Глокализация как объективный процесси корпоративная стратегияЕ. Ф. Авдокушин

 

Экономическая глобализация способс­твовала поддержанию во многих развитых странах относительно высоких темпов рос­та ВНП, заметному подъему уровня благо­состояния. Так, по данным Financial Services Forum (FSF)[477], за 1997 - 2007 гг. глобализа­ция через либерализацию мировой торговли принесла средней американской семье 10 тыс. долл. дополнительного дохода в год, а в масштабе всей экономики - порядка 1 трлн. долл.[478]. Для развивающихся стран она при­несла инвестиции, технологии, новые рабо­чие места, рост уровня жизни для широких слоев населения. Начиная с 1980 г. пример­но миллиард жителей планеты покинул зону официальной бедности. Развитие и рост ми­ровой экономики во многом осуществлял­ся за счет прироста потребления в разви­вающихся странах. Вместе с тем процессы экономической глобализации продемонс­трировали ряд отрицательных эффектов, в том числе и для развитых стран: рост конку­ренции на товарных и капитальных рынках вследствие наступления на эти рынки ком­паний из стран с быстрорастущими эконо­миками и, прежде всего, Китая, напряжение на рынке труда в результате массового пере­вода производств (на аутсорсинг) в развива­ющиеся страны[479], неустойчивость мировых финансов и др. Эти факты свидетельствуют о том, что процесс глобализации противоре­чив и объективно требует создания новых институтов и механизмов его компенсации на национальном и международном уров­нях, которые сделают глобализацию более эффективной, справедливой и устойчивой. Несомненно, что существующая модель глобализации требует совершенствования. Это не только требования альтерглобалис - тов, но и признание ее ярых сторонников - гиперглобалистов. Совершенствование не­обходимо, поскольку потенциал экономи­ческой глобализации далеко не исчерпан и не использован в полной мере.

Однако ныне действующая модель вер­тикальной, иерархической глобализации - «вестернизация» в значительной мере пред­стает как продолжение функционирования механизмов и политики индустриального капитализма (новый империализм «с чело­веческим лицом») с государственной моно­полией и бюрократией, олицетворяющей эту монополию, международной финан­совой олигархией, реализующей свое гос­подство в новых экономических условиях с использованием технологических, соци­ально-экономических, стилевых нова-ций постмодерна. Поэтому совершенствование механизмов глобализации только на этой основе вряд ли будет продуктивным, хотя, видимо, и не бесполезным.

Современная мировая экономика де­монстрирует все большее включение глобальных элементов в национальный контекст. Поначалу это одностороннее дви­жение, в котором глобальные тенденции преобладают.

Процессы экономической глобализации достаточно успешно развиваются вширь, распространяя свое воздействие, практи­чески беспрепятственно, на все мировое хозяйство. Однако процесс экономической глобализации вглубь (воздействие на биз­нес-процессы, бизнес-культуру, инновации и др.) опосредуется реакцией националь­ных, региональных, локальных императи­вов. Включение суверенных экономик или их частей как строительных, унифициро­ванных кирпичиков в здание мировой эко­номики, возводимое прорабами глобализма, на определенном этапе начинает вызывать оборонительную реакцию национальных сообществ и бизнес-структур.

Эффект всеобщей стандартизации, обез - личенности, эрозии национальных культур, их гомогенизации, демонстрируемый глоба­лизацией, вызывает реакцию отторжения у достаточно массовых слоев населения, и в силу этого, а также ряда других причин вряд ли достигнет 100%. Это определяется не только потребительскими вкусами и образом жизни, а также бизнес-моделями, деловой культурой, этикой и др. Страны, являющи­еся в экономической глобализации ведомы­ми, все больше перестают быть пассивными потребителями ее бизнес-стандартов, образа жизни, культурных ценностей (хотя, конеч­но, этот процесс не однолинеен). На практи­ке появляется все больше конкретных дейс­твий субъектов мировой экономики, новых элементов и механизмов в бизнес-процессах, а также модификаций в системе междуна­родного экономического сотрудничества, ко­торые позволяют сделать вывод о развитии в мировой экономике отношений самоиденти­фикации субъектов. Процессы вертикальной, иерархической глобализации предполагают рост стандартизации, унификации в формах и механизмах деятельности, а также их взаи­мозависимости. Однако здесь возникает про­тиворечие. «Классическая» (вертикальная) глобализация предполагает при формирова­нии взаимозависимости (взаимодополняе­мости) в основном лидерство одной иници­ирующей стороны и ведомость, пассивность другой (передовые и «догоняющие» страны). Однако это состояние в условиях развиваю­щегося мира не может бесконечно оставаться неизменным. «Пассивная» сторона (интен­сивно развивающиеся страны) предполагают в мировой экономике формирование более симметричного статуса взаимодействующих сторон (Китай, Малайзия и др.).

Глобализационные эффекты все боль­ше (при нарастании экономической силы и мощи ряда стран, их самоидентификации) сталкиваются с локальными факторами, за­ставляющими видоизменяться, модифици­роваться процесс глобализации. Чем сильнее процесс глобализации, тем более востребо­ванной становится локальная специфика, ко­торая, воздействуя на процесс глобализации, трансформирует его, превращает в сложный симбиозный процесс. Локальное, местное начало начинает все более конвергировать с глобальным. Процесс взаимодействия стано­вится все более обоюдным, возникает и раз­вивается процесс глокализации.

