Институциональная среда России

Как известно, в мировой экономике сегодня идет процесс глобализации, в рамках которого должно происходить движение всех стран, вовлеченных в систему международного разделения труда, к модели рыночного хозяйства и формирования в них соответствующих экономических и политических институтов.

Один из известных представителей неоинституционального направления Д.Норт определяет институты как правила, механизмы, обеспечивающие их выполнение, и нормы поведения, которые

структурируют повторяющееся взаимодействие между людьми^О.

Основными характеристиками рыночной системы являются приоритет частной собственности как основы хозяйственной деятельности и координация экономической деятельности через механизм конкуренции и

80Нор т Д. Институты и экономический рост: историческое введение. THESIS, 1993, т. 1, вып. 2, с. 73.

166

рыночных цен. Именно эти институты, по мнению экономистов, разделяющих взгляды классической школы, обеспечивают создание условий для реализации экономической свободы человека, которая в свою очередь, неизбежно ведет к росту богатства и процветанию.

Такой же позиции придерживаются и представители неоинституционального направления (Д.Норт, Р.Коуз, О.Уильямсон и др.), считающие, что в длительной исторической перспективе «выживают» институты, минимизирующие трансакционные издержки, способствующие разделению труда и интенсивности экономических обменов. И таковыми, по мнению представителей данного направления, оказываются институты, присущие развитому рыночному хозяйству.

Поэтому необходимо внедрение или скорее «выращивание»^ 1 формальных и неформальных институтов рыночной экономики. Если говорить о формальных институтах, то главный акцент должен быть сделан на принятие нового хозяйственного законодательства.

На сегодня в России созданы основные рыночные институты, то есть процесс формирования рыночной системы завершен. С этой точки зрения Россию вполне можно отнести к странам с рыночной экономикой. Однако, как свидетельствуют российские реалии, наличие новых формальных институтов еще не гарантирует их эффективного функционирования.

Говоря на языке представителей неоинституционального направления, эффективными признаются институты, способствующие максимизации общественного богатства, то есть институты рыночной системы хозяйства. Но в России прослеживается парадоксальная ситуация, когда введение формальных эффективных рыночных институтов сопровождается падением эффективности функционирования экономической системы.

81 Кузъминова Я., Радаев В., Яковлев А., Ясин Е. Институты: от заимствования к выращиванию (опыт российских реформ и возможности культивирования институциональных изменений) // Вопросы экономики, № 5, 2005, С. 5.

Скорее всего, объяснение этого явления следует искать в рассогласованности формальных и неформальных институтов, представляющих в совокупности институциональную среду.

Под неформальными институтами следует понимать общепринятые условности и кодексы поведения, традиции и обычаи, которые являются достаточно жесткими ограничителями человеческого поведения, но, во - первых, обычно не зафиксированы в письменной форме; во-вторых, защищены иными, нежели государственными механизмами к принуждению

их исполнения (общественное порицание и проч.)82.

Для того чтобы осознать проблемы, возникающие в процессе развития рыночной экономики в России, нельзя терять с поля зрения тот факт, что в нашей стране достаточно долгое время существовала командная экономика, институциональная среда которой предполагает господство экономических механизмов, основанное на жестком диктате государства в экономической сфере.

В этих условиях у предприятий существовали возможности сокрытия информации и использования ее в своих целях, создавались стимулы предпринимать шаги, противоречащие интересам государства. В данном контексте это означает использование государственного имущества в частных интересах, прямые его кражи, реализация части продукции, произведенной на государственном оборудовании, на «черном» рынке, фальсификации данных об объеме выпускаемой продукции и т.д. Привычной нормой стало оппортунистическое поведение, которое трактуется видным представителем неоинституционального направления О.Уильямсоном как

поведение, уклоняющееся от условий контракта^

Как следствие, формировались поведенческие модели, рамках которых заключались соглашения, в большей степени основанные на нарушении закона - так называемая неформальная контрактация^

82  Агапова И .И. Институциональная экономика: учеб.пособие. - М.: Экономистъ, 2006, С. 11.

83 
Уильямсон О. Экономические институты капитализма: фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация. СПб.:Лениздат, 1996.

84  Агапова И И. Указ.соч., С. 215.

