Институциональная среда России

 

Как известно, в мировой экономике сегодня идет процесс глобализации, в рамках которого должно происходить движение всех стран, вовлеченных в систему международного разделения труда, к модели рыночного хозяйства и формирования в них соответствующих экономических и политических институтов.

Один из известных представителей неоинституционального направления Д.Норт определяет институты как правила, механизмы, обеспечивающие их выполнение, и нормы поведения, которые

структурируют повторяющееся взаимодействие между людьми^О.

Основными характеристиками рыночной системы являются приоритет частной собственности как основы хозяйственной деятельности и координация экономической деятельности через механизм конкуренции и

80Нор т Д. Институты и экономический рост: историческое введение. THESIS, 1993, т. 1, вып. 2, с. 73.

166

рыночных цен. Именно эти институты, по мнению экономистов, разделяющих взгляды классической школы, обеспечивают создание условий для реализации экономической свободы человека, которая в свою очередь, неизбежно ведет к росту богатства и процветанию.

Такой же позиции придерживаются и представители неоинституционального направления (Д.Норт, Р.Коуз, О.Уильямсон и др.), считающие, что в длительной исторической перспективе «выживают» институты, минимизирующие трансакционные издержки, способствующие разделению труда и интенсивности экономических обменов. И таковыми, по мнению представителей данного направления, оказываются институты, присущие развитому рыночному хозяйству.

Поэтому необходимо внедрение или скорее «выращивание»^ 1 формальных и неформальных институтов рыночной экономики. Если говорить о формальных институтах, то главный акцент должен быть сделан на принятие нового хозяйственного законодательства.

На сегодня в России созданы основные рыночные институты, то есть процесс формирования рыночной системы завершен. С этой точки зрения Россию вполне можно отнести к странам с рыночной экономикой. Однако, как свидетельствуют российские реалии, наличие новых формальных институтов еще не гарантирует их эффективного функционирования.

Говоря на языке представителей неоинституционального направления, эффективными признаются институты, способствующие максимизации общественного богатства, то есть институты рыночной системы хозяйства. Но в России прослеживается парадоксальная ситуация, когда введение формальных эффективных рыночных институтов сопровождается падением эффективности функционирования экономической системы.

81 Кузъминова Я., Радаев В., Яковлев А., Ясин Е. Институты: от заимствования к выращиванию (опыт российских реформ и возможности культивирования институциональных изменений) // Вопросы экономики, № 5, 2005, С. 5.

Скорее всего, объяснение этого явления следует искать в рассогласованности формальных и неформальных институтов, представляющих в совокупности институциональную среду.

Под неформальными институтами следует понимать общепринятые условности и кодексы поведения, традиции и обычаи, которые являются достаточно жесткими ограничителями человеческого поведения, но, во - первых, обычно не зафиксированы в письменной форме; во-вторых, защищены иными, нежели государственными механизмами к принуждению

их исполнения (общественное порицание и проч.)82.

Для того чтобы осознать проблемы, возникающие в процессе развития рыночной экономики в России, нельзя терять с поля зрения тот факт, что в нашей стране достаточно долгое время существовала командная экономика, институциональная среда которой предполагает господство экономических механизмов, основанное на жестком диктате государства в экономической сфере.

В этих условиях у предприятий существовали возможности сокрытия информации и использования ее в своих целях, создавались стимулы предпринимать шаги, противоречащие интересам государства. В данном контексте это означает использование государственного имущества в частных интересах, прямые его кражи, реализация части продукции, произведенной на государственном оборудовании, на «черном» рынке, фальсификации данных об объеме выпускаемой продукции и т.д. Привычной нормой стало оппортунистическое поведение, которое трактуется видным представителем неоинституционального направления О.Уильямсоном как

поведение, уклоняющееся от условий контракта^

Как следствие, формировались поведенческие модели, рамках которых заключались соглашения, в большей степени основанные на нарушении закона - так называемая неформальная контрактация^

82  Агапова И .И. Институциональная экономика: учеб.пособие. - М.: Экономистъ, 2006, С. 11.

83 
Уильямсон О. Экономические институты капитализма: фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация. СПб.:Лениздат, 1996.

84  Агапова И И. Указ.соч., С. 215.

