пользу этого решения приводится два различных объяснения противоречия между микроэкономической статистикой, иллюстрирующей «Парадокс производительности» на примерах сотен компаний, и макроэкономическими данными по общему росту производительности труда.

Согласно первой группе объяснений, «Парадокс производительности» был временным явлением и в целом исчерпал себя к середине 1990-х гг. Это временное явление может быть объяснено слабым проникновением ИТ в бизнес-практику, отсталостью самих технологий (по сравнению с современным уровнем). Слабое проникновение ИТ, в свою очередь, порождало слабые сетевые эффекты[1039] (с точки зрения привлекательности самих технологий, совокупного сокращения трансакционных издержек между контрагентами, количества квалифицированных специалистов)[1040].

Еще одним возможным фактором смены тенденции может быть уровень концентрации в ИТ-отрасли, который в США устойчиво растет с середины 1990-х гг. С одной стороны, концентрация за счет эффекта масштаба позволяет снизить издержки производителей и, следовательно, стоимость ИТ-продуктов и услуг , а с другой - уменьшение разнообразия информационных продуктов, появление фактических стандартов объективно снижает трансакционные издержки потребителей и порождает более сильные сетевые эффекты.

Наконец, все преимущества информационных технологий могли проявиться только с появлением универсальной системы электронных коммуникаций - Интернета, который стал массовым явлением со второй половины 1990-х гг.

Вторая группа объяснений апеллирует к некорректности методов обоснования «Парадокса производительности».

Прежде всего, Эрик Бринйолфссон и его единомышленники указывают на то, что большая часть расходов на ИТ в США (около 85% затрат на аппаратное обеспечение) в 1980-х годах пришлась на сферу услуг, которая в этот же период демонстрировала очень низкие (около 0,7% в год) темпы прироста производительности труда, что было значительно ниже показателей в промышленности и даже хуже статистики по сфере услуг 1970-х гг. Худшие показатели производительности в сфере услуг, которые повлияли на общую статистику, объясняются большей зарегулированностью сервисных отраслей и более слабым действием международной конкуренции.

Еще одно объяснение касается перераспределения выгод при аутсорсинге[1041] сервисных услуг (которые с точки зрения клиентов сервисных компаний являются менее выгодными). В результате промышленный сектор - потребитель аутсорсинговых сервисных услуг - получает значительные преимущества от применения ИТ на стороне подрядчиков (в частности, за счет роста качества услуг), а выгоды самих сервисных компаний при этом менее значительны.

Наконец, имеются изъяны в самой статистике производительности в сервисном секторе. Большая часть сервисной индустрии вообще не была охвачена официальной статистикой, а во многих других случаях (например, в сферах здравоохранения, государственного управления, некоторых финансовых услуг) производительность, выраженная как соотношение выпуска и затрат, не может быть эффективно подсчитана и искусственно принимается равной единице.

В тех случаях, когда вышеупомянутых ошибок измерения можно было избежать, а затраты на ИТ были достаточно высоки, и в сервисных отраслях, по мнению некоторых исследователей, наблюдался значительный прирост производительности труда.

Кроме того, исследователи указывают на то, что производительность труда, а также показатели типа ROE не всегда могут быть мерой экономического результата. Во многих отраслях высокая конкуренция снижает норму прибыли, и необходимость постоянного инвестирования в новые технологии - это зачастую единственная возможность выживания в высококонкурентной среде. Таким образом, высокие затраты на ИТ могут сочетаться с относительно низкой рентабельностью.

Высокий уровень конкуренции и быстрое техническое развитие приводят к тому, что товары и услуги становятся все более качественными, а их стоимость не растет адекватными темпами или даже снижается. Таким образом, номинальная производительность (особенно в межвременных сравнениях) также может пострадать.

И всё же вышеприведенные аргументы недостаточны для того, чтобы объявить проблему «Парадокса производительности» исчерпанной, поскольку, на взгляд автора статьи, одним из ключевых факторов разрыва между объемом инвестиций в ИТ и ростом производительности является недостаточная гибкость рынка труда. Показателен пример Германии, которая в период с 1995 по 2001 гг. сочетала самый низкий среди западноевропейских стран рост ВВП (в среднем 1,5% в год против 2,5% по ЕС и 3,5% в США) и достаточно высокие затраты на ИКТ (более 40% от суммарных инвестиций в оборудование и производственные мощности). Проанализировав ситуацию, Deutsche Bank выявил, что технологии все-таки дают положительный и вполне сравнимый с другими странами вклад в рост ВВП, и он заметно увеличился по второй половине 1990-х, а слабый экономический рост в Германии обусловлен дефицитом на рынке труда из-за регуляционных барьеров.

Слабая отдача от ИТ может быть связана не только с трудностями найма новых работников нужной квалификации, но и с трудностями увольнения избыточного персонала. Рассмотрим условный пример. Предположим, что компания внедряет электронную систему обработки клиентских заказов. Существенного роста производительности труда (не в узко технологическом смысле, а с точки зрения экономического результата) от такой системы, теоретически, можно ждать в двух случаях:

1)если до внедрения электронной системы компания не справлялась с потоком клиентских заказов и система позволит обработать дополнительные заказы с минимальными трудозатратами;

2) если установка электронной системы позволит сократить часть персонала, занятого обработкой заказов.

Первая возможность актуальна в основном для низко конкурентных рынков (если высокая концентрация обусловлена высокими барьерами входа, а не узостью рынка). Однако монополисты менее склонны к технологическим инновациям (особенно если спрос превышает предложение). Другой вариант - активный рост клиентской базы на новых, бурно развивающихся рынках. В этом случае электронная система выступает альтернативой найму новых сотрудников.

Вторая возможность (сокращение персонала) реализуется в случае достаточной гибкости рынка труда (в частности, отсутствия жесткого законодательного регулирования, слабости профсоюзов) и обычно с некоторой задержкой (часто сокращения происходят только в крайних случаях, в периоды рецессий). В целом, ситуация с занятостью является более гибкой в высоко конкурентных отраслях.

Таким образом, можно сделать вывод, что применение ИТ в большей степени повышает производительность в высоко конкурентных отраслях экономики, но необходимым условием для этого является готовность к сокращению персонала и достаточная гибкость рынка труда. Кроме того, изменение производительности труда, связанное с проникновением ИТ и сокращением числа занятых, происходит не плавно, а дискретно, в моменты экономических спадов и потрясений, что и создает сложности для обоснования статистической связи ИТ и производительности.

Помимо рассмотрения проблемы производительности труда, можно также обратить внимание на рост заинтересованности американских корпораций в фондовом рынке как источнике ресурсов для развития и поддержания текущей деятельности. После краха американской фондовой биржи NASDAQ в 2000 году корпорации должны были продемонстрировать инвесторам рост рентабельности для сохранения их заинтересованности в покупке ценных бумаг. Основным источником быстрого улучшения было снижение издержек (в том числе за счет сокращения персонала), что привело к улучшению статистики по производительности после 2001 года.

2. Обоснование отдачи от ИТ на микроэкономическом уровне

Вне зависимости от убедительности аргументов экономистов-теоретиков за или против статистически значимого влияния ИТ на производительность, решающую роль при принятии решений об инвестициях в ИТ играют субъективные соображения руководителей корпораций относительно целесообразности этих расходов. Одним из основных сдерживающих факторов мотивационного характера при принятии решения о внедрении тех или иных информационных технологий на корпоративном уровне остается недостаток информации о реальной отдаче от их использования. Нет недостатка в качественных оценках выгоды от ИТ, однако большинство количественных оценок имеют весьма ограниченное применение: носят усредненный характер, касаются реалий более развитых [чем российский] рынков, преподносятся в выгодном для производителей информационных продуктов и услуг свете. В результате, как показал опрос, проведенный в 2004 г. компанией CFO IT среди финансовых директоров и других руководителей и сотрудников финансовых подразделений, только 24% опрошенных (из 241) уверены, что затраты на ИТ положительно влияют на производительность, и это влияние может быть измерено. 54% признают положительное влияние, но не могут его измерить; 10% не находят связи между затратами на ИТ и производительностью; остальные не уверены в ответе. Тот же опрос показывает, что взаимоотношения между финансовым и ИТ-секторами компании для достижения бизнес-целей «очень важны» с точки зрения четверти опрошенных; еще 70% оценивают их как «важные»; 4% частично признают этот тезис.

Актуален следующий вопрос: насколько ИТ-расходы в краткосрочном периоде подвержены влиянию экономической конъюнктуры, т. е. являются ли эти инвестиции частью стратегических планов корпораций по повышению производительности или отражают краткосрочные изменения в объемах свободных средств, которые могут быть потрачены в том числе и на информатизацию. Таким образом, необходимо рассмотреть альтернативы1:

1)  улучшение экономической конъюнктуры, отраженное на макроэкономическом уровне в росте ВВП, в краткосрочном периоде (без временного лага) стимулирует расходы на ИТ или

2)  рост расходов на ИТ стимулирует прирост ВВП в среднесрочном периоде (т. е. между расходами на ИТ и ростом ВВП есть временной лаг).

Наличие временных лагов между вложениями в ИТ и отдачей от них для «технологических оптимистов» является одним из объяснений того, почему краткосрочная статистика, не учитывающая лагов, искажает реальное влияние ИТ на производительность труда.

Например, в работе Эрика Бринйолфссона и Лорин М. Хитт [2] на примере статистики 527 крупных компаний США в период с 1987 по 1994 гг. показано, что в долгосрочном периоде (с лагом от 5 до 7 лет) показатели роста продуктивности, связанного с компьютеризацией, более чем в 5 раз превышают краткосрочные данные (с лагом в 1 год).

Однако произведенное автором статьи сопоставление динамики экономического роста в США с 1991 г. по 2004 г. и динамики расходов на компьютеры в тот же период заставляет сделать вывод, что из обозначенных выше вариантов связи роста ВВП и расходов на ИТ верен скорее первый, т. е. расходы на ИТ носят конъюнктурный характер, а не являются для большинства корпораций частью долгосрочных планов.

Действительно, на рис. 3 во второй половине 1990-х-начале 2000-х гг. наблюдается корреляция между изменением ВВП и расходами на компьютеры без временного лага:

Источник: Bureau of Economic Analysis (U.S. Department of Commerce). Final Sales of Computers - www.bea.gov/bea/dn/comp-gdp.XLS

Рис. 3. Динамика прироста затрат на компьютеры и ВВП США

Если бы причинно-следственная связь была обратной (расходы на компьютеризацию оказывали заметное статистическое влияние на рост ВВП), наблюдался бы временной сдвиг между графиками (рост расходов на компьютеризацию на несколько лет опережал бы рост ВВП).

Стратегия инвестирования в ИТ может иметь долгосрочный характер только в том случае, если корпорации имеют надежные системы оценки отдачи от этих инвестиций. Поскольку внедрение ИТ в компаниях часто сопряжено с перестройкой бизнес-процессов и исходные условия в каждом случае индивидуальны, результаты внедрения более или менее сложных информационных продуктов (таких, например, как ERP-системы[1042]) зависят от большого числа факторов (часто лежащих за пределами собственно информационных технологий), в том числе от выбора цели внедрения.

В настоящее время на практике применяются несколько основных методов оценки отдачи от использования информационных технологий, основанных на измеримых целях внедрения ИТ, в частности BSC (Balanced ScoreCard, «Сбалансированная система показателей») и KPI (Key Performance Indicators, «Ключевые показатели эффективности»).

Концепция Balanced Scorecard (BSC, «Система сбалансированных показателей эффективности») была предложена Робертом Капланом и Дэвидом Нортоном в начале 1990-х годов. Согласно этой концепции, успех бизнес - стратегии определяется не столько качеством самой стратегии, сколько ее реализацией. В рамках BSC управление реализацией корпоративной стратегии должно опираться на систему измеримых показателей, разделенных на 4 группы (направления):

1)  финансовое направление: показатели эффективности компании с точки зрения отдачи на вложенный капитал;

2)  удовлетворение потребительских запросов: показатели полезности товаров и услуг компаний с точки зрения конечных потребителей;

3)  внутренняя операционная эффективность: показатели эффективности внутренней организации бизнес-процессов;

4)  инновации и обучение: показатели способности организации к восприятию новых идей, ее гибкость, ориентация на постоянные улучшения.

Показатели эффективности в рамках BSC объединены причинно - следственными связями, привязаны к конкретным задачам, для них должны быть установлены конкретные целевые значения (например, «рост продаж на п% в год», «сокращение складских запасов на т%» и т. п.).