Финансово-экономический кризис, на­чавшийся в системе развитых стран в 2007 г. обострил не только проблемы современной финансомики, глобальной финансовой сис­темы, но и вопросы выработки новой моде­ли функционирования мировой, глобальной экономики и ее регулирования. Монополия глобализации, в особенности в ее западном варианте, сталкивается с нарастающей кон­курентностью локальностей государств, бизнес-структур, социальных организаций, антропоструктур. Причем представляю­щих не только развивающиеся страны, но и страны Западной Европы (ФРГ, Франция), восточноевропейские государства, многие из которых в ходе кризиса заметно поосты­ли в восторгах по отношению к глобально­му лидерству США.

Современный мировой экономический процесс в целом развивается по двум на­правлениям - по линии глобализации и ло­кализации. Эти два процесса в эпоху «новой экономики» подошли к точке их пересече­ния, синтеза - к глокализации. Глокализа- ция мировой экономики предстает как со­временная многоуровневая трансформация международных экономических отноше­ний, которая приводит к возникновению гибридных, симбиозных, интегрированных, превращенных форм проявления текущих процессов. Глокализация - это мера расту­щего сближения, взаимодействия, взаимо­дополнения двух конкурентных полюсов глобальности и локальности. В основе гло - кализации лежит взаимодействие, сотруд­ничество, кооперация социумов, культур в процессе функционирования и развития международного разделения труда и ин­тернационализации. Глокальность напря­мую не порождается противоречиями или моноцентризмом вертикальной глобализа­ции. Глобализация в этом качестве являет­ся только стимулом глокализации, но не ее причиной. Глокализация - это объективный процесс, ускорившийся под воздействием глобализации и, прежде всего, в результате открытости, либерализации национальных экономик, взаимопроникновения культур, стимулируемый нарастающими потоками обмена информацией, знаниями, технологи­ями. «Экономика, основанная на знаниях» не может не быть глокальной, поскольку знания, технологии, разнообразная инфор­мация становятся все более интернациона­лизированными. В результате возникает все более синтезированный знаниевый продукт, представляющий сплав многообразных под­ходов к изучаемому явлению и его практи­ческому воплощению.

Стратегия «глокализации»[480]
стала ис­пользоваться большинством западноев­ропейских государств в начале 80-х гг. в процессе внедрения предпринимательских форм городского управления и распростра­нения конкуренции между различными территориями в европейской системе горо­дов. При этом стратегию «глокализации», отмечает Н. Бреннер, следует рассмат­ривать как попытки экспериментальным путем выработать политику и институ­циональные механизмы управления, поз­воляющие функционировать экономикам европейских стран в условиях глобальной и европейской интеграции, которые сопро­вождаются открытием национальных эко­номик прямым иностранным инвестициям и усилением зависимости крупных корпо­раций от уровня экономического развития городских агломераций[481].

Термином «глокализация» опериро­вал руководитель японской корпорации «Сони» А. Морита. В его трактовке глока - лизация предстает как синтез локальных культур с достижениями глобальной муль - тикультурной цивилизации. В 90-е гг. ХХ в. с серьезными исследованиями сущности процесса глокализации выступил профес­сор Питсбургского университета США Ро­ланд Робертсон, опубликовавший ряд ра­бот по данной проблематике, в том числе: монографию «Глобализация» (1992 г.), ста­тью «Глокализация: пространство, время и социальная теория», главу «Глокализация: время-пространство и гомогенность-гете­рогенность» в коллективной монографии «Глобальные явления модерна»[482].

Необходимость введения концепции «глокализации» в современную социаль­но-экономическую теорию, по мнению Р. Робертсона, настоятельно диктуется тем, что в рассуждениях о глобализации, как правило, если не отвергается, то, по край­ней мере, пренебрегается локальный ас­пект. Этот подход, полагает Р. Робертсон, некорректен, поскольку он игнорирует раз­личные степени развития собственно ло­кальности и, в частности, в какой-то мере то, что называется локальным, фактически конструируется на транс - или надлокаль - ном базисе. Многое из того, что называ­ют локальным, на самом деле есть не что иное, как генерализированные ответы ло­кального характера, локальные реакции на глобальные проблемы[483]. Глобальные и ло­кальные реалии в конечном счете, считает американский социолог, взаимодополняе­мы и взаимопроникают друг в друга, хотя в конкретных условиях могут прийти в стол - кновение[484]. Проблеме взаимодействия гло­бального и локального уделяют внимание и другие зарубежные исследователи. Так, Р. Рамфорд в работе, посвященной анализу европейской интеграции, указывает на то, что «исключительный интерес представля­ет взаимопроникновение локального и гло­бального, тот способ, которым глобализа­ция на расстоянии заставляет действовать экономических акторов»[485].

В условиях постиндустриальной эконо­мики, ее информационного этапа ускоряет­ся процесс взаимной адаптации и все более симметричной взаимозависимости гло­бальных и локальных процессов. При этом локальные сообщества все более осознают, что сохранить свою идентификацию в гло­бализирующейся экономике можно, только создав нечто оригинальное, самодостаточ­ное, противостоящее либо ассимилирую­щее вызовы глобализации. В свою очередь субъекты и проводники глобальной эконо­мики начинают осознавать, что всеобщая универсализация социально-экономичес­ких стандартов вредит динамике рынка. Ульрих Бек формулирует этот тезис следу­ющим образом: «Додуманная, до конца уни­фицированная культура, в которой, с одной стороны, отмирают локальные культуры, а с другой - все потребляют (едят, спят, лю­бят, одеваются, аргументируют, мечтают и т. д.) по одной схеме, даже если разделять все это в строгом соответствии с доходами той или иной группы населения, означала бы конец рынка, конец прибылей»[486].

