Новая экономика как «лжеэкономика»

 

Сегодня среди экономистов в основном распространен научный подход, который изу­чает экономические процессы как самостоя­тельную дисциплину, вне связи с остальны­ми проявлениями жизни социума. А уровень научности экономической теории связывают с инструментальным математическим аппа­ратом.

В тоже время в последние годы все силь­нее набирает движение научной мысли, на­стойчиво призывающее вернуться к рассмот­рению экономико-хозяйственной сферы дея­тельности человека как явлению, целиком интегрированному в саму жизнь, на которое влияют все ее аспекты: от политики, демог­рафии и медицины, до религии, философии и культуры.

Особую опасность утраты чувства реаль­ности вследствие экспансии математическо­го инструментария таит в себе разделение экономики и этики. «Если в анализе эконо­мических проблем учитывается не их чело­веческая ценность, а инструментальная (ма­тематическая) возможность формализации, то сам выбор проблематики исследования мо­жет оказаться фиктивным, мнимым»[387].

Современный финансово-экономичес­кий кризис связан, прежде всего, с фактом от­деления экономики от реальной жизни, от­казом рассматривать хозяйственный процесс в неразрывной онтологической взаимосвязи со всеми сторонами человеческой жизнедея­тельности. Однако экономика вне человечес­кого общества не существует. Мало того, как указывают ряд ученых, она прямо или кос­венно подчиняет себе всю человеческую де­ятельность (Л. фон Мизес, Ю. М. Осипов и др.). Следовательно, обязательно должно су­ществовать и обратное влияние природы че­ловека, всех его социальных, духовных и био­логических свойств на экономику.

Следуя таким представлениям, наиболее продуктивно рассматривать природу нынеш­него кризиса с позиций научной школы фи­лософии хозяйства, сформировавшейся в последние десятилетия на экономическом факультете Московского государственного университета под руководством профессора Ю. М. Осипова.

Философия хозяйства анализирует эко­номические процессы через призму хозяй­ства, рассматриваемого в качестве широкой философской категории[388]. Это позволяет ана­лизировать кризис не только как экономичес­кое явление социальной жизни, но, прежде всего, как следствие хозяйственного бытия человека. «Хозяйство - само бытие, сама жизнь, однако взятые и рассматриваемые как хозяйство. Не хозяйство в бытии и жизни, а бытие и жизнь как хозяйство»[389].

Осмысление кризиса с такой точки зре­ния приводит к выводу, что его возникнове­ние, глубина и продолжительность зависят не столько от тех или иных финансово-эконо­мических или политических действий, сколь­ко от самого человека, от тех изменений, ко­торые происходят в его сущностной приро­де. Такое заключение дает возможность пред­положить, что неизбежность экономических кризисов, обусловленная циклической зако­номерностью их возникновения, не является фатальной.

В качестве предпосылок к кризисам раз­личные теории рассматривают разные фак­торы. Так, например, Маркс, как и многие последующие экономисты, материальную основу экономического цикла связывал с ре­гулярным техническим обновлением основ­ного капитала, который морально устаревал в течении 10-12 лет. В этом же ключе лежат исследования строительных циклов С. Куз­неца и концепция длинных волн Н. Д. Кон­дратьева, первоосновой которых является «инвестиционный цикл». Близка к ним и те­ория нововведений И. Шумпетера и Э. Хан­сена. Дж. М. Кейнс считал кризисы результа­том избытка сбережений у населения, что вы­зывает недостаток инвестиций в производ­стве. Согласно М. И. Туган-Барановскому и А. Шпитгофу, причина экономических кризи­сов состоит в превышении средств производ­ства над производством предметов потреб­ления. П. Самуэльсон и Дж. Хикс видели причины кризиса в следствиях воздействия эффектов мультипликатора и акселератора. Существуют теории циклов, базирующиеся на эндогенных, т.е. внешних, по отношению к человеку и его деятельности, причинах. Например, теория солнечных пятен-погоды - урожая (У. Джевонс, Дж. Мур) и т. д.