Таковыми можно рассматривать не только соглашения в сфере теневой экономики, но и соглашения, касающиеся снижения плановых заданий в результате неформальных торгов между представителями государства и предприятий. Это, в свою очередь, способствовало распространению коррупции, ее институционализации (она стала привычной нормой поведения). Создание же теневой экономики приводило к закреплению поведенческих моделей, в основу которых положено не соблюдение законов, а действие «по понятиям».

Институты командной экономики и соответствующие ей поведенческие модели довольно прочно укрепились в российской экономической системе, что оказало влияние на процесс реформирования и оказывает до сих пор на развитие экономики России.

Институты рыночной экономики сложились эволюционно только в Западной Европе, возникнув в рамках европейской феодальной системы. Именно здесь имели место те предпосылки, которые обеспечили мощное экономическое развитие «западного» общества в последние столетия и позволили говорить об особой «западной» цивилизации. Отличительными признаками, стоящими у истоков ее формирования, являются: господство закона; представительная власть, свидетельствующая о наличии гражданского общества; самоуправление городов.

В основе же «восточной» институциональной матрицы, которая была свойственна и России, лежит иная, нежели в «западной», совокупность экономических, политических и идеологических институтов. Институты рынка в ней имели второстепенный характер, вплетаясь в систему социальных связей. Господствующее же положение имели институты раздаточной (редистрибутивной) экономики, обеспечивающие перераспределение продукта в соответствии с достоинством или соответственно социальному статусу. Термин «редистрибуция» введен К.Поланьи для обозначения такого типа экономических отношений, в которых движение ценностей и прав по их использованию опосредуется

центром85.

Рыночная и редистрибутивная экономики принципиально различаются по способу взаимодействия между участниками экономического процесса. Если в рыночной экономике основным способом взаимодействия является институт конкуренции, то в редистрибутивной - институт координации, предполагающий соотнесение действий относительно друг друга.

Здесь, как нам видится, интересно было бы остановиться на раскрытии понятия «институциональная матрица», введенное Кирдиной С. Г., и означающее совокупность базовых экономических, политических и

идеологических институтов^ Это юридические и житейские нормы, правила и санкции, процедуры согласований, законы, традиции и обычаи, организации и законодательные акты и т.д. (институциональные формы).

Как считает С. Г. Кир дина, в структуре государств можно выделить лишь два типа доминирующих матриц, которые она определяет как X и Y-

матрицы87. Так, в Y-матрице сочетаются экономические институты рынка, политические институты федерации (построение общества снизу из отдельных самостоятельных территориальных общностей) и субсидиарные (приоритет личности относительно общества) ценности, в которых закрепляется приоритет Я над Мы. Y-матрица доминирует в большинстве стран Европы и в США.

Х-матрица образована экономическими институтами редистрибуции, политическими институтами унитарного устройства (построения общества сверху на основе иерархической централизации) и идеологическими институтами коммунитарности, в которых закрепляется приоритет Мы над Я.

85  Polanyi К. The Livelihood of Man. N.-Y.: Academic Press, 1977, p. 36

86  Kupd ина С. Институциональные матрицы и развитие России. М.: ТЕИС, 2000. 87Кирдина С. Х-и Y-экономики: институциональный анализ. М.: Наука, 2004.

170

Россия, страны Азии и Латинской Америки отличаются доминированием X-

матрицы88.

Также указанный автор в институциональной структуре обществ выделяет базовые (доминирующие) и комплементарные (дополнительные) институциональные матрицы. Это означает, что институты рынка сосуществуют с институтами редистрибуции, демократия и федерация - с принципами унитарности и централизации, а субсидиарные личностные ценности уживаются в общественном сознании с ценностями коллективными, коммунитарными. История стран характеризуется устойчивым доминированием одной матрицы, которая определяет рамки и пределы действия комплементарных институтов. Именно доминирующая матрица отражает основной способ социальной интеграции, стихийно найденный социумом в условиях проживания на данных пространствах, в

конкретной окружающей среде^.

С. Г. Кир дина выделяет два свойства материально-технической среды, которые в конечном счете и формируют доминирующий тип институциональной матрицы. Под такой средой имеются ввиду прежде всего общественная инфрастуктура и отрасли, приоритетные для обеспечения жизнедеятельности всего населения. По своим свойствам она может быть

либо коммунальной, либо некоммунальной^О. Коммунальная материально- техническая среда характеризуется внутренней неразрывностью, что предполагает ее использование как единой нерасчлененной системы, части которой не могут быть обособленны без угрозы ее распада. Некоммунальная материально-техническая среда характеризуется автономностью. Образующие её объекты технологически разобщены, могут функционировать самостоятельно, что предполагает возможность их частного использования.