Динамика глобального и локального от­ражает «взаимодействие двух кажущихся противоположными тенденций: нараста­ние гетерогенности («особенности») мира при стремлении к универсализации («все­общности»), неизбежно связанной с гомо­генизацией (однородностью). В этой связи рассмотрим основные элементы процесса глокализации.

Процесс глокализации может реализо - вываться в:

- адаптации глобального продукта к ло­кальному потребителю. Глобализация брен­да, например, может идти одновременно с процессом его локализации. Даже на запад­ноевропейском рынке в рамках ЕС, единый европотребитель - это пока лишь идеал. Адаптация может рассматриваться как важ­нейшая предпосылка глокализации.

Так, компания «Procter and Gamble» по­зиционирует свой бренд стирального по­рошка «Миф» как локальный, российский товар. Он, собственно, и был таковым до того, как компания приобрела его у рос­сийского производителя из г. Новомосков­ска. Однако сейчас этот «российский то­вар» дважды в год, по данным компании «Procter and Gamble», совершенствует свою формулу. Формула разрабатывается регио­нальным техническим центром компании, который расположен в Брюсселе. Но при этом он работает в тесной взаимосвязи со специалистами в России, которые изучают спрос, выявляют особенности российской воды, ткани и особенности использования стиральных порошков. Всего у компании, которая выпускает также стиральный по­рошок «Tide», действует примерно полтора десятка технологических центров, которые разрабатывают рецептуры для регионов, учитывая местную специфику.

На подобные процессы, порождающие эффект глокализации, обращает внимание в своем исследовании английский профес­сор Г. Йетто-Джиллис. Адаптационные процессы реализуются по линии приспо­собления мировых товаров к локальным рынкам, вкусам, культурам. Второй - адап­тация мировых производственных про­цессов к наличию различных ресурсов в разных странах. Речь идет прежде всего о локализации компонентов производств по принципу локализации умений, навыков, профессионального мастерства[487].

Когда эффект адаптации теряет свою действенность, процесс глокализации реа­лизуется посредством сложения компонен­тов глобального и локального, при компли - ментарности, взаимодополняемости обоих факторов и достижении большей результа­тивности.

На рынках наукоемких товаров практи­куется передача зарубежным партнерам не только сборочных операций, но и разработ­ки новых изделий. Ряд ТНК для оптимиза­ции издержек производства и сокращения сроков выпуска новой продукции передают по международному аутсорсингу перспек­тивные исследования и инновационные разработки. Это новейшее направление международного аутсорсинга, интегриру­ющего две его формы: производственный аутсорсинг и аутсорсинг НИОКР (КРО- аутсорсинг). Этот вид аутсорсинга получил развитие, после того как фирмы-подрядчи­ки накопили опыт разработки новых изде­лий по заказу.

Этот процесс можно отнести к кон - вергенционному этапу глокализации. В наибольшей степени он проявляется в ре­зультате трансграничных слияний и погло­щений, деятельности совместных предпри­ятий, международном аутсорсинге.

Многие крупные фирмы-производите­ли электронных компонентов, автодета­лей, мебельных конструкций и др. само­стоятельно фактически не производят свои изделия полностью, а лишь на 20 - 30%. Многие производители предпочитают не иметь собственных серийных заводов, а вкладывать средства в разработки по заказу и размещению производственных заказов на стороне. Такую стратегию, в частности, использует шведская мебельная компания IKEA, которая владеет 157 крупными ма­газинами, расположенными по всему миру, и 28 производственными предприятиями в восьми странах. Однако сама компания выпускает всего около 10% своего ассор­тимента, остальное приобретая у постав­щиков. При этом IKEA не просто закупает у той или иной мебельной фабрики какую - либо мебельную продукцию, а занимается вместе с производителем разработкой ди­зайна этого изделия (например, табуретки на одной из мебельных фабрик Кировской области), изыскивая резервы снижения се­бестоимости и повышения качества. Около 50 российских мебельных и текстильных предприятий находятся в подобной тесной кооперации с компанией IKEA. Компании развитых стран внедряют более деше­вые для них разработки, выполненные по внешним контрактам (аутсорсинг) в свое производство. Например, в 2008 г. компа­ния Sony Ericsson сообщила о намерении выпустить несколько сотовых телефонов, разработанных с использованием резуль­татов НИОКР, полученных фирмами аут- сорсерами;

-  синергии, когда конвергенция глобаль­ного и локального в результате их синтеза приводит к появлению прорывных техноло­гий, возникновению новых сегментов рын­ка, ускоренного вывоза готового продукта на рынок. Этот эффект можно наблюдать в ходе реализации международных стратеги­ческих альянсов, международного аутсор­синга.