По некоторым данным, большинство крупнейших мировых компаний (из списка FT-500) используют или заявляли о внедрении Balanced Scorecard. Модули BSC встроены в наиболее распространенные корпоративные информационные системы (ERP-класса).

При всех достоинствах, метод BSC, на взгляд автора, не является оптимальным для организации самого процесса внедрения ИТ в бизнес - практику (хотя эта возможность пропагандируется сторонниками этой методологии).

Среди основных недостатков системы Balanced Scorecard, при ее применении для планирования ИТ-проектов, можно выделить следующие:

1)  внедрение Balanced Scorecard - это отдельный бизнес-проект, т. е. отдельные затраты и умножение рисков при параллельной реализации проекта информатизации;

2)  методология BSC предполагает ориентацию скорее на качество процессов, чем запланированных результатов (а такая установка и без того является ахиллесовой пятой многих ИТ-проектов);

3)  большая часть целей в BSC (80%, по рекомендациям экспертов) должна быть нефинансовой, т. е. достаточно сложно оценить конкретную финансовую отдачу от проекта информатизации;

4)  сбалансированные показатели должны быть связаны причинно - следственными связями; качество этих связей в случае ИТ-проекта может быть недостаточным.

Наиболее применимым в российской практике, на взгляд автора, является оценка целей и результатов внедрения ИТ с помощью ключевых показателей эффективности (Key Performance Indicators, KPI) основной деятельности компании. В таблице 2 Приложения приводятся примеры KPI по группам[1043]:

•  показатели по материалам;

•  показатели по продажам и отношениям с клиентами;

•  показатели себестоимости;

•  финансовые показатели;

•  общие показатели.

Теоретической основой метода KPI может выступать «Теория ограничений» (Theory of Constraints, ТОС), опубликованная Элияху Моше Голдраттом (Eliyahu Moshe Goldratt) в 1986 году. Согласно ТОС и другим теоретическим и практическим изысканиям, выбранные KPI должны отвечать следующим основным критериям:

1) быть измеримыми;

2)  по возможности быть связанными с конкретными «узкими местами» в бизнес-процессах и лежать как можно ближе к местам возникновения осязаемых издержек;

3)  иметь владельца (под «владельцем» подразумевается должностное лицо компании, непосредственно заинтересованное в решении проблемы, с которой связан конкретный KPI).

Использование метода KPI позволяет объяснить основные трудности внедрения ИТ, в том числе и на российских предприятиях. Реальная сложность достижения стоящих за KPI целей не одинакова. Если бы компания-поставщик услуг по внедрению ИТ имела возможность выбора заказчика из большого числа потенциальных клиентов и хотела обеспечить себе максимальную вероятность успеха в краткосрочном периоде, ей следовало бы выбрать заказчика с низкой финансовой дисциплиной и большим числом сотрудников, занимающихся однотипной рутинной работой с документами. Действительно, большая часть отечественных примеров успешных внедрений (так называемых "success stories") сложных информационных систем (например, ERP) относится именно к таким «идеальным» заказчикам.

Вместе с тем на достижение таких целей, как существенное снижение объема запасов или оптимизация загрузки факторов производства, могут уйти годы. Связано это, в первую очередь, с тем, что соответствующие цепочки бизнес-процессов оказываются куда длиннее и «узких мест» в них больше.

В результате, главные декларируемые преимущества комплексных информационных систем (в частности, систем производственного планирования по алгоритму MRP II[1044]) являются одновременно наиболее труднодостижимыми целями их внедрения. И в большинстве случаев из российской практики сложные системы управления деятельностью компании (ERP класса) используют только в качестве дорогостоящих финансово-учетных систем (и целей внедрения можно было бы достичь с помощью менее дорогостоящего программного обеспечения). И только в тех случаях, когда (пусть и с большим трудом) удалось качественно автоматизировать управление производством, компания получает ощутимые конкурентные преимущества и максимальную экономическую отдачу от внедрения информационной системы.

Одновременно большое количество относительно неудачных (слишком затратных, малофункциональных) случаев внедрения комплексных информационных систем, несмотря на то что они обычно скрываются клиентами и компаниями-внедренцами, подрывают мотивацию новых заказчиков.

Список литературы

1.  Brynjolfsson Е. Productivity's Technology Iceberg - www.techreview.com/articles/04/03/wo_brynjolfsson031004
.asp.

2.  Brynjolfsson E., Hitt L.M. Computing Productivity: Firm-Level Evidence. - http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm7abstract
id=290325

3.  CFO IT. IT Directions Survey 2004. www.
cfo. com/printabl e/chart. cfm/3 373788

4.  Goldratt E. M., Cox J. The Goal: A Process of Ongoing Improvement. New York: North River Press, 1986.

5.  Kaplan R., Norton D. The Balanced Scorecard: Measures That Drive Performance // Harvard Business Review. 1992. January / February, pp. 71-79.

6.  Strassmann P.A. The Business Value of Computers. New Canaan: Infomation Economic Press, 1990.

7.  Strassmann P.A. The Value of Computers, Information and Knowledge. - www, strassmann. com/pubs/cik/cik-value. shtml

8.  The Economist. Solving the paradox. www.economist.com/displavStorv.cfm7Storv
ID=375522

9.  Пичугин И. Стимулятор для экономики // Секрет фирмы. - 2004. - №30-31.-С. 30-34.

10.  Сергеев М. ИТ - причина развития экономики или ее следствие? - www.politcom.m/2005/zloba6106.php

Таблица 1

11.  Черняк JI. Парадокс продуктивности ИТ - реальность или плод вooбpaжeния?-http://multilink.ru/news/2/22076/print.html

Приложения Вклад ИКТ в экономический рост

Страна

Доля роста ВВП, обусловленная применением ИКТ, % от роста

Новая Зеландия

10,3

Швеция

8,8

Австралия

8,7

Швейцария

8,4

Сингапур

8,3

В еликобр итания

8

США

7,8

Канада

7,7

Нидерланды

7,5

Дания

7,3

Гонконг

7,2

Япония

ЮАР

7,1

Колумбия

7

Франция

6,9

Чехия

6,8

Израиль

6,6

Бельгия

6,5

Финляндия

6,4

Германия

6,2

Венгрия

6,2

Норвегия

6,1

Ирландия

5,8

Республика Корея

5,8

Малайзия

5,8

Австрия

5,6

Чили

5,5

Словакия

5,5

Бразилия

5,4

Португалия

5,3

Вьетнам

4,7

Италия

4,6

Тайвань

4,6

Греция

4,4

Испания

4,2

Венесуэла

3,9

Аргентина

3,7

Китай

3,7

Польша

3,7

Словения

3,7

Мексика

3,5

Турция

з,з

Болгария

ЗД

Филиппины

3,1

Таиланд

3,1

Россия

2,9

Индия

2,7

Египет

2,2

Индонезия

Страны Персидского Залива

1,8

Румыния

1,5

Источник: UNCTAD. E-commerce and development report 2003 - www.unctad.org/en/docs/ecdr2003_en.pdf

Таблица 2

Примеры ключевых показателей эффективности (KPI) при внедрении корпоративных информационных систем

Группы KPI

Показатели и размерности

KPI по материалам

1.  оборачиваемость запасов (сколько дней материал находится на складе);

2.  срок обработки заказов на поставку, в днях (от момента возникновения потребностей до реального заключения сделки);

3.  среднее время простоя производства по вине материально - технического снабжения, в часах;

4.  отношение стоимости запасов к торговому обороту или объему производства.

KPI по

клиентам

1.  длительность цикла производства под заказ единичной продукции, в днях или часах (от момента приема заказа до момента отпуска со склада);

2.  точность прогнозирования эффективности сделки на стадии оформления заказа, в процентах (точность оценки затрат и отпускной цены в момент заключения сделки);

3.  скорость и качество контроля эффективности работы каналов сбыта и точек продаж, в часах (срок подготовки соответствующей отчетности);

4.  затраты на персонал, обслуживающий клиентов (в рублях), и численность персонала (человек).

KPI по себестоимости

1.  уровень полной фактической себестоимости на единицу продукции, в рублях;

2.  точность планирования себестоимости: отклонение плана от фактического значения, в процентах.

Финансовые KPI

1. среднее время составления ежемесячной и ежеквартальной отчетности, в днях.

Общие KPI

1.  скорость получения отчетности для принятия управленческих решений (в часах, минутах или секундах);

2.  отношение дебиторской задолженности к торговому обороту.

А. А. Лейрих

Масштабы и динамика показателей формирования сектора «новой» экономики

В условиях глобализирующегося мира все более заметны изменения в подходах к человеческому капиталу. Акцент делается на создании таких условий и среды, которые позволили бы использовать и способствовать еще большему развитию накопленного в области производства и потребления опыта и знаний. Последние все более проявляют себя в виде непосредственной производительной силы. Отсюда актуальна и закономерна проблематика эффективности использования накапливаемых человечеством знаний, генерирования стимулов для значительного расширения спроса на новые технологии, в первую очередь информационно-коммуникационные технологии (ИКТ). В экономическом плане речь все чаще идет о возникновении феномена «новой экономики знаний», которая приходит на смену базирующейся в основном на использовании природных ресурсов индустриальной и постиндустриальной экономики, когда-то сменившей экономику, имевшую в основе физический труд и сельское хозяйство. Все это позволяет считать экономику, основанную на знаниях, особым типом экономики, где сектора технологической материализации знаний играют решающую роль, а производство знаний является источником экономического роста. В этой связи закономерен интерес к показателям, характеризующим масштаб и динамику формирующегося отечественного сектора «новой» экономики.

Непременным условием экономического роста любой страны, тем более страны с развивающейся либо переходной экономикой, становится конкурентоспособность ее хозяйствующих субъектов, выражающаяся в их способности производить товары и услуги, которые не могут выпускать или оказывать другие, или делать это, сочетая высокое качество с низкими издержками. Традиционная «индустриальная экономика», подпадающая в этом контексте под категорию «старой», поддерживает конкурентоспособность своих фигурантов главным образом за счет экономии на издержках, на пути привлечения все большего числа работников низшей квалификации с невысокой заработной платой. Такую стратегию в западной литературе часто называют «нижней дорогой» (low road) к экономическому росту. Конкуренция идущих по ней субъектов хозяйствования всегда высока, так как потенциальные конкуренты постоянно ищут новые способы производства, позволяющие поставлять товары и услуги дешевле или полнее удовлетворять все более индивидуализируемый спрос.

В сценарии развития, базирующегося на принципах «новой» экономики («верхняя дорога» - high road), необходимо уже создание новых возможностей, чтобы производить лучше. Основополагающей целью стратегии становится не максимизация дополнительной стоимости из дешевеющего труда (либо скудеющих природных запасов для стран сырьевой ориентации), а создание продуктов или процессов с качественно иными свойствами, составляющими суть нового поколения. Для их производства необходима высококвалифицированная рабочая сила, затраты на подготовку, воспроизводство и поддержание которой существенно больше. Не случайно показателями развитости «новой» экономики становится не столько достигнутый уровень ВВП в пересчете на душу населения, сколько другие показатели: процент занятых в сфере высоких технологий и информационных услуг; степень включения экономики в глобальный рынок и активность ее участия на внешних рынках; конкурентоспособность экономики, инновационный потенциал, динамические характеристики их развития; степень информатизации экономики. Все эти ключевые характеристики зависят в первую очередь от степени развития и использования в реальном секторе экономики современных технологических решений, а также от наличия критической массы трудовых ресурсов высокой квалификации. Таким образом, главной доминантой в экономике будущего становится человек и его знания, включая творческие возможности, образование, нравственные и культурные ценности, все то, что подпадает под определение «интеллектуальный потенциал». В промышленной политике, в том числе в инновационно ориентированной структурной и инвестиционной, он играет решающую роль.

Формирование «новой» экономики, прежде всего в развитых странах, в определяющей мере обусловлено изменением экономической роли инноваций как «ключевой, движущей силы более продуктивного экономического роста»[1045]. Изменившиеся взаимосвязи между наукой, технологиями и экономическим ростом и следует считать одной из основных характеристик «новой» экономики. В числе ее существенных признаков назовем следующие:

-  качество роста и его динамика во все большей мере зависят от технологических сдвигов на базе инноваций в реальном секторе экономики;

-  интенсивный рост инвестиций в НИОКР радикально повышает их экономическую отдачу за счет массового распространения и тиражирования инновационных продуктов и услуг при опережающей динамике высокотехнологичных отраслей промышленности;

-  происходит резкое увеличение наукоемкости и инновационной активности всех секторов экономики, начиная от традиционных и кончая возникновением новых видов экономической деятельности;

-  существенно ускоряется и по этой причине сокращается жизненный цикл продуктов и услуг, в первую очередь продолжительность НИОКР и сроки внедрения их результатов. Происходят сдвиги в сторону инновационно - активных отраслей, характеризующихся коротким жизненным циклом продукции;

-  усиливается прикладной характер науки, ориентированной, в первую очередь, на потребности экономики, повышается доля в ней предпринимательского сектора в реализации и финансировании исследований. Инновационная ориентация науки затрагивает как прикладную, так и фундаментальную их части за счет увеличения объемов прикладных работ в университетах и фундаментальных - в промышленных корпорациях.