88Кирдина С. Институциональная структура современной России: эволюционная модернизация. //Вопросы экономики, 2004, № 10, с. 91.

89 
Кир дина С. Институциональная структура современной России: эволюционная модернизация. //Вопросы экономики, 2004, № 10, с. 91.

90  Кирд ина С. Там же.

Коммунальная среда способствует становлению институциональной Х-матрицы, когда возникает необходимость централизации и объединения усилий людей в единых производственных процессах, формируются соответствующие политические структуры, а также коммунитарные ценности, в которых общественное сознание исторически закрепляет смысл такого общественного устройства. Некоммунальная среда порождает институты Y-матрицы - обособленных товаропроизводителей, взаимодействующих посредством рынка, федеративные политические структуры и адекватные такому устройству индивидуальные субсидарные ценности^'. Автор завершает свое рассуждение тем, что проходящие в России преобразования модернизируют институциональные формы, но эволюционно продолжают траекторию развития страны с доминированием институтов Х-матрицы. Институты Y-матрицы встраиваются в российскую систему как необходимые и способствующие ее динамичному развитию, но их действие все еще опосредуется, определяется, ограничивается действием институтов базовой Х-матрицы российского государства^.

В свете описанных выше специфик российской институциональной среды, следует сказать, что России предначертан «особый путь», который предполагает не заимствование «западных» институтов рыночной

экономики, а их «трансплантацию»93 в живой социальный организм, в основе которого лежат крайне устойчивые неформальные институты.

В данном контексте хотелось бы привести взгляд на этот вопрос С.Б.Мельникова и В.А.Николаева. Они считают, что для российского общества характерны жизненные принципы, базирующиеся на идеях общинности, артельности и корпоративности, которые в период

трансформации экономики страны оказались размыты^

91 Кирдина С. Там же, с. 92. 92Кирдина С. Там же, с. 97.

93Полтерович В. Трансплантация экономических институтов. - Экономическая наука современной России, 2001, № 3.

94 Мельников С.Б., Николаев В А. Корпоративная культура территориального управления /Регион: ресурсы местного саморазвития: Спецкурс. Вып. 8/Науч.ред. Ю.ПАлексеев, Б.Е.Шпилев. - М.:Изд. БСТ, 1999. - С. 39

Возвращаясь к институциональному подходу, хотелось бы проанализировать институт власти, характерный для России. Власть в России рассматривается как институт, ограниченный не правом, а традициями, обычаями и, в немалой степени - нравственными обязательствами и ценностями. В последнем случае власть предполагает исполнение своеобразного нравственного долга по отношению к тем, кто находится в состоянии зависимости от этой власти, и ее главной задачей является достижение общего блага. Не удивительно, что исторической особенностью российского институционального политического и экономического устройства является наличие льгот и привилегий, которые власть раздает по своему усмотрению. Именно власть решает вопрос - к кому и в какой степени применять закон. Возможно, это один из источников крайне низкой эффективности правовой системы современной России95. Не случайно в народе бытует мнение, что «законы созданы для того, чтобы их нарушать».

Именно в этом срезе следует посмотреть на отношение государства и граждан. Взаимный произвол (или оппортунистическое поведение) имеет место, когда государство перестает выполнять свою важнейшую функцию - культурную, которая состоит в сохранении национального самосознания, культурных традиций, языка и т.д. В свою очередь, граждане перестают выполнять обязательства по отношению к данному государству (т.е. закон).

Взаимоотношение государства и граждан в российской истории вписываются в систему ценностей, присущих такой идеологии, как консерватизм (или традиционализм). Одна из характерных особенностей консервативной идеологии - потребность в причастности к чему-то доброму, вечному в мире, чему-то непреходящему. Русская культура - это культура служения, предполагающего сопричастность великой идее, великому деянию, великой задаче. Здесь идеалом является не индивидуальная свобода (как в идеологии либерализма, положенного в основу системы рыночного хозяйства), а единство, в котором каждый человек оказывается сопричастным некоему органическому целому. Свобода последнего ограничена ответственностью, которая налагается на него высшим хозяйственно-политическим порядком.