Своевременный вывод продукта на ры­нок имеет для его успеха гораздо большее значение, чем снижение издержек на разра­ботку и производство. При задержке выхода готового продукта на рынок даже на месяц - два затраты на разработку и производство компенсируются в несколько раз дольше. Крупные американские компании для сни­жения сроков выпуска новой продукции передают сторонним исполнителям перс­пективные исследования и инновационные разработки. В основе синергетического эф­фекта лежит инновационный аутсорсинг.

-  фрагмеграции - осуществление фраг­ментации (дробления) международно­го производственного процесса с после­дующей его интеграцией (фрагмента- ция+интеграция) в производственные, сбы­товые, маркетинговые и другие цепи, сети с использованием глобальных и локальных эффектов.

При этом строительством этих цепочек, сетей занимаются не только ТНК из разви­тых стран, но все больше компании из раз­вивающихся стран. Чтобы противостоять конкуренции фирм-провайдеров услуг по производству электронных компонентов и частей, прежние фирмы-подрядчики стали удлинять подконтрольную им цепочку со­здания стоимости. Они начали создавать собственные центры разработки новых изделий в дополнение к предоставленным услугам по производству компонентов и частей. Так, например, многие тайваньские компании удлиняют цепочку формирова­ния стоимости в направлении собственно­го участия в разработке новых изделий или в сторону предложения услуг логистики. При этом увеличивается доля простых ус­луг, передаваемых для исполнения в Китай. Согласно тайваньской статистике, 33% эк­спортных заказов, полученных местными фирмами, были фактически выполнены на предприятиях за пределами Тайваня[488].

Процессы синергии и фрагмеграции можно охарактеризовать как интеграцион­ный и сетевой этап глокализации.

Каковы конкретные механизмы процес­са глокализации, раскрывающие его сущ­ность?

Глокализация мировой экономики реа­лизуется на следующих уровнях:

-  макроуровень,

-  региональный уровень,

-  мезо- и микроуровни.

В данной статье основное внимание бу­дет уделено микро - и мезоуровням.

Процесс глокализации меняет подход к построению и функционированию меж­дународного бизнеса, в частности, меняет стратегию международного маркетинга, брендинга и др. Глокализация на микро - и мезоуровне проявляется в международных стратегиях ТНК. Глокализация бизнеса для международной компании, это не просто реализация принципов глобального мар­кетинга, нацеленного на адаптацию свое­го продукта на тех или иных зарубежных рынках, а формирование компанией поли­тики в отношении собственных зарубеж­ных филиалов таким образом, чтобы эти филиалы глубоко интегрировались в мест­ную экономику, став частью «локального сообщества». При этом применяются стан­дартизированные (глобальные) механизмы ведения бизнеса, наработанные техноло­гии, но с использованием местных возмож­ностей в организации бизнеса, местных технологических наработок, привлечением местных менеджеров.

Глокальные ТНК, получившие назва­ние «хамелеоны», успешно адаптируют­ся к особенностям среды каждой страны, формируют ценностную структуру, исхо­дя из законов и обычаев соответствую­щей национальной среды. Корпоративный бизнес децентрализован: т. е. для разных стран - разные кодексы. Типичным для филиала является флаг государства, где он расположен. Преимущества глокальных «хамелеонов» - в их способности быстро приспосабливаться к местным условиям.

Можно выделить три подхода в реали­зации процесса глокализации:

1) глокализация осуществляется «свер­ху», посредством использования механиз­мов глобального маркетинга и менедж­мента ТНК. Например, использование местных менеджеров с выводом их на ведущие управленческие позиции в ком­пании (филиале, отделении). Как правило, эти менеджеры предлагают креативные идеи по производству новых, оригиналь­ных товаров и услуг, используя (отталки­ваясь) от глобальных наработок головной компании в бизнесе, брендинге и др. Идеи реализуются в конкретный продукт, при­меняемый на локальном рынке, а эти про­дукты затем продвигаются на глобальный рынок, вновь адаптируемые к иным мест­ным условиям;

2)  процесс глокализации инициируется «снизу». Например, когда местные ком­пании стремятся расширить сферу и фор­мы своего взаимодействия с «глобалами», предлагая новые, усовершенствованные продукты и модели сотрудничества;

 

3)  когда «транснационалы» и «локалы» идут навстречу, взаимодействуют друг с другом, формируя модель отношений на ос­нове глобальных и локальных механизмов, элементов, технологий производственного процесса.

Как свидетельствует мировая практи­ка, использование в производстве продук­та местных и зарубежных технологий в ряде случаев позволяет усовершенствовать бизнес-модель. Так, многие технологии, предлагаемые западными компаниями, как правило, слишком дороги для местных по­требителей из менее развитых стран. Из-за этого продукция, выпущенная с помощью предлагаемых технологий, даже будучи высокоэффективной, не может пользовать­ся широким спросом. Для снижения стои­мости западные технологии дополняются, совершенствуются посредством использо­вания местных технологий. Например, рос­сийской компании была предложена аппа­ратура измерения давления и температуры в нефтяных скважинах, разработанная бри­танскими специалистами и используемая по всему миру. Однако эта система являет­ся дорогостоящей. Российские специалис­ты в области оптоволоконных технологий предложили британцам свое решение, в результате чего стоимость аппаратуры уда­лось снизить на 20%. Это позволило увели­чить продажи системы другим компаниям, работающим в СНГ и других странах. Гло - кализация технологий принесла и другие выгоды. Она ускорила коммерциализацию разработок российской компании, для ко­торой самостоятельный выход на зарубеж­ные рынки был бы экономически неподъ­емным. В свою очередь, английская ТНК расширила продажи и увеличила объем сервисных работ. Сотрудничество укрепи­ло репутацию обеих фирм на международ­ном рынке.