Происходит трансформация институциональных форм научной деятельности за счет перемещения исследований из специализированных научных организаций в производственные, что способствует преодолению внутрифирменных институциональных барьеров, снижает трансакционные издержки, способствует более эффективному воплощению научных результатов в продукты и услуги[1046];

новое качество приобретает инновационная деятельность, эффективность которой, как и сама возможность реализации, определяются совокупностью прямых и обратных связей как между различными стадиями собственно инновационного цикла, так и между производителями и потребителями знаний, субъектами хозяйствования, рынком и государством не только в пределах национальных границ, но и в глобальном масштабе. Характерен рост локальных кластеров и глобальных альянсов по созданию, распространению и применению инноваций. В экономике, основанной на знаниях, как справедливо отмечают П. Дэвид и Д. Форей, «возможность и способность получить доступ к знаниям или присоединиться к связям по поводу обладания ими (обучения) определяет социально-экономическое положение фирм и индивидуумов»[1047].

Таким образом, ключевыми факторами «новой» экономики можно считать усиление влияния научной и инновационной деятельности, образования, наукоемких и информационных технологий на экономику в традиционном, широком понятии этой категории государство и общество, обретение ими качественно новых характеристик. Помимо уже отмеченного нами влияния «новой» экономики на экономический рост, она оказывает позитивное воздействие и на другие агрегированные показатели экономического благосостояния страны. В их числе, рост экспортного потенциала за счет увеличения «интеллектуальной составляющей» в структуре внешнеторгового оборота, в первую очередь экспорта ИКТ, образовательных и интеллектуальных услуг на русскоязычных рынках, сокращение производственных издержек благодаря появляющемуся единому информационному пространству, рост новых рабочих мест в сферах приложения интеллектуального труда, что прямо влияет на замедление «утечки мозгов». Все это помогает поднять конкурентоспособность традиционных отраслей, обеспечивая снижение производственных издержек (за счет вклада инновационного сектора, интеллектуальных услуг (ИУ), ИКТ), повышение качества продукции (благодаря вкладу образования, инновационного сектора и ИКТ) и снижение трансакционных издержек (за счет вклада ИУ и ИКТ). При этом, по данным исследования ОЭСР, эффект вклада «новой экономики» в экономический рост входящих в эту организацию развитых стран составляет весомую величину. Так, инвестиции в ИКТ способствуют росту ВВП в соотношении 1:2, в инновационный сектор - 1:3. Эффект вложений в образование оценить достаточно сложно по той очевидной причине, что ожидать незамедлительной отдачи от инвестиций в человеческий капитал нельзя. Однако без них устойчивое развитие невозможно.

Вклад «новой» экономики в темпы экономического роста развитых стран составляет, по имеющимся оценкам ОЭСР и отечественного Минэкономразвития, 25-30% с сохраняющейся устойчивой тенденцией к дальнейшему росту. Более того, сама «новая экономика» задает более высокие темпы роста по сравнению с традиционными отраслями: в среднем в 2 раза.

Важно подчеркнуть далее, что вклад «новой экономики» в экономический рост государства возможен лишь при наличии полнокровного научного продукта, последующего его массового освоения и тиражирования. Это обусловлено самой спецификой знаний как таковых. Первое, и на это обращает внимание академик В. Макаров, - дискретность знания как продукта. Конкретное знание либо создано, либо нет, его не может быть наполовину или на иную часть. По своей природе, и это вторая особенность, созданные знания доступны в принципе всем, без каких-либо ограничений. Особенность знания, наконец, состоит и в том, что по своей природе это информационный продукт, который после потребления не исчезает, как, например, обычный материальный продукт[1048].

В последнее время естественно стремление ученых и разработчиков определить масштаб и динамику роста «новой» экономики на основании системы взаимоувязанных показателей, характеризующих ее основные сферы: науку, инновации, интеллектуальные услуги, образование. Предлагаемый ниже перечень таких показателей составлен автором на основе изучения материалов ОЭСР и аналитических разработок Минэкономразвития, ЦЭМИ РАН, Высшей школы экономики и является, по его мнению, необходимым и достаточным для изучения феномена «новой» экономики. В числе таких показателей следующие:

-  доля затрат на НИОКР в ВНП. В Японии и США, например, ежегодные расходы на них в 2002-2004 гг. составили около 3% ВНП, в ЕС - около 2, в России - меньше 1%. В стоимостном выражении во всех хозяйствующих субъектах РФ ежегодно расходуется на НИОКР около 7 млрд. долл., тогда как только одна корпорация Ford выделила на эти цели в 2001 г. 7,4 млрд. долл., Simens - 6, General Motors - 6,2 млрд. долл. В 2002 г. внутренние затраты на НИОКР в США составили 243,6 млрд. долл., Японии - 94,7, Германии - 47,6, Великобритании - 25,4 млрд. долл. ;

-  структура расходов на НИОКР по стадиям научных исследований. В большинстве развитых стран расходы на фундаментальные исследования существенно возросли как в абсолютном, так и в относительном выражениях;

-  численность занятых в сфере науки и высоких технологий. К началу 2000г. в странах ОЭСР насчитывалось около 38 млн. чел., или 25% трудовых ресурсов, занятых высококвалифицированным трудом в данной сфере;

-  удельный вес высокотехнологичного сектора экономики в продукции обрабатывающей промышленности и услугах. Доля валовой добавленной стоимости отраслей высоких технологий высокого и среднего уровня в ВВП в конце 90-х годов самой высокой была в Ирландии - свыше 16%, Южной Корее - 12,6%; в Германии и Японии соответственно 11,7 и 10,7%;

-  доля высокотехнологичной продукции в товарообмене между странами, экспорт наукоемких изделий. На мировых рынках высокотехнологичной продукции Россия занимала в середине 90-х годов только 0,3%— это более чем на 2 порядка меньше, чем в США;

-  вклад сектора ИКТ в рост числа рабочих мест и занятости. В начале текущего столетия в Швеции, например, персональные компьютеры имелись у 60% домохозяйств, Дании - у 65%; в этих же странах Интернет используют, соответственно 68 и 62% взрослого населения. В России постоянными пользователями Интернета является только около 8% взрослого населения;

-  доля инвестиций в сектор ИКТ. Вложение в ИКТ в мире возросли с 15% совокупных инвестиций в производство в начале 80-х гг. до 35% к началу 2000 г., причем инвестиции в программное обеспечение составляли 25-40 % вклада сектора ИКТ в рост инвестиций в целом;

-  вклад в рост производительности труда. По данным американских исследователей, в отраслях, активно использующих новейшие технологии, рост производительности труда составлял 2,43% в 1989-1995 гг. и увеличился до 4,18% в 1995-2000 гг. В то же время для отраслей, не использующих ИКТ, показатели составили соответственно 0,1% и 1,05% для каждого из указанных периодов;

-  объем инвестиций в сектор знаний (общественный и частный), включая расходы на высшее образование и его научно-исследовательский сектор, а также инвестиции в разработку программного обеспечения. К началу XXI века расходы на эти цели в странах ОЭСР составляли в среднем 4,7% ВВП, а с учетом всех уровней образования - свыше 10%, причем в 90-е годы прошлого столетия ежегодный прирост инвестиций в образование составлял 3,4%, что было уже тогда в 1,5 раза больше в сравнении с инвестициями в основные фонды (- 2,2%);

-  доля участия корпоративного капитала в финансировании НИОКР. В большинстве стран ОЭСР такая доля в 90-е годы возросла, в частности в странах ЕС - с 52% до 55%, в США - с 57% до 67%. В 1960-1970 гг. доля капитала корпораций была примерно в 1,5 раза меньше доли государственного финансирования НИОКР;

-  объем и структура венчурного капитала, сохраняющего пока свою ведущую роль в качестве источника финансирования сектора ИКТ. Его доля во второй половине 90-х годов составляла 0,21% ВВП в США и по 0,16% ВВП в Канаде и Нидерландах;

-  степень кооперации между корпорациями, венчурными фирмами, организациями НИОКР и университетами, международное сотрудничество в области науки и инноваций. В 1990-х гг., например, в странах ОЭСР около трети научных публикаций были международными;

-  показатели эффективности межстранового обмена результатами изобретательской деятельности. Так, 15% полученных в странах ОЭСР патентов приобретено иностранными резидентами, одновременно ими приобретено примерно столько же патентов, полученных за рубежом;

-  доля ученых и инженеров высокой квалификации, а также численность студентов, уезжающих учиться в США, Англию, Германию и другие страны. В Англии, например, более 10% всех студентов являются иностранцами.

Исходя из предложенного набора показателей, описывающих долю «новой» экономики в научно-хозяйственном комплексе страны, попытаемся далее показать на основе имевшейся в распоряжении автора статистической и фактологической базы масштабы этой экономики в России (в сопоставлении, где это оказалось возможным, с ее уровнем и ареалом распространения в развитых странах). Прежде всего, следует отметить, что существующая сегодня современная организационная структура российской науки и механизмы ее функционирования были заложены задолго до начала экономических реформ, связанных с переводом экономики на рыночные условия хозяйствования. Адаптация к новым условиям происходила без соответствующей поддержки государства, медленно и крайне неэффективно. В результате и сегодня зримо присутствие наследия планово-директивной экономики, при которой наука фактически полностью обеспечивалась бюджетным финансированием. 15 - летний период реформирования, таким образом, незначительно затронул научно-техническую сферу, для которой характерны известные из недавнего прошлого основные признаки, перечисленные ниже.

1. Не отвечающая рыночным условиям и во многом сохранившаяся с советских времен институциональная структура. В массе своей это научно - исследовательские институты, существующие в отрыве, автономно от высших учебных заведений и предприятий. Парадоксально при этом то, что число их постоянно растет даже при двукратном падении в 1990-2001 гг. численности занятых и троекратном уменьшении затрат на науку. За этот период число НИИ увеличилось в 1,5 раза - с 1,8 тыс. до 2,7 тыс. На их долю приходилось львиная часть занятых в научной сфере и самый большой объем затрат на исследования и разработки (70-80%). Подобный рост происходил за счет разукрупнения существующих либо создания новых научных организаций в форме тех же НИИ без какой-либо реанимации исследовательской базы предприятий и вузов.

Около 3 тыс. научных организаций находится в государственной собственности. Существенно уменьшившиеся в реальном выражении объемы бюджетного финансирования распределяются между все большим количеством организаций. Это привело к тому, что в 2001 г. на одну научную организацию приходилось 1,2 тыс. руб. внутренних затрат на НИОКР (в ценах 1999 г., с учетом деноминации) против 2,3 тыс. руб. в 1990 г. Многие организации, которые лишь формально по своему статусу оставались научными, по существу превратились в сугубо хозяйственные структуры (из числа занятых в науке 44% составляют вспомогательный и прочий персонал, а 40% вообще не имеют высшего образования). Подобная тенденция дробления научных организаций приводит к потере жизнеспособности большинства из них из-за отсутствия «критической массы» исследователей и разработчиков.

2.  Объем затрат на исследования и разработки в абсолютных величинах составил в 2001 г. 12,3 млрд. долл., что разительно отличается от Японии (98,2 млрд. долл.) и особенно США (265,3 млрд. долл.). Такой объем финансирования заметно ниже, чем в европейских странах Великобритании, Франции и Германии (27,1, 31,4 и 55,1 млрд. долл. соответственно), существенно отстает от Китая (50,3 млрд. долл.) и Кореи (19,0 млрд. долл.) и сопоставим только со Швецией и Нидерландами (8-8,5 млрд. долл.). Доля затрат на науку в ВВП (1,16% в 2001 г.) ниже, чем в Чехии (1,35%), Австрии, Бельгии, Норвегии (1,5-2%), Германии, Кореи, США, Японии и Швейцарии (2,5-3%). В мировых затратах на науку доля России составляет только 1%.