Важно подчеркнуть, что в рамках консервативной идеологии имеет место приоритет неформальных отношений, тогда как в рамках либеральной - приоритет формальных.

В данном контексте важным, по мнению В.Наймушина^б, является разграничение либерализма как идеологии и либерализма как практической политики. Одно дело - идейное и политическое обоснование слома административно-командной системы и совсем другое - действительная трансформация экономических отношений в стране, не располагавшей к началу реформ                                   развитыми традициями, предпосылками

предпринимательства.

В начале третьего тысячелетия освоение либеральных ценностей, а также соответствующих принципов и стандартов рационального хозяйствования является не частной, а общей социально-экономической проблемой. Слепое копирование опыта западноевропейского капитализма и адекватной ему хозяйственной (по терминологии М.Вебера, «духа капитализма») не дало да и не могло дать желаемых результатов. Россия, столетиями испытывавшая на себе гнет всеобъемлющего государственного администрирования, находится в несколько иной системе социально - экономических координат, имеет иной исторического развития. На нынешнем этапе она ищет выход из своеобразного замкнутого круга, природу, которого можно выразить следующей формулой: социальная нищета порождает несвободу, а всеобщая зависимость от чиновничьего произвола лишает граждан возможности экономического самоопределения,

то есть возможности преодолеть собственную бедность97.

Новые социальные ценности, такие, как свобода, независимость, инициативность, личный успех и благополучие не трансформировались в реально ощутимые населением результаты экономических преобразований.

В.Наймушин. Рыночные реформы в России: можно ли разорвать замкнутый круг истории? //Вопросы экономики, 2004, № 10, с. 115. 97 ВНаймушин. Там же, с.117.

Социологические исследования последних лет показывают, что либеральные ценности и институты в постсоветской России не выполняют функцию системной интеграции индивидов в гражданское общество. В мотивационной структуре большинства россиян (особенно лиц старшего и среднего поколений) по-прежнему доминируют традиционные русские ценности (духовность, бескорыстие, артельность, самопожертвование, справедливость, сильное государство) в сочетании с ценностными ориентациями советского времени (коллективизмом, сотрудничеством, взаимопомощью, разделением целей государства, идеализмом, склонностью к масштабным проектам, энтузиазмом, нестандартностью решений,

 

патернализмом^.

Доминирующая в обществе модель хозяйственного мышления и поведения людей складывается и формируется в рамках национальной исторической традиции, корнями уходит в своеобразную культуру народа. И как бы искренне мы ни желали, провозгласив демократические реформы, тут же начать работать и жить по-новому (например, по-европейски или по - американски), инерция национальной истории и культуры, сложившийся уклад жизни будут ограничивать эффективную реализацию программ гуманного общественного переустройства, поскольку выбор путей и способов их осуществления всегда предопределен накопленным опытом.

В. Наймушин считает, что в багаже российской истории и культуры есть нечто непреходящее, весомое и притягательное, что вселяет оптимизм и укрепляет желание изобретать и работать по-настоящему. Этот феномен можно определить как естественную неискоренимую тягу наших людей к единению, конструктивному сотрудничеству, поиску и мобилизации всех имеющихся в стране материальных и интеллектуальных ресурсов во имя модернизации и развития отечественной экономики и культуры99.

В российской экономике формальные законы функционируют в рамках неформальных, приводя как к недейственности законов, так к

Ясин Е. Модернизация экономики и система ценностей. - Вопросы экономики, 2003, № 4, с. 17-30.

В .Наймушин. Указ. соч., с.118.

избирательности их действия по отношению к разным субъектам. Распространение данных практик свидетельствует о сохранении в процессе индивидуальных взаимодействий понятий «свой» - «чужой», которые также свойственны консервативной идеологии, предполагающей разное отношение к представителям данной общности и к тем, кто находится вне ее. И в рамках данных отношений неизбежны неформальная институционализация при формальном провозглашении права, развитие не правовых социальных действий в российской экономике.

Преодоление этого противоречия и создания некоей однородности возможно двумя путями: сделать всех «чужими» или сделать всех «своими». Первый процесс имел место в Западной Европе, где в экономических отношениях практически исчезает понятие «свой».

