Бриколаж цивилизации и эстетическая экономикакак самостоятельная наука

 

В подобном смысле Уорхол, вернувшись к первобытному бриколажу, (может быть - неосознанно) выступил в роли ученика, чьим «профессором» служит «бриколирующий ре­бенок» (лично переживающий стадию пер­вобытности). В процессе игры ребенок «бри - колирует жизнь»: в рамках игры он создает себе «хлеб из камня». Однако, в отличие от «играющего ребенка», Уорхол бриколировал жизнь вовсе не символически! Пиаже писал, что камень есть символ хлеба для играющего ребенка, а трава - это его овощи (по анало­гии в театре «Дания для играющего Гамлета» идеальна, а декорация для актера материаль­на). «Символически бриколирующий» ребе­нок («идеальное бриколирование») играет в «вынесенном пространстве» (при этом он играет на «виртуальной сцене» в собствен­ной голове, в случае же коллективной игры виртуальная сцена переносится на межлич­ностный «компьютер общения»), а Уорхол «несимволически бриколирует» в рамках ре­альной жизни («материальное бриколирова- ние»). Но и ребенок, и Уорхол совершают «бриколажную трансформацию», которая приводит к несоответствию между «марги­нальным слоем реальности» (портрет Арчим- больдо) и «подкладочным слоем» составля­ющую реальность материи («тыквины Арчим- больдо»). «Начиная с наиболее элементарных сенсомоторных действий. и кончая наибо­лее изощренными интеллектуальными опе­рациями. познание постоянно связано с действиями или операциями, т. е. с трансфор­мациями» [20, 234].

Вмешавшись в биологию - и выступив в роли воспитателя, экономика в процессе «виртуальной эволюции» создала из «обезь­яноподобного предка» человека разумного. Теперь разумный человек разумен настоль­ко, что возвращает свой долг природе, охра­няя ее системы (от себя же самого!) при по­мощи эстетических принципов - опираясь, конечно, на экономику. «Остатки прошлого», которые использует в своей композиции по­стмодерн, представляют собой нечто вроде «материальных цитат» постмодерна. «Надо строить до конца, крепко войдя в конкрет­ность явления, и. глядь. цитаты сами при­дут и вложатся куда надо: помогут живому току течь закономерно. Сотни людей про­ходят мимо цитаты, пока они ее не обрели сами в своей и по своей области - тогда они ее видят: она им подтверждает или помогает до-осознать, до-тянуть» [32, 275-276]. «Про­фессор постмодерна» прежде всего учит ком­поновать, и в первую очередь - бриколажно. А композиция, как известно, есть основа и искусства, и производства, которое является перекомпоновкой объектов «первой приро­ды» в объекты «второй природы».

13. Дизайн. Форма есть эстетическая сто­рона экономики производства, связанная внешнею стороною с продажей уже готовых изделий, а внутренней стороной - с самой структурой изготовленного изделия. «Есть еще один немаловажный аспект развития формы, имеющий прямое отношение к харак­теру возникновения и кристаллизации самих инженерных идей. Нельзя не заметить, что произведенные факторы меняют форму ско­рее изнутри - в связи с изменением техни­ческой структуры, технической основы, тех­нических средств осуществления функции. стиль, влияя на форму вещи, через нее вызы­вает к жизни. принципиально новые кон­структивные решения» [22]. Таким образом, форма есть структурная «монтажная склейка» производства («форма как структура») и по­требления («форма как маргинальная упаков­ка», т. е. дизайн). «.Вместе с каждым тюби­ком зубной пасты. приходится покупать рек­ламную упаковку, стоящую нередко столько же или больше, чем сам товар. а это рано или поздно приведет к пагубным последствиям для всех западных стран.» 14]. Лоренц предуп­реждает о страшной роли «маргинализации цен»: покупатель платит половину стоимос­ти товара за право выбрать товар той или иной марки, который на самом деле ничем не лучше другого - подобный «виртуальный пузырь», который вдобавок сопровождается финансизмом (виртуальная плата за виртуаль­ные потребительные свойства: «кто продает пар от мяса, тот получает звон от денег») мо­жет взорваться огромным кризисом. и это будет из-за ошибки в рамках эстетики: от не­умения отличить «структурную форму» от ее «маргинального двойника»! Однако дизайн может быть «использован бриколажно»: ди­зайн (как «маргинальная форма») может пре­вратиться в «цитаты постмодерна» - «апп­ликационные фрагменты» для построения пространственной ячейки нефункциональной архитектуры: так дизайн исполнит функцию материала для построения формального (внутреннего и структурного) пространства ячейки, т. е. выступит непосредственно в роли формы («антидизайн»).