3.  Весьма слаб спрос бизнеса на результаты НИОКР. По доле средств предпринимательского сектора в затратах на науку (в 2001 г. - 20%) Россия в разы отстает от стран ОЭСР (64%). Даже в бывших странах СЭВ - Румынии, Чехии и Словакии - такая доля составляет не менее 50-55%.

4.  Кадровая составляющая научно-технического потенциала российской науки по количественным параметрам формально сопоставима с развитыми странами. В России в расчете на 10 тыс.чел. экономически активного населения приходится 125 исследователей, в Швеции, Японии, Франции, Германии и Великобритании - 152, 136, 119, 116 и 95 соответственно. Всего в отечественных научных учреждениях занято около 11% научных работников мира. В то же время материальное обеспечение работников науки отличается от этих стран более, чем на порядок, при преобладающей доле бюджетного финансирования (до 60%). Неуклонно ухудшается возрастная структура научных кадров: средний возраст кандидатов наук - 53 года, докторов наук - 61 год. Приток молодежи, находящейся в наиболее продуктивном возрасте, минимален - 10 тыс. человек в год. Некоторое увеличение этой категории населения объясняется причинами прозаического свойства (например, освобождением от военного призыва лиц мужского пола, поступивших в аспирантуру) и никак не связано с привлекательностью, благоприятным имиджем научной сферы[1049]. Все это позволяет придти к выводу, что масштаб сегодняшней российской науки по мировым меркам не достигает среднего, а по объемам финансирования - зачастую ниже развивающихся стран.

5. Отрыв российской науки от потребностей экономики и общества, отсутствие ее практической направленности. Подобное положение сохраняется с советских времен, когда получаемые результаты НИОКР никак не востребовались производством в связи с изначально запрограммированным разрывом в воспроизводственном цикле «наука - техника - производство - сбыт - распределение». Отсутствие спроса со стороны реального сектора экономики на результаты НИОКР (речь здесь идет, прежде всего, о гражданском секторе) заставляло властные, административные и идеологические структуры их «внедрять», т. е. принуждать к освоению и использованию, не считаясь с практической целесообразностью, а тем более необходимостью. Рыночная идеология, согласно которой хозяйствующие субъекты в целях поддержания собственной конкурентоспособности и производимой ими продукции вынуждены были бы «гоняться» за научно - техническими достижениями, новыми технологиями и «ноу-хау», признавая в них мощный локомотив своего развития, сохранения и преумножения конкурентных преимуществ, еще не возобладала. Как следствие этого - слабый экспортный потенциал российской науки, о чем свидетельствует такой индикатор, как объем экспорта технологий, оцениваемый в 240 млн. долл. Это на порядок ниже, чем, например, в Австрии (2,4 млрд. долл.), и не идет ни в какое сравнение с США (38 млрд. долл.) . Крайне низка востребованность научно-технических новшеств (менее 5% зарегистрированных изобретений были использованы реальным сектором в 1992-2002 гг.) . Отметим также низкие технико-экономические показатели разработок, не отвечающие современным требованиям качества. Так, только 1/3 новых машин и оборудования имеет охранные документы на промышленную собственность и 3/4 не имеют сертификатов качества и безопасности.

6.  Острая нехватка бюджетных средств на развитие фундаментальной науки. При общей скудости бюджетных средств на финансирование научно - технической сферы вообще выделяемые 14% от их общего объема на фундаментальные исследования и разработки - величина явно недостаточная для поддержки и сохранения имеющегося здесь высококвалифицированного научно-технического потенциала, лидирующего по ряду направлений мировой науки. В отечественном бюджете на фундаментальные исследования в 2005г. выделена сумма, сопоставимая с расходами на эти цели только одной голландской корпорации Philips Electronics.

7.  Слабость «заводской» науки, ее отрыв от внешних исследований и научной инфраструктуры «штатных» НИИ и КБ, сохраняющееся противопоставление (а не взаимодействие) этих секторов. В развитых странах внутрифирменная наука, встроенная в реальный сектор экономики, давно является доминирующей: крупными и средними корпоративными промышленными структурами выполняются в странах ЕС до 65% НИОКР. Этот показатель еще выше в Японии (71%) и в США (75%). Отечественный сектор «заводской» науки на этом фоне ничтожен и составляет по объему затрат на НИОКР всего 6%. К этому следует добавить, что ориентирован сектор не на прогрессивную, принципиально новую технику и технологию, а на «латание» дыр, связанное либо с решением сиюминутных технических задач собственного производства, либо с адаптацией сторонних, отнюдь не оригинальных разработок.

8.  Малая доля в структуре научных учреждений университетов и высших учебных заведений, ведущих собственные исследования и разработки (около 5% общих затрат на науку). Вузовская наука представлена на 2003 г. менее 400 вузами, что с учетом негосударственных университетов составляет около 40%. В странах ЕС затраты на научно-исследовательскую деятельность в учебных заведениях составляют более 20%, а в Японии и США - порядка 14-15%.

9.  Низкая доля сектора ИКТ в числе факторов интенсивного роста экономики и основного «локомотива» ее структурной перестройки. Хотя позитивные подвижки в этом секторе начались (развитие мобильной связи и Интернета, разработка программного обеспечения и др., что позволило увеличить в 2002 г. в сравнении с 2000 г. вдвое и довести объем этого рынка до 4 млрд. долл.), доля ИКТ в отечественном ВНП не превышает 1% (2,5-4,5% в США, Японии, Великобритании, Германии, Франции). При объеме мирового рынка программного обеспечения в 400-500 млрд. долл. в год отечественное участие в нем составляет чуть больше 200 млн. долл., т. е. ничтожные 0,04% (2002 г.). Имеет место отставание от мирового уровня в секторе ИКТ и в производительности труда, которое составляет 40% от уровня США.

Приведенные аргументы позволяют считать, что Россия пока еще в самом начале пути формирования экономики, основанной на знаниях. К подобному выводу приходят и западные исследователи, правомерно считая, что в настоящее время «не столько сектор науки и технологий тянет вверх всю остальную экономику страны, сколько вся остальная экономика постсоветской России тянет вниз сектор науки и технологий»1.

10.  Уменьшающаяся эффективность образования (самого большого сектора «новой» экономики, составляющего не менее 5% ВВП) из-за сложившихся диспропорций в начальном, среднем и высшем образовании и слабости активной части его материально-технической базы. Аномально высокая сегодня доля высшего образования обусловлено вытеснением среднего профессионального, что привело к появлению феномена «высшего общего образования». Перепроизводство экономистов, менеджеров и юристов (зачастую при весьма неудовлетворительном качестве их подготовки) обусловило дефицит работников по специальностям, связанным с «новой» экономикой.

В изучении масштабов и динамики развития «новой» экономики продуктивным может оказаться подход к ней как к системе, характеризующейся результативностью (эффективностью) взаимодействия ее входных и выходных параметров. Под входными параметрами в такой системе следует считать объем затрат (суммарных инвестиций) на развитие того сектора экономики, где продуцируются и тиражируются новые знания, полученные в институциональных структурах сферы НИОКР, в научно-исследовательских подразделениях университетов, вузов, промышленных корпораций («заводская» наука). В числе входных параметров следует учитывать также расходы на высшее образование. Некоторые исследователи предлагают также считать затраты на подготовку учащихся в начальной и средней школе, а также отдельно выделять затраты, связанные с разработкой программного обеспечения. На наш взгляд, количество входных параметров (или число «составляющих» входа) на начальном этапе анализа допустимо ограничить первыми двумя, без учета расходов на начальное и среднее образование и программное обеспечение. Объясняется это стремлением не допустить практически неизбежного двойного счета при суммировании затрат по перечисленным составляющим входа. Так, расходы на программное обеспечение включаются в расходы на НИОКР и образование, тем более что часть расходов на такое обеспечение вряд ли правомерно рассматривать как инвестиции, скорее, они относятся к сфере потребления.

Выходные параметры системы «новой» экономики правомерно идентифицировать на основе оценки их вклада в валовую добавленную стоимость тех отраслей, где знания наиболее востребованы. Это в первую очередь высокотехнологичные отрасли народнохозяйственного комплекса, а также сферы высокотехнологичных и квалифицированных услуг в области телекоммуникаций, финансовой сферы, страхования, компьютерных услуг, консалтинга. Если на основании входных параметров в систему «новой» экономики возможно судить об уровне поддержки сектора знаний, соотносимым с уровнем развитых стран, по выходным параметрам этой системы можно судить об уровне использования знаний в экономике. Наконец, путем соотнесения затрат по параметрам входа к полученному эффекту на выходе (т. е. вкладу отраслей повышенного спроса на знания в ВВП) можно в первом приближении судить о динамике становления (сбалансированности развития) экономики знаний. Для России такой показатель сбалансированности, что иллюстрируют приводимые ниже данные, свидетельствует о деградации сфер НИОКР и образования по причине недостаточности имеющихся в их распоряжении средств для целей развития, а также об истощении накопленных ранее научно-технических заделов.

Инвестиции в сектор знаний (параметры входа в систему «новой» экономики) в среднем для всех стран ОЭСР составляли к началу XXI века около 4,7% ВВП, а с расходами на все виды образования превышали 10% совокупного ВВП. Самым высоким был этот показатель в США, Швеции, Ю.Корее, Финляндии (5,2-6,5% ВВП), низким - в Мексике, Греции и Португалии (менее 2% ВВП)1. В России, по оценкам разработчиков из ЦЭМИ РАН, инвестиции в «новую» экономику составили к указанному периоду 1,6% ВВП при учете затрат только на высшее образование и чуть более 10% при учете затрат на все виды образования. Соответственно российская затратная часть формирования «новой» экономики почти в 3-4 раза меньше, чем в развитых странах ОЭСР по первому варианту и более чем вдвое ниже по второму варианту (4,7% ВВП у России при более 10% ВВП у ОЭСР). Все это позволяет придти к выводу, что уровень поддержки знаний в России с конца 90-х годов прошлого столетия значительно уступает мировому.

Что касается выходных параметров системы «новой» экономики, оцениваемых по величине доли добавленной стоимости, произведенной в группах наукоемких отраслей и видах деятельности, в ВВП, положение здесь в России и некоторых развитых зарубежных странах следующее. Из приведенной ниже таблицы видно, что наиболее высокая добавленная стоимость в ВВП характерна для высокотехнологичных отраслей высшего и среднего уровня в Германии (11,7%) и Швейцарии (11,5%), а для сфер телекоммуникаций, финансовой, страховой и интеллектуальных услуг высокая доля добавленной стоимости в ВВП характерна для США (21,5%), Великобритании (19,9%), Германии (19,3%).

Уровень использования знаний в экономике России кратно ниже относительно стран ЕС и ОЭСР. Несколько меньший разрыв характерен для высоких и ведущих технологий, что в определенной мере свидетельствует о сохранении в этой области отечественных научно-технических заделов и потенциала. Если говорить, наконец, о сбалансированности развития экономики знаний, соответствующие показатели здесь различны и зависят от отраслей повышенного спроса на знания. В среднем такие показатели для России хуже, чем в развитых странах, примерно на 30%, что еще раз подтверждает имеющие сегодня место недооцененность занятых в науке, образовании и слабое финансирование этих сфер.

Автор отдает себе отчет в том, что приведенный подход к оценке динамики и масштабов формирования экономики знаний, или «новой» экономики, дает весьма приблизительные данные (результаты). И дело здесь даже не столько в несовершенстве существующей статистической базы, описывающей сферу НИОКР и образования, и даже не в отсутствии соответствующих данных, характеризующих результативность (эффективность) этих сфер, сколько в использовании для целей анализа показателя ВВП. Как интегральный макроэкономический показатель, характеризующий в стоимостной форме объем произведенных за определенный промежуток времени необходимых обществу продуктов, он хорош для анализа классических ситуаций купли-продажи, согласно которым востребованный продукт принимает форму товара и цена, по которой он продан, тождественна оценке его полезности. Другое дело в «новой» экономике, где товаром выступают уже знания как продукт, часто называемый общественным (публичным) благом. Такие товары потребляются не по конъюнктурным рыночным ценам, а по тем, которые устанавливаются по критериям их доступности (вплоть до бесплатности). В этом случае показатель ВВП, аккумулирующий в себе в том числе и стоимость произведенных знаний, оказывается для анализа малопродуктивным, так как затраты общества на науку отнюдь не представляют собой стоимость произведенных этим сектором знаний. Тем не менее, за отсутствием другого, использование в статье показателей добавленной стоимости в ВВП за счет деятельности различных секторов экономики знаний правомерно, поскольку дает, хотя и неточное, но вполне адекватное представление о динамике и масштабах этого феномена.

