История всемирной литературы. 18 век. Хлодовский Р. И. Раннее Просвещение и Вико

История всемирной литературы. 18 век.
Хлодовский Р. И. Раннее Просвещение и Вико

Источник: Литература Просвещения )- М.: Наука, 1983-1994. - На титл. л. изд.: История всемирной литературы: в 9 т. Т. 5. - 1988. - С. 158-164.
Электронная публикация: ФЭБ

- это период, когда в борьбе с художественным наследием сильно одряхлевшего барокко складываются, с одной стороны, поэзия рококо, получающая широкое распространение во всей Европе, а с другой - литература раннего итальянского Просвещения, национально весьма своеобразного, во многом существенно отличного от раннего Просвещения в Англии и во Франции. Второй период - это период зрелого Просвещения. В это время итальянская литература формируется в тесном взаимодействии с просветительской идеологией крупнейших европейских наций, выдвигая писателей мирового масштаба (Метастазио, Гольдони, К. Гоцци, Альфьери).

Граница между двумя периодами проходит по самой середине столетия. Некоторое исключение составляет только Венеция. Для этого имелись свои социально-исторические причины.) Австрии, Франции. Кроме того, на протяжении первых пятидесяти лет XVIII в. обнищавшая Италия трижды становилась ареной опустошительных войн, которые вели на ее территориях крупнейшие государства Европы, оспаривавшие друг у друга сперва "испанское наследство" (1701-1735), а затем "наследства" польское (1733-1735) и австрийское (1740-1748). В результате большинство итальянских государств опять было поделено - на этот раз между Австрией, подчинившей себе Ломбардию, а также значительную часть центральной Италии, и Испанией, сохранившей в сфере своего влияния Королевство обеих Сицилий. Некогда богатая и сильная Венеция, сохраняя свою политическую независимость, пришла к началу XVIII в. в полнейший упадок. По Пожеровацкому миру (1718) ей пришлось отдать все свои владения на Средиземном море Турции и сильно ограничить торговлю даже на Адриатике, где после восстановления Триеста экономическая и военная гегемония перешла к Австрии. Правда, на северо-западе Апеннинского полуострова, в Пьемонте, возникло самостоятельное Сардинское королевство (1713), но во второй половине XVIII столетия Савойская династия стояла в стороне от общеитальянских дел и пока что вовсе не помышляла о роли объединительницы наций.) Так, в 1746 г. рабочие и ремесленники Генуи, поддержанные окрестным крестьянством, выгнали австрийские войска из города и создали собственное правительство. Независимость Генуи была спасена. Однако преданное местным патрицианством правительство народа просуществовало в Генуе всего лишь несколько дней. В первой половине XVIII в. в Италии не было сильной, уверенной в себе буржуазии, способной сплотить вокруг себя массы и возглавить широкое национально-освободительное движение. Отдаленные идейные предпосылки Рисорджименто возникали в эту пору только в некоторых явлениях культурной жизни.) Для их деятельности в этот период характерно не только резко критическое отношение к культурному наследию XVII в., прежде всего к барокко, которое ассоциировалось у них с Контрреформацией и идеологией феодально-католической реакции, но и отчетливо выраженное стремление приобщить свою страну к важнейшим достижениям науки, литературы, философии опередивших Италию государств. Уже с конца XVII в. итальянская литература впитывала в себя рационализм Декарта, атомизм Гассенди, идеи которого, по свидетельству) в Италии начала XVIII в. восторженный прием, порождая многочисленные, в ряде случаев достаточно оригинальные подражания (П. Я. Мартелло, Дж. Джильи, Я. Нелли). За всем этим стоял медленный рост нового национального сознания. С одной стороны, борьба против маринизма и "итало-испанских", сечентистских трагикомедий приобретала в итальянской литературе начала XVIII столетия форму политической оппозиции испанскому владычеству и в конечном счете определялась именно ею, с другой - активное освоение новых философских и эстетических идей, проникавших в то время в Италию из Англии и Франции, осознавалось тогдашними итальянскими мыслителями и литераторами не столько как подражание иноземным образцам, сколько как обращение к собственным национальным традициям, как возрождение классических преданий Ренессанса, намеренно и последовательно подавлявшихся в итальянской культуре в эпоху Контрреформации и рефеодализации. Бэкон, Декарт, Корнель, Расин и Мольер воспринимались в Италии первой половины XVIII в. как ученики и прямые продолжатели итальянских гуманистов эпохи Возрождения, а их концепции - как развитие того самого рационализма, который в начале XVII в. ввел не только в естествознание, но и в науку о поэзии Г. Галилей. Вот почему освоение опыта литературы французской классики XVII столетия привело в Италии не к рабским подражаниям Расину и следованию концепциям Буало, а к формированию новой разновидности классицизма, опирающейся на отечественную культурную традицию Торелли и вместе с тем в чем-то предвосхищающей эстетические принципы Винкельмана, который всегда подчеркивал свою зависимость от идей высоко ценимого им Джан Винченцо Гравины. В первой половине XVIII в. в Италии не только закладываются идейные и эстетические основы просветительской литературы второй половины столетия, но и создаются оригинальные произведения, которые по праву могут быть отнесены к культуре раннего Просвещения, формировавшегося в западноевропейских литературах.) и цели, которые в первой половине XVIII в. ставили