Хорошо известна практика, когда тай­ваньские и гонконгские компании, заклю­чая контракты с западными ТНК по произ­водству электронных частей и компонентов, предлагают услуги по разработке деталей, которые технологически более просты или менее подвержены риску оказаться дефе­ктными в процессе производства. Более углубленное знание используемых матери­алов позволяет им выпускать продукцию, которая требует меньших затрат на инжи­ниринг и более низких издержек произ­водства.

Глобализация локальных производите­лей приводит к появлению международ­ного глокального продукта. Хотя обычно локальность этого продукта скрывается, за­тушевывается, и он предстает как глобаль­ный. В данном случае происходит как бы обратный процесс глокализации - глобали­зация локального, в отличие от локализа­ции глобального. Дальнейшая перспектива развития этого процесса - отбор лучшего из глокального для превращения его в гло­бальный продукт.

Процесс глокализации предполагает открытость субъектов мировой экономики технико-технологическим новациям. В этом проявляется объективный характер «новой экономики» как инновационной экономики. ТНК, активно занимаясь разработкой новых технологий, одновременно, целенаправлен­но охотятся за ними по всему миру. ТНК го­товы глобализировать технологии, создан­ные в одной стране, распространяя их там, где они востребованы. Среди приоритетов ТНК - интеграция новых технологий в свои глобальные цепочки добавления стоимости. Процесс глокализации технологий пред­ставляет стартапам технологическую плат­форму, в которую инновационный бизнес может встроить свое решение, ориентиру­ясь на спрос. Глокализация инновационного бизнеса ускоряет разработки и вывод про­дукта на рынок, снижает риски для инвесто­ра и расширяет доступ к финансированию, дает резкий толчок уровню продаж, позво­ляет малому и среднему бизнесу встроиться в глобальные корпоративные деловые сис­темы.

Оба процесса, глобализация и локали­зация (с реверсом), имеют существенную объективную основу. Взаимодействие и взаимопроникновение, конвергенция гло­бального и локального начал объективно выгодна и «глобалам», и местным нацио­нальным компаниям. Этот процесс позво­ляет малому и среднему бизнесу из разви­вающихся стран учиться у ТНК, ускоряет передачу знаний и навыков, давая возмож­ность локальному игроку выйти на гло­бальный уровень.

Компании - держатели глобальных брендов используют локальные разработ­ки, международный аутсорсинг, делающие их более конкурентоспособными. Многие товары поступают на потребительские рынки под весьма авторитетными (глобаль­ными) брендами. Между тем производятся они, а часто и разрабатываются совершен­но другими, локальными (не брендовыми) компаниями. Используемый в этом случае механизм аутсорсинга, как форма между­народного интернационализированного производства, представляет, пожалуй, на­иболее яркое проявление глокализации.

Большинство основных форм меж­дународного аутсорсинга используется в рамках процесса глокализации. Так, про­изводственный международный аутсор­синг по схеме OEM (Original Equipment Manufactures), суть которой сводится к из­готовлению изделий по технологиям и до­кументации фирм, разработавших это обо­рудование и имеющих на него все права, предстает как взаимодействие глобальных брендов и технологических разработок с локальным производителем заказанной продукции. Совершенствование схемы ОЕМ способствовало глокализации япон­ской системы организации труда и произ­водства «канбан» - точно в срок. Сама Япо­ния, как считает профессор С. В. Чугров, «яркий пример успешной версии глокали- зации»[489]. Симбиоз традиций и инноваций реализуется путем использования традици­онного японского принципа: «заимствуем, вкладывая свою душу». Что касается сис­темы «канбан», то ее стали использовать во многих странах, но в Юго-Восточной Азии она была локализирована посредством вве­дения в действие принципа 982, который предполагал, что тайваньские фирмы-про­изводители настольных компьютеров и но­утбуков получали 98% необходимых для производства компьютеров частей и в тече­ние двух дней после получения заказов от фирм-заказчиков, обладавших известными брендами.

Развитие ОЕМ-технологии совершенс­твовалось по линии увеличения объемов локальной составляющей в глокальной про­дукции. Увеличение локальной составляю­щей шло по двум направлениям. Первое - это обеспечению логистических услуг пос­ле производства изделий, т. е. аутсорсеры брали на себя обязанности по доставке товара на внутренний рынок заказчика в торговую сеть. Второе направление - уси­ление локальной составляющей, которое заключается в том, что компании-аутсор - серы стали предлагать услуги разработки и конструирования изделий в дополнение к услугам по производству. Развитие этой тенденции способствовало тому, что фир­мы-субподрядчики стали называть себя «изготовителями оригинальных разрабо­ток» - ODM (Original Design Manufactures). Процесс глокализации предстает здесь как синергетический эффект взаимодействия заказчика с его идеей и исполнителя, ко­торый на основе базовой информации раз­рабатывает ряд опытных образцов нового товара, а фирма-заказчик, обладающая то­варным брендом, выбирает, какой образец она запустит в массовое производство. В результате центры разработок (НИОКР - центры) начинают отрываться от материн­ских компаний, их функции передаются на аутсорсинг, причем не только исполните­лям в развивающихся странах, где слож­ный научный инженерный труд дешевле, но и аутсорсерам в развитых странах, име­ющим известные научные школы и инже­нерные разработки.