И. В. Лавров

Парадигма богатства в экономической теории

Богатство и связанные с ним категории нужды, собственности, труда и денег социально-экономическая наука относит к конститутивным элементам современной цивилизации.

Богатство - нормативное экономическое понятие - представляет вместе с тем и категорию нравственную: богатство может получать высокую или низкую оценку, роль богатства в человеческой жизни может пониматься по- разному, так как хозяйственная деятельность во всем её объеме является важнейшей составной частью взаимосвязи человека с миром и его творческого воздействия на мир.

Богатство на этапах зарождения и становления экономической науки обозначало одновременно её предмет и основной мотив исследований. На протяжении веков экономическая мысль искала естественные законы производства, сохранения, распределения и накопления общественного и индивидуального богатства. Ими оказались законы капитализма. Само по себе богатство реализует не только желание, но и веру человека. Действительно, полезность предмета или услуги воплощают богатство, и оно вызывает доверие, гарантирует спокойствие, дает сведения или отвечает какому-либо материальному желанию. Вера и желание составляют два необходимых составных элемента богатства (полезности блага), а их порождение и рост обусловлены гением изобретательности человека. При этом желание и вера являются фундаментом индивидуального поведения человека. Все социальные науки, изучающие индивидуальное поведение, исследуют прямо или косвенно желания людей и их верования. Так, политическая экономия изучает желание не прямо, а в форме богатства. Поэтому концепция богатства, доминирующая в обществе, задает императивы поведения, формирует идеалы, которыми руководствуются члены этого общества.

Хотя понимание богатства, собственности и труда порождается существующей системой экономических отношений, оно входит в эту систему, составляя существенный фактор ее функционирования. Так, например, в Средние века в Европе отношение к труду и богатству было совершенно иным по сравнению с Античностью. В последней труд не мог считаться добродетелью, более того, он вообще не рассматривался как существенный признак человека. Человеческий идеал Античности предполагал индивида - члена полиса, государства, гражданина, поглощенного общественной, политической и культурной жизнью, а не физическим трудом. Этот труд перекладывался на плечи рабов, вольноотпущенников. Гражданин, воин, участник народного собрания, спортивных состязаний, религиозных жертвоприношений, посетитель театральных зрелищ и дружеских пиров - личность, развивающая себя вне сферы экономики. Материальное производство и торговля - это лишь средства для ведения полноценной гражданской жизни, поэтому экономические теории античности сводятся к вопросу: какой вид собственности и богатства обеспечивает воспроизводство наилучших граждан? [1]

Научное содержание понятия «богатство», применяемое в социальных и экономических теориях, должно отражать, на наш взгляд, его системно - интегративную функцию в организации жизненного мира человека в некоторой перспективе. Перспектива - это один из объективно-субъективных компонентов реальности. Реальность поэтому дана человеку всегда в «определенной перспективе», её состояние структурирует возможности человека, интегрирует опыт и целенаправленность его поведения. Уже во времена Адама Смита богатство рассматривалось в обществе как совокупность благ, к которым можно и должно стремиться. Отсюда, возможно, появилась и общая доминанта экономической науки как теории богатства. Но тем самым задавалась и некоторая этическая направленность теории, которая опиралась и на понимание допустимых методов увеличения богатства каждым человеком. Признание важности морали в экономической жизни общества, а следовательно, и этики в экономической теории стало чертой, характерной для современной западной экономической науки. Однако сам факт подобного признания и, более того, анализ воздействия социокультурных и моральных факторов на деятельность людей и экономические институты еще не решают главной методологической проблемы - синтеза позитивного и нормативного подходов в границах экономической науки. Подобная проблема может быть решена в системе идей современной экономической философии - нормативной теории богатства, которая бы учитывала эволюцию сущности и жизненные перспективы человека, его экзистенциальную диалектику.

Современное для экономики рассмотрение богатства включает в его состав все, что имеет рыночную ценность и может быть предметом обмена. Богатство охватывает произведенные материальные и нематериальные активы, естественные биоресурсы и подземные водные ресурсы, землю, богатство недр, финансовые активы, гудвилл, авторские права, патенты, другие нематериальные активы, то есть все, что способно приносить доход и обмениваться на деньги или блага. Вышеперечисленные элементы рассматриваются как богатство только тогда, когда они могут продаваться и покупаться на товарных и денежных рынках. Отсюда богатство следует делить на два основных вида: вещественное богатство, воплощенное в физических и финансовых активах, называемое капиталом, и невещественное богатство, создаваемое знанием. Все виды богатства обладают основным свойством, состоящим в их способности приносить доход, который является отдачей от богатства. Поэтому в данном отношении богатство - это запасы, а доходы - поток. Дисконтированная стоимость потока доходов составляет стоимость запаса богатства.

Методология современной микроэкономической теории благосостояния и общественного выбора, за исключением работ Сена и Этциони, наследует западноевропейскую рационалистическую философию, построенную на дихотомии субъекта и объекта, на особой конструкции Разума в познании, в культуре и в практической деятельности. Особенность последнего, на наш взгляд, заключается в том, что он локализован в автономном мире научных истин, существует вне и независимо от основополагающих феноменов человеческой жизни. Игнорирование биологических, биосоциальных и социокультурных аспектов производства и распределения национального богатства закономерно привело к тому, что, как таковой, единой нормативной экономической теории, способной с позиций должного выработать непротиворечивые оценки уровня благосостояния, эффективности выбора, оптимальности перспектив человека и общества, пока не существует. В исследованиях богатства представлены одноуровневые, отчасти комплиментарные, но одновременно и различные подходы, в рамках которых оно определяется, концептуализируется и измеряется.

Оценка, анализ и прогнозирование национального богатства становятся важными инструментами формирования современной модели российского социального рыночного хозяйства. Это объясняется следующими обстоятельствами. Во-первых, в совокупном потреблении населения заметно возрастает роль накопляемых благ. Во-вторых, в богатстве получают отражение количественные и качественные параметры состояния природной среды, которое становится значимым приоритетом социально-экономического развития. В-третьих, в каком-то смысле преодолевается извечное «отчуждение» богатства от человека: богатство все более становится не только выражением некоего запаса вещных благ, противостоящих человеку, но и показателем уровня развития как самой сущности человека, так и преобразованной им внешней природной среды.

В теории богатства развитие человека получает качественно новое измерение как итога накопления им знаний, навыков физической, нравственной, психологической готовности к жизни и профессиональной трудовой деятельности.

Таким образом, возможно, что сейчас в отечественной экономической науке по сравнению с неоклассической традицией складывается не только новая парадигма стоимости, но и новая концепция богатства, которые закономерно определяют и новую концепцию накопления, позволяющую оптимально спрогнозировать пропорции распределения человеческого труда между накоплением традиционных вещных (воспроизводимых) благ, улучшением качества природной среды и вложением в различные формы «человеческого капитала». При этом единство логики процесса воспроизводства продукта и богатства общества должно, на наш взгляд, строиться на принятии как аксиомы положения, что всякое богатство есть результат какой-либо формы общественного накопления, а каждая форма накопления имеет целью приращение (или предотвращение убыли) той или иной разновидности богатства. Лишь следуя этому положению можно избежать формализма в оценке богатства, подмены его целостной трактовки и единого измерения суммой случайно набранных количественных величин [3, 254].

В настоящее время в исследованиях национального богатства весьма распространенным показателем является так называемый индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), в котором интегрируется среднеарифметическое значение трех обобщающих индикаторов: 1) ожидаемой продолжительности жизни (долголетия), фактически характеризующей составляющую «здоровье»; 2) достигнутого уровня образования, отражающего степень грамотности взрослого населения, полноту его охвата обучением в начальной, средней и высшей школе; 3) уровня материальной обеспеченности (дохода) - ВВП на душу населения, скорректированного по паритету покупательной способности и выражаемого в долларах.

Индекс развития человеческого потенциала рассчитывается в более чем 120 странах, включая Россию, в зависимости от результатов расчетов каждая из стран получает свой ранг и занимает соответствующее место. Однако есть и методологические упущения в расчетах индекса развития человеческого потенциала. Во-первых, решающее значение в нем имеет оценка душевого ВВП. По «весу» этот показатель самый крупный и в существенной мере определяет две другие компоненты, нарушая симметрию, поскольку и ожидаемая продолжительность предстоящей жизни, и уровень грамотности взрослого населения, безусловно, зависимы от значений среднедушевого ВВП. Во-вторых, основываясь на макропоказателях, индекс развития человеческого потенциала приспособлен скорее для международных сравнений. Иначе говоря, он применим главным образом в оценках населения на популяционном и социетальном уровнях, то есть на уровне населения страны и общества в целом или, в крайнем случае, каких-то ее территорий и крупных городов, для которых рассчитывается валовой продукт [2, 77-78].

В связи с расширением научных исследований богатства как капитала, который обладает разнообразными видами и формами, производится, сберегается и накапливается различными способами, определенный интерес представляют качественные методики определения сущности человеческого потенциала. Поэтому в рамках исследований ИСЭПН РАН был предложен более конкретный подход к определению качества человеческого потенциала. Для этого при определении «качественных характеристик населения» вводятся три фундаментальные составляющие: 1) физическое, психическое и социальное здоровье, воздействующее в равной степени на физическую дееспособность граждан и на характер процессов демографического воспроизводства; 2) профессионально-образовательный ресурс и интеллектуальный потенциал, включающий подготовку специалистов высшей квалификации, ученых и деятелей искусства; 3) социокультурная активность граждан и их нравственные ценности, от которых в значительной степени зависит мера и направление использования потенциала общества и личности.

Поскольку в подходе используются конкретные индикаторы, то каждая из названных составляющих в зависимости от целей измерения может быть либо детализирована, либо обобщена и интегрирована [4, 25-26]. Учитывая, что предложенный подход измерения сущности человеческого потенциала является нестоимостным и структурным, то его применение в целях изучения «человеческого богатства» должно быть, на наш взгляд, дополнено подходами, которые используются в стоимостной оценке материальных, бумажных (денежных) и неосязаемых активов. Таким образом, принятие парадигмы богатства в экономической теории решает проблему «сцепления» уровней социума в одно целое, поскольку богатство служит одновременно и целью, и средством жизнедеятельности человека и общества. При этом богатство всегда являлось и является до сих пор предметной (овеществленной) сущностью человека и общества, что следует из фундаментальных положений экономической теории.

Список литературы

1.  Гуревич, А.Я. Категории средневековой культуры. 2-е изд., испр. и доп. - М. : Искусство, 1984.

2.  Лексин, В. Региональная диагностика: сущность, предмет и метод, специфика применения в современной России // Российский экономический журнал. - 2003. - № 9-10.

3.  Путь в XXI век: стратегические проблемы и перспективы российской экономики / Под ред. академика Д. С. Львова. - М. : Экономика, 1999.

4. Римашевская, Н. Человеческий потенциал России и проблемы «сбережения населения» // Российский экономический журнал. - 2004. - № 9­10.

Б. Б. Шмытов Некоторые аспекты новой экономики в России

В настоящее время интенсивно идет глобальный процесс формирования информационного общества и связанный с ним этап формирования экономики нового типа, хозяйственные связи которого базируются на новейших достижениях информационных и телекоммуникационных технологий. Взрывной рост информационных технологий, снижение издержек обработки и распространения информации, связанные с конвергенцией компьютерных и телекоммуникационных технологий, многократно повышают способность науки генерировать новые знания, без которых невозможны «высокие» наукоемкие технологии нового поколения, являющиеся основой нарождающегося информационного общества XXI века. Предвестником экономики нового типа, экономики информационного общества, является появившаяся в развитых странах новая отрасль - интернет-экономика, валовой годовой доход, которой уже достиг уровня таких крупных отраслей, как, например, энергетика и автомобилестроение.

Понижение роли индустриальной составляющей экономики и беспрецедентный рост информационной составляющей в значительной мере уравнивает стартовые позиции индустриально развитых и развивающихся стран в международной конкуренции. Применительно к России решающее значение имеет то обстоятельство, что становление интернет-экономики не требует столь масштабных инвестиций, как для ликвидации отставания в промышленных отраслях. Кроме того, вследствие более длительного инновационного цикла инвестиции последнего типа не позволят полностью ликвидировать отставание, так как к моменту завершения модернизации соответствующих отраслей произойдет смена нескольких поколений технологий.