Не вызывает сомнений, что любое из предлагаемых учений по-своему право. Но только применительно к тем кризисам, кото­рые случились до того, как возникли концеп­ции их объясняющие. Вероятно, механизм возникновения различных экономических кризисов не одинаков и они могут вызывать­ся различными факторами или их неблагоп­риятным сочетанием. Например, профессор В. Мау говорит о том, что российский кризис образца 1998 г. принципиально отличается от нынешнего. «Кризис десятилетней давности был порожден внутренними причинами, главным образом слабостью власти, не спо­собной проводить ответственную макроэко­номическую (прежде всего бюджетную) по­литику. Теперь впервые за последние сто лет Россия сталкивается с мировым кризисом, будучи частью глобальной экономической и финансовой системы. <.. .> Правда, развора­чивающийся на наших глазах кризис явно выходит за рамки обычного циклического»[390]. При этом существенную роль играет техно­логическое и социально-политическое состо­яние общества. Некоторые аналитики указы­вают, например, что нынешний кризис гораз­до больший урон наносит развитым, чем раз­вивающимся странам.

Для осмысления базовой, онтологичес­кой первопричины современного кризиса не­обходимо вскрыть его характер. По мнению многих исследователей, он лежит в специ­фике современной мировой экономики, ко­торую из-за значительных технологических и финансово-экономических преобразований, произошедших в мире за последнюю чет­верть века, все чаще стали характеризовать термином «новая экономика» или «неоэконо­мика».

Одним из основных свойств новой эко­номики профессор Е. Ф. Авдокушин называ­ет ее интернациональный характер и опору на информационно-коммуникационные тех­нологии. Он подчеркивает, что новая эконо­мика оперирует главным образом в рамках виртуальной среды[391]. М. Кастельс определя­ет новую экономику как информационную экономику, обладающую рядом специфичес­ких черт. Например, она обнаруживает «се­тевую» структуру. При этом понятие «сеть» не сводится только к Интернету, а представляет способ организации производства и распре­деления6. Профессор Осипов считает, что неоэкономика - это экономика, отличающая­ся особой «суперорганизованностью». Он пи­шет: «Неоэкономика - вовсе не суперлибе­ральная экономика <...>, а экономика, отли­чающаяся особой суперорганизованностью, - и суперорганизация эта превосходит не только рыночно-конкурентную организацию, не только корпоративно-монопольную, не только межгосударственно-трансмонополь­ную, но даже и новейшую виртуально-ин- формационную»7.

Одной из важнейших составляющих но­вой экономики является ее финансовая сто­рона. А именно, финансовая экономика или финансомика[392], которая в наиболее заметной форме проявляется в спекулятивных переме­щениях капитала, в производных финансовых продуктах, интернационализированных фи­нансовых инструментах и т. п.9 Важной чер­той финансомики является преобладание финансовых рынков по своим стоимостным объемам над рынками материальных товаров и ресурсов, т. е. спекулятивной части миро­вых финансов над их инвестиционной со­ставляющей10.

По некоторым оценкам к началу 2008 года мировые финансовые активы (акции, не­государственные и государственные долго­вые обязательства, банковские вклады) были в 3,5 раза выше мирового ВВП (195 и 55 трлн.

долл. США соответственно)11. Сегодня эко­номистами уже достаточно изучен и показан лавинообразный механизм нынешнего эконо­мического кризиса, толчком к которому по­служил отрыв финансового рынка от реаль­ного сектора экономики, виртуальный харак­тер значительной части современной эконо­мики.

Укажем еще на один важный компонент новой экономики. Это управление, которое должно обеспечить достижение целей новой экономики. Главная задача экономики любо­го типа - это обеспечение эффективного ве­дения хозяйства. Но если в предыдущий ка­питалистический период ее основу составля­ло товарное производство, то в неоэкономи­ке - это финансы, за которыми уже следует товарное производство. По этому поводу профессор Осипов пишет: «Реальная эконо­мика, или экономика снизу, т. е. экономика из и ради реального производства, заместилась уже во многом виртуальной экономикой, или экономикой сверху, экономикой из и ради са­мой экономики. Соответственно изменились природа и роль финансов: из обеспечиваю­щих и обслуживающих экономику и хозяйство они стали доминирующими над экономикой и хозяйством, как и действующими в первую очередь в своих собственных интересах»[393].

Следовательно, неоэкономикой управля­ют, прежде всего, банкиры. Но и они вынуж­дены подчиняться тем, в чьих руках находит­ся исключительное право денежной эмиссии и организации денежного обращения. То есть организациям, которые выполняют в своих странах роль Центрального Банка. Но по­скольку процессы глобализации привели к созданию всемирной монетарной системы, то новой мировой экономикой управляет эмитент, выпускающий мировые деньги, а главную роль здесь до сих пор играет доллар США.