В рамках российской традиции, пронизанной консервативной идеологией, понятие «свой» имеет огромное значение. Это предполагает потребность в причастности к чему-то более высокому, чем интересам собственной личности. Традиционно эта причастность выражалась в принадлежности к такому органическому целому, как Родина (в лице государства). Таким образом, идеология консерватизма предполагает сильную государственность. И уже потому в рамках российской культурной традиции роль государства обречена быть значительной и не сводится к тем рамкам, которые отводятся для него либеральной идеологией.

Именно в связи с этим в России получили распространение сделки, заключаемые со «своими». Поддержание традиционных деловых связей обходится намного дешевле (с точки зрения экономии трансакционных издержек). Это предотвращает оппортунистическое поведение участников сделки.

Здесь имеет смысл обратится к классическим работам Р.Коуза. Возникновение фирмы он рассматривает как реакцию на высокие трансакционные издержки координации посредством рыночного механизма. Коуз отмечает, что отсутствие экономически эффективных, стабильно работающих институтов, защищающих права собственности и договорные отношения, заставляет предпринимателей сокращать трансакционные издержки и снижать уровень риска путем вертикальной интеграции!

Под вертикальной интеграцией следует понимать производственное и организационное объединение, слияние, кооперация, взаимодействие предприятий, связанных общим участием в производстве, продаже, потреблении единого конечного продукта: поставщиков материалов, изготовителей узлов и деталей, сборщиков конечного изделия, продавцов и потребителей конечного продукта' 0 '.

Не случайно предприятия нефтяной отрасли, одной из стратегически важных отраслей российской экономики, имеют вертикальную интеграцию, куда входят нефтедобывающие предприятия, НПЗ и сеть продавцов нефтепродуктов.

Также в качестве примера установления вертикальной интеграции в российских условиях можно привести административную реформу. Известно, что изначально важнейшими целями административной реформы являлись децентрализация управления и осуществление принципа разделения властей. Но по мере реализации первоначальный курс изменился. Новая структура федеральных органов исполнительной власти, введенная в

действие указом президента РФ от 9 марта 2004 г.Ю2 и скорректированная

его указом от 20 мая 2004 г.ЮЗ^ модифицировала исходный замысел. Во - первых, в ней сохранился отраслевой принцип управления. Во-вторых, осталась вертикальная подчиненность введенных указами структур. Службы и агентства находятся в ведении министерств (или напрямую подчиняются президенту или правительству РФ). В-третьих, упрочилась практика назначения (контроля сверху) всех руководителей федеральных органов исполнительной власти. В то же время данная реформа позволила сделать работу всех выделенных структур более прозрачной и контролируемой, поскольку были четко обозначены права и ответственность элементов новой структуры. Министерства рассматриваются как правоустанавливающие органы, поскольку имеют полномочия готовить законопроекты и издавать нормативные акты, а задачи агентств и служб - выполнять решения министерств и осуществлять специальные надзорные функции. Таким образом, административная реформа, по сути, укрепляет властную вертикаль, содействует более четкому распределению функций, прав и ответственности между уровнями иерархического управления.

Кроме описанного выше способом сокращения трансакционных издержек может стать и уход экономической деятельности в сферу теневой (нелегальной) экономики. Эта идея разработана перуанским экономистом Э. де Сото и изложена в работе «Иной путь. Невидимая революция в третьем мире». По мнению данного экономиста, неформальная экономика представляет собой «...прибежище для тех, для кого издержки соблюдения существующих законов при ведении обычной хозяйственной деятельности превышают выгоды от достижения своих целей». Или иными словами, предельная выручка от соблюдения хозяйственного законодательства меньше, чем издержки соблюдения последнего. Таким образом, именно высокие трансакционные издержки легального бизнеса являются одной из основных институциональных причин существования нелегального сектора.

В рамках исследований последствий неформальной институционализации получено право на жизнь понятие «институциональная ловушка», которое было введено В.Полтеровичем и фиксирует устойчивые негативные институциональные последствия тех или иных (изначально продиктованных благими намерениями) макроэкономических решенийЮ4 Например институциональными ловушками в России были и существуют коррупция, уход от налогов и, конечно же, развитие теневого сектора экономики.

104 Полтерович В. Институциональные ловушки и экономические реформы. - Экономика и математические методы, 1999, Т. 35, № 2, С. 3-40.