Таким образом, появление интернет-экономики дает нашей стране уникальный шанс отказаться от модели ликвидации отставания и перейти к модели равноправной конкуренции. Использование этой возможности в значительной степени зависит от темпов адаптации и внедрения новейших технологий и технических решений, которые должны носить опережающий характер. Решающую роль в этом могут сыграть научные организации, располагающие необходимыми высококвалифицированными кадрами. Однако усилия соответствующих научных коллективов в этом направлении требуют государственной поддержки, так как, несмотря на потенциально большой экономический эффект от внедрения упомянутых технологий, для финансирования начальной стадии соответствующих работ чрезвычайно трудно привлечь частные инвестиции.

Очевидно, что у руководства страны существует понимание проблемы и среди семи приоритетных основных направлений научно-технической политики России, принятой правительством, вторым за фундаментальными исследованиями следует развитие информационных технологий и электроники.

Основными тенденциями развития информационных технологий являются: высокопроизводительные вычислительные системы; компьютерное моделирование;                                     искусственный            интеллект;            информационно-

телекоммуникационные системы; элементная база микроэлектроники, наноэлектроники, квантовых компьютеров; распознавание образов и анализ изображений; опто - и акустоэлектроника. Интегрирующим элементом этих направлений являются сетевые технологии.

Одним из важнейших признаков абстрактного свободного рынка является наличие у каждого, кто участвует в конкуренции, полного объема рыночной информации: спрос, предложение, цены, нормы прибыли и т. п. С внедрением сетевых информационных технологий абсолютная полнота информации становится реальностью для участников рынка, замкнутых в едином сетевом сообществе, и это меняет некоторые правила игры.

Кардинальным отличием объекта изучения сетевой экономики от экономики сети является то, что в рамках экономики сети действует посылка, что сеть принадлежит одной компании или группе компаний, имеющих единые интересы. В рамках сетевой экономики рассматриваются взаимодействующие сетевые структуры, принадлежащие различным агентам экономической деятельности, имеющим собственные цели, которые могут совпадать, а могут и не совпадать.

В последние годы стали реальностью новые технологии, которые отделяют информационные потоки от большого количества субъектов для координации текущих и перспективных мероприятий по достижению общих целей.

На этой основе базируется научное направление - экономика сетей (network economics), которое исследует экономическую выгоду от объединения агентов различного рода сети: транспортных, финансовых, информационных и т.п.

Сетевые черты экономической деятельности традиционно рассматриваются при анализе предприятий и производственных процессов, организованных по сетевому признаку. К ним относятся транспортные, в первую очередь, железнодорожные перевозки, телекоммуникационные предприятия, гибкие автоматизированные производства и т.п. Для предприятий этих отраслей экономики сетевые черты являются неотъемлемой частью производственного цикла.

Понятие «сетевая экономика» - более общее по сравнению с экономикой сети и относится к изучению сетевых особенностей и явлений, имеющих место в различных ситуациях. Оказывается, что хозяйственная деятельность предприятий, работающих в условиях рыночной экономики и вертикальной формы управления, обладает, тем не менее, некоторыми чертами, присущими сетевой форме организации. При переносе деловой активности в единое информационное пространство сетевые черты становятся преобладающими. Важно понимать, как возникают и проявляются сетевые особенности хозяйственной деятельности.

Термин «интернет-экономика» был введен в США для обозначения нового явления и используется наряду с другими, такими, как «новая экономика» или «сетевая экономика».

Основной отраслью хозяйственной деятельности в условиях сетевой экономики является электронная коммерция (ЭК). Электронная торговля, именуемая за рубежом «е-соттегсе», - это торговля через сеть Интернет при помощи ПК покупателя и продавца товара. Фактически предметом электронной торговли может быть любой продукт (товар, услуга, недвижимость, банковский продукт и т. п.). Сегодня основными товарами электронной торговли являются: продовольственные товары, промышленные товары, информационный продукт.

Электронная торговля создает новую форму организации торговых предприятий - виртуальные магазины. Под воздействием конкуренции она постоянно предлагает новые товары и услуги для реализации.

ЭК находится в начальной стадии формирования, как в России, так и в странах с развитой рыночной экономикой. Однако российский рынок ЭК характеризуется некоторыми весьма специфическими чертами.

На Западе ЭК, в основном, развивалась путем замещения уже существующих форм дистанционной торговли: информационные Web-сайты (Web-витрины) заменили печатные каталоги товаров; электронная почта и экранные формы - бумажные бланки заказов; платежные системы - посылку чеков или факсов с номерами карточек и т. д. Интернет-технологии нашли свою нишу даже в доставке материальной продукции, предоставляя системы слежения за прохождением товаров. С 1998г. в США процесс перевода традиционного бизнеса в сферу ЭК приобрел общенациональные масштабы.

В России ЭК зарождается почти при полном отсутствии как потребительской культуры дистанционных покупок, так и коммерческого опыта в этой сфере. Однако это может означать и положительный момент: отсутствие необходимости преодолевать инерцию существующей системы. В частности, пока неизвестно, какая из форм платежных систем в сетевой экономике окажется оптимальной, поэтому отсутствие традиций использования пластиковых карт может оказаться стимулом к использованию более перспективных технологий. Так, планы Центробанка РФ (при условии их реализации) по выпуску электронных денег, безусловно, станут мощным стимулом ЭК в России.

С другой стороны, отсутствие инфраструктуры сетевой коммерческой деятельности означает, что для полномасштабного развития сетевой экономики в России необходимо накопление некоторой критической массы хозяйствующих субъектов, вошедших в сферу ЭК.

На первоначальном этапе (1989-1994 гг.) услугами Интернет- провайдеров пользовался ограниченный круг людей, использующих Интернет как систему международной электронной почты. Основные информационные ресурсы располагались на Западе, и основу существования российского сегмента Интернет в этот период составляли западные гранты, бесплатные ресурсы и доходы от других телекоммуникационных услуг. К 1995г. в России накопилась критическая масса потребителей услуг мировой сети, что стимулировало создание русскоязычных ресурсов. Это, в свою очередь, радикально повысило потребительские свойства доступа к Интернет. С 1996г. Интернет-провайдерство стало одним из самых быстроразвивающихся направлений предпринимательства в России. Количество русскоязычных пользователей Интернет выросло с 1,5 млн. человек в 1998г. до 9,5 млн. к началу 2001г.

Рынок провайдерства устоял в августовском кризисе 1998 года и в настоящее время с полным основанием может быть назван самоподдерживающимся. Имеются отлаженные механизмы организации и поддержания этого вида коммерческой активности в сети, а это значит, что существуют пути реальной оценки затрат, технологий, объемов лицензирования, числа потенциальных клиентов и т.п., что необходимо для привлечения инвесторов.

Таким образом, законы рынка инвестиций в сетевой экономике выполняются полностью, по крайней мере, пока речь идет о вовлечении новых агентов в сетевую экономику. Но если интернет-провайдерство как вид хозяйственной деятельности имеет дело с агентами пассивными с точки зрения сетевой экономики, то задача ЭК - вовлечь в сетевую экономику активных агентов, способных не только потреблять продукцию сетевой экономики, но и воспроизводить затраты и создавать новый продукт. Совершенно очевидно, что, как и в случае интернет-провайдерства, необходимым условием стабильного существования рынка ЭК является наличие ясных технологий ее реализации, системы финансовых расчетов, решений по лицензированию, налогообложению и другим атрибутам обычного бизнеса.

Для российской постсоветской действительности характерны следующие особенности среды реализации сетевых и корпоративных инновационных решений для предприятий реального сектора экономики:

- одностороннее развитие экономической базы регионов, так как предприятия создавались как звенья крупных народнохозяйственных комплексов, замкнутых, как правило, на одного потребителя - государство, что в рыночных условиях делает их особо уязвимыми;

деформация социально-демографической структуры, так как планирование размещения производительных сил под вектор развития регионов в прошлые годы предопределило структуру их сегодняшней экономической базы, в том числе и наличие в высокоиндустриальных районах низкоэластичного ресурса - персонала наукоемких производств.

Эти два фактора делают задачу электронной кооперации предприятий особо актуальной, так как современные сетевые технологии позволяют сгладить ресурсный дисбаланс географически разобщенных предприятий и целых регионов.

С точки зрения инвесторов, на электронном рынке существуют три категории экономических субъектов. Во-первых, это компании, чья бизнес - модель построена на инвестициях, а не на прямых доходах от ЭК. К этой категории относится большинство так называемых «сош»-компаний США, что создает определенные опасения относительно долгосрочной устойчивости рынка.

Во-вторых, это компании, реально ведущие коммерческие проекты на базе новых возможностей Интернет. В связи с этим наиболее перспективными отраслями Интернет-экономики можно назвать следующие: венчурный капитализм и проектное финансирование; реклама в Интернет; предоставление финансовых услуг через Интернет; построение сообществ, нацеленных на ЭК (совместные порталы, аукционная торговля, потребительские клубы, торговые ряды и т.п.); развитие инфраструктурной поддержки ЭК («во времена «золотой лихорадки» основные состояния делались не на кропотливом промывании песка, а на продаже лопат и промывочных лотков»),

И, в-третьих, это предприятия реального сектора экономики, которые рассматривают ЭК как перспективную инновационную технологию.

Можно отметить следующие особенности российского инвестиционного рынка в сфере интернет-коммерции: ожидания от интернет - предпринимательства оказались явно завышенными, что при отсутствии активного фондового рынка заставляет реальных участников российского интернет-рынка занять выжидательную позицию; анализ проектов по принципу возврата инвестиций не приемлем, так как новые интернет-компании ведут борьбу за закрепление на электронном рынке и не рассчитывают на получение прибыли в краткосрочной перспективе; в условиях конкуренции среди инвесторов и ограниченного числа предпринимателей существуют тенденции к увеличению требуемых объемов инвестиций; среди потенциальных инвесторов нет явного лидера или группы лидеров, то есть рыночные условия практически одинаковы для всех; любые инвестиционные решения приходится принимать в условиях высокой скорости (несколько месяцев) старения информации.

Таким образом, временный бум акций интернет-компаний, которые строят свой бизнес только на технологиях ЭК, должен превратиться в стабильный, неажиотажный спрос, так как значительную часть создаваемой в Интернет добавленной стоимости должны разделить потребители и производители (так, как это происходит в компаниях Ford и General Electric). Основания для такого прогноза заключаются в том, что, во-первых, электронный рынок не контролируется ни национальными, ни транснациональными концернами и монополиями, а, во-вторых, емкость электронного рынка несоизмеримо выше сырьевого. Развитие средств коммуникаций, средств доступа и обработки данных создает новую стоимость, которая востребована и будет еще более востребована интернет-сектором экономики. И дело не только в том, что совершенствование средств коммуникаций и информационного поля принятия решений снижают затраты и риски, а в том, что на современном этапе рыночной экономики они делают работу рыночных механизмов более эффективной: снижаются трансакционные издержки; в силу большей скоординированности хозяйства уменьшается омертвленный в товаре, производственных мощностях и сырье рисковый капитал.

Ближайшими задачами российского рынка ЭК являются: создание эффективной платежной системы при совершении сделок в сети; отлаживание как технологий создания виртуальных торговых площадей для новых предприятий, так и технологий перевода и адаптации существующего бизнеса в среду сетевой экономики; увеличение числа активных участников - агентов сетевой экономики; объединение субъектов сетевой экономики в различного рода ассоциации; взаимодействие и взаимопроникновение российских и западных компаний.

В современном мире внедрение сетевых информационных технологий в практику экономической деятельности затрагивает самые разные аспекты ведения хозяйства. Однако все экономические субъекты, вступающие в рынок, основанный на сетевых технологиях, можно разделить по способу получения прибыли следующим образом: организации, предоставляющие товары и услуги, необходимые для реализации сетевых экономических отношений (фирмы - разработчики и продавцы компьютерной техники и программного обеспечения, системные интеграторы и консалтинговые фирмы, Интернет-провайдеры); организации, извлекающие прибыль за счет использования электронной среды сетевой экономики (рекламные агентства, Web-студии, информационные агентства, маркетинговые и консалтинговые фирмы); организации, использующие электронную среду для создания и расширения своего бизнеса и продвижения товаров (электронная торговля и деятельность в сфере бизнес- бизнес).

При условии недостатка инвестирования предприятие может выбрать один из следующих низко затратных вариантов вхождения в сетевой рынок: электронная витрина; электронный магазин; аренда виртуального торгового пространства; совместный проект в рамках кластера (в Интернет-среде региональная удаленность перестает быть препятствием для интеграции).