14. Пространственная ячейка. «Про­странственная ячейка» (так называемая «не­функциональная архитектура») в рамках жиз­ни материальна, а в рамках искусства—прак­тически идеальна, потому что «субстрат ис­кусства» (как это доказано существованием бриколажа) так же абсолютно отделен от про­странства ячейки, как «тыквины Арчимболь- до» от короля Рудольфа Второго. Гоген, кото­рый совершил «паломничество в пралогичес- кое» (как любил это делать Эйзенштейн), под­черкнул бриколерную суть культуры, совер­шив формальную «смену материала»: он изоб­разил деревья, воды, небеса, животных, кар­тины жизни людей - как «узоры мрамора», взволнованные энергией на материи. Быто­вая архитектура полностью связана с эконо­микой. Архитектура, изображенная на карти­не «Тюрьмы Пиранези» всецело принадлежит изобразительному искусству. А вот нефунк­циональная архитектура (Стриндберг, «Парк»; Фицджеральд, «Последний магнат») и есть эманация эстетической экономики. Нефунк­циональная архитектура - это «бриколеровая картина», созданная из глины, мрамора, де­рева и бетона, цель которой - стать «архи­тектурной ячейкой» (основой для «формаль­ной ячейки» как элементарной единицы «гар­монии мира»), входящей в состав «планетар­ных сот» композиции мира («мир как систе­ма ячеек») как ее «элементарная единица».

В спектакле «Мудрец» Эйзенштейн «то­пологически объединил» кино («виртуальное пространство»), театр («вынесенное про­странство») и реальную жизнь («реальное пространство»), создав тем самым своеобраз­ную «модель ячейки» как части композиции мира (формальное пространство элементар­ной единицы композиции мира одновремен­но: и реальное, и вынесенное, и виртуальное). По-видимому, над подобными вещами заду­мывался Платон, что неправильно было по­нято Лосевым как бытовое «алогичное про­тиворечие», хотя на самом деле дело было в гегелевском (эйнштейновском, эйзенштей - новском) «ракурсном противоречии», т. е. в принципиально новом, небытовом, а «вол­шебном» (Малевич) подходе к миру, в пред­чувствии «новой физики» и «нового воспри­ятия». «В целом же Платону присуще множе­ство рассуждений, опровергающих такую изоляцию идей и требующих трактовать идеи как принципы движения самих вещей, нахо­дящиеся в сфере самих же вещей» [17]. Со­временные ученые (например, Шелдрейк) считают, что отдельный «мир формы» все - таки существует. «Если таким образом могу­щество рассудка надламывается в области воп­росов о Ничто и о бытии, то решается и судь­ба господства «логики» внутри философии. Сама идея «логики» расплывается в водово­роте более изначального вопрошания» [26].

В принципе ячейка - это также «образ пространства»: а образ есть «срез пересече­ния» «материальной диалектики» реальной текущей жизни (например, реальные русские дворяне) и «идеальной метафизики», обоб­щенных «специальных платоновских форм» (Евгений Онегин в качестве «типичного представителя»). «Всякая жизнь течет непре­рывно. Форма же, наоборот, означает огра­ничение, она сама и есть ставимая граница. Жизнь находится в постоянном движении, форма же противополагает ему что-то твер­дое и неподвижное. Так формы жизни могут мыслиться только по контрасту со сплошным потоком жизненных содержаний, и все же мы не можем от них отказаться, если мы стара­емся как-либо познавать мир. Так филосо­фия жизни. нуждается в форме жизни... Среди философов жизни никто не усмотрел эту проблему более глубоким и ясным обра­зом, чем Георг Зиммель» [21].