Для того чтобы выйти из институциональных ловушек, необходимо обеспечить эффективное функционирование формальных социальных институтов или правил, предполагающих действенный механизм принуждения к их исполнению. Здесь подразумевается не только наличие правовых и административных норм и правил, провозглашаемых властями, но и правовые механизмы их реализации, включая государственный и общественный контроль.

При этом главную роль в процессе выхода из институциональных ловушек должно сыграть государство, поскольку ни один другой агент не способен принимать эффективные долгосрочные решенияЮ^

Необходимо признать, что в результате рыночных реформ в России в 90-х гг. XX в. произошло ослабление государственного контроля за соблюдением новых правил. И как следствие, одной из важнейших проблем стало расширение частной власти при недостатке власти государственной.

Отсутствие же действенных механизмов принуждения к исполнению правил приводит к тому, что любые формальные институты сразу прорастают неформальными отношениями и личными связями, в результате лишаясь способности являться общезначимыми «правилами игры», переключаясь в режим персонифицированного торга, уподобляясь продуктам рыночного обмена.

В российской экономике любые законы и контрактные установления начинают действовать в зависимости от того, достаточно ли у заинтересованных сторон ресурсов, чтобы запустить их в действие или, напротив, заблокировать их применение.

Безусловно, механизм принуждения к исполнению правил является необходимым условием действенности институтов. Но в отличие от самих правил он не поддается импортированию, как не поддаются импортированию традиции, обычаи и культура.

К сожалению, следует констатировать, что при осуществлении рыночных реформ, при провозглашении ценностей либерализма, т.е.

индивидуализма, выражающихся в стремлении к максимизации прибыли, традиции взаимопомощи, выручки, социальной ответственности оказались невостребованными.

Разрушение социальных связей, основанных на принципах естественной солидарности, которая свойственна российскому обществу, что в определенном смысле представляется логичным, поскольку в условиях отсутствия естественной солидарности, деньги - единственная возможность почувствовать себя уверенно в ситуации неопределенности и непредсказуемости.

Власть денег в значительной степени определяет в настоящее время и экономическую, и политическую структуру общества. В последнем случае это означает, что функции, которые должны быть в принципе исключены из рыночного оборота (суд, армия, законотворчество), утрачивают характер общественного блага и становятся предметов купли-продажи.

Распространение этого явления вполне объясняется в рамках теории общественного выбора, где подчеркивается, что государство обладает не только признаками института, но и организации. Иными словами, государство рассматривается как коллектив людей, стремящихся использовать этот инструмент в своих интересах. Как указывает Бьюкенен, «экономический» человек и в политических процессах стремится к максимизации прибыли, что обуславливает поиск экономической ренты

представителями государственной власти ' 06

Это очень серьезная проблема, так как качество принятия решений в политической сфере не имеет непосредственного и очевидного критерия оценки, и это способствует увеличению размеров политического рынка. Среди прочего, результатом этого процесса может стать принятие неэффективных правил или институтов, если под последними понимать институты, обеспечивающие максимизацию общественного выбора. Еще более распространенным явлением может стать принятие правил, предполагающих возможность их неоднозначной трактовки.

106Бьюкенен Дж. Расчет согласия. М.: Таурус Альфа, 1997. (Серия «Нобелевские лауреаты по экономике»)

180

В рамках данного подхода объясняется и барьерный характер государственного регулирования в условиях осуществления рыночных реформ в экономике, т.е. направление деятельности государства на установление многочисленных административных барьеров. Последние представляют собой установленные решения государственных органов правила, вводящие платежи за прохождение бюрократических процедур, соблюдение которых является обязательным условием ведения деятельности на рынке.

Существующие в российской экономике административные барьеры можно сгруппировать следующим образом:

существующие на входе предприятий на рынок; связанные с допуском товаров на рынок;

связанные с административными издержками предпринимателей в процессе текущей деятельности!07.

Отметим, что система функционирования барьерного регулирования приводит к так называемому эффекту блокировки. В данном случае любые попытки отменить определенные входные барьеры наталкиваются на сопротивление заинтересованных групп внутри государственного аппарата и коммерческих структур, делающих бизнес на вышеназванных барьерах. Кроме того, во введении новых барьеров заинтересованы не только те, кто «снимает» бюрократическую ренту непосредственно с этого барьера, но и те, кто осуществляет текущий контроль.