Таковыми можно рассматривать не только соглашения в сфере теневой экономики, но и соглашения, касающиеся снижения плановых заданий в результате неформальных торгов между представителями государства и предприятий. Это, в свою очередь, способствовало распространению коррупции, ее институционализации (она стала привычной нормой поведения). Создание же теневой экономики приводило к закреплению поведенческих моделей, в основу которых положено не соблюдение законов, а действие «по понятиям».

Институты командной экономики и соответствующие ей поведенческие модели довольно прочно укрепились в российской экономической системе, что оказало влияние на процесс реформирования и оказывает до сих пор на развитие экономики России.

Институты рыночной экономики сложились эволюционно только в Западной Европе, возникнув в рамках европейской феодальной системы. Именно здесь имели место те предпосылки, которые обеспечили мощное экономическое развитие «западного» общества в последние столетия и позволили говорить об особой «западной» цивилизации. Отличительными признаками, стоящими у истоков ее формирования, являются: господство закона; представительная власть, свидетельствующая о наличии гражданского общества; самоуправление городов.

В основе же «восточной» институциональной матрицы, которая была свойственна и России, лежит иная, нежели в «западной», совокупность экономических, политических и идеологических институтов. Институты рынка в ней имели второстепенный характер, вплетаясь в систему социальных связей. Господствующее же положение имели институты раздаточной (редистрибутивной) экономики, обеспечивающие перераспределение продукта в соответствии с достоинством или соответственно социальному статусу. Термин «редистрибуция» введен К.Поланьи для обозначения такого типа экономических отношений, в которых движение ценностей и прав по их использованию опосредуется

центром85.

Рыночная и редистрибутивная экономики принципиально различаются по способу взаимодействия между участниками экономического процесса. Если в рыночной экономике основным способом взаимодействия является институт конкуренции, то в редистрибутивной - институт координации, предполагающий соотнесение действий относительно друг друга.

Здесь, как нам видится, интересно было бы остановиться на раскрытии понятия «институциональная матрица», введенное Кирдиной С. Г., и означающее совокупность базовых экономических, политических и

идеологических институтов^ Это юридические и житейские нормы, правила и санкции, процедуры согласований, законы, традиции и обычаи, организации и законодательные акты и т.д. (институциональные формы).

Как считает С. Г. Кир дина, в структуре государств можно выделить лишь два типа доминирующих матриц, которые она определяет как X и Y-

матрицы87. Так, в Y-матрице сочетаются экономические институты рынка, политические институты федерации (построение общества снизу из отдельных самостоятельных территориальных общностей) и субсидиарные (приоритет личности относительно общества) ценности, в которых закрепляется приоритет Я над Мы. Y-матрица доминирует в большинстве стран Европы и в США.

Х-матрица образована экономическими институтами редистрибуции, политическими институтами унитарного устройства (построения общества сверху на основе иерархической централизации) и идеологическими институтами коммунитарности, в которых закрепляется приоритет Мы над Я.

85  Polanyi К. The Livelihood of Man. N.-Y.: Academic Press, 1977, p. 36

86  Kupd ина С. Институциональные матрицы и развитие России. М.: ТЕИС, 2000. 87Кирдина С. Х-и Y-экономики: институциональный анализ. М.: Наука, 2004.

170

Россия, страны Азии и Латинской Америки отличаются доминированием X-

матрицы88.

Также указанный автор в институциональной структуре обществ выделяет базовые (доминирующие) и комплементарные (дополнительные) институциональные матрицы. Это означает, что институты рынка сосуществуют с институтами редистрибуции, демократия и федерация - с принципами унитарности и централизации, а субсидиарные личностные ценности уживаются в общественном сознании с ценностями коллективными, коммунитарными. История стран характеризуется устойчивым доминированием одной матрицы, которая определяет рамки и пределы действия комплементарных институтов. Именно доминирующая матрица отражает основной способ социальной интеграции, стихийно найденный социумом в условиях проживания на данных пространствах, в

конкретной окружающей среде^.

С. Г. Кир дина выделяет два свойства материально-технической среды, которые в конечном счете и формируют доминирующий тип институциональной матрицы. Под такой средой имеются ввиду прежде всего общественная инфрастуктура и отрасли, приоритетные для обеспечения жизнедеятельности всего населения. По своим свойствам она может быть

либо коммунальной, либо некоммунальной^О. Коммунальная материально- техническая среда характеризуется внутренней неразрывностью, что предполагает ее использование как единой нерасчлененной системы, части которой не могут быть обособленны без угрозы ее распада. Некоммунальная материально-техническая среда характеризуется автономностью. Образующие её объекты технологически разобщены, могут функционировать самостоятельно, что предполагает возможность их частного использования.