«Время ячейки» - это «настоящее мета­физики»: «растянутый миг», который, в отли­чие от «настоящего диалектики», никогда не кончается. Фауст, отправившийся при помо­щи волшебства Мефистофеля (современная физика тоже обращается к магии!) на поиски платоновской «новой физики», которая суще­ствует в виде ячейки, найдя ячейку, восклик­нул: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно! Продлись! Постой!». «.взгляд на мгновение как на не ленивое, а исполнено-исполняю­щееся, приостанавливающееся вместе с суб­станцией. Это пришедшее к покою, но аб­солютно полное в своем содержании Теперь. Такого рода теперь может обозначать у Гете момент времени, выделяющийся из усилия и течения, поскольку этот момент сам полон большого содержания» [3].

15. Функция и надфункция. Здание теат­ра (Серов, «Портрет Ермоловой») и, тем бо­лее, театральная декорация есть зачатки не­функциональной архитектуры: и при этом, ко­нечно, предполагается, что весь мир когда - то станет театром (Шекспир писал, что мир - это театр). Адель Канце, архитектор Густа­ва Третьего Шведского, строя театр, был ог­раничен во времени и деньгах: и тогда он сде­лался бриколером (то же самое в сходной си­туации сделал вместе со своим архитектором Шереметев!), раскрасив «под мрамор» дере­во и сделав ложные «опоры» балкона из па­пье-маше (т. е. из бумаги и клея!).

В реальной жизни (экономика) человек трудится (зачастую очень скучно и тяжело), ради результата, оплаты, чтобы получить про­дукты труда (предметная живопись) для под­держания своей жизни (в основном речь идет о теле). «Исключительно исполнительский труд, который только и учитывается Марксом, является не более чем функцией изобрета­тельского, упорядочивающего, организующе­го труда, только и придающего всему проче­му смысл и относительную стоимость.». (29, 524) В нефункциональной архитектуре (экономика плюс эстетика) человек работает творчески, с удовольствием, «для души», не только ради продукта, но и ради процесса как такового (что напоминает беспредметную живопись: абстракционисты изображают не предметы, а связи). Труд (получение и по­требление продукта не возбраняется) или любая другая деятельность в ячейке нефунк­циональной архитектуры (она же и «про­странственная ячейка в реальной жизни») ради процесса как игры есть «надфункция». Само пребывание в пространственной ячей­ке доставляет человеку ни с чем не сравни­мое удовольствие (в том числе - в случае над - функции - и от игры) в виде эстетического и внутренне-наркотического «пространствен­ного состояния» («высший аналог» «перво­бытного транса»). «Именно словом «забве­ние» он обозначал то состояние личности, когда душа как бы вдруг обрывает все бессчет­ные действенные нити, непрестанно ткущи­еся между нею и внешним миром, и замыка­ется в самой себе. Тогда, по свидетельству Пушкина, душа инертна и глуха вовне, но тем более полна внутри себя привольной и ра­дужной игры. Внутреннее же состояние души в такие минуты он обозначал словами «сон» или «сон души».». (9) Великие про­изведения искусства, как бы «продиктован­ные гениям свыше», связаны с пространствен­ным состоянием как результатом воздействия ячейки на человека: произведения на самом деле являются суперсложными «виртуальны­ми продуктами производства» - «виртуаль­ным столом» или «виртуальной чашей» (Пла­тон), созданными как проекции «небесных ячеек»: «стольность» и «чашность». «То, что сказано о сне, должно быть повторено с не­большими изменениями о всяком переходе из сферы в сферу. Так, в художественном твор­честве душа восторгается из дольнего мира и восходит в мир горний. Там без образов она питается созерцанием сущности горнего мира, осязает вечные ноумены вещей. нис­ходит вновь в мир дольний. на границе вхождения в дольнее, ее духовное стяжание облекается в символические образы — те са­мые, которые, будучи закреплены, дают ху­дожественное произведение. Ибо художе­ство есть оплотневшее сновидение. пере­ход через границу миров. нам нужны пре­дутренние сны его, приносящие прохладу вечной лазури.» [24]. С подобными процес­сами связано и само наличие личности, а так­же и ее интеллект. «Хотя ассимиляция и ак­комодация представлены в любой деятельно­сти, их отношение может варьировать, и только более или менее стабильное равно­весие, которое может существовать между ними (хотя оно всегда подвижно), характе­ризует совершенный акт интеллекта» [14, 243]. «Пребывание в ячейке» как в «нераз - деленности на жизнь и сцену», на зрителей и артистов уже была: в мистериальных об­рядах первобытных бриколеров (поэтому и композиция мира - в сущности бриколаж). В «вынесенной пространственной ячейке» ис­кусства (экран, сцена, полотно, воображение) человек не трудится, а играет, доставляя удо­вольствие и зрителям (ради этого он играет), и себе (что не возбраняется). Игра обычно происходит в декорации, т. е. в специальном (почти сакральном) «вынесенном простран­стве», находящемся «за разрубом» (поэтому материалы и инструменты - тоже специаль­ные), а не в реальной жизни (сама реальная жизнь продолжает существовать). При этом сама игра как «нефункциональный труд» (аб­стракционисты изображают систему связей) есть эстетический продукт (в основном - на продажу).