Для крупных компаний - это новая возможность предоставления места на своем сервере малым предприятиям на условиях аренды в целях получения партнерских скидок, в целях борьбы с конкурентами (путем виртуальной интеграции с максимально большим количеством поставщиков) или в целях комплексного удовлетворения запросов потребителя. В последнем случае малое предприятие, привлеченное на сервер крупной корпорации, должно предоставлять сопутствующие услуги или дополнительный товар (например, предприятие по тюнингу на сайте автомобильного завода).

Существуют оценки, что в ближайшие 10 лет почти 90 % бизнес - организаций в экономически развитых странах будут использовать в своей деятельности интернет-технологии и сетевые формы управления. Следовательно, в той или иной степени все они станут участниками сетевой экономики, а ее особенности и возможности будут иметь для основной части бизнеса достаточно большой интерес. Одной из задач экономической науки является верное определение реального места и перспектив сетевой экономики в общемировой системе хозяйствования.

Среди новых видов интернет-технологий, применение которых ожидается в ближайшем будущем, большое влияние на сетевую экономику окажут: средства групповой работы географически распределенных участников совместной деятельности, которые во многих случаях позволят экономить существенные средства, связанные с территориальным перемещением людей; технология «активного агента», создающая эффект постоянного присутствия в сети информационного робота, запрограммированного своим хозяином на сбор и фильтрацию необходимой информации, на поиск людей и организаций (отвечающих заданным критериям), на проведение определенной стадии переговоров с интеллектуальными агентами других участников экономики и т.п. Данная технология позволит снизить информационную перегрузку участников сетевой экономики, повысить скорость и эффективность процедур установления контактов, проведения переговоров, поддержки соглашений, осуществлять цифровое вещание в Интернет и т.п. В соответствии с этой технологией информация транслируется в Интернет, не имея конечного получателя. Широкое распространение технологии вещания даст на основе непрерывной осведомленности о конъюнктуре рынка техническую возможность для принципиального изменения понятия информированности субъектов хозяйственной деятельности. В этом преимущество постоянных агентов рынка, например, бирж, над участниками разовых сделок, которые ориентируются на мнения других и аналитические данные.

Сфера интернет-экономики продолжает оставаться малоизученной, в том числе и из-за высокой степени инновационности механизмов, задействованных в ней. Еще менее исследованными остаются политические и социально - культурные последствия формирования единой среды Интернет-экономики. В частности, большие ожидания связываются с модернизацией трудовых отношений путем придания им сетевых форм. На сегодняшний день в сфере использования дистанционных контактов между работодателями и исполнителями наблюдается активное развитие технических средств и формирование норм поведения сторон, адекватных новым возможностям. Все это означает появление как позитивных, так и негативных моментов. Можно ожидать, что в ближайшем будущем для основной массы населения в странах с доминирующей сетевой экономикой жизнь станет дешевле и будет давать больше возможностей для самореализации людей. С другой стороны, конкуренция станет жестче и потребует дополнительных усилий для освоения новых принципов выживания в сетевой экономике. Следует также ожидать появления нового фактора социально-экономического неравенства: те, кто имеют лучший доступ к сети и лучше адаптированы к ее особенностям, получат преимущества над остальными.

Наступление сетевой экономики выглядит как неизбежность, поскольку в своей нише она более эффективна, чем другие известные формы организации управления. Предусмотреть возможные экономические и социальные преимущества и потери можно и необходимо в процессе формирования эффективной стратегии управления на основе дальнейшего исследования свойств сетевой экономики и процессов глобализации.

Список литературы

1.  Паринов, С.И. К теории сетевой экономики. - Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 2002.- 168 с.

2.  Стрелец, И. А. Новая экономика и информационные технологии. - М. : Издательство «Экзамен», 2003. - 256 с.

3. 
http://monitoring.ru

В. С. Сизов

Эволюция предпринимательской деятельности и ее содержание в условиях новой экономики

Основная задача настоящей статьи в том, чтобы проследить историческую трансформацию сущности предпринимательства, показав закономерную эволюционную природу этих изменений с целью выявления содержания предпринимательской деятельности в современных условиях новой экономики. Новизна предлагаемого подхода, на наш взгляд заключается именно в том, что содержание понятия «предпринимательство» не «раскрывается», не «расширяется» и не «углубляется» по мере его изучения в исторической перспективе, но само оно изменяет свое принципиальное содержание вследствие всеобъемлющего изменения социально-экономических отношений, происходящих в мире. Иными словами, мы полагаем, что сам характер предпринимательской деятельности, его функциональное содержание зависит от стадии развития цивилизации и от технологической парадигмы, характеризующей уровень ее развития[1050]. Технологические революции, оказывая влияние на уклад жизни всех людей, не могут не вносить закономерные эволюционные изменения и в такую сферу человеческой деятельности (а так же особых способностей) как предпринимательство. Сегодня, по мнению многих ученых человечество вошло в зону «третьей волны»[1051] - приступило к созданию «сверхиндустриальной» цивилизации, одной из основных характеристик которой является создание «информационного общества», в котором преобладающим является информационный сектор экономики. Это и есть так называемая новая экономика, все активнее вытесняющая по показателям масштабов своего развития сельское хозяйство, промышленность и экономику услуг. Напрашивается очевидный вывод, что вызовы новой эпохи должны предъявлять к предпринимателям новые требования, стимулировать развитие одного ряда их качеств и, напротив, мешать развитию других. А это, в свою очередь, должно отражаться в изменении содержания предпринимательской деятельности. Такой подход, вполне согласуется с разрабатываемой в последнее время на Западе эволюционной теорией экономических изменений, в частности в вопросе изменения экономического поведения фирм.

Предпринимательство или предпринимательская деятельность неотъемлемо связано со своим объектом - предприятием или предпринимателем. Можно сказать, что предпринимательская деятельность это хозяйственная деятельность в условиях рыночной экономики. Иногда ее заменяют обобщенным термином бизнес. Однако исторически сначала возникло понятие «предприниматель». Появление этого термина связывают с французским экономистом и банкиром ирландского происхождения Р. Кантильоном (1697-1734), который в работе «Очерк о природе торговли» назвал людей, руководствующихся в своих делах формулой «продай дорого, купи дешево» - предпринимателями[1052]. Именно такое отношение к предпринимателям, как к людям, извлекающим прибыль, прежде всего из перепродажи, сложилось в российском обществе в 90-х годах XX века. Конечно, это всего лишь обидный обывательский взгляд, который не всегда соответствует реальной действительности. Подобное общественное мнение было сформировано тогда, когда в новой России только-только стали появляться первые предпринимательские организации, в форме кооперативов. В        условиях              господства          социалистической идеологии

частнопредпринимательская деятельность была запрещена. В СССР ему было противопоставлено «государственное предпринимательство», которое в условиях всеобщей уравниловки и дефицита немедленно привело к возникновению «теневых» отношений и «теневого» предпринимательства[1053], признаваемого государством незаконным и жестоко преследовавшееся.

Хорошо известно, что государственное предпринимательство не может осуществляться так же эффективно, как частное, поскольку в государственном секторе предпринимательские функции осуществляют не обязательно те люди, которые обладают наилучшими предпринимательскими способностями или личным предпринимательским потенциалом[1054]. Государственное предпринимательство целесообразно в ограниченных областях производственной деятельности, требующих особого контроля, либо заведомо убыточных, но имеющих общественно-значимый характер. Применение его ко всей экономике СССР было рискованным экспериментом, в конце концов, окончившимся полным провалом.

В 1987г. в СССР были приняты законы о кооперации и индивидуально - трудовой деятельности. Можно сказать, что в конце 80-х, начале 90-х гг. прошлого века частное предпринимательство в России заново «родилось», поскольку никакой преемственности от российских промышленников и купцов новые предприниматели, ни капиталом, ни опытом, ни связями, ни традициями - не унаследовали[1055]. В этой ситуации появившимся в России предпринимателям и предпринимательским организациям за короткий срок пришлось пройти всю эволюцию содержания предпринимательской деятельности, которую другие страны, где эта деятельность насильственно не запрещалась и не уничтожалась, проходили на протяжении сотен лет.

Отсюда понятно, почему первые предприниматели (нередко ими являлись бывшие «фарцовщики», легализовавшие свой бизнес) в своей деятельности зачастую пользовались именно формулой Р. Кантильона.

Исторически позже, немецкий экономист И. Г. фон Тюнен (1783 - 1850) уже характеризовал предпринимателя как «изобретателя и исследователя в своей области», «претендента на остаточный (после компенсации издержек производства и выплаты налогов) рискованный и непредсказуемый доход», не всегда осуществляющего инновации[1056]. То есть Тюнен определял предпринимателя через осмысление источника его прибыли, которая определялась как доход, остающийся от валовой прибыли деловой операции после уплаты процента на инвестированный капитал. С его точки зрения это вознаграждение предпринимателя за принятие на себя тех рисков, которые из - за непредсказуемости никто не покроет.

Интересно, что сегодня, прежде всего западные экономисты (например, Й. Шумпетер и П. Друкер), отчасти соглашаясь с характеристиками предпринимателей, данными Тюненом, указывают в качестве главного качества (или фактора), необходимого для осуществления предпринимательства именно инновационность. Инновационность - это особый инструмент предпринимательства, который направлен на то, чтобы в имеющиеся ресурсы новые свойства с целью создания благ2.

Следует заметить, что тюненское отношение к предпринимательской деятельности довольно быстро распространилось с начала и до средине 90-х гг. XX века в России, особенно среди тех, кто попытался использовать предоставленную государством возможность поймать «птицу удачи за хвост». Многие люди, прежде считавшие предпринимательство легким способом заработка больших денег, скоро разочаровались в нем, и «вышли из игры», не готовые взять на себя огромные риски потерять свои кровные капиталы, а порою и саму жизнь.

Вновь обратимся к истории развития представлений о предпринимательстве. Известный английский экономист А. Смит (1723-1790) в своей работе «Исследование о природе и причинах богатства народов» объявил предметом политической экономии всю сферу материального производства, в которой создается богатство нации. Он ввел доктрину свободного предпринимательства, ставшую на долгие годы основой экономической науки.

Смит охарактеризовал предпринимателей с позиции так называемого «экономического человека», т. е. человека рационального, эгоистичного, строящего свои планы из принципа получения максимальной выгоды. Именно эти свойства, по мнению Смита, отличают предпринимателей от других людей - наемных рабочих и землевладельцев.

Смит неоднократно подчеркивает, что частные интересы предпринимателей никогда не совпадают с интересами общественными, так как чем выше уровень производства и национального богатства, тем меньше норма прибыли. А поскольку норма прибыли находится в обратной зависимости от общественного благосостояния, то класс предпринимателей обычно заинтересован в том, чтобы вводить общество в заблуждение и даже угнетать его. Не случайно Смит советует с крайним недоверием относиться ко всякому предложению нового закона, исходящего от этого разряда людей. Отмечает он и стремление к монополизму, свойственное данному классу[1057].

Эти черты, отмеченные Смитом у европейских предпринимателей более двухсот лет назад, весьма ярко проявились в российском крупном бизнесе конца XX - начала XXI века.

Французский экономист Ж. Батист Сэй (1767-1832) имел личный опыт предпринимательской деятельности. В своем «Трактате по политической экономии» он вводит классическую формулу предпринимательства как комбинирования и перемещения факторов производства, а предпринимателя определяет как человека, организующего людей в процессе производства товаров и услуг. Предприниматель комбинирует факторы производства в рыночном пространстве, изымая их оттуда, где они дают малый доход, и перемещая в новой комбинации в другое, где прибыль максимальна.

Кстати идеи Сэя, в наше время активно поддерживает известный американский экономист Питер Друкер. Он так же считал комбинирование факторов производства важной функцией предпринимателей, причем на основе всемерного использования инноваций[1058].

Английский философ и экономист Дж. С. Милль (1806-1873), стал популяризатором термина «предпринимательство». Он считал, что задача предпринимателя - уловить момент, когда и в каком секторе будет происходить рост потребления, и куда, следовательно, будут перемещаться трудовые ресурсы, а так же в какой момент и сколько инвестировать капитал. Величина прибыли предпринимателя складывается, по Миллю, из следующих компонентов: платы за риск, вознаграждение от немедленного расточения своего капитала, платы за труд и искусство, необходимое для осуществления контроля над производством.