«Эффект блокировки» означает, что «административные издержки» становятся настолько значительными, что у экономических агентов появляются стимулы к поиску альтернативных вариантов. Таковыми становятся обращение к частным фирмам, помогающим обойти закон, или к отдельным чиновникам, поведение которых направлено на изыскание ренты и стоимость услуг которых значительно меньше, чем соблюдение официально установленного порядка процедуры оформления документов.

Это означает не что иное, как рост теневого сектора и криминализацию экономики. И что самое парадоксальное, эти явления порождаются государством, призванным способствовать их ликвидации через введение четких, ясных и прозрачных правил и обеспечение механизмов принуждения к их исполнению. Иными словами, существование незаконных правил обусловлено неэффективным характером государственной власти. В свою очередь, низкая эффективность государственной власти является следствием заинтересованности в существовании данной ситуации обладающих большими ресурсами социальных групп (финансовой элиты, бюрократии, крупных собственников), приводящих к власти в условиях формальных бюрократических процедур своих ставленников.

Фактически это означает уничтожение государства как института, нейтрального по отношению к рыночной среде, являющегося независимым арбитром, беспристрастно следящим за выполнением «правил игры».

И в этом заключается самая большая трудность проведения институциональных преобразований. С одной стороны, мы признаем ведущую роль государства в этом процессе. Да иначе и не может быть, поскольку государство является институтом, обладающим монополией на насилие и принуждение к исполнению формальных правил. С другой стороны, государство может быть хищническим, ориентированным на интересы (получение ренты) малочисленной правящей элиты, и иметь цели, вступающие в конфликт с увеличением благосостояния общества. В рамках неоинституционального анализа это означает существование неэффективного государства.

Неэффективность государственной власти связана, во-первых, с зависимостью от сильных групп, обладающих значительными политическими и экономическими ресурсами, не заинтересованных в принятии ясных и прозрачных «правил игры», характеризующихся равноприменимостью ко всем участникам экономических процессов.

Во-вторых, фактором, усугубляющим неэффективность государственной власти, является противоречивость вновь принятых законов традиционным представлениям о справедливости.

Неизбежным результатом неэффективности государственной власти будет неформальная институционализация, свидетельствующая о разрыве между административно-правовой и социокультурной составляющими российских институтов или рассогласование формальных и неформальных институтов (в основе которых лежит система традиционных ценностей).

Одна из важнейших предпосылок решения проблемы заключается в том, чтобы государство стало институтом, не подверженным разлагающемуся влиянию денежной культуры, обеспечивающим интеграцию общества на базе единства определенных ценностей и представлений. Это не должно быть иначе хотя бы потому, что государство - единственный общественный институт, который осуществляет законное право на насилие, и в таком качестве выступает как этический регулятор экономики. Из этого следует, что в структуре государства должны работать люди, которым по определению чужд дух наживы и цели которых не сводятся к достижению личного благополучия.

По-видимому, это одна из центральных проблем, которые требуют разрешения в процессе институциональных преобразований. Не стоит доказывать, что освобождение мотива стремления к прибыли и формирование «денежной культуры», сопровождающее рыночные реформы, имеет пагубные последствия. Вряд ли требует доказательств утверждение, что необходимо привнесение некоего обязательного этического кодекса для того, чтобы экономика могла полностью реализовать вест свой потенциал.

Очевидно, что любому обществу, чтобы нормально функционировать, требуется не только соответствующая система экономических стимулов, но и обязательно для всех соблюдения определенных принципов или кодексов поведения, являющихся важнейшими элементами институциональной среды. Ведь действие корыстного интереса благотворно отнюдь не потому, что корыстный интерес каждого и благо для всех некоторым естественным образом совпадают, как считали представители классической политической экономии, а потому, что устройство общественных институтов позволяет заставлять действовать корыстный интерес в таких направлениях, в каких он не может не действовать благотворно.

Базовое утверждение классической политической экономии, что эгоистическое поведение в условиях свободной конкуренции неизбежно приводит к общественно полезному результату, не выдерживает критики, даже если представить функционирование идеальной модели свободного рынка и совершенной конкуренции. Тем более в условиях несовершенного рынка, при стремлении экономических агентов исключительно к личному обогащению, «невидимая рука» несовершенного рынка не трансформирует эгоистическое поведение в общественно полезное.

Все это позволяет сделать вывод, что институциональные преобразования, как и выдвижение приоритетных задач экономического развития, непосредственно должны быть связаны с социальным целеполаганием. Социальное же целеполагание как выражение совокупности определенных ценностей, верований, стремлений укоренено в культуре общества, в его прошлом.