16. Материализация и идеализация. Че­ловек, который образовался в процессе «трех эволюций» (биологической, биовиртуальной и виртуальной), представляет собой «прибор» для отфильтровывания идеальности: с его последующей перекомпоновкой и фиксаци­ей на «субстрате мозга» или на любом мате­риальном носителе. Поэтому для человека «органически характерны» два процесса: «формальная материализация» (экономика, труд, жизнь) и «формальная идеализация» (эс­тетика, искусство, мышление), которые «вза­имно переходят» друг в друга. Эти два про­цесса «взаимно связаны» через форму как «контур ассоциации», «резонансно сгустив­шийся» в «местах общих свойств» двух «ас­социативных пластин» (экономика, труд и эстетика, искусство). Если архитектор созда­ет план, то это есть процесс идеализации (Маркс и Энгельс считали, что планы созда­ют только люди: действительно, ведь только человек есть «машина для отфильтровывания идеального»). Когда же по его плану начина­ют строить дворец, то это процесс материа­лизации.

Сломав «четвертую стену» и выпустив актеров со сцены в зал, Мейерхольд сделал шаг навстречу композиции мира (Гротовский сделал следующий шаг по начертанному Мей­ерхольдом пути) - к материализации вирту­ального «сценического в жизни» простран­ства («пространство Дании»), что являлось уходом от «сценического бриколажа» (кото­рым в оперном театре возмущалась Наташа

Ростова, не понимавшая, что такое сценичес­кая условность) как несоответствия реально­го «пространства картонных гранитов» (Бу­нин) сцены - виртуальному пространству «шекспировской Дании» («материализация Мейерхольда»). В. С. Листов писал об «идеа­лизации Эйзенштейна», который «вошел в экран» в рамках собственной биографии. А вот в спектакле «Мудрец» Эйзенштейн «то­пологически слил» процесс материализации и процесс идеализации: в рамках «новой фи­зики» он объединил «мир материи» (диалек­тический, реальный, «физически чувствен­ный») и «мир формы» (метафизический, иде­альный, «духовно чувственный»), как это и будет в «эпоху композиции мира». «На почве экзистенциального прояснения следует еще раз вступить в новое измерение, когда дела­ется попытка обратиться к метафизике. Со­здание метафизического предметного мира или возможность открыть истоки бытия - ничто, если они отделены от экзистенции» [35].

17. Превращение жизни в искусство как слияние экономики и эстетики. Сегодня ми­ровой экономический кризис и серьезные эко­логические проблемы указали нам на необ­ходимость «интеллектуального управления экономикой». Речь идет не о командно-адми­нистративной системе, а о новейших дости­жениях биологии и эстетики, об «экономи­ческой режиссуре», об эстетическом гармони­зирующем начале. «Пресловутого «Остано­вись, мгновенье, ты прекрасно» наша эпоха как-то лишена еще больше, чем эпоха Гете, в которой только могла гениально предугады­ваться эта центральная драма персонажей ХХ столетия.» [32, 20]. Маркс и Энгельс счита­ли, что только животные могут «строить без плана». Рыночная экономика, как биологи­ческая система, и есть такое бесплановое «биологическое строительство», характерное для животных. Стихия рынка напоминает стихию естественного отбора: удачное пред­ложение определяется спросом, а все лиш­нее отправляется в мусорную корзину. «.Культуры развиваются аналогично видам животных и растений - каждая сама по себе, на свой страх и риск. Развитие культур, как и всех других живых систем, происходит без всякого предустановленного плана. Первым историком и философом истории, отказав­шимся от представления о развитии чело­вечества и его культур как едином процессе, был, по-видимому, Тойнби. Общественное мнение, господствующее в некоторой куль­туре, гораздо более напоминает запас инфор­мации некоторого вида животных и осно­ванную на ней приспособленность этого вида к среде, чем то, что знает и умеет це­лесообразно использовать отдельный чело­век» [15].