Немецкий экономист В. Зомбарт (1863-1941) сделал попытку более широкого осмысления сущности предпринимательства, чем его предшественники. Его понятие предпринимателя не совпадает ни с капиталистом, ни с фабрикантом, ни с купцом, ни с работодателем. Предпринимательство, по Зомбарту, - это «осуществление дальновидного плана, требующее длительного сотрудничества нескольких людей», а предприниматель - это буржуа, который если хочет иметь успех, должен осуществлять в единстве функции «завоевателя», «организатора» и «торговца». Главной целью предпринимателя он называет стремление к процветанию и росту своего дела, а подчиненной целью - рост прибыли. Тот, кто стремится, прежде всего, к прибыли, по утверждению Зомбарта, никогда не станет настоящим предпринимателем.

Представляется, что подобная позиция пока еще не стала всеобщим убеждением сегодняшних российских предпринимателей.

Таким образом, классическая экономическая теория допускает различные воззрения на роль и сущность предпринимательства. Сегодня существуют различные, порой противоположные точки зрения на предпринимательство - от признания предпринимателей «праздным классом» до определения его в качестве основной движущей силы экономического развития.

Немецкий социолог М. Вебер (1884-1920) вообще рассматривал предпринимательство через категорию духа, носителем которого является предприниматель и связанную с религиозными устоями. А известные отечественные философы, такие как С. Н. Булгаков и И. А. Ильин считали любую хозяйственную деятельность, включая и предпринимательство, духовным и творческим актом[1059].

Наконец, современный классик менеджмента П. Друкер (1909 - 2005) считал, что предпринимательство это не наука и не искусство, а конкретная практическая деятельность, базой для которой являются современные знания. Содержанием, функцией предпринимательства являются нововведения во всех сферах деятельности, в том числе и в управлении. Нововведения - это особый инструмент предпринимателей, средство, при помощи которого они используют изменения как благоприятную возможность для осуществления своих замыслов в сфере бизнеса и услуг. В задачи предпринимателей входят целенаправленный поиск источников нововведений, а так же изменение их признаков, что позволяет добиться успеха. В отличие от многих своих предшественников, Друкер не считает предпринимательство рисковой деятельностью. По его мнению, рискуют разориться лишь те предприниматели, которые являются некомпетентными людьми в той сфере бизнеса, в которой функционируют их предприятия. Поэтому он, в противовес тем, кто рассматривает предпринимательство даром или талантом, считал, что ему можно и нужно учиться[1060].

Безусловно, одно, что предпринимательство - это выполнение множества самых разнообразных функций. Обобщенно можно говорить о тех, которые связаны с осуществлением предпринимательства как вида деятельности (мобилизационную, организационную, инициативно-новаторскую, охранную) и тех, которые являются способами взаимодействия с внешней средой (функции реагирования и преобразования).

Представленный выше краткий исторический обзор эволюции взглядов на роль и сущность предпринимательства и предпринимателей, наглядно свидетельствует не только о развитии самих взглядов, но и об исторической эволюции самого «духа» предпринимательства и «экономической психологии» людей его выражающих - предпринимателей. Подтверждение такому выводу находим, например, у Зомбарта, противопоставившего понятие «хозяйственной системы» понятию «хозяйственная эпоха», под которым он понимал исторический промежуток времени, в течение которого преобладала определенная хозяйственная система. Взгляды Зомбарта, как известно, сформировались под влиянием идей К. Маркса, который развивал учение о смене общественно-экономических формаций. Марксизм в основу классификации исторических формаций кладет господствующие в них общественно-экономические уклады или способы производства.

Не составляет труда заметить, что господство того или иного способа производства во многом зависит от уровня используемых в обществе технологий, которые в свою очередь напрямую связаны с количеством и уровнем имеющихся в данном обществе знаний. Впрочем, само по себе знание еще не ведет к обязательному появлению новых, более совершенных технологий. Это хорошо иллюстрирует пример с изобретением китайцами пороха и реактивных снарядов, используемых ими на протяжении столетий только в качестве увеселительных фейерверков. Но это же знание, попавшее в руки европейцев, породило совершенно новые технологии и, применив их, западная цивилизация смогла «перевернуть» весь мир, обогнать в своем развитии все существовавшие задолго до нее иные цивилизации. Следовательно, возникновение того или иного технологического уклада, нового способа производства, во многом зависит от предпринимательского таланта конкретных людей, способствующих созданию на базе того или иного знания новых технологий[1061], а главное распространяющих использование новых технологий на все общество. Поэтому вполне приемлемо говорить и об эволюции предпринимательства. Выше приведенные аналогии развития современного российского предпринимательства с ускоренным прохождением всех фаз его мировой эволюции, еще раз подтверждает данный вывод.

Сегодня мировое сообщество вступило в новую эпоху, характеризующуюся небывалыми достижениями в области электроники и биотехнологий, эпоху, где наиболее ценным ресурсом стала информация. Этот период характеризуется своей особой экономической системой, получившей в разных источниках, название «информационной экономики», «экономики знаний» или «новой экономики». Это период когда меняются многие понятия, являвшиеся «традиционными» или «классическими» для индустриальной и постиндустриальной эпохи.

Мир вокруг постоянно меняется, причем в наше время гораздо быстрее, чем в предыдущие исторические периоды. Изменения происходят настолько быстро, что человек уже не способен своевременно уловить и проанализировать происходящие изменения. В некотором смысле экономическая наука (как и всякая другая) постоянно оперирует понятиями и законами вчерашнего дня. Отсюда мы выводим важное следствие о том, что одной из главных функций предпринимательства в новой экономике является не только умение использовать новые знания для введения инноваций, но это функция предвидения. Чтобы быть успешным в современном мире, предприниматель вынужден, делать сегодня то, что будет, востребовано обществом завтра. Ярким примером «неопредпринимателя» является знаменитый американский миллиардер, основатель компании Microsoft Билл Гейтс. Способностью предвидения, несомненно, наделены и абсолютное большинство других успешных предпринимателей. Например, мексиканский миллиардер Карлос Слим Эллу, признанный в 2007 году самым богатым человеком в мире, начал практически с «нуля», а сегодня является владельцем розничных сетей и телекоммуникационной корпорации. Это и легендарный американский инвестор Уоррен Баффет, замыкающий «тройку» самых богатых людей мира. Все они обрели успех в результате своих способностей к стратегическому «предвидению», которое, по нашему мнению, не имеет никакого отношения к мистике.

Генри Минцберг, в своих работах по классификации видов стратегических школ, даже выделяет «школу предпринимательства», в которой подчеркивается роль одного человека - руководителя, наделенного свойственной только ему индивидуальной интуицией, опытом, здравомыслием. Стратегия в ней понимается как перспектива и зависит от индивидуального видения главы организации. Видение - это центральное понятие, означающее мысленное представление в сознании стратегии, которая более напоминает некое мировоззрение руководителя, чем четкий план. Как правило, руководитель-предприниматель делает акцент не столько на построении стратегии, сколько на активном поиске новых возможностей, решительном движении вперед вопреки неопределенности ситуации, на постоянном развитии и упреждении негативных ситуаций[1062].

Еще раз укажем, что успех предпринимателя зависит не от его мистических способностей к предвидению. Так или иначе, предвидеть развитие событий в бизнесе, предугадать коммерческий результат своих действий и нововведений, пытается если не каждый, то большинство предпринимателей. И делают они различными способами, среди которых, все-таки главная роль отводится собственной интуиции, опыту и здравомыслию. Однако успех или неудачи зависят от множества причин, одни из которых предвидеть невозможно, а другие, даже предвидя, невозможно устранить. Поэтому предпринимательскому предвидению, безусловно, должна сопутствовать еще и удача, выражающаяся в известном «золотом правиле» бизнеса: «нужное действие, в нужном месте, в нужное время». И если предприниматель, даже «зная» (т.е. предвидя), что следовало бы сделать для того, чтобы добиться выдающихся результатов не смог оказаться в «нужном месте» или в «нужное время», то он не сможет добиться тех результатов, что другой предприниматель, возможно менее талантливый, но более удачливый. В качестве «места» могут выступать, например, доступ к необходимым связям и знакомствам для получения информации или тех или иных прав, или, действительно, физическая необходимость оказаться там, где надо. «Время» может выступать как ограниченный ресурс, необходимый, например, для заведения и укрепления тех же связей, приобретения стартового капитала, или получения необходимого образования и т.п. Кстати, именно поэтому на протяжении многих веков человеческой истории вплоть до наступления индустриальной эпохи, в обществе ценились не столько достоинства ума или предприимчивость человека, а то где и кем он был рожден. Ведь именно происхождение, семейные владения и богатства (т.е. «время» и «место») обеспечивали большинству знатных и богатых людей их успех в жизни.

В новой информационной, сетевой экономике, для успешного предпринимательства роль таких мало зависимых от предпринимателя факторов как «время» и «место» резко снижается Время, необходимое для осуществления коммуникаций, получения необходимой информации и даже для получения образования заметно (в разы) сокращается благодаря современным телекоммуникационным технологиям (сотовая связь, Интернет, цифровое телевидение и т.п.). «Место» тоже становится доступнее, благодаря тем же технологиям. Предпринимателю зачастую нет необходимости физически присутствовать в том или ином месте для осуществления своих замыслов. Виртуальная реальность или сотовая связь во многих случаях является вполне достаточным заменителем такого присутствия.

Таким образом, в новой экономике на первое место выходит фактор «нужного действия», которое к тому же должно осуществляться заранее, то есть еще до того, как всем стала ясна его необходимость. Это очень сложно. Поэтому сегодня в предпринимательской и научной среде пристальное внимание уделяется работам, связанным с управлением и принятием решений в условиях неопределенности. Отсюда и признание в качестве базовой ценности - ценности человеческого капитала, сопоставимо с ценностью материального капитала, выраженного в средствах производства, чего никогда не было в предыдущие эпохи развития человеческой цивилизации.

Сегодня в постиндустриальных обществах самыми востребованными и, следовательно, самыми обеспеченными являются люди творческих профессий. Творчество побуждает к поиску и созданию того, чего прежде никогда не было, позволяет заглянуть за грань привычной реальности, оно является одним из необходимых элементов предпринимательского предвидения. Именно поэтому в наше время (опять таки как никогда ранее) творчество и предпринимательство переплетаются столь необычайно плотно. Потому что люди, обладающие тем или иным из этих способностей, нуждаются в поддержке друг друга - столкновение с творческими находками и решениями усиливает прогностические способности предпринимателей, но для того, чтобы они появлялись, предприниматели должны тратить значительные суммы денег на поддержание и развитие творчества. Результатом этого естественного и взаимовыгодного процесса стало то, что в постиндустриальную эпоху творчество способных к нему людей, стало целенаправленно организовываться и направляться предпринимателями! Хорошо это или плохо - особая тема, но факт появления и развития массовой культуры связан именно с этим явлением.

Новые информационные технологии, которыми сегодня общество пронизано насквозь, не только ставят во главу угла предпринимательского успеха «предвидение» тех действий, которые следует осуществить предпринимателю, но и многократно усиливают его прогностические способности. Это происходит вследствие увеличения всеобщей информированности, институциализации самой информации. Постоянное обновление информации, информационная среда существования, становятся привычным образом жизни современного человека. Точно так же как и «предвидение», прогнозирование, превращается в привычные рутинные ежедневные действия предпринимателей, их образом мышления. В такой ситуации предпринимательское предвидение из особого дара превращается в обычную, эволюционно закономерную, предпринимательскую функцию, необходимую для осуществления предпринимательства в условиях новой экономики.

Литература

Агапова, И. И. История экономической мысли. Курс лекций. - М.: «ТАНДЕМ» - «ЭКМОС», 1998.

Бессолицът, А. А. История российского предпринимательства: учеб. пособие. - М.: Маркет ДС, 2008.

Бессолицът, А. А., Кузъмичев, А. Д. Экономическая история России: очерки развития предпринимательства. - М.: ГУ ВШЭ, 2005.

Бусыгин, А. В. Предпринимательство: учебник для вузов / А.В. Бусыгин. - 2-е изд., испр. - М.: Дело, 2000.

Зомбарт, В. Буржуа: Этюды по истории духовного развития современного экономического человека; Евреи и хозяйственная жизнь. - М.: «АЙРИС - пресс», 2004.

Минцберг, Г., Алъстрэнд, Б., Лэмпел,Дж. Школы стратегий. СПб: «Питер», 2001.

Предпринимательство / М.Г. Лапуста, А.Г. Поршнев, Ю.Л. Старостин, Л.Г. Скамай; под ред. М.Г. Лапусты. - М.: ИНФРА - М, 2005.

Рубин, Ю. Б. Теория и практика предпринимательской конкуренции. - М.: Маркет ДС, 2007.

Тоффлер, Э. Третья волна. - М.: ACT, 1999.

Раздел II