Луи Виктор — Часть 1

 

Луи Виктор луи викторВиктор Луи (также известен как Виталий Евгеньевич Луи, Виталий Левин, англ. Victor Louis; 5 февраля 1928 г., Москва — 18 июля 1992 г., Лондон) — английский и советский журналист. Этого человека просто не должно было существовать в Советском Союзе. Но он не просто был, а стоял за всеми громкими событиями постсталинской России.

Луи появлялся там, где с советским паспортом путь был закрыт, чем снискал себе славу шпиона. Он был, прежде всего, первым и самым талантливым политтехнологом нашей страны: он знал цену обещаниям, умел играть на слабостях оппонентов и предугадывать победителей и проигравших в кремлевских интригах. Человек, первым сообщивший на Запад об отставке Хрущева, осуществивший дерзкую операцию по вывозу мемуаров Светланы Аллилуевой, участвовавший в заговоре против Мао Цзэдуна и это еще не все... -противоречие и человек-загадка. Одновременно бывший зэк и аристократ, патриот и западник, сноб и рубаха-парень, свой и чужой...Для тех, кто не знает или забыл: имя Виктора Луи было громко известно в кругу творческой интеллигенции начиная с 1960-х годов и кончая крушением СССР. Он слыл могущественным и загадочным человеком с замашками сибарита – то ли генералом КГБ, то ли секретным советником иностранного отдела ЦК КПСС, то ли обоими вместе. Знакомство с ним, от греха подальше, творческие интеллигенты не афишировали – но бывать у него на даче бывали, и охотно.

А Виктор Евгеньевич принимал хлебосольно, показывал картины, коллекционную бронзу, скульптуры Эрнста Неизвестного в саду, шесть или семь роскошных автомобилей в гараже: «порше», «бентли», «вольво». С затаенной гордостью коллекционера демонстрировал машины и ронял как бы невзначай: «У меня их больше, чем у Брежнева». И от такого признания озноб пробирал визитера.4 Но не для того робкие интеллигенты, знаменитые, наезжали в Баковку, чтобы любоваться картинами и машинами. А наезжали они затем, чтобы просить о помощи: помогите, Виктор, опять выезд за границу закрыли, держат, не пускают никуда. И Луи помогал: оформляли паспорт, выдавали командировочные. Кто у него только не перебывал в этой Баковке!..

«Приезжали в темноте, просили шепотом, – мягко усмехаясь, рассказывал Виктор. – Чтобы коллеги не узнали». Из каких соображений помогал Виктор Луи? И требовалась ли расплата за такую помощь? Кто знает...4 «В числе самых известных агентов КГБ в сфере "одурманивания общественности" – Виталий Евгеньевич Луи, который больше знаком под именем Виктора Луи. Будучи официально корреспондентом лондонской газеты "Ивнинг ньюс" и некоторых других западных изданий, он был замешан в целом ряде "громких историй", сфабрикованных советской для обмана международной общественности.»7О таких принято говорить: его биографии хватило бы на троих.

Как и должно быть у людей его профиля, о его детстве почти ничего не известно. И, как полагается по сюжету авантюрно-приключенческого романа, он был сиротой. Луи - это не кличка, а «родная» фамилия по паспорту: кое-кто из его друзей, правда, клянется, что сначала она писалась как Луй, но потом, мол, то ли отец, то ли он сам ради благозвучия убрал хвостик над «й».2 Виктор Луи родился в 1922 году. В начале 1950-х годов он был осужден за спекуляцию. В 1956 году он был освобожден. По данным майора КГБ Юрия Носенко, бежавшего на Запад в 1962 году, Виктор Луи с конца 1950-х годов начал сотрудничать с советскими спецслужбами.

Став "журналистом", он повел такой образ жизни, о котором многие советские люди могли лишь мечтать, включая и тех, кто относился к так называемой номенклатуре. 7 По степени влияния его ни с кем не сравнить. Официально - журналист-международник, собственный корреспондент английских "The Evening News" и "The Sunday Express" в СССР. По сути же - король «тайных поручений», великий комбинатор, которому под силу были такие политические и дипломатические интриги, с какими не справлялись официальные руководители государства. 3 Бывший зек Луи начал свою карьеру с «должности» лагерного манипулятора. В дальнейшем он вырос в серого кардинала КГБ, «сливавшего» на Запад угодную советским спецслужбам информацию.

 

Он первым сообщил об отставке Хрущева и теракте в московском метро в 1977 году, тайно вел переговоры с руководителями Тайваня, с которым у СССР не было дипломатических отношений, занимался созданием позитивного политического имиджа Андропова на Западе. Ему, единственному за всю историю СССР легальному долларовому миллионеру, было позволено все: иметь шикарную дачу с собственным пресс-центром, бассейном и теннисным кортом, автопарк из 10 олдтаймеров, жену-англичанку, библиотеку запрещенной литературы...3 В становлении Виктора Луи как «тайного канала» было несколько ступеней, подобных разгонным блокам, ускоряющим ракетоноситель. И первый относится к 1957 - 1958 г., когда Луи даже не «шел» по карьерной лестнице, а ехал на лифте. В конце 1950-х он уже официально аккредитованный при МИД СССР иностранный корреспондент. «Давайте получим статус иностранного корреспондента! - вспоминает нескромное предложение Виктора Луи Елена Кореневская, знавшая Луи по «профессиональной» линии дольше всех, с 1956 года.