88Кирдина С. Институциональная структура современной России: эволюционная модернизация. //Вопросы экономики, 2004, № 10, с. 91.

89 
Кир дина С. Институциональная структура современной России: эволюционная модернизация. //Вопросы экономики, 2004, № 10, с. 91.

90  Кирд ина С. Там же.

Коммунальная среда способствует становлению институциональной Х-матрицы, когда возникает необходимость централизации и объединения усилий людей в единых производственных процессах, формируются соответствующие политические структуры, а также коммунитарные ценности, в которых общественное сознание исторически закрепляет смысл такого общественного устройства. Некоммунальная среда порождает институты Y-матрицы - обособленных товаропроизводителей, взаимодействующих посредством рынка, федеративные политические структуры и адекватные такому устройству индивидуальные субсидарные ценности^'. Автор завершает свое рассуждение тем, что проходящие в России преобразования модернизируют институциональные формы, но эволюционно продолжают траекторию развития страны с доминированием институтов Х-матрицы. Институты Y-матрицы встраиваются в российскую систему как необходимые и способствующие ее динамичному развитию, но их действие все еще опосредуется, определяется, ограничивается действием институтов базовой Х-матрицы российского государства^.

В свете описанных выше специфик российской институциональной среды, следует сказать, что России предначертан «особый путь», который предполагает не заимствование «западных» институтов рыночной

экономики, а их «трансплантацию»93 в живой социальный организм, в основе которого лежат крайне устойчивые неформальные институты.

В данном контексте хотелось бы привести взгляд на этот вопрос С.Б.Мельникова и В.А.Николаева. Они считают, что для российского общества характерны жизненные принципы, базирующиеся на идеях общинности, артельности и корпоративности, которые в период

трансформации экономики страны оказались размыты^

91 Кирдина С. Там же, с. 92. 92Кирдина С. Там же, с. 97.

93Полтерович В. Трансплантация экономических институтов. - Экономическая наука современной России, 2001, № 3.

94 Мельников С.Б., Николаев В А. Корпоративная культура территориального управления /Регион: ресурсы местного саморазвития: Спецкурс. Вып. 8/Науч.ред. Ю.ПАлексеев, Б.Е.Шпилев. - М.:Изд. БСТ, 1999. - С. 39

Возвращаясь к институциональному подходу, хотелось бы проанализировать институт власти, характерный для России. Власть в России рассматривается как институт, ограниченный не правом, а традициями, обычаями и, в немалой степени - нравственными обязательствами и ценностями. В последнем случае власть предполагает исполнение своеобразного нравственного долга по отношению к тем, кто находится в состоянии зависимости от этой власти, и ее главной задачей является достижение общего блага. Не удивительно, что исторической особенностью российского институционального политического и экономического устройства является наличие льгот и привилегий, которые власть раздает по своему усмотрению. Именно власть решает вопрос - к кому и в какой степени применять закон. Возможно, это один из источников крайне низкой эффективности правовой системы современной России95. Не случайно в народе бытует мнение, что «законы созданы для того, чтобы их нарушать».

Именно в этом срезе следует посмотреть на отношение государства и граждан. Взаимный произвол (или оппортунистическое поведение) имеет место, когда государство перестает выполнять свою важнейшую функцию - культурную, которая состоит в сохранении национального самосознания, культурных традиций, языка и т.д. В свою очередь, граждане перестают выполнять обязательства по отношению к данному государству (т.е. закон).

Взаимоотношение государства и граждан в российской истории вписываются в систему ценностей, присущих такой идеологии, как консерватизм (или традиционализм). Одна из характерных особенностей консервативной идеологии - потребность в причастности к чему-то доброму, вечному в мире, чему-то непреходящему. Русская культура - это культура служения, предполагающего сопричастность великой идее, великому деянию, великой задаче. Здесь идеалом является не индивидуальная свобода (как в идеологии либерализма, положенного в основу системы рыночного хозяйства), а единство, в котором каждый человек оказывается сопричастным некоему органическому целому. Свобода последнего ограничена ответственностью, которая налагается на него высшим хозяйственно-политическим порядком.

Важно подчеркнуть, что в рамках консервативной идеологии имеет место приоритет неформальных отношений, тогда как в рамках либеральной - приоритет формальных.