Итак, в основе управления новой эконо­микой - это управление финансами. С дру­гой стороны, современное развитие мировой экономики характеризуется как стадия госу­дарственно-монополистического капитализ­ма[394]. На этом этапе практически во всех стра­нах произошло взаимопроникновение круп­ного частного капитала и государственных структур и их сращивание. В качестве при­меров можно указать на практику государ­ственно-частного партнерства, создание го­сударственных корпораций, и на сами наци­ональные Центральные Банки (в частности Федеральную резервную систему США). При этом государство, придя в бизнес, стало ак­тивно применять накопленный опыт и тех­нологии управления, ранее использовавши­еся в основном в военных и политических целях.

Следует заметить, что технологии эффек­тивного управления в новой экономике рез­ко отличаются от привычных или классичес­ких методов менеджмента. Прежде всего - это технологии рефлексивного управления. Осно­вы рефлексивного управления были разрабо­таны в 50-60 гг. XX века американским уче­ным советского происхождения Владимиром Лефевром и советским ученым Георгием Щедровицким. В классическом менеджмен­те управление осуществляется в основном в результате прямого воздействия на управля­емого посредством различных методов сти­мулирования и мотивации. В основе рефлек­сивного управления лежит передача управ­ляемому тех или иных ментальных «основа­ний», на основе которых тот самостоятельно принимает решение. При чем именно такое решение, которое заранее было предопреде­лено управляющим. Процесс передачи осно­ваний для принятия решения одним челове­ком другому и называется рефлексивным уп­равлением[395].

Рефлексия (от лат. reflexio - обращение на­зад) - процесс самопознания субъектом внут­ренних психических актов и состояний. Ее роль в жизни человека в обеспечении адап­тивности к новым условиям деятельности. Еще более важно то, что рефлексия выступа­ет тем механизмом, который позволяет сде­лать неявное знание явным. В этом контек­сте термин рефлексия используется для обо­значения сознательного процесса формулиро­вания объектом представления о действии окружающего мира и выработки на этом ос­новании своего поведения[396]. Рефлексия мо­жет рассматриваться как проявление двойной обратной связи в моделях управляемых сис­тем. Это в свою очередь дает возможность использовать технологию имитационного моделирования и делать математические рас­четы вероятного поведения управляемого объекта.

Основатель рефлексивного управления Лефевр указывает, что рефлексивное управ­ление основано на использовании лжи, ос­вобожденной от морально-этической окрас­ки этого понятия. Любые «обманные движе­ния», провокации, интриги, маскировки, со­здание ложных объектов и вообще ложь про­извольного типа представляют собой рефлек­сивное управление.

Ложь, как известно, это намеренное ис­кажение истины, неправда, обман[397]. Исполь­зование лжи в обществе напрямую не запре­щено, но регламентировано системами эти­ческих норм. Прямое употребление лжи, как правило, осуждается общественным мнени­ем. Многие ее виды официально запрещены и караются государственными институтами (например, лжесвидетельство, обман покупа­телей или избирателей, фальсификация до­кументов, торговых марок и т. п.). Однако не­которые виды лжи, завуалированной и обыч­но носящей другие имена, наоборот, разре­шены (например, военные маневры, дипло­матические инициативы, «ложь» в спортив­ных состязаниях, оперативном искусстве и т.п.). Более того, владению такой ложью спе­циально обучают. При этом ложь может иметь очень сложное строение: например, передавать правдивую информацию таким образом, чтобы управляемый, считая ее лож­ной, принял соответствующее решение[398].

Технологии рефлексивного управления, основанные на лжи, проникнув вместе с го­сударством в сферу бизнеса, сегодня активно используются во многих сферах. И, прежде всего, на финансовых рынках. Именно в фи­нансово-экономической сфере возникли и быстро распространились разного рода фи­нансовые инновации или новые инструмен­ты финансового рынка18, по своей сути явля­ющиеся ничем иным, как замаскированны­ми посредством наукообразных терминов, махинациями и обманом.

Как работают принципы рефлексии, раз­работанные Лефевром и Щедровицким в эко­номике, впервые описал в собственной тео­рии рефлексивности Дж. Сорос. Рефлексив­ность понимается им как процесс, при кото­ром цены на бирже формируются в основ­ном представлениями участников биржи о будущих тенденциях к их росту или паде­нию19. То есть, по сути, он говорит о том, что биржевые цены складываются по вере ее уча­стников!