Глокализация, как превращенная форма интернационализации, воздействует и на процессы транснационализации капитала. Продукт процесса транснационализации достаточно часто глокален. В условиях гос­подства в современной мировой экономике финансового капитала возникает ситуация, когда процесс транснационализации капи­тала глокализируется. Ряд аутсорсинговых компаний глобального уровня не останав­ливается только на схеме ОЕМ, но приоб­ретают предприятия, владеющие извест­ными брендами, и принимают на себя все обязанности по производству изделий.

Так, например, компания Kodak объяви­ла о прекращении производства цифровых фотоаппаратов. Однако производство ка­мер под этим товарным знаком перехвати­ла сингапурская компания Flextronics. Эта компания стала заниматься разработкой и продажами новых моделей под знамени­тым брендом. Kodak же продолжает иссле­дования в области цифровой фотографии, а также дизайна и маркетинга продукции.

Выход на рынок таких компаний, как Flextronics еще больше глокализирует весь процесс производства (со всеми его цепоч­ками формирования стоимости), а также маркетинга и сбыта продукции. Произве­денный продукт в результате такого интег­рированного международного производс­тва и распространения продукта становится реальным глокальным продуктом на основе глокального (интернационализированного) производства.

Глокализация порождает и развивает сетевую, геоэкономическую конкуренцию с прямыми геоэкономическими обменами (все возрастающими) между регионами - транслокальностью. Транслокальность на­чинает способствовать замещению нынеш­него, в основном сохраняющегося геоэко­номического соперничества национальных государств, локальными межгосударствен­ными взаимодействиями в мировой эко­номике (приграничное сотрудничество, евро-регионы). Формирующийся «новый регионализм», все более стирающий госу­дарственные границы, развивается одно­временно на макро - и микрорегиональном уровнях. На этих уровнях формируется многообразная регионально-континен­тальная сеть, где прямые контакты между регионами и внутри регионов начинают преобладать по сравнению с глобальными связями (в торговле, инвестициях, мигра­ции трудовых ресурсов и т. д.)[490].

Для ответа на вызовы глобализации, сохранения своей уникальной специфич­ности, поддержания высокого жизненного уровня населения (или стремления его до­стичь) и достижения международной КСП каждый регион вынужден создавать свой отличительный образ, имидж, который бы не затерялся ни в национальном, ни в гло­бальном многообразии. При этом количес­тво таких регионов в мировой экономике с каждым годом все увеличивается.

Опыт Китая в глокализации

Среди стран, которые с самого начала достаточно креативно восприняли процесс экономической глобализации, стремясь поставить его положительные результаты на службу национальной экономике (Япо­ния, страны НИС «первой волны», Малай­зия, страны Персидского залива и др.), за­метно выделяется Китай.

Китай не стал пассивным, ведомым участником процесса глобализации ми­ровой экономики, а активно в него вклю­чился. Глобализация была воспринята в Китае как процесс, который нужно ассими­лировать, «китаизировать», что не раз уже происходило в китайской истории: китаи - зация завоевателей маньчжуров, «китаиза - ция марксизма», «социализм с китайской спецификой». Привычно препарировав процесс экономической глобализации, ки­тайские идеологи выделили те механизмы и процессы, которые благоприятны для Китая, и те, которые представляют «мух и комаров, залетевших в окно китайского об­щества в результате проведения политики открытости», т. е. отрицательные элементы. В итоге произошла китаизация глобализа­ции, т. е. ее глокализация, и Китай получил и получает максимум дивидендов от гло­бализации мировой экономики. Недаром отдельные западные экономисты (П. Саму - эльсон) полагают и, видимо, справедливо, что «Китай вполне возможно извлекает вы­году из глобализации за счет США»[491], да и не только. Но эта выгода досталась Китаю не автоматически, а за счет эффективной внешнеэкономической политики. В 1993 г. средний таможенный тариф КНР составлял 26,9%, что затрудняло ввоз зарубежных то­варов в страну. К 2002 г. (вступление КНР в ВТО) тариф был уже 15,3%. В результа­те десятки производственных подразделе­ний западных компаний работали в Китае, локализируя свое производство, насыщая внутренний товарный рынок Китая, пере­давая современные технологии. Таможен­ная защита внутреннего рынка вкупе с бла­гоприятным инвестиционным климатом привлекла огромные прямые иностранные инвестиции (к 2010 г. - около 900 млрд. долл.), интернационализировав конкурен­цию. Китай извлек существенные выгоды из глобализации, локализовав деятельность значительной части ведущих ТНК (боль­шинство из списка FT-500 функционируют в Китае).

Опыт Китая свидетельствует, что глока - лизация дает возможность не просто участ­вовать в процессе догоняющего развития передовых стран и, наверное, с перспек­тивой никогда их не догнать (как «Ахилл никогда не догонит черепаху»[492]), а выходить в лидеры, не догоняя[493], а посредством раз­работки и использования новой инноваци­онной модели, соединяющей преимущест­ва глобального и локального, выводящей в мировые лидеры.

