«ГОД ВЕЛИКОГО ПЕРЕЛОМА» В ЛИТЕРАТУРЕ 60—80-х годов (окончение)

 

Из 30-х годов пришло к нам выражение «Лес рубят — щепки летят». В романе «Мужики и бабы» его произносит секретарь райкома Поспелов. Отстаивая теорию «классовой обреченности», он говорит: «Мы расчищаем эту жизнь для новых, более совершенных форм.

И оперируем целыми классами. Личности тут не в счет».

Действительно, во время сплошной коллективизации личность в счет не шла. Кулаком мог оказаться любой. Так, Добирая до плановой цифры, объявили кулаком пастуха Рагулина, был арестован Бородин, отказавшийся «кулачить». Перекрывая «процент, спущенный районом», в Тиханове к раскулачиванию и выселению вместо двадцати Четырех семей утвердили двадцать семь. «Дополнительно подработаны», — докладывает Зенин Возвышаеву, — «столяры Гужовы» и «кустарь-одиночка, некто фотограф Кирюхин». «Молодцы!

» — одобряет Возвышаев. «Орел! » — говорит он о Зенине. Подобная «подработка» была в духе времени. «Лишняя трагедия» никого не беспокоила, напротив, она украшала плановую отчетность. Яркий тому пример — диалог из повести С.

Антонова «Овраги». «— Неловко, Клим Степанович, кулаков много — два и две десятых процента. — Не может быть!.. Ты что, позабыл, что мы с Острогожским райном соревнуемся! Они к октябрьским шесть процентов раскулачили, а у нас два и две десятых?! Ты, я гляжу, сильно мужиков жалеешь. Вчера в Ефимовке уполномоченного по заготовкам избили.

В больнице лежит. Кто бил? Бедняки? Какие они бедняки, если они уполномоченных бьют. Не бедняки они, а подкулачники. Перепиши их всех — и будет у тебя еще полпроцента». У «торопильщиков» и «погромщиков» была и своя философия.

Наиболее откровенно ее выразил в романе Можаева секретарь райкома комсомола Тяпин. В споре с ним по поводу происходящих в районе событий Мария Обухова употребила выражение «пиррова победа». «— Полководец был такой в древности. Победу одержал ценой жизни своих воинов и в конечном итоге все проиграл. На круглом добродушном лице Тяпина заиграла младенческая наивная улыбочка: — Дак он же с войском дело имел, а мы с народом, голова! Народ весь не истребишь.

Потому что, сколько его ни уничтожают, он тут же сам нарождается. Народ растет, как трава». Нельзя пройти мимо еще одного эпизода — выгоняют на улицу, ссылают семью участника гражданской войны, бывшего красноармейца Прокопа Алдонина (гл. 12). Мы видим, как проводят последнюю ночь в родном доме пятеро ребятишек, их мать, как пытались помешать им взять узелок с харчами, как неожиданно умер их отец («Одним классовым врагом стало меньше», — спокойно сказал по этому поводу Зенин), и мы поймем, что значит «раскулачивать без мерехлюндий».

«И без пощады». С этими словами невольно связывается концовка романа В. Белова «Год великого перелома»: «В полевой сумке Скачкова хранился толстый граненый карандаш фабрики имени Сакко и Ванцетти. Заостренный с обоих концов, карандаш этот вызывал у хозяина гордость и самоуважение, один конец был синий, другой красный.

Разбирая районные списки и следственные дела арестованных недоимщиков, Скачков пользовался двумя концами. Отмеченные синим концом попадали во вторую категорию, красная птичка садилась напротив первой категории Жители деревни Ольховицы Данило Семенович Пачин и Гаврило Варфоломеевич Насонов, помеченные красными галочками, согласно девятому пункту, подлежали немедленному расстрелу». Леденят душу эти строки. «Не по-людски» начатая и проведенная, коллективизация обернулась для народа нашего тяжелейшей трагедией.

Сколько жизней она унесла, сказать никто не может. Называют разные цифры, причем счет идет на миллионы. Рассказ В.

 

Тендрякова «Пара гнедых» заканчивается документальной репликой: «Уинстон Черчилль в своей книге «Вторая мировая война» вспоминает о десяти пальцах Сталина, которые тот показал, отвечая ему на вопрос о цене коллективизации. Десять сталинских пальцев могли, видимо, означать десять миллионов раскулаченных — брошенных в тюрьмы, высланных на голодную смерть крестьян разного достатка, мужчин и женщин, стариков и детей». До Федора Абрамова дошла другая цифра: «20 млн.

Это неточно. Людей в России не считают.

Свиней, конское поголовье считают, сколько кубов леса заготавливают — считают, а людей не считают. 20 млн.

И какие 20 млн. Отборные». Эту дневниковую запись Ф. Абрамова мы находим в черновых материалах повести «Поездка в прошлое», опубликованной в журнале «Новый мир» (1989, 5). Эта запись заставляет вспомнить строки Александра Твардовского: Тут ни убавить, Ни прибавить, — Так это было на земле Рекомендуемая литература Золотусский И. П.

Исповедь Зоила: Статьи, исследования, памфлеты. — М., 1989. Агеносов В.

В. , Маймин Е.

А., Хайруллин Р. З. Литература народов России. — М., 1995.

Ерофеев Виктор. Русские цветы зла.

— М., 1997. Бондаренко В.

Реальная литература. — М., 1996.