Однако, в отличие от природы, «перво­начальная цивилизация» не задумывается об утилизации своих обширных отходов (в том числе - ядерных, химических, тепловых!). И тут вмешались художники постмодерна, ста­раясь возместить «лекалом искусства» отри­нутое современной цивилизацией «лекало природы», чтобы слить в единый процесс ра­зорванные циклы «неэкологичного производ­ства». «Философия в эпоху законченной ме­тафизики есть антропология. и на этом пути стала добычей ответвлений метафизики, т. е. физики в самом широком смысле, включаю­щем физику жизни и человека, биологию и психологию. Сделавшись антропологией, сама философия гибнет от метафизики» [25]. Слияние экономики и эстетики, бриколажное в своей сути, не просто осуществит мечту Серебряного века о «превращении жизни в искусство», но и привнесет композицию, ха­рактерную для искусства, в экономическое производство, что навсегда исключит как эко­номические кризисы, так и экологические проблемы.

Список литературы

1. Базилевич, В. Д. Инновация, ее смысл и назначение в экономической теории / В. Д. Базилевич // Экономическая теория в XXI веке. 7 (14). Москва - Краснодар, МГУ, 2008. - С. 7-8.

2.  Белый, А. Символизм и философия культу­ры / А. Белый // Символизм как миропо­нимание. - М.: Республика, 1994. - С. 109.

3.  Блох, Э. Тюбингенское введение в фило­софию / Э. Блох. - Екатеринбург: Изда­тельство Уральского университета, 1997.

-  С. 113.

4.  Бугаян, И. Р. Хозяйство и экономика: соот­ношение и мера / И. Р. Бугаян // Философ хозяйства-2. Москва - Екатеринбург, МГУ, 2009. - С. 349.

5. Булгаков, С. Н. Философия хозяйства. Соч. в 2 т. Т. 1. / С. Н. Булгаков. - М.: Наука, 1993.

-  С. 260.

6.  Вернадский, В. Дневник, 1928 г. (Архив РАН) / В. Вернадский // Открытия и судь­бы. - М. : Современник, 1993. - С. 222.

7.  Гершензон, М. О. Гольфстрем / М. О. Гер - шензон // Избранное. Мудрость Пушкина.

-  М. : Издательство МБА, 2007. - С. 213.

8.  Гершензон, М. О. Мудрость Пушкина / М. О. Гершензон // Избранное. Мудрость Пушкина. - М.: Издательство МБА, 2007.

-  С. 96.

9.  Гершензон, М. О. Статьи о Пушкине / М. О. Гершензон // Избранное. Мудрость Пушкина. - М.: Издательство МБА, 2007. - С. 152-153.

 

10.  Гоголь, Н. В. Нос / Н. В. Гоголь // Петер­бургские повести. - Минск: Народная ас- вета, 1976. - С. 43.

11.  Денисов, В. С. Восприятие цвета / В. С. Денисов, М. В. Глазова. - М.: ЭКСМО, 2008. - С. 157.

12.  Доброчеев, О. В. Ноты всемирной исто­рической симфонии / О. В. Доброчеев // Философия хозяйства. - № 3 (57). - М.: МГУ, 2008. - С. 103-104.

13.  Клейман, Н. И. Эффект Эйзенштейна / Н. И. Клейман // В кн. Эйзенштейн С. М. Монтаж. - М.: Эйзенштейн-центр, 2000. - С. 13.