В Китае реализуется модель смешан­ной экономики «социализм с китайской спецификой», которая соединяет элементы капиталистической и социалистической модели. Вновь возникает модель, отчасти напоминающая своеобразный «азиатский способ производства», которая до сих пор остается дискуссионной среди специалис­тов относительно ее сущности. Что каса­ется конкретных элементов глокализации в Китае, то в стране разработан собствен­ный стандарт мобильной телефонной связи третьего поколения, китайскими програм­мистами создана собственная операци­онная компьютерная система (на основе системы Linux), альтернативная Windows. Примером успешной глокализации являет­ся модель Гонконгской фондовой биржи, в практике которой тесно переплетены (син­тезированы) элементы глобального опыта ведения биржевого дела (на основе Лон­донской фондовой биржи) и китайских на­работок в этой сфере. Гонконгская биржа, входящая в группу лидеров мировых фон­довых бирж, в 2009 г. заняла первое место по объему IPO.

Опыт Китая также свидетельствует, что специфика национальной экономики и бизнес-культуры, организационные техно­логии при должном их использовании, как креативного локального фактора, в сочета­нии с глобальными экономическими фак­торами (также используемыми творчески) становятся важной глокальной инноваци­онной силой, с помощью которой создается оригинальный, конкурентоспособный гло - кальный продукт, а самое главное, создают­ся высококонкурентные позиции в мировой экономике. Китаизация глобальной бизнес - культуры проявляется, в частности, в том, что в этом процессе сочетаются наиболее современные методы ведения бизнеса с традиционным китайским персонализмом. Китайская практика показывает, что заимс­твования с Запада трансформируются и адаптируются столь эффективно, что они принимаются как нечто органичное и не противоречащее традиции. Хотя, конечно, это процесс не одномоментный. Кроме того, для китайской бизнес-культуры воспри­ятие рыночных основ не требует концепту­альной глубинной перестройки сознания, заимствование ложилось на поле традици­онной буддийской культуры. Хотя, конеч­но, период 50 - 70-х гг. ХХ в. и насаждение идеалов уравнительного социализма приве­ло к определенным перекосам в массовом сознании. Сетевые формы организации в международном бизнесе и межкультурной коммуникации, свойственные современ­ной мировой экономике, вполне отвечают духу традиционного, семейно-кланового бизнеса, не оказывают разрушающего вли­яния на идентичность и создают в целом непротиворечивый традиционно-иннова­ционный процесс. В итоге в Китае склады­вается двуединая идентичность - внешняя (институциональная) - западного типа и внутренняя (духовно-нравственная) - азиатская (дальневосточная). При этом роль последней увеличивается.

Опыт Китая в глокализации достаточно многообразен. В настоящее время глока - лизация по-китайски часто предстает как откровенное заимствование и воспроизве­дение популярных международных образ­цов, на основе их откровенного копирова­ния. Копирование зарубежных образцов характерно не только для Китая. Однако в Китае традиции копирования, повторения оригинального весьма прочны и восходят к культуре конфуцианства. Копирование зарубежных образцов в Китае проявилось в особом феномене - «шаньчжайное произ­водство».

Глокализация методом «шаньчжай» китайскими исследователями трактуется как «инновационное копирование», «спе­цифический китайский путь инноваций», использование «первичных технологичес­ких инноваций» для развития научно-тех­нического прогресса в Китае1. В этой свя­зи механизм «шаньчжай» рассматривается как способ преодолеть технологический разрыв, сохраняющийся между развиты­ми странами и Китаем. Следует признать, что определенная правота в этих взглядах имеется. Опыт Японии свидетельствует, что практика заимствования зарубежных технологий с последующей их доработкой и организацией массового производства на обновленных технологиях способствовала технологическому и экономическому рыв­ку страны, который позволил стране стать одним из мировых лидеров. Вместе с тем «шаньчжай» в широком смысле, т. е. бес­контрольное заимствование зарубежных технологий, обостряет проблему защиты интеллектуальной собственности в Ки­тае, в той или иной степени ориентирует на китаизацию зарубежных достижений в области науки и техники, фактически об­рекая на движение в хвосте мейнстрима, на креативность на основе чужих дости­жений. Не случайно китайское руководс­тво на XVII съезде КПК нацелило науку и производство на развитие национальной экономики на основе собственных идей и разработок, с использованием зарубежно­го опыта.

Опыт России

Приведем лишь некоторые соображе­ния, поскольку проблема - Россия в гло - кальном мире требует обстоятельного ана­лиза.

В отличие от Китая Россия не смогла в полной мере использовать положитель­ные эффекты глобализации для развития национального хозяйства, его модерниза­ции, перестройки на инновационный путь. Хотя отдельные успехи в этом отношении имеются: адаптация к российским услови­ям многих менеджерских и маркетинго­вых технологий, привлечение ПИИ (прав­да, не сравнимых с Китаем), организация финансовых структур и выход на между­народный рынок капитала, транснацио­нализация российского бизнеса. Однако стратегического прорыва не произошло, поскольку не была разработана стратегия России в глобальном мире. В этой связи в отношении часто возникающего вопроса: что может позаимствовать Россия из опы­та реформ Китая, можно ответить, его ме­тодологию использования положительных факторов глобализации путем их глокали - зации на основе собственных сравнитель­ных преимуществ. Соответственно, и эта методология должна быть определенным образом адаптирована.