В данном контексте важным, по мнению В.Наймушина^б, является разграничение либерализма как идеологии и либерализма как практической политики. Одно дело - идейное и политическое обоснование слома административно-командной системы и совсем другое - действительная трансформация экономических отношений в стране, не располагавшей к началу реформ                                   развитыми традициями, предпосылками

предпринимательства.

В начале третьего тысячелетия освоение либеральных ценностей, а также соответствующих принципов и стандартов рационального хозяйствования является не частной, а общей социально-экономической проблемой. Слепое копирование опыта западноевропейского капитализма и адекватной ему хозяйственной (по терминологии М.Вебера, «духа капитализма») не дало да и не могло дать желаемых результатов. Россия, столетиями испытывавшая на себе гнет всеобъемлющего государственного администрирования, находится в несколько иной системе социально - экономических координат, имеет иной исторического развития. На нынешнем этапе она ищет выход из своеобразного замкнутого круга, природу, которого можно выразить следующей формулой: социальная нищета порождает несвободу, а всеобщая зависимость от чиновничьего произвола лишает граждан возможности экономического самоопределения,

то есть возможности преодолеть собственную бедность97.

Новые социальные ценности, такие, как свобода, независимость, инициативность, личный успех и благополучие не трансформировались в реально ощутимые населением результаты экономических преобразований.

В.Наймушин. Рыночные реформы в России: можно ли разорвать замкнутый круг истории? //Вопросы экономики, 2004, № 10, с. 115. 97 ВНаймушин. Там же, с.117.

Социологические исследования последних лет показывают, что либеральные ценности и институты в постсоветской России не выполняют функцию системной интеграции индивидов в гражданское общество. В мотивационной структуре большинства россиян (особенно лиц старшего и среднего поколений) по-прежнему доминируют традиционные русские ценности (духовность, бескорыстие, артельность, самопожертвование, справедливость, сильное государство) в сочетании с ценностными ориентациями советского времени (коллективизмом, сотрудничеством, взаимопомощью, разделением целей государства, идеализмом, склонностью к масштабным проектам, энтузиазмом, нестандартностью решений,

патернализмом^.

Доминирующая в обществе модель хозяйственного мышления и поведения людей складывается и формируется в рамках национальной исторической традиции, корнями уходит в своеобразную культуру народа. И как бы искренне мы ни желали, провозгласив демократические реформы, тут же начать работать и жить по-новому (например, по-европейски или по - американски), инерция национальной истории и культуры, сложившийся уклад жизни будут ограничивать эффективную реализацию программ гуманного общественного переустройства, поскольку выбор путей и способов их осуществления всегда предопределен накопленным опытом.

В. Наймушин считает, что в багаже российской истории и культуры есть нечто непреходящее, весомое и притягательное, что вселяет оптимизм и укрепляет желание изобретать и работать по-настоящему. Этот феномен можно определить как естественную неискоренимую тягу наших людей к единению, конструктивному сотрудничеству, поиску и мобилизации всех имеющихся в стране материальных и интеллектуальных ресурсов во имя модернизации и развития отечественной экономики и культуры99.

В российской экономике формальные законы функционируют в рамках неформальных, приводя как к недейственности законов, так к

Ясин Е. Модернизация экономики и система ценностей. - Вопросы экономики, 2003, № 4, с. 17-30.

В .Наймушин. Указ. соч., с.118.

избирательности их действия по отношению к разным субъектам. Распространение данных практик свидетельствует о сохранении в процессе индивидуальных взаимодействий понятий «свой» - «чужой», которые также свойственны консервативной идеологии, предполагающей разное отношение к представителям данной общности и к тем, кто находится вне ее. И в рамках данных отношений неизбежны неформальная институционализация при формальном провозглашении права, развитие не правовых социальных действий в российской экономике.

Преодоление этого противоречия и создания некоей однородности возможно двумя путями: сделать всех «чужими» или сделать всех «своими». Первый процесс имел место в Западной Европе, где в экономических отношениях практически исчезает понятие «свой».

В рамках российской традиции, пронизанной консервативной идеологией, понятие «свой» имеет огромное значение. Это предполагает потребность в причастности к чему-то более высокому, чем интересам собственной личности. Традиционно эта причастность выражалась в принадлежности к такому органическому целому, как Родина (в лице государства). Таким образом, идеология консерватизма предполагает сильную государственность. И уже потому в рамках российской культурной традиции роль государства обречена быть значительной и не сводится к тем рамкам, которые отводятся для него либеральной идеологией.