- Сказать это в 57-м - то же самое, что подписать себе смертный приговор». Ни один советский гражданин не мог этого добиться: секретарь, официантка, переводчик при иностранной компании - возможно. Но с советским гражданством собственные корреспонденты иностранного СМИ были немыслимы. 2 Журналистская удача пришла к Виктору Луи через несколько лет, в смутные дни свержения Никиты Хрущева: это он, Луи, первым из корреспондентов передал в свою газету сенсационное сообщение об «отставке» Никиты Сергеевича. Сообщение было отправлено за несколько часов до официальной публикации. Остается только гадать, кто, зачем и каким образом передал Виктору Луи совершенно секретный материал...Как бы то ни было, но вскоре после этого случая Луи получил приглашение на работу в одной из ведущих лондонских газет и принял его. Наниматели рассчитывали, что новый московский корреспондент располагает уникальными источниками информации.

И они не ошиблись: корреспонденции Луи часто имели сенсационный характер и охотно перепечатывались мировой прессой. Независимые эксперты и люди из спецслужб внимательно вчитывались в материалы, подписанные Луи: закрытая ли это информация, которую Москва по тем или иным причинам решила предать гласности – или ловко скроенная политическая дезинформация, «деза»? Так или иначе, но имя Виктора Луи в скором времени стало известно в мире спецслужб ничуть не меньше, чем в газетном мире.4 В 1958-м Луи уже может достать для западных коллег - не бесплатно, разумеется, - стенограмму известного пленума Союза писателей СССР, на котором из рядов Союза был исключен лауреат Нобелевской премии Борис Пастернак за западную публикацию «Доктора Живаго». Не нужно объяснять, что за такой «слив» можно было, в отличие от Пастернака, получить срок. Но Луи почему-то не боялся, а иностранцы, покупавшие у Луи сенсации, видимо, верили, что занимаются «настоящей журналистикой», добывая эксклюзив в авторитарной стране. Тогда же, в конце 1950-х, Виктору нужно было окончательно устроить свою жизнь, разложив все по полочкам, изготовиться к следующему турбоускорению. Он твердо решил не пытаться уехать на Запад, а создать Запад вокруг себя. Сделать так, чтобы «все было и чтоб за это ничего не было».

2 К началу 1960-х Виктор Луи уже предстает небедным, весьма влиятельным человеком, обросшим связями, к мнению которого прислушиваются, знакомством с которым дорожат... Он уже ходит в посольство США на закрытые просмотры киноновинок - в 1962-м, например, ходил на «Лолиту» Стэнли Кубрика. В своей мегаквартире на Ленинском устраивает банкеты, фуршеты, ланчи и файв-о-клоки, которые толпами посещают иностранцы. «Дом приемов Виктора Луи», «международный пресс-центр» - так говорили о вроде бы обычной подмосковной даче внешне неприметного советского журналиста. Примерно с середины 1960-х «дача в Баковке» превратилась в один из ключевых центров обмена информацией. Салон, где в расслабленной обстановке не только общались, но и прорабатывали сценарии разрешения различных политических конфликтов или, наоборот, их разжигания. Агенты , контрразведки, ассистировавшие КГБ ученые и артисты, иностранные дипломаты, краткосрочные «командировочные» с Запада, включая журналистов, составляли основную группу визитеров на дачу Луи «важняков». Тут и скульптор Неизвестный («...

тот самый, что спорил с Хрущевым...»), и сын самого Хрущева, и переводчик Хрущева, а потом и Брежнева Виктор Суходрев, и глава московского офиса «Австрийских авиалиний» («...это те, что возят евреев через Вену...»), и публицист Джозеф Крафт («...он все чего-то записывает, даже есть не успевает...»). Поговаривают, что сюда доехал сам министр обороны Израиля эпохи Шестидневной войны, прилетевший в СССР конфиденциально в статусе депутата кнессета Моше Даян.

Вы можете представить экс-министра обороны «запрещенной» страны у себя на даче?!2 «Сама идея создания этого «пресс-центра» на даче Луи была, я считаю, просто гениальной, - рассуждает ветеран советской контрразведки Станислав Лекарев. - Там собирались люди, которые могли беседовать, могли уединяться, могли обмениваться телефонами. И это было раздолье для всевозможных наводок. Здесь можно было к иностранному корреспонденту или дипломату подвести девушку легкого поведения, здесь вербовщик мог перехватить своего «клиента», здесь можно было втянуть иностранца в какую-то сделку. И все это происходило в этом вертепе, в этом клубке, банке пауков и змей, где снюхивались и разыгрывались многоходовые комбинации»2. Технология «работы» Луи с иностранным пресс-корпусом была проста, как все гениальное. Предположим, на арене появлялся новый корреспондент некоей американской газеты.