14.  Лоренц, К. Восемь смертных грехов ци­вилизованного человечества / К. Лоренц // В кн. К. Лоренц Так называемое зло. - М.: Культурная Революция, 2008. - С. 29­30.

15.  Лоренц, К. Оборотная сторона зеркала / 26. К. Лоренц // В кн. К. Лоренц Так называ­емое зло. - М.: Культурная революция, 2008. - С. 558.                              27.

16. Лосев, А. Ф. Диалектика мифа / А. Ф. Ло­сев // Философия. Мифология. Культура.

-  М.: Политиздат, 1991. - С. 53.

17. Лосев, А. Ф. Платоновский объективный 28. идеализм и его трагическая судьба / А. Ф. Лосев // В кн. Философия. Мифология. Культура. - М.: Политиздат, 1991. - С. 336. 29.

18.  Лотман, Ю. М. О «реализме» Гоголя / Ю. М. Лотман // Г. С. Бочаров Гоголь в русской критике. - М.: Фортуна ЭЛ, 2008. 30.

-  С. 649.

19.  Мигунов, С. А. Мифы и реальности со­временной эстетики / С. А. Мигунов // III Овсянниковская международная эстети­ческая конференция. - М.: МГУ, 2008. - 31. С. 181-182.

20.  Пиаже, Ж. Теория Пиаже // В кн. История зарубежной психологии. Редакторы Галь­перин П. Я., Ждан А. Н. - М.: МГУ, 1986.

-  С. 234, 243.                                                    32.

21.  Риккерт, Г. Философия жизни / Г. Риккерт // Философия жизни. - Киев: «Ника - Центр», «Вист-С». - С. 328.

22.  Сомов, Ю. С. Композиция в технике / 33. Ю. С. Сомов. - М.: Машиностроение, 1987. - С. 204-205.

23.  Федоров, Н. Ф. Сочинения / Н. Ф. Федо - 34. ров - М.: Мысль, 1982. - С. 360-361.

24.  Флоренский, П. А. Иконостас / П. А. Фло­ренский // В кн. Иконостас. Избранные 35. труды по искусству. - СПб.: Мифрил; Рус­ская книга, 1993. - С. 18-19.

25.  Хайдеггер, М. Преодоление метафизики / М. Хайдеггер // В кн. Время и бытие. - М.: Республика, 1993. - С. 185.

Хайдеггер, М. Что такое метафизика? / М. Хайдеггер // В кн. Время и бытие. - М.: Республика, 1993. - С. 23. Циолковский, К. Э. Воля Вселенной / К. Э. Циолковский // В кн. Грезы о Земле и небе. - Тула: Приокское книжное издатель­ство, 1986. - С. 314.

Шелдрейк, Р. Новая наука о жизни / Р. Шел - дрейк. - М.: РИПОЛ классик, 2005. - С. 93, 146.

Шпенглер, О. Закат Европы / О. Шпенг­лер // т. 2. - М.: Мысль. 1998. - с. 496., с. 520., с. 524.

Шпет, Г. Г. Из «Эстетических фрагментов» / Г. Г. Шпет // В кн. Семиотика и Аван­гард: Антология. Под общ. ред. Ю. С. Сте­панова. - М.: «Академический Проект»; «Культура», 2006. - С. 216. Эйзенштейн, С. М. Из лекции во ВГИКе (31 декабря 1935 года) / С. М. Эйзенштейн // В кн. В. В. Забродин Эйзенштейн о Мей­ерхольде. - М.: Новое издательство, 2005.

-  С. 230.

Эйзенштейн, С. М. Мемуары. т. 1. / С. М. Эйзенштейн. - М.: Редакция газеты «Труд»; Музей кино, 1997. - с. 20, с. 275­276, с. 280.

Эйзенштейн, С. М. Мемуары. т. 2. / С. М. Эйзенштейн. - М.: Редакция газеты «Труд»; Музей кино, 1997. - С. 174. Эйзенштейн, С. М. Монтаж / С. М. Эй­зенштейн. - М. : Эйзенштейн-центр, 2000.

-  С. 185.

Ясперс, К. Духовная ситуация времени / К. Ясперс // В кн. Смысл и назначение истории. - М.: Политиздат, 1991. - С. 388.