Подводя краткие итоги, можно конста­тировать, что международные экономичес­кие отношения постепенно трансформиру­ются из межгосударственных в глобальные геоэкономические. Население развитых стран, включая Австралию и Новую Зе­ландию, - 700 млн. человек, это 10% на­селения мира - т. н. золотой миллиард. В условиях формирующейся новой мировой экономики многие из остальных 90% (стра­ны и регионы) превратились из объектов в субъекты мировой экономики. В процессе возрастания роли новоэкономических про­цессов растут различия между позициями вертикального, иерархического глобализма и горизонтальной, региональной (транс­локальной) межфирменной формами ор­ганизации и реализации международных экономических связей, предстающих как процесс глокализации.

Хотя процесс развития глобализации это, в конечном счете, движение к одно­мерности, этап вертикальной глобализа­ции является объективно необходимым в истории развития мировой экономики. При этом если глобализация унифицирует, стандартизирует и, в известной степени, сжимает мировое хозяйство, то процесс глокализации вновь делает его многогран­ным, многомерным, многоликим. Поло­жительный заряд глокализации состоит в ее интегративности, конвергенционности. Глокализация - это одна из качественных характеристик современного (начального) этапа развития мировой экономики, ее ком­позиционного характера. При этом компо- зиционность не означает хаотичности эле­ментов и движущих сил глокализации.

Мир в XXI в., который стал более вза­имозависимым и сложным в своих прояв­лениях глобальности и идентичности, с множеством новых государственных и не­государственных игроков, не может не раз­виваться как путем взаимодействия этих элементов друг с другом, так и за счет син­теза модернизации локальных культур с до­стижениями формирующейся глобальной мультикультурной цивилизации. Конечно, этот процесс содержит и противоречия, ко­торые могут при определенных условиях проявить свой негативный характер, хотя вряд ли в форме «столкновения цивилиза­ций».

В современном мире формируются раз­личные поведенческие реакции на верти­кальную модель глобализации:

-  добровольная ассимиляция (ряд стран постсоциалистического и постсоветского пространства);

-  противостояние глобализму (моде­ли «гандизма», «исламской», «буддийской экономики»);

-  использование эффектов глобализа­ции (заимствование технологий, рыночных форм хозяйствования, модернизация эко­номики и общества);

-  третья модель поведения перерастает в «состязательное взаимодействие» (стра­ны НИС, Япония, Китай и др.) при сохра­нении многих традиций восприятия мира, ведения бизнеса, поведенческих стерео­типов и т. д. При этом ведущее место за­нимают две последние модели реакции на глобализацию, поскольку страны, ее прояв­ляющие, все более идут в авангарде миро­вого развития.

Иногда высказываются мнения: за­чем вводить термин «глокализация», ког­да многие процессы, характеризующие ее сущность и формы, вполне вписываются в понятие интернационализации? Между тем интернационализация является доста­точно общим социально-экономическим процессом, сутью которого является все­мирное обобществление производства, труда и других факторов. На определенном этапе интернационализация перерастает в глобализацию, но тем не менее остается ее объективной и базовой основой. В нынеш­них условиях процесс глобализации на­чинает реализовываться в многообразных формах глокализации, дополняя, расширяя и углубляя свое содержание. При этом ин­тернационализация по-прежнему остается объективной, сущностной основой глока - лизации, как и ранее глобализации.

Процесс глокализации стимулируется очевидностью разрыва между глобальным характером основных экономических про­цессов и локальной сущностью регули­рующих систем, которые оказались неус­тойчивы и уязвимы перед потрясениями, выходящими за пределы компетенции го­сударственных полномочий. Механизмы регулирования мировой экономики долж­ны быть глокальными, а не глобальными, поскольку государства по-прежнему со­храняют вес, значимость и определенный уровень компетенций для регулирования локальных кризисов. Финансовый кри­зис выявил необходимость использования глокальных инструментов регулирования кризиса. Глобальность как универсальный механизм не подойдет для всех субъектов мировой экономики, вступивших в кризис. Необходимо использовать в каждом случае локальные механизмы вкупе с глобальны­ми, чтобы добиться успеха. В последую­щий период в основе любого прогресса важнейшей будет способность совмещать на глобальном уровне мотивации многих локальных субъектов.

Кризис обострил проблемы взаимо­действия многообразных бизнес-культур. «Давосская культура», «клубная культу­ра» (G-8) и др. требуют существенной реформации. Как отмечает основатель и исполнительный директор Всемирного экономического форума (в Давосе) Клаус Шваб, «мир больше всего нуждается в ин­теграции и сотрудничестве»[494]. В процессе принятия глобальных решений в мировом сообществе (в рамках, например, G-20) в кризисный период все больше привносит­ся локальных знаний, опыта, потенциала, виртуального социального капитала. Про­цесс глокализации объективно констати - ру-ет, что глобальное может складываться из локального при наличии общего стерж­ня, вектора, отражающего геоэкономичес­кие реалии.

Россия может стать одним из ведущих игроков страны в формировании глокаль - ного мира. У нашей страны, как евро­азиатской державы, достаточно большой потенциал преимуществ, в том числе со­циокультурных, экономических, сформи­ровавшихся на стыке европейской и ази­атской цивилизаций, а также, например, транзитный, экологический и, конечно, ресурсный потенциал (по всей его структу­ре). При эффективном инновационном при­менении имеющегося потенциала, а также креативном использовании механизмов и возможностей, которые дает глобализация, у России достаточно благоприятные перс­пективы в XXI веке.