Профессор В. Юсим, развивая идеи эко­номической рефлексивности, считает, в час­тности, что именно биржевые рефлексивные процессы являются одним из важнейших причин кризиса. Он пишет: «Ценные бумаги могут существовать неограниченно долго. В то же время рефлексивные цены на акции и бумаги могут в любой момент резко упасть. <.. .> Главным образом по причине того, что цены слабо связаны с какими-либо стабиль­ными или инерционными факторами, напри­мер, с производственными активами фирмы или выплатами по дивидендам»[399]. Он же ука­зывает на то, что рынки, на которых прева­лируют рефлексивные процессы, не стабиль­ны и не обеспечивают стремление системы к равновесию[400].

Однако, в новой экономике, применение рефлексивного управления не ограничивает­ся только сферой финансов. Технологиями лжи пронизана вся современная экономика. Это управление потребительским выбором через рекламу, моду, мерчендайзинг, имидж - мейкинг, продвижение брендов, торговых марок, создание гудвила, через все современ­ные инструменты маркетинга. Их основная задача - это продать товары или услуги по наивысшей цене, вне зависимости от их ре­альных потребительских качеств. Активное управление потребительским выбором при­вело к тому, что товары или услуги гораздо более высокого качества зачастую вынужде­ны продаваться по более низким ценам, а то и вовсе могут оказаться не востребованны­ми.

Предпринимательская ложь заключается в стремлении предпринимателя получить за свой товар или услугу наивысшую цену. Клас­сическая экономическая теория считала, что на рынке предложения одинаковых товаров покупатель, обладающий рациональным по­ведением, будет покупать тот товар, который имеет более низкую цену или обладает луч­шими качествами. Однако в практике совре­менного бизнеса, использующего передовые технологии продвижения товаров на рынке, предприниматели часто действуют не в со­ответствии с классической теорией. Во-пер­вых, они влияют на рациональное поведение покупателей, делая его иррациональным. А во-вторых, вместо стремления повысить ка­чество своей продукции они добиваются того, чтобы потребитель поверил в ее высо­кое качество. Примеров этому множество: от «Фабрики звезд» и пресловутого «Гербалай - фа», до посуды «Цептор» и финансовых пи­рамид по типу «МММ» и «Русского Дома Селенга». Это происходит из-за того, что со­временные методы управления покупатель­ским выбором обходятся предпринимателю гораздо дешевле, чем снижение прибыли из - за снижения цены товара или из-за внедре­ний технологий обеспечивающих высокое качество продукции. Для этого создаются со­временные мифы.

Активное управление покупательским выбором является подоплекой экономики по­требления и как следствие долговой эконо­мики, сложившейся во многих развитых странах. Она характеризуется тем, что спрос искусственно нагоняется, а рост потребнос­тей и потребления культивируется. Банки, ссудившие человеку деньги, чтобы тот мог обеспечить себе видимость благополучия, на самом деле не ждут, когда их вернут. Они, выдав кредит, сразу начинают торговать про­центами с тех долгов, которые еще только должны будут получить. Такова основа вир­туальной экономики и принципиальная фи­нансовая схема современного хозяйствова­ния, в которой продаются, многократно пе­репродаются еще никем не созданные и не­существующие материальные богатства. С точки зрения здравого смысла - это бессмыс­ленно. Но благодаря активному внедрению технологий рефлексивного управления несу­ществующие блага не только продаются, но и находят своих покупателей. И весь мир увле­ченно играл в эту азартную игру, пока не слу­чился кризис. Мало того, финансисты, при­выкшие получать гигантские барыши, не же­лают ее прекращать, понимая под «преодо­лением кризиса», нахождение новых спосо­бов лжи для продолжения этой игры. Мож­но сказать, что почти вся современная эко­номика или новая экономика (но не хозяй­ство) - это «лжеэкономика».

Использование лжи в тех или иных це­лях, конечно, не новое изобретение. Это де­лалось всегда[401], но именно в ХХ веке обман из политического искусства превратился в настоящую науку, со всеми ее атрибутами - а именно, полноценным математическим ап­паратом, возможностью точного прогнозиро­вания результатов и их повторяемостью в опыте, с выработкой специфических методов и собственной научной теорией.

Все это лишний раз свидетельствует о том, что ситуация в экономике в целом со­впадает с характеристикой современной за­падной цивилизации, как общества Постмо­дерна. В постмодерне такие понятия, как «справедливость» и «доверие», утрачивают свое значение, зато преобладают двусмыс­ленность, ирония, цинизм, пассивность и серость.