Именно в связи с этим в России получили распространение сделки, заключаемые со «своими». Поддержание традиционных деловых связей обходится намного дешевле (с точки зрения экономии трансакционных издержек). Это предотвращает оппортунистическое поведение участников сделки.

Здесь имеет смысл обратится к классическим работам Р.Коуза. Возникновение фирмы он рассматривает как реакцию на высокие трансакционные издержки координации посредством рыночного механизма. Коуз отмечает, что отсутствие экономически эффективных, стабильно работающих институтов, защищающих права собственности и договорные отношения, заставляет предпринимателей сокращать трансакционные издержки и снижать уровень риска путем вертикальной интеграции!

Под вертикальной интеграцией следует понимать производственное и организационное объединение, слияние, кооперация, взаимодействие предприятий, связанных общим участием в производстве, продаже, потреблении единого конечного продукта: поставщиков материалов, изготовителей узлов и деталей, сборщиков конечного изделия, продавцов и потребителей конечного продукта' 0 '.

Не случайно предприятия нефтяной отрасли, одной из стратегически важных отраслей российской экономики, имеют вертикальную интеграцию, куда входят нефтедобывающие предприятия, НПЗ и сеть продавцов нефтепродуктов.

Также в качестве примера установления вертикальной интеграции в российских условиях можно привести административную реформу. Известно, что изначально важнейшими целями административной реформы являлись децентрализация управления и осуществление принципа разделения властей. Но по мере реализации первоначальный курс изменился. Новая структура федеральных органов исполнительной власти, введенная в

действие указом президента РФ от 9 марта 2004 г.Ю2 и скорректированная

его указом от 20 мая 2004 г.ЮЗ^ модифицировала исходный замысел. Во - первых, в ней сохранился отраслевой принцип управления. Во-вторых, осталась вертикальная подчиненность введенных указами структур. Службы и агентства находятся в ведении министерств (или напрямую подчиняются президенту или правительству РФ). В-третьих, упрочилась практика назначения (контроля сверху) всех руководителей федеральных органов исполнительной власти. В то же время данная реформа позволила сделать работу всех выделенных структур более прозрачной и контролируемой, поскольку были четко обозначены права и ответственность элементов новой структуры. Министерства рассматриваются как правоустанавливающие органы, поскольку имеют полномочия готовить законопроекты и издавать нормативные акты, а задачи агентств и служб - выполнять решения министерств и осуществлять специальные надзорные функции. Таким образом, административная реформа, по сути, укрепляет властную вертикаль, содействует более четкому распределению функций, прав и ответственности между уровнями иерархического управления.

Кроме описанного выше способом сокращения трансакционных издержек может стать и уход экономической деятельности в сферу теневой (нелегальной) экономики. Эта идея разработана перуанским экономистом Э. де Сото и изложена в работе «Иной путь. Невидимая революция в третьем мире». По мнению данного экономиста, неформальная экономика представляет собой «...прибежище для тех, для кого издержки соблюдения существующих законов при ведении обычной хозяйственной деятельности превышают выгоды от достижения своих целей». Или иными словами, предельная выручка от соблюдения хозяйственного законодательства меньше, чем издержки соблюдения последнего. Таким образом, именно высокие трансакционные издержки легального бизнеса являются одной из основных институциональных причин существования нелегального сектора.

В рамках исследований последствий неформальной институционализации получено право на жизнь понятие «институциональная ловушка», которое было введено В.Полтеровичем и фиксирует устойчивые негативные институциональные последствия тех или иных (изначально продиктованных благими намерениями) макроэкономических решенийЮ4 Например институциональными ловушками в России были и существуют коррупция, уход от налогов и, конечно же, развитие теневого сектора экономики.

104 Полтерович В. Институциональные ловушки и экономические реформы. - Экономика и математические методы, 1999, Т. 35, № 2, С. 3-40.

Для того чтобы выйти из институциональных ловушек, необходимо обеспечить эффективное функционирование формальных социальных институтов или правил, предполагающих действенный механизм принуждения к их исполнению. Здесь подразумевается не только наличие правовых и административных норм и правил, провозглашаемых властями, но и правовые механизмы их реализации, включая государственный и общественный контроль.