В этом ключе формирование системы рыночного хозяйства в России предстает как проблема совмещения традиционных ценностей с ценностями, провозглашенными рыночной экономикой. Не секрет, что формирование рыночной экономики в России в 90-х гг. XX в., связанное с освобождением стремления к прибыли (наживе), привело не к повышению эффективности производства и росту богатства нации, а к прямо противоположным последствиям. И именно потому, что этот процесс не сопровождался этическими ограничениями, свойственными западноевропейскому капиталистическому предпринимательству. Заложенные в его основании так называемые мещанские добродетели (и влияние религиозных доктрин здесь не стоит преуменьшать): честность, бережливость, ответственность, добропорядочность явились выражением страха перед Господом, а затем опять-таки превратились в привычку, привычку уважения к ближнему.

Поэтому рыночная экономика не может эффективно функционировать в обществах с иными системами ценностей. А насаждаемый культ материального достатка, не связанный с этическими ценностями, может иметь катастрофические последствия для общества. При этом уповать на принимаемые законы, поскольку они, как и любой социальный порядок, реализуются в той мере, в которой мы хотим их реализовать и воспроизводить. Поэтому очень важно подчеркнуть, что единство системы ценностей, распространенных в этносе (народе), а значит, стереотипность в реакциях на внешние раздражители и делает возможным существование законов, которые не могут проявляться иначе, чем через деятельность людей.

Как уже отмечалось, в рамках рыночных преобразований заимствование формальных институтов прошло достаточно успешно. Но они пока не достаточно эффективно функционируют. Как показывает практика, одного наличия формальных институтов недостаточно. Если эти институты не уходят корнями в традиции, то они будут действовать в направлении, противоположном ожидаемому.

Традиции необходимы, чтобы создавать своего рода связующее звено между институтами, намерениями и ценностными представлениями индивидов. Они составляют «моральные рамки» и соответственно «юридическим рамкам» воплощают в обществе, среди прочего представления о справедливости и порядочности, передаваемые из поколения в поколение. Важно подчеркнуть - эти «моральные рамки» служат основой, позволяющей достичь правильного и справедливого сопоставления противоречивых интересов.

Можно сказать, что следование традициям - это своеобразный социальный инстинкт, направленный на сохранение определенного социального порядка. Социальный порядок является продуктом прошлой человеческой деятельности и существует постольку, поскольку человеческая активность продолжает его поддерживать и воспроизводить. Социальный порядок разрушается, когда иссякают морально-мотивационные источники его поддержания.

Таким образом, традиции играют огромную роль в функционировании хозяйственного механизма. Человек не может быть органично включен в систему, противоречащую его природе и его морали. Поэтому первый и главный принцип жизнестойкости любой общественной, в том числе экономической системы - ее соответствие природным основам человеческой психологии и вековым традициям этноса.

Вопрос же, в каком соотношении находятся «естественные» инстинкты и традиции, формирующие поведение человека в различных культурах и обществах, не разработан. Между тем его решение является важнейшим условием проведения успешных, в том числе рыночных, институциональных преобразований.

При этом сами институциональные реформы можно считать завершенными, когда не только сформировались институциональная основа (среда) новой экономики, но и задана инерционность развития институциональной системы, предполагающей согласование формальных правил и неформальных норм, которые становятся устойчивыми и

укореняются в поведенческих моделях ' 08.

По нашему мнению, для дальнейшего развития экономики России, учитывая институциональную среду, необходимо (даже традиционно присуще) взаимодействие (сотрудничество) государства и частного бизнеса.

Сейчас все чаще в работах, посвященных современным экономическим проблемам России, встречаются такой термин как «государственно-частное партнерство».

Государственно-частное партнерство (в широком смысле) - это метод предоставления государственных услуг, который объединяет частный и

государственный сектор на долгосрочной контрактной основе, закрепляя за каждой стороной определенные обязательства! 09

Государственно-частное партнерство - взаимовыгодное сотрудничество государственного сектора с отечественным или иностранным юридическим или физическим лицом либо действующим без образования юридического лица по договору простого товарищества (договору о совместной деятельности) объединением юридических лиц в реализации социально значимых проектов, которое осуществляется путем заключения и исполнения соглашений, в том числе концессионных! Ю