перед собой передовые итальянские писатели и мыслители, были по существу теми же самыми, которые возникали в ходе исторического развития Европы перед просветителями Англии, Франции, Германии и России. Литература Просвещения начала формироваться в Италии тогда, когда, как говорил В. И. Ленин, "все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками" (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 2, с. 520).) и экономические институты рефеодализированной страны в первой половине XVIII в. стала церковь, которая все еще выступала "в качестве наиболее общего синтеза и наиболее общей санкции существующего феодального строя" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 7, с. 361). Ранние просветители Италии продолжали антиклерикальную традицию гуманистов эпохи Возрождения. Но они развивали ее уже в иных исторических обстоятельствах - в условиях формирования в Западной Европе так называемого "просвещенного абсолютизма", склонного иногда использовать новые идеи в собственных целях и интересах.) других государствах Италии, а извечные трения между неаполитанским королевским двором и папской курией, не отказавшейся от своих феодальных притязаний на Неаполь, создавали благоприятную обстановку для антицерковных выступлений родоначальников итальянского Просвещения. В начале XVIII столетия в Неаполитанском университете и в политическом салоне известного адвоката Гаэтано Ардженто сформировалась, как сказал однажды Пьетро Метастазио, "пламенная антиватиканская фаланга" (письмо к С. Маттеи, 1773). К ней принадлежали учитель Метастазио, убежденный сторонник картезианского рационализма Джан Винченцо Гравина (1664-1718), автор антииезуитского памфлета "Мистическая гидра" и историко-правовых работ ("Происхождение гражданского права", "О Римской Империи" и др.), в которых темпераментно защищалась независимость светской государственной власти от церкви и прославлялось законодательство республиканского Рима, и один из самых смелых итальянских мыслителей XVIII в. - Пьетро Джанноне.)-1748) вошел, главным образом, благодаря сочинению "Гражданская история Неаполитанского королевства" (1723). Оно немедленно было переведено на многие языки и оказало влияние на ряд крупных просветителей, начиная с Ш. Монтескье и кончая Э. Гиббоном. Этот труд охватывает историю Неаполя со времени Римской империи до начала XVIII в. и представляет своего рода четырехтомный антиклерикальный памфлет, в котором ставится под сомнение абсолютность духовной власти римских пап и утверждается, что истинным субъектом всякого права, в том числе и церковного, является вся община верующих, весь народ. В историко-философских идеях Пьетро Джанноне и некоторых других ранних просветителей Италии слышались отзвуки крестьянских восстаний, проходивших под знаменем вальденской ереси. Абсолютизму теократического государства "Гражданская история Неаполитанского королевства" противопоставляла демократические идеалы раннего христианства. Это был мощный удар по католицизму, и Ватикан реагировал на него незамедлительно: книга официально была объявлена "еретической и безбожной", а ее автор отлучен от церкви. Преследуемый иезуитами, Джанноне вынужден был бежать сперва из Неаполя, а затем и из Венеции, не осмелившейся предоставить ему политическое убежище. На некоторое время Джанноне удалось укрыться в Швейцарии. Там он закончил большой философско-исторический труд "Троецарствие", в котором политика римской католической церкви подвергалась еще более резкой критике. В 1736 г. агенту иезуитов удалось заманить Джанноне на территорию Пьемонта, где он был арестован и брошен в туринскую тюрьму, откуда уже не вышел.)-1750). Он получил общеевропейскую известность, главным образом как создатель трудов по эстетике и теории литературы: "О совершенной итальянской поэзии" (1706), "Размышления о хорошем вкусе в науках и искусствах" (1708), "Жизнь и стихотворения Ф. Петрарки" (1711), "О достоинствах народного красноречия" (1750) и др. В этих сочинениях Муратори, опираясь на литературное наследие эпохи Возрождения, закладывал основы итальянского просветительского классицизма, отвергая, с одной стороны, экстравагантное, противоречащее "хорошему вкусу" искусство барокко, а с другой - тот ригористический, ограничивающий поэтическую фантазию рационализм, с позиций которого критиковали классическую итальянскую поэзию ревностные последователи Буало, в частности французский иезуит Бугур, чье сочинение "Способ правильно оценивать литературные произведения" (1678) вызвало в начале века оживленную дискуссию среди писателе