Но ложь, искусственность и цинизм, не всегда являлись атрибутами экономики. Для этого достаточно вспомнить исследования Макса Вебера, который показал, что именно религиозные убеждения, религиозная этика предпринимателей, явились основными сти­мулами развития капиталистической эконо­мики[402]. На примере протестантизма он про­иллюстрировал согласованность процесса развития капитализма и религиозной веры. Протестантизм создал мировоззренческие предпосылки для осуществления рациональ­ного способа ведения хозяйства с использо­ванием научных достижений. Экономичес­кий успех был возведен протестантской эти­кой в религиозное призвание[403]. Идеи Вебера хорошо известны, однако в основном в них находят ответ о предпосылках возникнове­ния индустриального общества. Тогда как важными в них представляется обращение к религиозной вере, предполагающей чест­ное и правдивое предпринимательство. Ве- бер, подводя своеобразный итог своей ра­боты «Протестантская этика и дух капита­лизма» пишет: «.Мирская аскеза протестан­тизма со всей решительностью отвергала не­посредственное наслаждение богатством и стремилась сократить потребление, особен­но когда оно превращалось в излишества. Вместе с тем она освобождала приобрета­тельство от психологического гнета тради­ционалистской этики, разрывала оковы, ог­раничивавшие стремление к наживе, пре­вращая его не только в законное, но и угод­ное Богу (в указанном выше смысле) заня-

тие»[404].

Тоже характерно и для русского купече­ства, деятельность которого основывалась на религиозных догматах и традициях офици­ального православия и старообрядчества. Ю. Голицын отмечает, что русские предпри­ниматели, особенно выходцы из купечества, отличались большой религиозностью. Это не было случайностью, так как деловая актив­ность христианством не осуждается. Особен­но истовое отношение к религии отличало старообрядцев, из чьей среды вышли круп­нейшие династии текстильных фабрикантов Москвы: Морозовы, Гучковы, Солдатенковы, Хлудовы, Коноваловы, Рахмановы, Рябушин - ские, Горбуновы, Шелапутины, Кузнецовы и др. Религиозность воспринималась в пред­принимательской среде как безусловная доб­родетель и способствовала упрочению де­ловой репутации того или иного бизнесме­на. В отсутствие письменных документов (ко­торые входили в практику деловой жизни очень медленно) «верность Богу» ассоцииро­валась с твердостью и надежностью в «дер­жании слова» при устном заключении кон­тракта26. То есть религиозная вера предпри­нимателя порождала к нему высокий уровень доверия в обществе.

Вебер в работе «Теория ступеней и на­правлений религиозного неприятия мира», указывая на причины отхода предпринима­телей от принципов религиозной этики, пи­шет: «Деньги - самое абстрактное и «безлич­ное» из всего того, что существует в жизни людей. Поэтому, чем больше космос современ­ного капиталистического хозяйства следовал свом имманентным закономерностям, тем не­возможнее оказывалась какая бы то ни было мыслимая связь с этикой религиозного брат­ства. И она становилась все более невозмож­ной, чем рациональнее и тем самым безлич - нее становился мир капиталистического хо­зяйства»27. Таким образом, религиозная вера, способствуя становлению капитализма, в тоже время готовила почву для своего отри­цания. Характер этого отрицания, по мнению Вебера, лежит в обезличивании труда и, по мере развития капитализма, исчезновении личных отношений между субъектами. Имен­но личные отношения в религиозных общи­нах являлись фактором этического ведения предпринимательской деятельности. По мере своего развития и расширения числа соб­ственников, владеющих акциями предприя­тий, капитализм, все больше отдалял людей не только от религиозной веры, но и от веры вообще. А это, в свою очередь, снижало в людях уровень доверия.

Значение доверия в экономических от­ношениях прослеживается в «теории рацио­нальных ожиданий» (Р. Лукас, Р. Барро и Т. Сарджент, 1976 г.). Ее идейным основопо­ложником был американский экономист Дж. Мут (1961 г). Суть его идей в том, что теоретические прогнозы строятся на экстра­поляции прошлых тенденций в будущее, т.е. на адаптивных ожиданиях, а субъекты финан­сового рынка принимают решения не только исходя из прошлых тенденций, но и исходя из представлений о будущих условиях хозяй­ствования. В теории рациональных ожида­ний в качестве одной из главных проблем мак­роэкономической политики правительств указывается «кредит доверия» к ним со сто­роны экономических агентов[405].